Турова Скифия

«Едва сотая из всех могил была раскапываема, да и то, по большей части, неглубоко и с незнанием дела», — пишет обстоятельный И.Фундуклей. Его интересовало буквально все, что связано с дремучей, седой стариной. В селе Завадовка Сквирского уезда были найдены исполинские человеческие кости колоссальной величины, «одна голень имела почти четыре фута” в длину!» Каков был гигант древний человек, чуть не под три с половиной метра ростом! И тут же проводит параллель со знаменитым «Змиевым Валом», который начинается в местечке Трипольи Киевского уезда и тянется более 60 верст до Белока Сквирского уезда местами до двух сажен в высоту.

По преданию, славянский богатырь-кузнец Кузьма запряг Змея Горыныча (а не исключено, что и мамонта — «подземного быка-носорога») и провел «межу», отделяющую мирных землепашцев «полян» от набегов воинственных степняков. Чуть менее 25 верст тянется подобный вал у реки Роси. «Найдена была очень явственная катакомба, — пишет И. Фундуклей, — в ней полный человеческий остов, а при нем остатки заржавевшего железа и 29 стрел. Стрелы прекрасно сохранились и была видна искусная работа».

«На Звенигородщине в Ольшанском имении найдены могилы, обложенные камнем, по сходству напоминающие скандинавские, а в них человеческие кости небывалой величины — гигантские!» Сильны были «викинги-воины». На днепровских могилах стояли каменные бабы, лицом на восток, некоторые были сброшены с могил. «Лелевель утверждает, — пишет он, — что под Дашевым найден в могиле небольшой продолговатый камень с высеченными на нем символами и вязаными буквами в виде месяца, звезды и знак «III» — по всей видимости, древнее письмо». Между Доном и Волгой найдены могилы «Семи братьев», должно быть, казацких. Казак, взятый в полон, просился напоследок взойти на курган-холм, дабы последний раз посмотреть на вольную Степь, на Ридну Украину, на Саворь-могилу. Логично мыслящий губернатор делает поразительные выводы, не утратившие новизны и по сей день. «Курганы мог воздвигнуть многочисленный, оседлый, древний народ, не трогавшийся с места многие столетия или, что то же самое, — народ, наслаждавшийся многовековым миром, — и продолжает: — Такого народа мы не найдем ни ко временам Древней Руси, тревожимой печенегами половцами и внутренними раздорами, ни позже к татаро-монголам, ни тем более в Смуту, ни в последующие времена, где людей хоронили наспех, по простому». Добавим от себя: народ, живший при первобытно-общинном коммунизме, до которого мы, увы, так и не дошли. Что это за народ, вы узнаете позже. Величественные курганы поражали его воображение и заставляли ломать голову в смутных догадках. Зрела, просилась на свет новая идея. «Сколько людей и сколько труда было вложено в их сооружение!» — восторженно восклицает он.

Курганы, могилы — «суть дела народа оседлого и притом многовечно оседлого, который не иначе, как постепенно, в продолжение весьма значительного времени, мог размножить эти могилы в таком числе, в каком видим их ныне, — и развивает мысль далее: — Они принадлежат временам глубочайшим, дохристианской древности, к временам, далеко опередившим, всякую известную нам историю»..

Ай да умница! Ай да Фундуклей! А ведь он был знаком с трудами вы дающихся столпов истории Н. Карамзина, С. Соловьева, В. Ключевского, берущих начало, истоки Руси лишь с IX века, с «Повести временных лет», с Рюрика. Что же за народ, «наслаждавшийся многовековым миром, истинным раем; простым, бесхитростным образом жизни, всеобщей любовью и доверием», имел в виду Иван Фундуклей? Как назывался народ, «который покрыл наши поля этими достойными удивлениями насыпями»? «Чрезвычайное множество могил, курганов, их гигантские размеры с уверенностью доказывают большое народонаселение Степи, а в некоторых центрах — довольно большую плотность, следовательно, высокоразвитую цивилизацию».

И делает удивительное, разящее, словно меч, не потерявшее актуальности и в наши дни заключение. Ставит мат многим оппонентам, суетящимся вокруг да около урезанной истории Руси: «Для нас достаточно одно наблюдение: поверх хаоса неизвестности и спорных положений, мелочной эрудиции, время от времени возникает мнение, что те самые люди, которые здесь ныне живут, жили с незапамятных времен здесь же — в своих предках!» Молодец! Умница!

