Первая тишина. Том 3

— Вы здесь экскурсии водили? — спросила Элина. Она помогала Никите переступать через разбитые доски.

Проход несколько раз поворачивал. Один участок пришлось преодолеть пригнувшись под толстой трубой, затем мы прошли через пролом в кирпичной перегородке.

Антенна двигался уверенно. Колено мешало на лестницах, но теперь в подвале старик заметно прибавил ход. Мы вышли в тесный двор через металлическую дверь. Здесь стояли две брошенные машины, возле мусорных баков валялся детский велосипед. Молчунов поблизости не оказалось.

Антенна прислушался, показал налево и повёл нас вдоль домов. Через арку мы прошли в следующий двор, затем спустились в другой подвал.

Путь получался длиннее прямого, зато Садовую мы обошли полностью. Дважды Антенна останавливал нас возле выхода и проверял улицу через щель. В первый раз по дороге брели семь молчунов, во второй возле перекрёстка собралось больше десятка.

Оба скопления мы обошли через проходные дворы.

Никита шёл всё хуже. Он держался за мою руку, часто моргал и почти перестал разговаривать. Возле очередной лестницы пацан остановился и прижал ладонь к виску.

— Голова сильнее болит, — признался он. — И тошнит опять.

Я усадил его на нижнюю ступень и присел рядом.

— Как меня зовут?

— Сергей...

— Где мы сейчас?

Никита оглядел сырые стены.

— В подвале ж наверное. В каком именно, я не знаю. Вы сами меня сюда привели.

Я посветил ему в глаза. Зрачки реагировали, взгляд сохранял ясность. Состояние ухудшалось, и до гаражей требовалось добраться быстрее. Пацану явно требовался отдых на пару дней. Ну и крепкий сон.

Мы вышли из подвала на тихую улицу. Отсюда уже можно было двигаться к гаражам, обходя крупные дороги. Антенна сверился с картой и выбрал путь через частный сектор.

Дома стояли закрытые, калитки местами оставались распахнутыми. Возле одного двора лежала перевёрнутая детская коляска, дальше ветер гонял по асфальту пластиковую бутылку.

Мы шли быстро. Никита тяжело дышал и время от времени отвечал на вопросы Элины, чтобы не отключиться.

Антенна несколько раз оглядывался, но погони не было. Я думаю зэки были заняты тем, что активно размышляли как выбраться из того капкана, в который Антенна, а потом и они сами себя загнали.

Первым людей возле входа в корпоратив заметил я.

Дмитрий стоял внутри, в нескольких шагах от ворот. Пистолет он держал возле бедра, ствол смотрел в землю. Семён Иванович находился левее, следил за улицей и держал свой пистолет обеими руками.

Перед закрытыми воротами стоял какой-то мужик. За его спиной были еще двое с оружием. Один держал охотничье ружьё, второй спрятал руки в карманах куртки, однако правый карман оттягивал тяжёлый предмет.

Я остановился возле угла забора. Антенна тоже все увидел.

— А это ещё кто? — спросил он.

Я промолчал и вышел из-за угла, держа пистолет стволом вниз, но палец лежал вдоль спускового крючка. До ворот оставалось метров тридцать, и за это расстояние я успел рассмотреть незнакомцев внимательнее.

Тот, что стоял впереди, был лет сорока пяти. Крепкий, короткостриженный, с тёмными волосами и спокойным лицом. На ремне у него висел автомат, правая рука лежала рядом с цевьём. За спиной у него держались двое. Мужчина с ружьём заметно берёг левую руку, второй продолжал прятать ладони в карманах.

Незнакомец увидел меня почти сразу. Его взгляд скользнул по пистолета, по рюкзаку Антенны, задержался на Никите, которого поддерживала Элина. После этого мужик снова посмотрел мне в лицо.

Я остановился в десяти шагах от него.

— Правую руку из кармана достань, — сказал я мужику у которого под курткой топорщился ствол.

Тот медленно повернул голову к старшему. Сам решать он не собирался, и это уже кое-что говорило об их компании.

— Илья, покажи руки, — велел старший.

— Там пистолет, — предупредил мужчина. — Если начну вытаскивать, могут неправильно понять.

— Пистолет оставь на месте. Руку вытащи медленно.

Мужик подчинился. Обе ладони оказались пустыми, хотя правый карман по-прежнему оттягивало оружие.

