Первая тишина. Том 3

— В чушь про то, что там есть электричество, горячая вода и прочие блага, я не верю, — заключил Ломов. — Но во что я верю, так это в то, что там есть организация, а это гораздо важнее сейчас, чем всё остальное. Да и других вариантов, так сказать, альтернативных, я не знаю. Я думаю, что ты понимаешь, Сергей, что долго даже в группе ты в кооперативе не продержишься.

Я ничего не ответил на эти слова. Спорить с этим было бессмысленно. Как и говорить Ломову о том, что гаражи являются лишь перевалочным пунктом для того, чтобы подготовиться и вновь попытаться выйти из города. Эту информацию ему было совершенно незачем знать.

Что такое Маяк, мне было более-менее ясно. Принцип работы этого места я тоже понял. Однако на один вопрос ответа у меня не было. Зачем эти люди, установившие на территории комплекса свой порядок, зазывали к себе людей, умалчивая о том, что членами сообщества могут стать далеко не все?

И тот ответ, который напрашивался после всего услышанного от Ломова, заставил меня поёжиться. Озвучивать его вслух я не спешил.

Кто такой Ломов, я тоже пока не до конца понимал.

Глава 8

Разговор с Ломовым закончился, однако двор расходиться не собирался. Здесь уже собрался честной народ. И все они активно обсуждали новые сведения о Маяке.

Всего за несколько минут скважина на Маяке успела обзавестись насосной станцией, генераторы снабжали электричеством жилые корпуса, врачи принимали больных круглые сутки, а по стенам ходили военные с пулемётами, обеспечивающие безопасность всех и каждого.

— Горячую воду включают вечером, — уверенно сообщил Вадик. — Один человек вроде сам видел.

Павел повернулся к нему и окинул внимательным взглядом.

— Он прямо оттуда пришёл? Мокрый, с тазиком и полотенцем через плечо?

Вика закрыла рот ладонью, Семён Иванович усмехнулся в усы, а Вадик насупился. Двор уже начал превращать Маяк в санаторий с вооружённой охраной, романтизируя его, поэтому ждать продолжения я не стал.

— Дима, собери людей, — распорядился я. — Проведём совещание.

Дмитрий сразу пошёл вдоль гаражей. Я перехватил Элину, когда она проходила мимо с тазом, где лежали использованные бинты.

— Никиту уложи в тихом боксе, — попросил я. — Пусть пацан приходит в себя.

— Никита уже объявил себя полностью здоровым. — Элина улыбнулась. — Правда, подняться с дивана для подтверждения диагноза отказался.

— Проследи за ним, он явно к тебе неровно дышит.

Элина улыбнулась и направилась к жилым гаражам. Возле медбокса Инна Павловна продолжала промывать руку Бориса. Тот сидел на ящике, стискивая зубы, — без нормального обезбола мужику приходилось терпеть.

Через несколько минут собрались почти все. Лена подошла последней, проверив внутреннюю дверь и детей. Инна Павловна осталась у Бориса, но створка медбокса была открыта, поэтому слышала она каждое слово.

Я встал посередине перед людьми, выстроившимися полукругом. Передо мной находились люди, которые неделю назад прошли бы мимо друг друга на улице, а теперь делили воду, продукты, дежурства и все возможные неприятности.

— Сначала познакомимся, — сказал я и показал на Антенну. — Григорий Семёнович. Специалист по радиосвязи. Последние несколько дней он слушал эфир, записывал передачи, отмечал белые знаки и собирал маршруты по городу. Существование Маяка подтвердил раньше нас.

Антенна кивнул, подтверждая мои слова.

— Здрасьте, здрасьте, люди добрые.

Он поставил перед собой станцию и следом положил на неё два журнала и свёрнутую карту.

— Аппарат полностью исправен, аккумулятор заряжен примерно наполовину, — сообщил Антенна. — Журналы при мне, карта тоже. Из недостатков могу предъявить возраст и больное колено.

— Ничего, проблемы есть у всех, — отозвался Семён Иванович, скрещивая руки на груди.

Антенна посмотрел на него поверх своих очков, задержал взгляд и коротко кивнул, словно признал достойного соперника.

— Сегодня бежавшие зэки пытались забрать Григория Семёновича вместе с оборудованием, — продолжил я. — Сделать этого мы им не дали. Мы вынесли основную аппаратуру и ушли другим маршрутом. После этого я предложил ему прийти к нам и получить какую-никакую, но крышу над головой.

