Сладость безмолвия

– Я пришла. Освободила пентхаус. Что-то ещё от меня требуется? – закидываю ногу на ногу и склоняю голову набок.

– Саюри… – обращается ко мне Тристан, но я поднимаю руку, запрещая ему говорить. Не смотрю на него, моё внимание приковано к Линну.

– Просто скажите, пожалуйста: вы специально выселили меня из квартиры?

– Ничего из имущества Райли тебе не принадлежит, Саюри. Мы действовали в рамках договора, – говорит Линн.

– Договора, значит… – я качаю головой. – А то, что ваш партнёр мне изменял, тоже было прописано в договоре? Скрыто каким-нибудь подтекстом типа «ему всё позволено»?

– Послушай, Саюри, Райли давно встречался с Тайрой…

– Мне плевать! Кто ему дал такое право? Кто дал вам право скрывать это от меня?! Ах да, мужская солидарность… можете не продолжать! Мне всё ясно. Давайте документы, я их подпишу, и на этом разойдёмся.

– Саюри, мы не могли просто взять и рассказать тебе, – снова попытался Тристан. – Мы говорили Райли о последствиях, но он упрям. Он влюбился в тебя, а Тайра…

– Прекрати! Ничего я не хочу слышать о любви и той женщине! Линн, документы! Квартира мне не нужна, я отказываюсь. Просто давайте сделаем вид, что никогда не были знакомы. Больше я ни о чём не прошу.

Линн переглядывается с другом и подает мне документы в чёрной папке. Пробежав взглядом по написанному, я ставлю подпись. Кидаю ручку и поднимаюсь с места – хочется побыстрее покинуть это здание. Вот только я не успеваю дойти до двери, как она распахивается, и на пороге стоит крайне недовольный Вистан Риверс. За моей спиной что-то происходит, я оглядываюсь и замечаю, как парни поднялись, а на их лицах застыли маски ужаса. Что на этот раз?

– Какого, мать его, хрена это доставили мне?!

Он делает шаг в сторону, и я вижу напуганную девушку, которая переступает порог с ребёнком на руках. Смотрю на Тристана, а он – на Линна… В голове снова что-то щёлкает.

Шесть

Ви́стан

Я всегда ненавидел семейные сборы в воскресные вечера, но противостоять этой традиции не мог на протяжении всего своего сознательного возраста. Всегда старался отдалиться от людей, которые сидели за одним столом рядом со мной. Видеть наигранные улыбки, слышать притворные комплименты родителей, которые давным-давно спят в разных постелях в разных частях дома, встречаясь лишь рано утром на кухне за кружкой кофе… Ничего так не бесило, как отсутствие права голоса, пока тарелка перед тобой не станет пустой, а глава семейства не встанет первым из-за стола. Даже разговоры раздражали – как будто кому-то было дело до жизни каждого в этом доме.

Но вопреки уставу дома, который построил дед, все как один строго подчинялись его командованию. Вот только сегодня, спустя две недели после смерти Тайры, в доме нет привычного щебетания матери и ворчливого голоса отца. За столом, за которым мы собрались, стояла необычная тишина; мне иной раз казалось, что присутствующие не дышат. Глава семейства на протяжении всех этих дней прожигал взглядом мой лоб, и сегодняшний вечер не стал исключением. Хотя он так и не проронил ни слова по поводу похорон и всей той херни, что произошла с моей недалекой женой. Потеряв её, я не почувствовал никаких эмоций. А хотя нет… была одна. Злость. Злость на то, что она не смогла выбрать себе другого человека – не того, кто высосал последние соки из меня и компании.

Посреди повисшей тишины в холле раздался хлопок двери, а затем приветствие прислуги. Я провёл взглядом по присутствующим и обратил внимание на пустующий стул прямо напротив моего. Приготовленная тарелка и приборы говорили о том, что у нас сегодня будет незваный гость. Тем временем по мраморному полу пополз скрип подошв, и через несколько секунд гость появился на входе в столовую. Мне не нужно было поднимать взгляд, чтобы понять, кого притащили сюда.

– Ого, всё семейство в сборе! Польщен, что не подождали меня, но не расстроен!

– Прекрати паясничать и сядь на своё место! – рявкнул дед, скривившись при виде младшего внука.

– Не нужно кричать, уже сажусь.