Антенна остановился за моей спиной. Элина увела Никиту ближе к стене, откуда их прикрывал угол забора. Погони за нами не было, однако сегодняшний день уже приучил меня считать спокойствие временным явлением.

Я посмотрел на Дмитрия.

— Что происходит?

Он стоял внутри корпоратива, в нескольких шагах от створок ворот. Судя по положению пистолета, разговор пока шёл мирно, хотя приглашать гостей к столу Дмитрий не торопился.

— Подошли минут пять назад, — ответил он. — Говорят, знают дорогу к Маяку. Хотят поговорить с тем, кто здесь принимает решения.

Старший чуть повернул голову.

— Я спросил, кто здесь отвечает за людей.

— Для начала ответьте сами, — сказал я. — Кто вы?

Он пристальнее посмотрел на меня. Взгляд у него был тяжёлый и неприятный — мужик явно считывал меня, по крайней мере, пытался это сделать.

— Андрей Ломов, — представился он и кивнул на своих спутников. — Со мной Борис Кравцов и Илья Савельев.

Раненый с ружьём коротко кивнул. Илья только поджал губы.

— Остальные где?

Ломов выдержал паузу. По его лицу прошло что-то похожее на одобрение, словно первый правильный вопрос он уже услышал.

— Нас трое, — сухо ответил Ломов.

— Я спросил про остальных.

— Других моих людей поблизости нет.

— Насколько поблизости?

— В пределах нескольких кварталов.

Ломов не врал и смотрел мне в глаза.

Я перевёл взгляд на крыши и проход между гаражами. Всё выглядело спокойно, но особого доверия эта картина не вызывала.

— Антенна, посмотри улицу справа, — сказал я.

— Уже смотрю, — ответил тот, явно удивившись тому как я к нему обратился. — Никого.

Илья усмехнулся. Ломов сохранил серьёзное выражение лица, хотя взгляд на секунду у него потеплел.

— Зачем пришли? — спросил я.

— Увидели дым, потом следы возле перекрёстка. Решили проверить, кто здесь устроился.

— Проверили?

— Частично.

Ломов снова посмотрел на ворота, на Дмитрия, на Семёна Ивановича и на людей, которые начали собираться во дворе. Несколько человек остановились подальше, делая вид, что заняты своими делами.

— Что ещё вам нужно? — спросил я.

Ломов кивнул на Бориса.

— У него порез. Требуется обработать. Ваш человек сказал, что здесь есть врач.

Я посмотрел на Дмитрия.

— Они спросили про помощь, — подтвердил он. — Я сказал ждать тебя.

Молодец…

— Время нынче непростое, — продолжил Ломов. — Полюс медицинского страхования не канает, поэтому за помощь мы готовы заплатить. Патронами или информацией. Выбирайте сами.

— Информация о чём?

— О Маяке, — спокойно ответил Ломов, продолжая смотреть на меня.

Опять же — Ломов не врал, либо я резко разучился разбираться в таких вещах.

— Где находится этот Маяк? — спросил я.

— Нам бы сначала бойца посмотреть, — Ломов кивнул на раненного.

Пальцы мужика забарабанили по автомату.

— Я ищу группы, с которыми стоит разговаривать, — добавил он.

— И решил, что с нами стоит?

— Мы пришли разговаривать, Сергей. Если бы хотели устроить конфликт, выбрали бы другое положение.

— Моё имя откуда знаете?

Он кивнул в сторону ворот.

— Дмитрий назвал.

Я посмотрел на Дмитрия. Тот пожал плечами.

— Сказал, что Сергей сейчас подойдёт.

Ломов чуть развёл руками — мол, все как я говорил. А вот дальше мужик внес чуть больше ясности.

— Я вижу людей у ворот, раненого парня и слишком много направлений, откуда к вам можно подойти. С тремя опытными стрелками здесь станет спокойнее.

Ломов помолчал, видя, что я не реагирую на прозвучавшие слова, добавил:

— Ворота слабые. Охрана держится на нескольких людях. Внутри есть дети. Рано или поздно сюда придёт группа крупнее нашей.

Он говорил всё так же ровно. Мои люди за воротами внимательно слушали.

— Могу помочь усилить периметр, — продолжил Ломов. — Могу дать сведения о дороге. Потом каждый решит, оставаться здесь или идти к Маяку.

— Люди имеют право знать, что есть другое место, — добавил мужик с ружьем.

Ломов посмотрел на меня прямо.

— Я пришёл к воротам и говорю открыто, Сергей.