Павел сразу посмотрел на ворота.

— Зэки знают, куда он ушёл?

— Точного адреса у них нет. Они видели группу, могли проследить часть пути или пройти по нашим следам. Считать историю законченной пока рано, — честно заверил я.

Антенна положил ладонь на корпус своей станции.

— Если найдут, придут за мной и техникой. Эти граждане рассчитывали обменять аппаратуру на проход к Маяку или другую ценную услугу. Возле моего дома я насчитал восемь человек. Остальные держались поблизости.

— Сколько остальных? — спросил Дмитрий.

— Точную цифру назвать не могу, — ответил Антенна. — Но по голосам, следам и движению в соседних дворах выходило около двух десятков человек. Часть могла уйти в другие районы.

Я дал людям несколько секунд, чтобы переварить поступившую информацию, затем показал на троих возле наружной стены.

— Теперь про гостей. Андрей Ломов, Борис Кравцов и Илья Савельев. Все трое ветераны. Пришли получить сведения о Маяке и попросили помочь раненому.

Ломов слегка наклонил голову. Илья остался у стены, скрестив руки на груди. Борис при слове «раненый» попробовал пошевелить пальцами левой руки и сразу получил от Инны Павловны лёгкий удар по костяшкам.

— Сиди спокойно, герой, — велела она. — Ещё раз дёрнешься, и я тебе могу случайно руку не туда пришить.

Я дождался, пока Инна Павловна снова взялась за рану.

— Ломов и его люди пока остаются гостями. До утра они находятся отдельно от остальных. Во внутреннюю часть не заходят, к запасам и оружейному гаражу доступа не получают. Завтра примем решение по их дальнейшему статусу.

Павел перевёл взгляд на куртку Ломова. Пистолет под ней разглядеть было трудно, хотя о нём уже знали люди, участвовавшие в досмотре возле ворот.

— Один ствол у него всё-таки остался, — сказал Павел. — Зачем оставили?

— Ломов добровольно сдал автомат, второй пистолет, ножи и патроны. О втором пистолете сообщил сам, хотя мог промолчать. Один ствол я вернул ему под личную ответственность. Мы знаем, кто его носит, где он находится и сколько патронов лежит в магазине. А учитывая, что вокруг полно бежавших зэков… — я развёл руками.

Павел задумчиво почесал щёку.

— Допустим, он передумает соблюдать правила.

Я посмотрел на Ломова. Тот встретил мой взгляд спокойно, чуть сдвинув полы куртки, чтобы рукоять пистолета оставалась видна.

— Тогда этот пистолет станет самой маленькой его проблемой, — заверил я.

— Пока мы здесь, мы выполняем ваши правила. Я согласился на эти условия возле ворот и отказываться от своих слов не собираюсь, — ответил Ломов.

Павел больше вопросов не задавал. Дмитрий подошёл ближе и остановился рядом со мной, показывая остальным, что решение принято вместе с ним.

— Теперь Маяк, — продолжил я. — Он существует. Дорога к нему существует тоже. На территории работают генераторы и скважина, есть охрана, склады и внутренний порядок.

Вадик переглянулся с Викой. Кто-то возле стены спросил про врачей, однако я поднял ладонь, и разговоры прекратились.

Я, по сути, подтвердил всё, что так привлекало людей в этом месте. Отрицать это было как минимум глупо и в мои планы точно не входило. Но тут следовало добавить ложку дёгтя в эту бочку мёда, чтобы у людей было полное представление о Маяке без приукрасов.

— Полных условий приёма у нас пока нет, — продолжил я. — Туда берут специалистов, вооружённых людей и владельцев пропусков. Раненых могут развернуть. Людей, которые не проходят проверку, по имеющимся сведениям, убивают.

Вика крепче взяла Вадика за руку. Артём сразу нахмурился, а Семён Иванович перестал улыбаться.

— Где убивают? — спросила Лена. — Прямо возле входа? А зачем они это делают, Сергей?

— Этого мы пока не знаем. Григорий даст записи и карту. Ломов покажет маршрут и свои отметки. После этого сравним сведения и проверим всё, что сможем проверить, — пояснил я следующий порядок действий.

— Я отвечу на вопросы и покажу дорогу, которой шли мы, — подтвердил Ломов. — Часть рассказов про Маяк придумана по пути от одного костра к другому. Охрана, генераторы и организованный приём существуют точно. Остальное требует проверки.