Мой младший брат подошёл к столу и развалился на своем месте, обводя взглядом всех собравшихся. Дед махнул рукой, и служащие бросились разносить ужин, после чего тихо удалились, прикрыв за собой двойные двери.

– И чего все сегодня такие кислые? – насмешливо спросил Тобиас, закидывая в рот запеченную картошку.

– Я не давал тебе права разговаривать, – сразу заткнул его дед. Но для Тобиаса предупреждение было пустым звуком: он в привычной манере закатил глаза и громко хлебнул из стакана, вызвав у деда ещё большее раздражение.

– Тобиас, – сидевшая рядом мама бросила на него укоризненный взгляд, приказывая остановиться.

– Микаэль, усмири своего сына, либо этим займусь я, – мой отец, сидевший во главе стола прямо напротив деда, никак не отреагировал на слова Энтони.

– В данный момент это не самая важная часть нашего ужина, отец, – Микаэль перевёл взгляд на меня, ожидая, пока я начну рассказывать новости после того, как мою персону и компанию последние недели смакуют в прессе.

– С семьёй Тайры я разобрался сам, – невозмутимо произнес Энтони, – но компания до сих пор несет убытки. Как такое может быть, Вистан?!

– С этой проблемой я разберусь сам, не лезьте в это дело, – мой голос прозвучал спокойно, пока в мозгу мелькали картинки того, как я переворачиваю стол и кричу. Выливаю злость на всё, что меня окружает, потому что надоело оправдываться, как маленькому сопливому мальчику.

– Я сомневаюсь в этом, – добавил дед, сверля меня взглядом. Я ответил ему тем же, поднося к губам тумблер с виски.

– Что ты хочешь, чтобы я сказал? Ты в курсе событий, которые повлекли за собой череду неприятностей. С компанией Embrace Luxe Hotels я полностью расплатился, но новые обстоятельства немного усложняют дальнейшие планы. Повторюсь: я сам решу это. Не нужно заставлять меня много говорить.

– Неужели Тайра нашла себе мужика, который не похож на моего черствого братика? – вмешался Тобиас, посмеиваясь. Сказанное ни капли меня не задело: лицо осталось отрешенным, а тело – расслабленным.

– Тобиас! – гаркнул Энтони, хлопнув ладонью по столу. От этого движения приборы подлетели и с грохотом упали на место. Мама вздрогнула и прикрыла глаза, а отец и бровью не повел.

– Тобиас, – позвал Микаэль, пытаясь сбить с него дурацкую улыбочку, – ты вернулся домой час назад, а мне уже хочется снова отправить тебя обратно.

– О, поверь, отец, я бы с радостью вернулся к привычной жизни, чем находился здесь!

Вот к чему приводят поздние дети, которых ты не планируешь. Разница между мной и Тобиасом – десять лет. В свои двадцать семь он не приучен к жизни, к которой готовили меня. С пятнадцати лет он был предоставлен сам себе, а после выходок его отправили подальше, якобы на обучение. Тобиас вырос на всём готовом, и его потребности с каждым годом становились всё безумнее. Отец потакал этому, а дед никак не реагировал, занимаясь моим воспитанием. Поэтому Тобиас выбешивал всех за считанные секунды, пока я молчал, научившись не показывать эмоций. Кому из нас больше повезло? Да никому. Тобиас рос вдали от семьи, до него не было дела, а я, наоборот, с рождения должен был унаследовать империю. Мы не были семьёй, хоть и встречались за одним столом.

– Ты вернулся, чтобы, как все в нашей семье, приступить к обязанностям в компании! – повысив голос, сказал Энтони.

– Я не собираюсь там работать! То, что я закончил университет, не значит, что я горю желанием сидеть в душном офисе.

– Это не обсуждается. Ты и так слишком много времени проводил в своё удовольствие. Тебе двадцать семь лет, Тобиас, а жить ты так и не научился.

– Прекратите ездить мне по ушам! У меня есть свой бизнес, своя жизнь, и я не понимаю, зачем вам вообще нужен. Как-то же справлялись без меня столько лет! Не удивлюсь, если сможете и дальше.

– Прекрати со мной пререкаться, щенок! Я сказал – ты делаешь! Мне насрать на твой незаконный бизнес! Ты возвращаешься сюда и приступаешь к работе!

– Это, наверное, ты меня не услышал! – Тобиас подпрыгнул, и стул с грохотом упал на пол.