За воротами зашептались. Я различил слова «вода» и «электричество» и конечно же «Маяк». Ломов услышал их тоже и на этот раз он позволил себе короткую улыбку.

Пожалуй теперь я окончательно понял, зачем он пришёл. Раненая рука Бориса давала повод остановиться возле ворот. Патроны и сведения открывали разговор. Маяк должен был сделать остальное.

— Здесь не те люди, которые откажут в помощи раненному, — заговорил я. — И я оценил ваш заход, но стреляю я без предупреждения.

Ломов внимательно выслушал и кивнул.

— Принимается.

— Дальше я задам вопросы. Если ответы меня устроят, решим, что делать с раненым и вашим предложением, — обозначил я.

— Правильный порядок, — согласился Ломов.

Я видел этого человека впервые. Он ещё ничего у нас не получил, ничего не потребовал и даже оружие держал опущенным. При этом половина двора уже слушала, как хорошо живут на Маяке. И вот это мне нисколечко не нравилось.

Глава 7

Открывать ворота я не спешил — подошёл к узкой щели между створками. Дмитрий встал справа от меня, Семён Иванович продолжал следить за улицей, а Антенна расположился у угла забора и поглядывал на крыши.

— Теперь оружие разрядите, — велел я. — Магазины положите отдельно, патроны из ружья тоже выньте. Стволы поставьте к стене, затворы оставьте открытыми. Подходить будете по одному.

Ломов несколько секунд рассматривал меня, словно пытался понять, где заканчиваются меры предосторожности и начинается желание показать власть. Потом перевёл взгляд на закрытые ворота и слегка качнул головой.

— Всех так встречаешь, Сергей? — спросил он.

Голос у него оставался спокойным, хотя распоряжение ему явно пришлось не по вкусу.

— Тех, кто приходит с оружием, — обозначил я.

Ломов повернулся к своим людям. В его голосе сразу появилась привычная командная твёрдость.

— Разрядить оружие. Патроны положить рядом, затворы открыть. Движения делайте медленно, чтобы хозяева ворот не нервничали.

Последняя фраза предназначалась скорее Илье. Тот скривился, однако полез в карман осторожно, взял пистолет за рукоять и положил его на асфальт стволом к стене.

Борис поставил ружьё прикладом на землю и начал вытаскивать патроны. Левая рука слушалась плохо, поэтому Ломов подошёл к нему и молча придержал оружие, пока тот открывал затвор.

Свой автомат Ломов разрядил последним. Он отсоединил магазин, несколько раз передёрнул затвор, после чего повернул оружие так, чтобы я увидел пустой патронник. Мне же было интересно другое — достанет ли мужик ещё один ствол, который был спрятан у него под курткой.

Достал.

— Ещё один пистолет под курткой, — сообщил он. — Нож на поясе, складной нож в правом кармане.

— Выкладывай всё, — сказал я.

Илья посмотрел на него с заметным раздражением. На зэков эта компания была не похожа.

Ломов расстегнул куртку, достал второй пистолет и положил его рядом с автоматом. Следом на асфальт отправились оба ножа.

— У остальных? — спросил я.

Глаз с их рук я не сводил.

— У Бориса охотничий нож в рюкзаке, у Ильи складной в левом кармане, — ответил за своих бойцов Ломов. — Больше оружия нет.

— Достаём, — велел я.

Мужчины молча достали ножи после того, как Ломов снова повторил мои слова своим тоном. Получалось, что его люди слушались своего командира, хотя порядок задавал я.

Дмитрий покосился на меня. Он тоже заметил эту мелочь, но обсуждать её возле ворот смысла не было.

— Первым подойдёт Борис, — решил я и повернулся к мужику. — Руки держи так, чтобы их было видно. Остановишься в двух шагах от калитки.

Борис посмотрел на Ломова. Тот коротко кивнул, после чего раненый двинулся к воротам.

Дмитрий приоткрыл ворота. Я проверил карманы Бориса, затем попросил его медленно снять рюкзак и поставить на землю. Семён Иванович тотчас его подобрал.

— Заходи, — велел я.

Борис зашёл на территорию кооператива, и я показал ему идти к гаражу, где мы уже проводили фильтрацию. Тот не сопротивлялся и делал всё, что я говорил. Я прекрасно понимал, что в моё отсутствие эта троица вполне могла взять наш кооператив. Слишком хорошо были обучены эти ребята. Но делать они этого не стали. Формально тот повод, который они назвали, был пустяковым. Я не верил в это.