И еще более закручивает интригу. «Какой-то великий народ составлял массу туземцев, которую тревожили (обратите внимание «тревожили», а не «уничтожали» — авт.) наплывы племен чуждых, но не могли ее ни сдвинуть с места, ни извести!» Выше всех похвал! Глыба! Именно об этот многочисленный и оседлый народ разбивались все нашествия. Вспомним персов, гуннов, готов, печенегов, половцев, монголо-татар, шведов, немцев, францу308 и снова немцев. Ау, где они? А народ-то наш как стоял, так и стоит! «Этот коренной, кондовый, древний народ история разновременно называет то скифами, то сарматами, то славянами». И вот он, наконец, ослепительный камушек-бриллиант истины: «Это был один и тот же народ!» Просто и гениально! Вот так-то! Утер Иван Фундуклей — упрямый хохол! — нос многим «норманистам», викингам — Рюрикам и прочим теориям, берущим начало Руси всего лишь с IX века и от пришлых с Севера людей.

«Поэтому мы, желая показать, что наши могилы усвояем народу оседлому, туземному и самому древнейшему, называем их скифскими! Геродот их называл «скифы царственные», именно для них делались курганы. Страна «Геро» и гробы над Днепром и Доном. Везде они похожи друг на друга». Так думали, считали передовые люди в прошлые века, незнакомые c более поздними археологическими открытиями. Как считают ныне? Что же продвинулось в истории и археологии? Были ли эти курганы чисто скифскими или появились гораздо раньше, за несколько тысячелетий до н.э.? А для этого, уважаемый читатель, приоткроем в очередной раз таинственную дверь в сказочную и до сих пор еще не разгаданную до конца страну Скифию.

«ВЕЛИКАЯ СКУФЬ» И ЕЕ НАРОДЫ

«Благословите, братцы, старину сказать,

С обычаев, поверьев, предрассудков,

Сняв маску старины,

На правду указать».

«Древних родоначальников нынешнего Российского народа,

в которых Скифы не последнюю часть составляют».

Михайло Ломоносов

«Древняя российская история»

«Да‚ скифы — мы!

Да, азиаты — мы,

С раскосыми

и жадными очами».

А. Блок

Как бесконечно глубоко, сквозь толщу столетий, до Рождества Христова, в самый корень, в самую суть русского народа проникли мысли и взоры этих двух, казалось бы, разных по духу, но по-своему выдающихся людей России. В нескольких фразах емко и точно охвачена совместная жизнь славян, русов, раскосых монголо-татарских, азиатских, тюркских народов с жадными, любопытными, всюду проникающими южнославянскими «очами». Лучше не скажешь. Хотя позже антропологи доказали, что скифские народы были европеоидами и именно они явились одной из основных составляющих нынешнего российского народа.

«Скифы, — утверждают Брокгауз и Ефрон, — собирательное имя многих народов, частью оставшихся в Азии, частью переселившихся в Восточную Европу на земли, ранее занимаемые киммериянами. Так их называли греки, себя они называли сколотами, персы называли их саками».

Кайсаки, казаки — они же саки. Приставьте «ру» и перед вами словно в сказке из древнего и непонятного народа «саки» вырастут более близкие и доходчивые «русаки», «русы», «русские». Но не всегда в истории народов бывает все так гладко и быстро. Гораздо чаще туман и пелена столетий укрывают истину.

Оружие у саков называлось «сакар», «сокыр» — сокыра, секира — от слова «сечь». Запорожская сечь, сечевики — от них. Сакал — у тюрков — борода. «Аксакал» — белый, мудрый старик. Сакля — хижина...

По-гречески «скифос» — чаша, кружка. Чашу либо кружку они носили всегда на поясе, что лишний раз указывает на их кочевой образ жизни. До нас дошло: «скуфейка» — воинская накидка, шапочка. «Скифьич» — от скифа.