Мать попыталась подняться, чтобы успокоить сына, но тот отмахнулся. С одной стороны, мне всегда не хватало такого характера. Тобиас вспыльчивый и шумный, но не потерявший радости к жизни. Внешне мы похожи: черные волосы, оба высокие. Но была деталь: Тобиас взял от матери светло-голубые глаза, тогда как у меня они карие.

– Тобиас, сядь! – вырвалось у меня. – Посади свой зад на стул и заткнись!

Он разъяренно перевёл взгляд на меня. Мы сцепились глазами, понимая, что никто не уступит. Но, осознав, что сейчас не сможет противостоять, он развернулся и, пнув стул, вышел из столовой, громко хлопнув дверью.

– Он должен в ближайшее время жениться и приступить к обязанностям! Не потерплю такого в этом доме!

– Ты хочешь опять влезть в жизни моих детей? Отец, это перебор! – подал голос Микаэль.

– Не тебе меня учить!

– И не тебе решать вопросы о женитьбе! Мы ведь проходили это, и во что всё вылилось? В проблемы! Пусть эти взрослые мужчины сами решают свою судьбу. Хватит подкладывать под них невест! Ещё двух недель не прошло, а мы будем закатывать свадьбы?

– Я всё сказал!

Дед, кряхтя, поднялся и, матерясь, вышел вслед за Тобиасом. Остальные молча уставились в тарелки. Как я и говорил – ненавижу воскресные ужины. Допив виски, я не прощаясь поднялся и вышел из дома. Моя машина отозвалась на сигнализацию. В салоне, пахнущем дорогой кожей, я завел мотор и через несколько минут уже несся по пустынным дорогам. Повесив телефон на подставку, набрал номер Троя.

– Вы где?

– Мы только подъехали к дому. У нас новости по поводу Тайры и Райли. Боюсь, тебе не понравится.

– Плевать. Хуже ужина у родителей ничего быть не может.

– Что, всё так плохо? – послышался голос Пирса.

– Тобиас вернулся. Его женят и высылают в компанию. Он «в восторге», аж подпрыгивает.

Парни прыснули со смеха.

– Представляю. А тебя ещё не женили?

– Не за горами и это, поверь. Буду через две минуты.

Отключившись, я выжал газ, попутно просматривая котировки акций. Всё шло ко дну, и это бесило! Бесило, что я пока не могу это остановить. Завернув к многоэтажке, где находилась одна из моих квартир, я вышел из машины. Пирс и Трой уже ждали. Мы поднялись в мой пентхаус. Пока я принимал душ и переодевался, парни заказали ужин.

– Что там с новостями? – спросил я, открывая картонную коробку с лапшой.

– Боюсь, у меня для тебя подарок, – сказал Пирс, а Трой закатил глаза.

– Пирс просто хочет сказать, что твоя жена не только вела двойную жизнь, но и родила дочь, – оба друга замерли, ожидая моей реакции. Я невозмутимо продолжал уничтожать ужин и остановился, только когда почувствовал на себе их взгляды.

– И?

– То есть мы не увидим, как ты крушишь квартиру? – спросил Трой, а я усмехаюсь.

Разве в этой жизни можно чему-то удивляться? Пусть попробуют снова.

– Я польщен, что ты переживаешь за моё состояние, но мне не нужен психолог, Трой. Я никогда не интересовался жизнью Тайры. Знал, что она есть. Знал, что уезжает. Мне похер.

– Ты бесчувственный чурбан! – хохотнул Пирс.

– Подождите, тема не окончена, – перебил Трой. – Сейчас с ребёнком няня, но она в курсе событий и намерена заявиться к тебе.

– Не понял? – я завис с палочками у рта.

– Тайра позаботилась о ребёнке на случай, если его не примут семьи родителей. Как ты понимаешь, этого не произошло, – он потянулся к папке на столике. – По данным, которые мы получили сегодня, опека над младенцем переходит к тебе и миссис Финч.

– Что?! – я уперся локтями в колени. Внутри что-то сжалось.

– Что слышал, – подтвердил Пирс. – Опека принадлежит вам с…

– Это я понял. С какого перепуга я и жена этого урода должны смотреть за этим ребенком?

– Это была последняя воля обоих родителей, Вистан. Они намеренно дали разрешение на случай, если их семьи откажутся.