Но что-то заставило всех троих сознательно играть по моим правилам.

Что?

Вот это и предстояло выяснить, для того я и намеревался допросить каждого из них по отдельности.

Правда, и тут я хорошо понимал, что как минимум Ломов осознаёт, что я задумал, и никак этому не препятствует. Подготовились? А вот сейчас и посмотрим.

Борис зашёл в пустой гараж и встал, широко расставив ноги и ожидая моих дальнейших распоряжений.

— Полное имя? — спросил я.

— Борис Андреевич Кравцов.

— Откуда пришёл?

— Из района старого хлебозавода. Последние два дня шли через промзону.

— Где ночевали?

— В автосервисе на улице Механизаторов.

— Номер здания?

Борис задумался и оглянулся на Ломова, который стоял у ворот и не слышал нашего разговора.

— Дом восемнадцать. Вывеска «АвтоКласс», половина букв уже отвалилась.

Борис провёл языком по пересохшим губам.

— Кто ещё там находился?

— Когда пришли, никого уже не было. Следы свежие оставались, посуда стояла на столе.

Деталей он называл более чем достаточно. Но я всё же решил уточнить:

— Сколько тарелок было на столе?

— Три, — спокойно ответил мужик.

Вот на таких деталях чаще всего и сыпались во время допроса. Я кивнул на руку Бориса, рана пряталась за пропитавшимся кровью бинтом.

— Ранение где получил?

— Возле железнодорожной насыпи. Полез через разорванную сетку и распорол руку.

— Когда?

Борис снова посмотрел на Ломова.

— Около десяти утра, мы прошли под мостом через двадцать минут после этого.

— Вчера или сегодня?

— Сегодня, — ответил Борис. — Часа четыре назад.

Я попросил Семёна Ивановича принести рюкзак. Тот поставил рюкзак у ног Бориса.

— Показывай, что у тебя там, — велел я.

Внутри лежали два сухих пайка, бутылка воды, запасные носки, моток тонкого провода, небольшая аптечка и охотничий нож в кожаном чехле.

Явно не случайный набор гражданского, бегло спасавшего свою задницу.

Я продолжил расспрашивать его про станцию, дороги и людей, которых они видели. Борис отвечал ровно, хотя боль постепенно делала его раздражительным.

Когда вопросы закончились, я велел Семёну Ивановичу отвести его к нашему доктору.

Следующим подошёл Илья. Его звали Илья Павлович Савельев. Ночёвку в автосервисе он описал так же, хотя время выхода назвал неточно.

— Андрей поднял нас, когда уже рассвело.

Расхождение выглядело обычным. Люди редко запоминали минуты одинаково, особенно после ночёвки на грязном полу и прогулки по городу с оружием. А вот количество тарелок мужик назвал точно.

У Ильи нашлись два магазина к автомату, коробка пистолетных патронов, фонарь, батарейки и вторая бутылка обеззараживающего раствора.

— Кто знает дорогу к Маяку? — прямо спросил я.

— Андрей знает полностью, — без колебаний ответил мужик.

Илья отвечал менее охотно, однако прямых противоречий я пока не услышал. Закончив с ним, я вызвал Ломова.

Он подошёл к калитке, остановился в указанном месте и сам расстегнул куртку. Карманы выворачивал спокойно, позволяя Дмитрию проверить каждый.

— Полное имя?

— Андрей Викторович Ломов.

— Откуда пришли?

— Автосервис на Механизаторов, дом восемнадцать. Вошли около девяти вечера, вышли в семь двадцать утра.

Этот отвечал чётко и без малейшей запинки, и никаких расхождений с ответами Бориса и Ильи в ответах Ломова не было.

Наверное, правильным было дождаться, пока Инна Павловна осмотрит раненого, и попрощаться с этими людьми. Однако приходилось признать, что Ломов говорил правильные вещи, когда мы стояли снаружи. Оборона кооператива была явно дырявая. А учитывая, что в любой момент у ворот могли появиться нехорошие люди…

В общем, подумать было над чем. В текущих обстоятельствах три опытных стрелка нам явно бы не помешали.

— Ты знаешь, где Маяк? — спросил я у Ломова, когда закончил досмотр и опрос.

— Могу на карте показать, — ответил Ломов.

