Российский колокол № 1 (54) 2026

Мальчуган поднял голову. Высоко, ему показалось, что почти под самым потолком, в сверкающих одеждах и золотой тиаре сидел на золотом троне густобородый грозный человек и манил его рукой. Гаумата не шевелился. Евнух чуть тронул его рукой, подавая знак, но тот даже не двинулся. Бородач нахмурился:

– Ты не узнаёшь меня?..

Гаумата покорно склонил вихрастую голову, хотя совсем не понимал, зачем он понадобился самому владыке Персии? Тем более во дворце, где он никогда не был.

Малыш молчал. По обе стороны от трона стояли придворные, и повелитель, слегка улыбнувшись, оборотился к ним:

– В прошлый мой приезд он был гораздо смелее!..

– Но это было год назад, Ваше величество, – осторожно подсказал верховный жрец, – а у детей короткая память…

– Наверно, это так… – согласился царь и повернулся к молодому человеку, стоявшему ближе всех к трону: – А ты, Камбуджия, в его годы был гораздо смелее…

Юноша снисходительно усмехнулся:

– Я всё-таки старший сын, Ваше величество…

Все придворные угодливо улыбнулись. Царь – это был Великий Куруш (греки звали его Киром), и вчера он вернулся из похода на Вавилон, умело и решительно подчинив его, пленив тамошнего властителя Набонида, убив его сына Валтасара и короновав там своего старшего сына. Младшего он не видел больше года.

– Не бойся, Бардия! Подойди ко мне…

Один из ближайших придворных, великий визирь, желая услужить владыке, быстро приблизился к мальчику, но тот едва слышно произнёс:

– Я – Гаумата…

И, несмотря на еле различимый голосок, многие уловили его, особенно главный евнух. Он вздрогнул с головы до пят.

– Что ты сказал? – не поверил царь своим ушам. – Кто ты?..

– Гаумата… – прошептал малыш.

Среди придворных заклубилась паника. А злосчастный евнух тут же грохнулся навзничь, закрыв руками лицо.

– Встань, сын собаки! – загремел голос царя. – Ответь, кого ты привёл?..

Визирь, шедший к мальчику, склонился над евнухом и повторил вопрос:

– Кого ты привёл? Где младший сын Его величества?..

У бедного служителя гарема не находилось слов. Минута-другая, и он готов был умереть от страха.

– Кто этот малец? Как он попал сюда?! – властитель обратил взгляд на своё окружение.

– Кажется, это мой брат… – негромко ответил один из придворных, молодой вельможа по имени Патизиф.

– Кажется? – удивился царь. – Ты что, тоже не видел его больше года?..

– Нет, я видел его вчера… – смиренно ответил юноша.

– А почему ты сразу не предупредил меня, что это… Как его зовут?..

– Гаумата… – прозвучал короткий ответ.

Владыка перевёл взгляд на старшего сына:

– И ты молчал, Камбуджия… – Царь покачал головой в золотой тиаре. – Зачем вы оба морочите меня?!

Обстановка накалялась. Остальные вельможи, невольно попав в переделку, склоняли повинные головы. Каждый, хотел он того или нет, готовился принять всесильный гнев властителя.

Все придворные угодливо улыбнулись. Царь – это был Великий Куруш (греки звали его Киром), и вчера он вернулся из похода на Вавилон, умело и решительно подчинив его, пленив тамошнего властителя Набонида, убив его сына Валтасара и короновав там своего старшего сына. Младшего он не видел больше года.

– Они очень похожи… – пытался выкрутиться Камбуджия, стараясь отвести от себя любые подозрения в желании обмануть грозного родителя.

– Кто? – рявкнул царь.

– Бардия и этот… – сын запнулся. – Я тоже не видел его больше года…

– Это Гаумата, – осторожно подсказал Патизиф.

Великий Куруш подозрительно окинул его взглядом:

– Они похожи? Да неужто?! – Он недоверчиво хмыкнул. – Тогда найдите Бардию!.. Живо!..

Распластавшийся на полу главный евнух неожиданно вскочил на ноги, словно в воздух его поднял здоровенный, внушительный пинок. Проворно пятясь задом, он засеменил к выходу. Царь кивнул начальнику охраны:

– Ступай за ним…

Тот, придерживая рукой короткий меч, мгновенно нагнал служителя гарема и, цепко схватив его за локоть, вывел за порог. Великий визирь, подошедший к мальчику, потрясённо качая головой, вернулся на место. Другие вельможи исподтишка переглядывались.