– Бред какой-то. Разберитесь с этим. Мне не нужны дети, тем более от моей умершей жены.

Я откинулся на спинку дивана, продолжая есть, но вкус еды мигом стал пресным.

– Мы уже начали разбираться, но факт налицо. Няня собирается сюда. Вы – законные представители этого младенца.

– Сколько?

– Что? – не понял Пирс.

– Два месяца ей, – ответил Трой.

– Нужно сообщить об этом Саюри, – сказал Пирс. – По моим данным, она уже две недели не выходит на связь, запершись в пентхаусе.

– Мне-то что? – я поставил коробку и подошел к окну, хватая пачку сигарет.

– Я всё же думаю, что в истории с программой есть нестыковки, – вдруг произнес Пирс. – А в этом нам может помочь…

– Самый близкий человек Райли, – договорил Трой и перевел взгляд на меня.

– Что она может знать о его работе? – спросил я, выпуская дым.

– Она может быть причастна, как и Тайра. Не верю, что ты сам так напортачил, Вистан. Тут вылезает связь Тайры и Райли, а Саюри якобы не при делах?

– Не обессудь, друг, но ты видел, что его жена осталась ни с чем? – перебил Трой. – Она подписала контракт, не думаю, что она причастна.

– Тайру я проверял лично, – сказал я, направляясь к бару. – Она в этом не шарит.

– Зато шарит Райли.

– Вот тут загвоздка. Проверяйте всё снова. Генри уже приступил к работе. На всякий случай я сам проверю эту девчонку Финча. Посмотрим, что вылезет. Главное – решите вопрос с опекунством. Мне не нужен чужой ребенок.

***

Новые заголовки информационных интернет-площадок кипели новостями по поводу моей жены и бывшего руководителя Embrace Luxe Hotels. Эта новость разлетелась словно горячие пирожки, пока я неотрывно смотрел в экран телевизора на стене своего кабинета. СМИ ещё не отошли от проигранного суда, а тут добавилась ещё пища для моего уничтожения и упадок акций на биржах. За эти три недели компания потеряла несколько миллионов долларов, а я – последние нервные клетки, которые навряд ли восстановятся. Потому что я хотел крушить всё… я даже задумывался об убийстве, только пока не понимал, кого пристрелить первым.

Трой и Пирс уже несколько часов не слезают с телефонов, чтобы прекратить весь этот балаган с моей физиономией на каждом новостном канале. Журналисты днём и ночью бродят около офиса и дома, пробуя добиться от меня хоть каких-то объяснений. Но что мне им сказать?! Да, я был настолько слеп, что не заметил, как мне наставляли рога? Но, с другой стороны, мы не были мужем и женой в полном смысле этого слова; мне, в принципе, было наплевать на Тайру и всё, чем она занималась.

Однако теперь я понимаю, что меня в каком-то смысле подставили, перейдя на сторону моего давнего врага, который на протяжении нескольких лет высасывал из меня все соки. Опять же – сколько это у них продолжалось? Неизвестно. Хотя через пару часов я должен получить информацию и не удивлюсь, если она мне не понравится. К тому же люди моего отца уже начали работать над ситуацией, которая привела компанию в суд. В моём окружении была крыса, которая очень скоро будет поймана и уничтожена мной, кем бы она ни являлась.

– Мистер Риверс, к вам посетитель. Он говорит, что вы его ожидаете.

Слышу голос своей секретарши, прекращаю бессмысленное разглядывание телевизора и перевожу взгляд на телефон селектора.

– Кто? – спрашиваю я, ставя локоть на подлокотник и подпирая подбородок.

– Генри, мистер Риверс.

– Пропусти.

Связь прекращается, и двери кабинета открываются. Секретарша проходит внутрь, кивает мне и отходит в сторону, пропуская мужчину. Он проходит и осматривается, изучая каждую деталь интерьера, а позже смотрит на меня. На первый взгляд Генри чуть старше моего отца, с проседью на висках, но его вид говорит о том, что он не особо стремится подчеркивать возраст. На нём потрепанные тёмные джинсы, белая футболка и кожаная куртка. На лбу висят очки-авиаторы, а в зубах торчит спичка.

– Приветствую, – говорит он мне, медленно идёт к столу, отодвигает кресло и садится, закинув ногу на ногу.