«Скифъ-Скифия-Скуфь» — произнесите шепотом, словно обсасывая эти таинственные и загадочные, очень древние слова. Потом еще раз медленнее и протяжнее — и закройте на минутку глаза. И перед вашим взором заколышутся необозримые дали Степей, волнуемые жарким южным ветром, ковыльтрава, перекати-поле, шипенье ползучих кикающих гадов, рык туров и леопардов, клекот орлов в небесах, курлыканье журавлей-лебедей, тянущихся к югу, свист невидимой стрелы, скрежет копья о подставленный щит, карканье воронья на поле брани да унылый вой волка в закутках Дикого Поля Скелет, стержень этого слова ясен: степь, скот, сухой, аскетический образ жизни. «Киф», «кий», «каз» — очень близкие, почти родственные, лежащие рядышком на одной полке слова: и, видимо, от них в дальнейшем произошли слова «скиф», «Киев», «казак», «казах», «казар». Греку, эллинскому торговцу, либо восточному купцу, путешествующему с товаром не только по «Великому Шелковому пути», но и по проторенным дорогам Степи, а чаще всего по ее полноводным рекам, встречаемому восторженно и дружелюбно местным населением, довольно трудно было ориентироваться в пестроте лиц, нарядов и обычаев этих простых людей. И вполне естественно, что все эти мудреные «кара», «кала», «каза», «кийя», «куфь» под обильным возлиянием в ходе непринужденной беседы до того переплетались и путались в односторонне направленных, чисто математических головах проворных эллинов, что по возвращении на родину они их всех называли кратким словом-ярлыком «скифь», а на вопрос «Откуда приехали?» добавляли «с» и получалось: «со Скифии».

И не случайно Нестор пишет: «...вси звахуться от грекъ Великая скуфь». Т.е. все эти народы назывались греками «Великая Скифия». Возможно, название их произошло от первого их вождя славного Кисека, Киськи», а возможно, от древнейших поселений греков на Черном море, ведь свои поселения эллины называли сходным по звучанию словом «апойкия», т.е. «жить вдали», «выселяться». А города те назывались метрополиями, т.е. города-матери. Позже римляне назвали их колониями. Но если уж следовать библейским традициям, то правнукам Ноя, великого праведника, спасшегося на ковчеге вместе со зверями, птицами и растениями во время Всемирного Потопа, был не кто иной, как Скиф, проживший немало лет. А сыновьями его были Словен и Рус. От них-то и появились в Великой Степи скифы, славяне, русские.

Рассказывая собеседникам про их простые обычаи, незамысловатый образ жизни, надменные и пышные греки, сравнивая свой изнеженный стиль жизни, называли их «варварами».

И все же кто она, эта поистине библейская, загадочная и таинственная, древняя-предревняя, восходящая к самой заре, к самым истокам нашей истории «Великая страна Скифия»? Впервые в V веке до н.э. писатель Гесиод называет народы, живущие на западе от Днестра до верховьев Дона, а на юге от северного берега Черного моря и до Десны, «скифами». «Доителями кобылиц» называл их Гомер, указывая на кочевой образ жизни. Но к ним применимы и другие понятия: «волопасы», «землепашцы», «воины», «ремесленники»... Более всего привлекли они внимание «отца истории» Геродота (484—425 гг. до н.э.), хотя лично и не встречавшегося с ними, но по описаниям очевидцев донесшего до нас весьма любопытные сведения о них в 4-й книге «Истории». По первой версии легенды, скифы — самый древний из всех народов Земли. Первым человеком в их пустынной стране был Таргитай, сын Зевса и Борисфены. У него было три сына: старшие Липоксай и Арпоксай и младший Колаксай. В подарок им на скифскую землю с небес упали золотые плуг, ярмо, секира и чаша — символы дальнейших путей жизни скифского народа.

Плуг и ярмо означали земледелие, домашний уклад жизни, хомут — семья, а не исключено, что и постоянная жизнь в неволе, под гнетом однообразной крестьянской жизни...

Секира — воинство, коневодство, кочевой образ жизни, постоянные стычки и походы.

Чаша — символ власти, веры, управления, достатка. «Дом — полная чаша». Она же могла указывать и на виночерпие, которым скифы никогда не брезговали. «Пью, как дикий скиф»... Скифы же в отличие от греков вино не разбавляли.

Старшие братья (как и во всех легендах и сказках) оказались немощными и слабыми, не смогли завладеть чудесными дарами и передали их младшему, который и разделил обширную страну между своими наследниками сыновьями.

От Таргитая до Геродота прошла тысяча лет. Следовательно, скифы, как один из самых ранних народов, появились в Великой Степи за полторы-две тысячи лет до Рождества Христова.