— Я понимаю, что первое, чего хочется каждому, когда он слышит, что есть место безопаснее и комфортнее, — это пойти туда. — Я начал подводить черту. — Но пока туда никто не уходит, пока сведений недостаточно. После проверки каждый решит сам: остаётся он в кооперативе или отправляется к Маяку.

Дмитрий повернул ко мне голову.

— Каждый сможет уйти? Это как, Сергей? Просто соберёт вещи и пойдёт? — Насторожился он.

Вопрос был резонный.

— Удерживать людей силой я не стану. Человек забирает личные вещи и уходит туда, куда считает нужным, — обозначил я свою позицию.

Я обвёл взглядом собравшихся. Некоторые уже смотрели на складской гараж, поэтому следующую часть стоило произнести сразу.

— Общая вода, продукты, лекарства, оружие, аккумуляторы и оборудование остаются здесь. Эти запасы добывали вместе и использовали для общей защиты. Делить склад перед уходом никто не будет.

— Допустим, человек принёс своё оружие, — сказал Павел. — Оно тоже станет общим?

— Личная вещь остаётся личной, пока владелец сам не передал её в общий запас. Каждый спорный случай разберём отдельно. Сегодня никто никуда не собирается, поэтому инвентаризацию наследства проводить рано.

Семён Иванович нахмурился и потёр подбородок.

— Правильно. Горячего душа ещё никто не видел, так что и дёргаться, пока не проверим всё, рано.

Я прекрасно понимал, что стереть мысли о Маяке как о чёртовом оазисе не получится. Да и не нужно, на самом-то деле. Что, если место действительно стоило тех надежд, которые возлагались на него?

— Обсуждать Маяк можно, — продолжил я. — Слухи тоже запретить не получится. Но я предлагаю все вместе принять решение, которое станет осмысленнее.

— Записи могу включить вечером, — сообщил Антенна. — По очереди и на малой громкости. Там встречаются интересные объявления. Особенно полезно слушать паузы между ними.

Артём сразу поднял руку.

— Аппаратуру покажете? У нас есть аккумуляторы, провода и преобразователь. Питание соберу и вообще могу вам помочь.

— Покажу, — ответил Антенна. — Сначала вымоешь руки. Потом объясню, к каким ручкам разрешается прикасаться.

— Я электрику здесь собирал… — Немного смутился Артём.

Я дождался, пока разговор снова утихнет.

— Теперь решаем вопрос с Григорием Семёновичем. Я привёл его сюда по собственному решению и считаю полезным для этого места. Постоянное место означает общий паёк, воду, защиту и право пользоваться нашими запасами. Такое решение касается всех.

Дмитрий посмотрел на радиостанцию, затем на сложенную карту.

— Связист нам точно нужен. Только людей уже больше, чем нормальных мест. Куда его укладывать и где ставить оборудование?

— Возле мастерской есть нормальный сухой бокс, — сразу ответил Артём. — Там половину барахла можно переставить на верхние полки. Станция встанет у верстака.

Инна Павловна закончила стягивать края раны Бориса, закрепила повязку и сняла перчатки. Только после этого она подошла ближе.

— Колено у него плохое, — сказала она. — Далеко ходить не сможет. Лекарства и помощь ему тоже могут понадобиться.

— Колено моё, лекарства ваши, а вот работа общая, — ответил Антенна и широко улыбнулся. — Ходить могу, дежурить тоже способен. Ну и, как я сказал, связь подниму, карты обновлю и эфир буду слушать. По нынешним временам почти идеальный работник.

— Скромный ещё, — добавил Семён Иванович. — А вообще один толковый старик часто заменяет трёх молодых балбесов. Иногда четырёх, когда молодёжь особенно талантливая.

Павел снова перевёл взгляд на ворота.

— Зэков он сюда за собой привести всё-таки мог, — прошептал он так тихо, что услышал только я.

— Мог, — согласился я. — Поэтому сегодня удваиваем наблюдение и проверяем ближайшие дворы. Но выгонять связиста обратно под нож из-за возможной погони я не стану.

Наконец я поставил вопрос прямо, чтобы принять окончательное решение.

— Григорий Семёнович остаётся в Узле на общих условиях, подчиняется нашим правилам и отвечает за связь. Кто против?