Он достал карту из своего рюкзака. Развернул её. Это была карта района, именно района, не города. Чёрт его знает, откуда он её взял, но на карте многое было доработано и подписано от руки. Сама карта была советских времён и определённо требовала уточнений.

На бумаге были отдельно отмечены основные улицы, перекрытия, две стоянки брошенных машин и несколько проходов через дворы. А ещё на карте стояли белые метки. Одна из них возле «сервиса» обозначалась небольшим крестом.

Оказалось, что это и есть их отправная точка, откуда они вышли утром.

Я присел возле схемы и уточнил расположение белых меток. Их здесь было предостаточно. Парни, похоже, использовали «сервис» как базу, с которой разведывали местность и наличие белых стрелок. Грамотно, что тут ещё скажешь — и сегодня утром они решили идти к загадочному Маяку, но один боец посередине пути получил травму.

Все мои домыслы подтвердил Ломов.

— Почему не дошли до Маяка? Рана не настолько серьёзная, — спросил я.

— Потому что раненых туда не берут, — без какой-либо паузы ответил он.

Можно было, конечно, сказать что-то вроде «такой большой, а в сказки верит», но сказать это не поворачивался язык. Эти трое явно дружили с головой, и Маяк для них не был сказкой. Они знали, куда идут.

Я помолчал, смотря прямо на Ломова.

— Лиза вас не интересует?

Ломов едва заметно приподнял бровь.

— Я не знаю, кто такая Лиза, — ответил он.

Я смотрел на него ещё несколько секунд. Ломов выдержал взгляд спокойно.

И на этот раз он тоже не врал.

— Вы хотите остаться? — спросил я.

— Я, кажется, сразу это сказал, — Ломов мягко улыбнулся. — Повторю, что трое опытных стрелков тебе тут не помешают. Так что я, Илья и Борис в полном вашем распоряжении.

— Вы военные?

— Ветераны, в Ростове гуляли и должны были возвращаться на передок. А я даже не знаю… есть ли этот передок теперь, — вздохнул Ломов.

Я помолчал, принимая непростое решение.

— Хорошо. Вы можете остаться, пока Инна Павловна залатает бойца.

— Буду должен, — заверил Ломов и протянул мне руку, чтобы закрепить нашу договорённость.

— Оружие пока останется у нас, — обозначил я.

— Хозяин — барин, — согласился Ломов. — Я в чужой монастырь со своим уставом не прихожу.

Только после этих слов я пожал руку этому человеку. Рука у него была сухая и мозолистая.

Я же вышел из гаража, в котором мы разговаривали, взял пистолет Ломова, проверил магазин и патронник.

— Этот можешь оставить, — сказал я, протягивая ему ствол.

Ломов принял пистолет и убрал его в поясную кобуру. Лицо осталось спокойным, хотя решение его явно заинтересовало.

Ломов посмотрел на меня, после чего застегнул куртку, пряча кобуру с пистолетом подальше от посторонних глаз.

— Правила у тебя строгие, — сказал он. — Зато в них хотя бы есть смысл.

Инна Павловна уже занималась раной бойца. Она усадила Бориса на перевёрнутый ящик и снимала грязную повязку. Рана действительно оказалась неприятной — глубокой, хотя сухожилия, судя по движениям пальцев, остались целы. Кожа вокруг пореза покраснела и заметно распухла. Для такой раны держался Борис мужественно.

— Чем-то обрабатывали или промывали? — спросила Инна Павловна. Она осторожно раздвинула края раны и нахмурилась.

— Водой промывал, командир налил что-то из аптечки… — ответил Борис.

— Что именно?

Борис посмотрел на Ломова. Тот достал из рюкзака пластиковую бутылку с раствором и передал её Инне Павловне.

— Этим обрабатывали. Вторая бутылка целая.

Доктор прочитала надпись на этикетке и кивнула.

— Подойдёт. Рану придётся промыть ещё раз, потом решим насчёт швов.

Ломов положил рядом упаковку батареек и вторую бутылку раствора.

— Это за помощь. Батарейки новые, упаковку вскрыли только для проверки.

Инна Павловна ничего не ответила и занялась Борисом. Илья остался рядом, а Ломов отошёл со мной к воротам, откуда всё ещё видел своего человека.

Остальные люди нашего «городка» явно ждали объяснений и то и дело поворачивались в нашу сторону. Собрание придётся проводить обязательно. Но сначала мне следовало отдельно поговорить с Ломовым о том месте, при упоминании которого у многих кружилась голова.