По другой легенде, недюжинный Геракл гнал быков по пустынной стороне Гиллея и встретился с женским существом, полуженщиной-полузмеей Ехидной. Сердца их дрогнули, и они слились в страстной любви. От Геракла и Ехидны родились трое мальчиков (снова «Троя»). Старший был назван Агафирсом, средний — Гелоном (запомните это имя), а младший Скифом. Знаменитый отец, шагавший по земле семимильными шагами (а стопа у Геракла была размером в два локтя) и совершивший по крайней мере 12 нечеловеческих подвигов, оставил им в наследство пояс и лук, но с условием: при достижении зрелого возраста, если кто из них натянет на лук тетиву и опояшется поясом, тот и будет править этой страной. Сей неподъемный труд оказался под силу лишь меньшому (снова младшему) брату — Скифу «От этого-то Гераклова сына Скифа и произошли нынешние скифские цари», — утверждает легенда. «Сказка — ложь, да в ней намек». , не случайна эта поговорка.

Видимо, от крови Скифа, мифического гиганта, высокого и стройного атлета, его закваски и пошли по той стороне «Скифьичи-скифчата», сказочно-былинные богатыри Илья Муромец, Добрыня Никитич да Алеша Попович, крестьянские дети-землепашцы, скромные с виду бородачи, недюжинной силушки, по образу-подобию Микулы Селяниновича, Никиты Кожемяки, Козьмы-кузнеца, Ивана Копье, Ваньки Подклетного, шутя поднимавшего угол амбара либо пяток телег, и многих других чисто русских сказочных Иванов либо же цвет русской армии — двухметровые суворовские гренадеры, крушившие все на своем пути. «Не замай», — ревел на всю округу такой Ванюша-косолапый, поднимая на штык, словно снопы слежалые, многочисленных ворогов, а также физически развитые и непобедимые борцы-атлеты типа Ивана Поддубного, Ивана Заикина, Василия Медведя да современных Ивана Ярыгина и Александра Карелина.

Символично, что во многих русских сказках, тюрко-монгольском эпосе, в Шахнаме и других сказаниях именно третий сын является самым сильным, мужественным и непобедимым. Легенды о происхождении скифов указывают и на издревле сложившийся порядок наследования в семье — основной ячейке любого общества: старших отец наделял, нарезая им землю, давая имущество и прочий вещественный достаток, а младшего — кормильца — оставлял при себе. Меньшой кормил отца до глубокой старости, а после смерти наследовал его дом и хозяйство. У многих тюркских народов и до сих пор сохранился обычай «наследования рода», когда после смерти отца либо брата сын наследует и жен, тем самым продлевая род (минорат).

И, наконец, в некую реальность легенды о Скифе-гиганте до сих пор в курганах и скифских могилах археологи обнаруживают человеческие кости и черепа весьма внушительных размеров (голень — более 4-х футов), что наводит на размышления. По третьей, уже научной версии, как утверждает ученый-археолог С. С. Черников, «скифы пришли в Причерноморье с востока, из Ирана, Индии (древние арии) в результате межплеменных войн и передвижения степных племен (аримаспов, исседонов и массагетов), жившие до них киммерийцы ушли в Малую Азию под натиском скифов». Этой же версии придерживается и историк А. Вершинский: «В III тысячелетии до н.э. в степях Восточной Европы и Южного Приуралья обитали оседлые скотоводы, говорившие на близкородственных индоевропейских диалектах. Себя они называли «арья», а свою прародину — Арьянам Вайджа («Арийский простор»). Наступала засуха, степи превращались в полупустыни, и древние арии в поисках новых пастбищ двинулись в более благодатные земли. К тому времени они уже изобрели боевую колесницу, а вскоре оседлали коня.

Предполагается, что еще накануне своего расселения эти племена разделились на две ветви — индоарийскую и иранскую. К началу Железного века (I тысячелетие до н.э.) индоарии завоевали северную часть Индостана, а южные иранцы заняли Иранское нагорье и Междуречье Средней Азии. Северные иранцы заселили Великую Степь (от низовьев Дуная до верховьев Енисея) и перешли на кочевой образ жизни». Хочется добавить, что раз у них был свой язык, не исключено, что вскоре появилась и письменность.