– Мне нужна информация, – без приветствия начинаю я, вызывая на лице Генри ухмылку. Он перекатывает спичку по зубам и разваливается на сиденье.

– Ты похож на своего отца… – я подавляю желание закатить глаза, сверля собеседника взглядом. – Твоя жена очень давно спит с Райли Финчем. Точнее – спала.

Он сует руку в карман и достает флешку, которая летит мне на стол. Я слежу за её полетом, не пытаясь поскорее схватить устройство.

– Насколько давно? – я поднимаю взгляд на Генри, а тот ухмыляется.

– Настолько, насколько это было возможно. На флешке вся информация о её жизни и жизни Райли Финча. У них в Лос-Анджелесе есть общая недвижимость; проще говоря, там они жили, когда уезжали отсюда. Виделись постоянно, много бывали на людях – как будто за спиной не было никаких проблем и ожидающих их супругов.

– Что касается его жены?

– Саюри Финч так же, как и ты, была в неведении относительно происходящего, но есть несколько деталей, которые меня заинтересовали, – говорит Генри, и я выпрямляюсь в кресле. – Нам удалось взломать её почту и просмотреть несколько интересных переписок. Там есть всё, посмотришь сам и всё поймёшь. Девчонка непосредственно связана с твоей программой и тем, что случилось. Разбирайся сам.

Я невольно сжимаю правую руку в кулак, мысленно приказывая себе не взорваться прямо сейчас. Нужно посмотреть документы, а потом делать выводы.

– На твой счёт через десять минут придет оплата, – говорю я Генри. Тот кивает, поднимаясь с кресла.

– Понадоблюсь – я на связи. Кстати, там есть ещё информация. Это будет бонусом от меня, но не думаю, что она тебе понравится.

Генри покидает кабинет, а я ещё несколько секунд сижу неподвижно и прожигаю взглядом флешку, словно информация на ней может исчезнуть сама собой. Но чуда не случается. Я вставляю её в ноутбук, ожидая загрузки.

Передо мной открывается несколько папок. Бонусом от Генри прилетело то, что я уже знал: ребёнок моей жены и её любовника. Остальные же файлы напрямую указывали на жену Райли и её переписку с неким Льюисом, который поспособствовал ей в «выполнении работы» и последующем разбирательстве в суде между нашими компаниями. Стиснув зубы, я написал Трою, и тот через несколько секунд вошел в кабинет.

– Сам смотри, – я указал на ноутбук. Он сразу приступил к изучению, пока я сдерживал себя, чтобы не сорваться с места.

– Ты думаешь, это достоверная информация? – Трой поднял на меня взгляд.

– Генри – лучший информатор, он не будет страдать хернёй, Трой.

– Но мы точно не узнаем, пока не подберемся ближе, Вистан. Ты же не намерен рубить с плеча и гнаться за девчонкой? – я отмахиваюсь, решив, что хочу немедленно предъявить ей претензии. – Вистан, не торопись. Давай следовать плану. Я понимаю, ты устал, но нужно повременить.

– Женщина! Женщина, вы куда?! Вам туда нельзя!

Мы переводим взгляд на дверь, и через секунду в кабинет врывается невысокая девушка с младенцем на руках. Она смело марширует к моему столу, пока ошарашенный Трой вскакивает с места. Моя секретарша, запыхавшись, держится за ручку двери и недобро смотрит на нарушительницу, а я спокойно откидываюсь на спинку кресла.

– Мне надоело сидеть в отеле, пока вы решите все свои дела! – заявляет она и с презрением смотрит на меня. – Сколько можно? Я прилетела сюда неделю назад! У меня есть своя жизнь, мне сейчас никто не платит за этого ребёнка!

Я перевожу взгляд на Троя, который должен был разобраться с этой проблемой ещё неделю назад. Тот громко выдыхает, запрокинув голову.

– Не знал, как сказать об этом, – он указывает на девушку. – Линн и Тристан должны были с этим разобраться, но, как я вижу, они не приходили?

– Никто не приходил! Поэтому я оставляю ребёнка вам! Что за родственники у миссис Риверс?! Да и мать из неё была никчёмная! У малышки до сих пор даже имени нет! – тараторит няня.

Я вздыхаю и смотрю на друга.

– Пусть подгонят машину. Ничего не сообщай Линну, я сам разберусь, раз вы не смогли.