Люди переглянулись. Дмитрий посмотрел на Лену, Лена перевела взгляд на Инну Павловну, Павел ещё раз оценил старика и его аппаратуру.

Семён Иванович кашлянул в кулак.

— Ты спросил, кто против. Я за, если это имеет значение для протокола.

— Я за…

— И я… — послышались голоса в поддержку решения оставить старика Антенну в нашем кооперативе.

Того, кто высказался бы против, не нашлось.

Я повернулся к Григорию Семёновичу и протянул ему руку.

— Тогда всё. С этого момента ты с нами, Антенна.

Он посмотрел на мою ладонь и пожал её. Пальцы у старика оказались крепкими, а само рукопожатие было коротким.

— Вот так сразу Антенна? — спросил он. — Отчество уже отменили?

— Григорий Семёнович слишком долго кричать во время тревоги, — пояснил я.

— Разумный подход. Антенна так Антенна.

Ломов всё это время стоял чуть поодаль. Теперь он медленно оглядел двор, задержал взгляд на Дмитрии, Павле, Артёме и новом связисте, после чего посмотрел на меня.

Сказать ничего не сказал. Выносить на голосование вопрос о нём и его людях сейчас не имело смысла. Они сами ещё не озвучили, хотят ли остаться в нашем кооперативе или пойдут дальше.

— Собрание окончено, — сказал я.

Люди начали расходиться, возвращаясь к своим делам.

Мне же дальше следовало заняться хозяйством, прежде всего теми делами, которые не могли ждать. Я жестом подозвал Дмитрия. За последнее время он вместе с Элиной фактически стал моим заместителем в кооперативе. Во дворе оставались трое гостей, раненый, новый связист с аппаратурой и оружие, сложенное возле стены. Всё это требовалось привести в порядок раньше, чем кто-нибудь проявит лишнюю самостоятельность.

— Дима, стволы надо перенести в оружейный гараж, — распорядился я. — Пусть Элина запишет каждую единицу, магазины и патроны посчитаете отдельно. И проследи за тем, чтобы Артём освободил сухой бокс возле мастерской. Антенна развернёт там свою связь.

Артём сразу ухватил переносную станцию обеими руками. Антенна поднял сумку с журналами и прижал к боку свёрнутую карту.

— Корпус держи ровно, — предупредил он. — Она у меня там на соплях держится, а чинить тут попросту нечем.

— Я аппаратуру не роняю, — буркнул Артём, которому не совсем нравилось, что Антенна взял шефство и сделал это максимально органично.

Дмитрий быстро подтащил пластиковый ящик и начал складывать внутрь оружие. Автомат Ломова лёг рядом с ружьём Бориса, следом отправились второй пистолет Ломова, пистолет Ильи, магазины, коробки с патронами и ножи.

Элина раскрыла тетрадь и стала записывать каждую позицию.

— Автомат, один. Магазины к нему — четыре единицы. Патроны россыпью, две коробки и один пакет. Ружьё, патронов двадцать три…

Девчонка запнулась, потому что Илья вдруг поставил ботинок перед ящиком, когда Дмитрий уже взялся за него, готовый поднять.

— Патроны оставьте ближе, — сухо сказал он. — Хотя бы один магазин к моему пистолету. Если сюда полезут, бегать за оружием через весь двор будет поздно.

Дмитрий продолжал держать ящик. По нему было видно, что желание убрать чужой ботинок вручную уже появилось.

— Ногу убери, — вмешался я. — Оружие хранится там, где его контролируют наши люди.

— Мы тоже можем понадобиться вашим людям. Тогда потеряете время.

— Когда понадобитесь, получите стволы из рук Дмитрия. Сейчас делай то, о чём мы договорились.

Илья остался на месте. Ломов сидел рядом с Борисом и всё прекрасно видел. Но он позволил паузе затянуться, словно хотел понять, насколько далеко зайдёт его человек.

— Илья, вернись, — произнёс он наконец. — Мы приняли местные правила до утра. Выполняй договорённость целиком.

— Я хочу понимать, что будет при нападении.

— Сергей выдаст оружие тем, кому сочтёт нужным. После этого получишь позицию и задачу.

Илья молча убрал ботинок и вернулся к своим. Дмитрий поднял ящик, а Элина закончила список и прижала страницу ладонью.

— Всё записано. Ключ от оружейного гаража остаётся у Димы?

— Да, — подтвердил я.