Гораздо позже, в начале нашей эры, скорее всего, по сто пам своих далеких предков, в Великой Степи появилась новая волна кочевников. «Эти ираноязычные кочевники, — пишет А. Вершинский, — появились в Европе в начале нашей эры. Пришли они с берегов Сырдарьи. На восток от них, в Семиречье и на Тянь-Шане, жили усуни. Согласно китайским хроникам, у них были голубые глаза и светлые волосы. «Усунь — китайская запись этнонима, известного грекам в форме «асианы», или «асы». Этим именем и назвали в Европе воинственные племена, откочевавшие в Причерноморские степи с окра ин государства Усунь. Позже в древнерусском языке слово «асы» закономерно превратилось в «ясы». Сами пришельцы именовали себя аланами». Не исключено, что часы», они же «азы», были родственными племенами. О них вы узнаете позже. Но, как было сказано выше, еще ранее в этих же местах обитали киммерийцы.

Киммерийцы, или, как их называли, «северные эллины», жили на территории Южной Скифии в Х—VII вв. до н.э. скифы вытеснили их и частично смешались с ними в VII в. до н.э. Большая община киммерийцев двинулась на север, где основала город Гелон и получила от местных жителей название «гелонов» — древних эллинов.

Библия так указывает на их родственные связи: Скиф был старшим сыном вождя Киммерийца, в свою очередь, Киммериец был старшим сыном Арийца (Япета). Связи эти тянулись на протяжении нескольких столетий, а возможно, и более.

И, наконец, существует еще одна версия, по которой предки скифов — древние арии, обитавшие на Карпатах, в Северном Причерноморье, Задунавье, Поднепровье (трипольская культура), — двинулись на восток и заселили Великую Степь, далее Азию вплоть до Индии. Сторонники сей версии указывают на сходство языков с древнииндийским, а также на названия рек, мифов и т.д. «Кочевники Минусинской котловины, алтайские скифы, массагеты и саки Средней Азии, аорсы При уралья, европейские скифы — все они пошли от единой индоиранской ветви, древнейшего индоевропейского праязыка», — утверждает В. М. Губарев.

В знаменитой «Истории русов», написанной якобы белорусским архиепископом Георгием Конисским (1717—1795 гг.), скифы — означает «скиты», «скитальцы». Д. Я. Самоквасов (1843—1911 гг.), известный русский историк и археолог, называл Скифию Скитанией. В. Н. Демин в своей книге «Русь летописная» пишет: «И слово «скифы» в дореволюционных изданиях писалось через «фиту». В действительности же «скит» — чисто русский корень, образующий лексическое гнездо со словами типа «скитаться», «скитание». Следовательно, «скифы — скиты» дословно означает: «скитальцы» («кочевники»). Близки к ним по звучанию «гурты скота», «скирды сена», «соколоты» — «сокола» — «сакалиба», «пустыня» — отдаленное, затерянное в лесах скитское убежище.

Не следует забывать, что скифы-скитальцы, отправляясь в дальнюю дорогу, брали с собой посох, жезл, палку, которую греки высокомерно называли «skiptros» — скипетр. Позже украшенный золотом скипетр вручался скифским царям как символ мудрости и величия. Опираясь на него двумя руками, цари выслушивали подчиненных и думу думали. Официально считается, что впервые царский скипетр был вручен в 1584 году царю Федору Ивановичу, хотя ритуал сей встречался гораздо ранее. Свой путь праведный и жилье оставленное скифы-скитальцы осеняли крестом праведным, охранным.

В. Ю. Мурзин совмещает происхождение местных скифов (автохтонную теорию) с теорией об их перемещении в Северное Причерноморье из Азии («традиционную»). «Общее название всех скифов, по имени царя их, «сколоты», — ставит точку Геродот, заглядывая далеко в будущее, ведь сколоты, славяне — это ветви одного мощного дерева.

Так или иначе, но все эти версии, несмотря на их противоречивость, имеют под собой почву. Скифы-кочевники не сидели сложа руки. Путь их шел из Азии в Европу и обратно.

Скифия располагалась, по утверждению Геродота, в квадрате, каждая из сторон которого составляла 20 дней пути, или 700 км. Это довольно прямолинейное утверждение историка говорит, прежде всего, о громадной площади, занимаемой скифами. Практически вся Великая Степь вошла в территорию Скифии. Западной границей Скифии был Дунай, восточной — Енисей.

А. М. Хазанов утверждает, что «Скифия» подразделялась на области или провинции (архе), а те, в свою очередь, на округа или номы (от них «номады» — кочевники, автономия»). По роду деятельности, по отношению к труду и образу жизни Геродот приводит и еще одно деление на отдельные «этносы» (скотоводы, кочевники, скифы-пахари, скифы-земледельцы, «царские скифы»). Области объединялись в крупные административно-политические единицы «басилеи».