– Вистан…

– Трой, займись другими проблемами, пока я не взорвался. Осталось ещё чуть-чуть, и я кого-нибудь точно убью, – говорю я, направляясь к выходу. – Идите за мной, бегом!

Семь

Саюри

Ребёнок.

У Райли и этой женщины есть ребёнок!

На протяжении получаса я в оцепенении смотрела на напуганную девушку, которая за ручку автокресла держала маленький комочек, завернутый в розовый плед. Несмотря на то что в кабинете Линна стоял невыносимый ор – разбирательство между мужчинами, – ребёнок даже не пошевелился. Из разговора я поняла, что по последней воле родителей малышки меня и Вистана Риверса сделали опекунами. Обе стороны родителей умерших отказались принимать участие в воспитании младенца. Как только перебранка закончилась, я оторвала завороженный взгляд от ребенка и поняла, что на меня все смотрят. Во взглядах Линна и Тристана ощутимо выделялось раскаяние, переходящее в чувство стыда. А вот Вистан смотрел на меня угрюмо – в принципе, как и всегда с нашего первого недолгого знакомства.

– Трис, сколько ещё есть тайн, которые должны вылезти? Расскажи, чтобы я знала, – говорю я и понимаю, что снова расклеилась: мои щеки мокрые от слёз. Гневно стираю их ладонями, делаю несколько шагов и подхожу ближе к столу, где стоит автокресло. Тристан отворачивается, и я знаю, что ему не по себе.

– Перестаньте ломать комедию, миссис Финч. К чему этот дешёвый спектакль? – процедил Вистан.

Я перевожу взгляд на него и не могу понять, почему этот человек так агрессивно настроен ко мне. Несколько секунд смотрю в его карие глаза и качаю головой.

– По-вашему, я притворяюсь? По вашему мнению, я собственноручно подкладывала под своего мужа вашу жену? Или вы настолько чёрствый, что плевать хотели на эмоции другого человека?

– Мне плевать на вас, на вашего мужа и на этого ребенка! – он указывает в сторону малышки, которая начинает шевелиться. Я оборачиваюсь в поисках девушки-няни, но кабинет пуст.

– Черт! Она сбежала! – комментирует Линн и отпихивает от себя кресло, которое с грохотом врезается в стену. Ребёнок начинает кряхтеть, а через секунду пространство разрывает детский плач.

– Я всё вам сказал, разбирайтесь сами! А с вами, миссис Финч, у нас будет другой разговор, – говорит Вистан, указав на меня пальцем. – Но сейчас мне некогда, я найду вас позже.

Он вылетает из кабинета пулей, а я, не ведая, что творю, иду к ребёнку и откидываю козырёк. Малышка машет ручками под плюшевым пледом и плачет; моё сердце, заледеневшее от обид и горя, тает. Раскрываю её, и через секунду она оказывается в моих руках. Боже, она такая крошечная – кажется, я могу её сломать, даже не применяя силы. Отрываю от неё взгляд и подхожу к сумке, что стоит на столе рядом. Проверяю наличие памперсов и смеси, замечаю готовую бутылочку в термофутляре.

– Саюри, ты не обязана этого делать, – слышу голос Тристана, но не отвечаю.

Иду с ребёнком к дивану, сжимая в пальцах сумку, и через несколько минут проверяю содержимое памперса. Умело справляюсь с переодеванием, а чуть позже, успокоив малышку, принимаюсь её кормить. Всё это время не могу сдержать слёз: мне больно, эта боль сильно давит в области груди. Даю волю чувствам, но не показываю этого друзьям Райли. Почему мой муж ничего мне не рассказал и не попытался объяснить, что всё это время любил совсем не меня? Зачем создавал семью на стороне? И как я не могла заметить, что он никогда не принадлежал мне? Не понимаю.

– Решите всё с опекунством, пожалуйста. Я не смогу быть для этого ребёнка матерью…

Я качаю головой, перекладываю уснувшую малышку в кресло и поворачиваюсь к затихшим парням. Линн не смотрит на меня, он опустил голову и неподвижно прожигает взглядом поверхность стола. Тристан стоит у окна, но когда я заговариваю, он поворачивается и глубоко вздыхает.

– Сейчас я её заберу, но не больше чем на неделю. Я даю вам неделю для решения этой задачи. Потом я сделаю вид, что не знаю вас, а вы сделаете вид, что не знаете меня.