Дмитрий понёс ящик к дальнему боксу. Элина пошла следом, продолжая сверять записи с содержимым.

Инна Павловна тем временем вернулась к Борису и проверила наложенную повязку. Он держал руку на колене, смотрел прямо перед собой и только по тёмному пятну между лопатками выдавал, насколько неприятной оказалась процедура.

— Пальцами пошевели, — велела Инна Павловна. — Медленно, каждым по отдельности.

Борис согнул пальцы, разогнул и попробовал сжать кулак. Инна сразу же перехватила кисть и вернула ладонь в прежнее положение.

— Нагрузку на руку желательно не давать несколько дней, иначе разойдутся швы, — выдала она рекомендацию.

— Правой рукой я работать могу, — заявил Борис. — Если потребуется что-то таскать или укреплять ворота, сидеть здесь смысла мало.

— Швы разойдутся. — Врач покачала головой. — Работать будешь только после моего разрешения.

Борис повернулся к Ломову, рассчитывая на поддержку. Тот открутил крышку бутылки и протянул ему воду.

— На, попей и делай то, что тебе говорят.

Инна Павловна поправила перевязь, чтобы раненая рука оставалась приподнятой, и наконец удовлетворённо кивнула.

Потом покосилась на меня.

— С такими темпами, Сергей, у нас здесь будет целое поселение. И я даже не знаю, хорошо это или плохо.

Я ничего не ответил.

— Еду мы принесли свою, если что, объедать никого не планируем, — сказал Ломов, видимо, подслушав наш разговор. — Вода понадобится, но мы отработаем.

— Канистру с водой поставим возле медбокса. Кружки получите там же. Остальные запасы используете свои, — заключил я.

Забавно было наблюдать за тем, как старательно Ломов подчиняется моим приказам. Этот человек явно привык командовать…

Илья перенёс рюкзаки троицы к гаражу у ворот. Поставил их так, чтобы видеть ворота и двор одновременно. Ломов остался рядом с Борисом, сохранив пистолет под курткой.

А рядом со мной появилась Элина.

— Никита требует вернуть его в строй, — сообщила она. — Говорит, что от лежания голова болит сильнее.

Инна Павловна взяла фонарик и чистую салфетку.

— Сейчас выясним причину. Как же вы за ним недоглядели-то? — Врач вздохнула.

Мы вошли в гараж медбокса. Никита лежал на сложенных в несколько раз тряпках, заменявших матрас, подложив под голову свёрнутую куртку. Увидев меня, он сразу сел.

— Дядь Серёж, я уже нормально себя чувствую. Могу возле ворот посидеть или помочь Антенне с проводами. Чё надо делать?

— Начнёшь с простого задания. Ложишься обратно и выполняешь всё, что скажет Инна Павловна.

— Так-то я уже полчаса лежал.

— Значит, опыт имеется.

Никита остался сидеть. Инна Павловна взяла его за подбородок, повернула к свету и посветила в глаза.

— Смотри на палец. Голову держи ровно, вот так, да. Глазами следи за пальцем.

Она провела пальцем перед его лицом, затем заставила вытянуть руки и по очереди коснуться указательными пальцами кончика носа. Первый раз Никита справился, во второй задел щёку.

— Случайно вышло. Давайте ещё раз.

— Тошнота была? — спокойно спросила врач.

— Один раз, ага. Сейчас уже прошла.

— Голова болит?

— Терпимо.

— Когда садишься, кружится?

Никита помедлил. Инна Павловна получила ответ раньше, чем он открыл рот.

— Первые секунды немного, — признался пацан.

Врач убрала фонарик.

— На сотрясение похоже. Более серьёзную травму головы исключить нам нечем, поэтому сегодня лежишь и остаёшься под наблюдением, — выдала она своё заключение.

— Возле ворот я, если чё, спокойно могу сидеть. Там-то вообще вставать не потребуется, — попытался настоять пацан.

Я понимал, почему он рвался обратно в строй. Детдом успел вбить ему в голову простое правило: пока приносишь пользу, тебя терпят. Теперь Никита боялся, что двух бесполезных пацанов однажды выставят за ворота.

Элина сняла с ящика бутылку и сунула ему в руки.

— Пей и укладывайся. Можешь… ну, не знаю — трещины на потолке считать!

— Их восемнадцать, я уже посчитал. — Он улыбнулся, но тотчас поморщился от головной боли.

Никита всё-таки лёг, видя,что выгонять его или его друга никто не собирается.