Скифское государство состояло из трех басилей, самая большая возглавлялась верховным царем Скифии — Хаканом. Басилеи делились на «архе» (от греческого «архайос» — старый, архив, археология — от них же). В «архе» — управляли архонты, правители, князья. Наиболее развитой и процветающей была территория «царских скифов», которые жили восточнее Борисфена (между Донцом и Доном), на юге нынешней территории Черноземья, Кубани и далее к Волге, до самого Азовского моря. «Самые лучшие и многочисленные скифы, — писал о них Геродот, — считающие прочих скифов своими рабами». Ну, о рабах Геродот в чисто греческом стиле приукрасил, рабства, а тем более среди своих, у скифов в чистом виде не существовало. «Царские скифы» — воинственные кочевники — считали презренным труд землепашца. Большую часть жизни проводили в войнах и грабежах. Позже их за свирепый нрав и жестокость прозвали «росами».

От Днепра до Карпат оседло жили алазоны. Скифию населяли многочисленные народы. Назовем лишь некоторые, наиболее крупные из них: скифы—кочевники, тавры, меоты, невры, будины, меланхлены. Будины, невры, меланхлены и другие народы составляли центральную и северную часть Скифии, лесостепь, вели оседлый образ жизни.

На первый взгляд, названия этих народов, наших предков, мало о чем говорят современному читателю. Но это только на первый взгляд. Приглядитесь повнимательнее, попристальнее, вдумайтесь в них — и они раскроют вам тайну древних народов. Ведь в каждом из них скрыт изначальный, глубинный смысл — «корень народный». А в качестве пробного камня начнем с последнего.

Меланхлены — «черные плащи», «черные одежды», как их называл Геродот («мелас» — по-гречески «черный»), жили севернее остальных скифов в дремучих, непроходимых лесах-пущах, топях Полесья, а также южнее них. Позже это княжество Северское, воеводство Черниговское, город Чернигов, Смоленск («смол» — черная смола), далее к северо-востоку в Брянские леса. Что за «черные плащи», «черные одежды», сбивавшие с толку исследователей, в этих-то дремучих местах? Прямо-таки нечистая сила какая-то витала вокруг них. Но, вглядевшись попристальнее, обнаруживаем: ба! — да это же «черные свитки», которые до сих пор носят местные жители в отличие от белого одеяния соседних народов, белорусов, «белых хорват», беловежцев... Saw, sew — по-ирански «черный», а puvra — «сын» — отсюда, видимо, «северяне», сыны севера, «северы», «севрюки», лесные люди, а еще дальше от них на север «свеи» — шведы, «норды» — норвеги. На Востоке черный цвет, как правило, означал Север, в отличие от красного — Южного цвета. Цивилизованный Геродот просто не подыскал другого слова и был по-своему прав. Дикая природа, мрачные места наложили свой неизгладимый отпечаток на замкнутый образ жизни этих людей. «Черные угры», бастерны, бастарны, они же в более поздние времена — «васчерны», т.е. «Весь черная».

«Вообще эта сторона, — замечал наблюдательный И. Фундуклей, — имеет что-то более дикое и угрюмое, нежели по всей остальной Украине... А на Чигиринщине даже песни и грустнее и угрюмее. Наружный вид народа грубее, дичее, угрюмее». Повеяло от этих слов диким Севером, медвежатиной, сохатым...

От них, видимо, в дальнейшем психологи и вывели тип замкнутого неразговорчивого человека — «меланхолика», отсюда, видимо, пошли плодиться более поздние типы неразговорчивых малороссов, хохлов, у которых слово на вес золота, зато жинки языкастые... «Засельщина» — из медвежьего дикого угла, говорили про них в старину.

Видный советский ученый, археолог П. Н. Третьяков в книге «Восточно-славянские племена» пишет: «Что касается соседей невров — «людей в черных одеждах» меланхленов, то их смутные следы в славянской среде лесостепного Левобережья точно так же сохранились, по-видимому, в течение долгого времени, вплоть до эпических княжны Черны, «Черной могилы» и названия городов Чернигова и Воронежа». Весьма осторожный историк-славист объединяет эти названия по вороньему, черному цвету.