О Маяке.

— Теперь рассказывай, — сказал я. — Что представляет собой Маяк?

Ломов прислонился плечом к металлической стойке. Пистолет оставался под курткой, руки он держал на виду.

— Точно я не знаю, но, по моим расчётам, это бывший логистический комплекс. Территория около десяти гектаров, забор высокий, сверху сварная сетка. Внутри склады, административный корпус, ремонтные боксы, своя скважина и два дизельных генератора.

— Как ты это понял? — спросил я.

— Разведка — наше всё, — ответил Ломов и мягко улыбнулся. — Ну и с кое-кем удалось пообщаться, появилось чуточку больше конкретики…

Я кивнул, обдумывая его слова. Ранее реальность Маяка, чем бы ни было это место, уже подтвердил Антенна. Теперь то же самое говорил Ломов. Отныне сомневаться в том, что это место действительно существует, не приходилось.

— Это от государства? — спросил я. — Сколько там людей?

— Я не знаю, — честно ответил Ломов. — Ни сколько там людей, ни является ли это место государственным образованием… Хотя, наверное, самого государства уже нет.

Далее Ломов ещё раз, но уже подробнее пересказал мне всё, что знает об этом интересном месте.

Судя по тому, что в Маяк принимали только «равных», это была стремительно формирующаяся община. И единственной её целью было, скажем так, упорядоченное выживание. Попытка сохранить некие общественные институты…

Логично, потому что вместе и организованно выживать куда как проще. По крайней мере, пока. А ещё легче, если брать в свои ряды только крепких людей, обученных профессионалов и взимать с каждого «вновь входящего» мзду.

— Вроде как там есть совет, и он распределяет запасы, разбирает споры и утверждает правила, — продолжил рассказывать Ломов.

— Как принимают новых, ты, полагаю, в курсе? — спросил я.

— Сначала разговаривают у внешних ворот и проверяют — пришёл ли ты случайно или сообразил, как построить маршрут.

— Если случайно, как понимаю, таких разворачивают?

Ломов коротко кивнул.

— Принимают только достойных.

— А заражённых расстреливают?

Мужик помолчал, и я понял, что он прикидывает — стоит ли говорить следующие слова.

— Не только заражённых, но и всех тех, кто не прошёл проверку, — наконец сказал он. — Звучит дерьмово, я это понимаю. Но думаю, что ты согласишься со мной — в нынешних реалиях это рабочий вариант. Не самый хороший, но тающие на глазах запасы на полках магазинов дают ему право на жизнь.

Прозвучало жёстко. Тех, кто не приходился ко двору этого Маяка, попросту убивали. И делали это, следуя логике — слабым в этом мире места нет.

Право сильного.

Холодный расчёт, подкреплённый осознанием, что благ, которые остались от вмиг рухнувшей цивилизации, надолго не хватит.

Я уловил, что Ломов наблюдает за моей реакцией на эти слова. Теперь становилось более понятным его решение не идти к Маяку до того, как рана одного из его людей заживёт.

— Если человек подходит, он сдаёт оружие, проходит осмотр и сутки проводит в карантинном секторе. После этого ему дают место и работу, — продолжил мужик свой рассказ. — Больше я ничего не знаю. К сожалению, рассказчик, который мне всё это поведал, умер, не договорив.

Ломов развёл руками, как будто виновато.

— Где ты его нашёл?

— Он и ещё трое ставили по городу метки, а заодно обносили все ближайшие магазины продовольствия. Логика там простая — набить склады Маяка до отвала…

Картинка складывалась всё чётче.

— Кто решает, сколько человек стоит? — уточнил я.

— Я не знаю.

— Потому решил не рисковать с раненым.

Вместо ответа Ломов лишь медленно кивнул, подтверждая моё очередное предположение.

— И зачем тебе туда?

— Ровно затем, зачем ты организовал здесь общежитие, — пояснил Ломов. — Выжить даже втроём шансов мало. А там…

Он запнулся и не договорил.

— Что там?

— Ничего, — мужик медленно покачал головой.

На этом наш разговор подошёл к концу. Ломов всё это время говорил спокойно и конкретно. Красивых обещаний про всеобщее спасение от него не прозвучало. А что прозвучало, так это правда нынешней жизни. Но даже такая, вся неправильная по прежним нормам морали, эта правда заставляла людей верить, что где-то есть место лучше, чем то, в котором они находятся сейчас.