Во дворе уже грохотали металлические стеллажи. Артём освобождал гараж для открытия отдельного радиоузла. Теперь мы могли хотя бы слушать передачи Маяка напрямую.

Артём притащил серый автомобильный аккумулятор и поставил рядом со станцией.

— Вчера проверял. Двенадцать и четыре десятых показывает.

— Для приёма хватит. Передачу пока включать не будем, заряд требуется беречь, — ответил Антенна.

Он присоединил короткие провода к клеммам, проверил полярность и закрепил контакты. Артём потянулся к переключателю, однако старик накрыл его пальцы ладонью.

— Сначала разворачиваем провод.

Артём протянул провод к вентиляционному отверстию и закрепил на крюке под потолком. Я вывел наружный конец, поднял его на старой пластиковой трубе и зафиксировал под крышей.

Через несколько минут станция была готова к использованию. Журналы лежали рядом, карту мы развернули на свободной поверхности и прижали углы гайками.

Антенна включил питание. В динамике прошёл плотный треск, затем из помех вынырнул далёкий голос.

— …повторяю… северный проезд закрыт… группы принимаются после проверки…

Артём растерянно замер рядом со станцией. Антенна медленно повернул ручку настройки, убрал часть шума и записал время в журнал.

— Частота та же. Передача от Маяка. Сигнал здесь будет чутка послабее… — прошептал старик.

Я провёл пальцем по карте, где тянулись маршруты, даты и короткие пометки карандашом.

— Сегодня приводишь записи в порядок и отмечаешь наш район. Точное положение кооператива в общий журнал не заносишь. Координаты храним на отдельном листе у меня.

Антенна взял карандаш и обвёл несколько кварталов. Он подумал с минуту, а затем сказал:

— Для нормальной работы понадобится точка на крыше. Там приём будет всё-таки почище.

Пожелание было логичным, и я повернулся к Артёму.

— Найдёшь место на крыше?

— Не вопрос, — подтвердил он. — Скажете, что делать, Григорий Семёнович.

— Сергей прав — лучше называй меня по позывному Антенна.

Дмитрий вернулся от оружейного гаража.

— Всё готово, Элина составила список.

Он протянул мне ключи от арсенала, но я покачал головой.

— Держи их у себя.

Глава 9

Троица гостей находилась возле своего гаража. Борис сидел на корточках с перевязанной рукой, Илья раскладывал спальники, доставая их из рюкзака, а сам Ломов следил за воротами и время от времени поправлял куртку над оставленным ему пистолетом.

— Ты ещё с улицы сказал, что ворота у нас слабые. Покажи, что не так конкретно, — попросил я.

Ломов сразу направился к правой створке, однако остановился в двух шагах от неё. Хозяйничать во дворе я ему не предлагал, и эту границу он уловил правильно.

— Правая половина просела, — сказал он, показывая на нижний угол. — Сверху зазор почти ровный, а вот возле земли край уже цепляет бетон. Основная нагрузка сейчас сидит на нижней петле.

Я провёл ботинком под створкой. Подошва едва прошла возле правой стойки, тогда как у противоположного края оставался заметный просвет.

— Дальше, — сказал я.

— Засов стягивает створки только посередине. Машина войдёт сюда, ближе к правой половине. Нижний край уйдёт во двор, петлю вырвет, раму развернёт. Цепь останется висеть на погнутом металле и уже ничего не удержит, — пояснил свою логику Ломов.

Я задумался.

О том, что в ворота гаражного кооператива может врезаться автомобиль, я, признаться, раньше не думал. Теперь такой вариант уже не казался невероятным. Зэки или любые другие люди, решившие попасть внутрь, могли быстро найти машину и использовать её как таран. Ломов не преувеличивал. Мужик говорил дело.

— Какой машины хватит? — спросил я у него.

— При хорошем разгоне справится легковая. Проезд короткий, поэтому водитель получит один нормальный удар. Фургон или внедорожник сделает работу быстрее, — охотно пояснил Ломов.

По тому, как он говорил, я видел, что он действительно хочет помочь и указывает на реальные слабые стороны конструкции.

Павел услышал разговор и подошёл с монтировкой. Он несколько лет ставил ворота и металлические двери, поэтому чужое заключение принимать на веру не собирался. Вместе с ним подошёл Дмитрий, которому было интересно понять, чем мы занимаемся и почему стоим у ворот.