То, что происходило на их глазах, могло иметь самые непредсказуемые последствия. Одно было ясно: властитель Персии явно встревожен, если не сказать хуже. Чем это могло обернуться для каждого, оставалось лишь с тревогой ждать…

И только несчастный мальчуган, стоя в центре огромного зала, растерянно оглядывался по сторонам, не различая никого, даже родного брата. Царь взглянул на него, и сердитый взгляд его невольно смягчился. Наверное, он понял, что жалкий мальчишка тут ни при чём, и всё-таки…

Он повернул голову к молодому вельможе:

– Как твоё имя?..

– Патизиф, – прозвучало в ответ.

– Ты перс?..

– Нет, я мидянин, Ваше величество. Маг…

Куруш хмуро кивнул. Большинство его придворных, как и сам владыка, были из персидского рода пасаргадов. И то, что юноша оказался мидянином, точнее магом, вряд ли ему понравилось. Но большой беды в этом не было.

– Я тоже маг, мой повелитель, – деликатно напомнил о себе верховный жрец.

Конечно, он и в мыслях не держал ничего сверхъестественного, вовсе не считая себе всесильным волшебником и чародеем. Просто так звалось его племя. (Лишь спустя столетия слово «маг» стало именем нарицательным – лишь потому, что его носители в большинстве своём становились жрецами.) А для маленького мальчика, невольного виновника всего происходящего, принадлежность к этому роду отнюдь не стала благоприятной. Но он всего этого до поры до времени не знал.

Распахнулись двери, и в огромный зал в сопровождении начальника стражи и главного евнуха ввели ещё одного мальчугана. Тут все невольно заметили, что он казался живей и бойчее своего двойника. И на первый взгляд поразительно походил на него, но только на первый. Властитель Персии сурово сдвинул брови…

То, что происходило на их глазах, могло иметь самые непредсказуемые последствия. Одно было ясно: властитель Персии явно встревожен, если не сказать хуже. Чем это могло обернуться для каждого, оставалось лишь с тревогой ждать…

2

Мальчишки стояли рядом. Они были одного роста и телосложения, даже одеты почти одинаково: в длинные светлые рубашки, шальвары и круглые шапочки. Царь, внимательно окинув их взглядом, пытливо взглянул на старшего сына:

– Скажи, Камбуджия, их можно различить?..

Юный владыка Вавилона немного помялся и негромко ответил:

– Да, если приглядеться…

– А если не слишком приглядываться?..

Камбуджия пожал плечами. Властитель Персии перевёл тяжёлый взгляд на юношу-мага:

– А ты что скажешь, Патизиф?..

Вельможа неожиданно ответил:

– Большого сходства, Ваше величество, я не вижу. Едва ли оно есть…

Это оказался ловкий, почти спасительный ход. Царь отметил про себя, что мидянин далеко не глуп. И почти все придворные подумали: соплеменник верховного жреца умело обезопасил себя. Они взглянули на двух мальчиков…

Несмотря на некоторое отличие в нарядах (Бардия выглядел богаче), сын царя и отпрыск знатного мага были удивительно похожи. Одного роста, оба одинаково упитанные и подвижные, с правильными чертами лица и тёмно-карими большими глазами. Отличить одного от другого представлялось весьма затруднительным.

В глубине души Великий Куруш готов был себе признаться, что, случайно встретив любого из них, он вряд ли сказал бы наверняка, это Бардия или мальчишка-маг.

Но для него это было неважно. Гораздо важнее другое: как поведут себя его подданные? Если они не видят различия между сыном царя и потомком мага, то дальнейшая судьба обоих станет непредсказуемой.

– Бардия, – обратился он к сыну, – где ты был недавно?.. – Царь старался придать своему голосу ласковые, успокоительные нотки.

Юный принц бойко кивнул на стоящего рядом приятеля:

– Мы играли в гареме с Гауматой…

– А как он попал туда?..

– Я его позвал… – чистосердечно признался младший сын.

Царь перевёл взгляд на главного евнуха, смиренно стоявшего на коленях:

– Ответь, сын собаки, как он оказался там? И почему?!

– Моя безмерная вина, повелитель… – Евнух уронил голову на жирную грудь. – Нет мне прощения!..

– И не будет! – сурово отрезал царь и кивнул начальнику охраны: – Уберите этого негодяя…

Два стража из «бессмертных» вместе с начальником охраны подняли на ноги провинившегося слугу и вывели его вон. Придворные, видя всё это, прекрасно понимали, что подобный конец может постичь каждого. И только два мальчика, будучи невольными виновниками происходящего, ни о чём мрачном не думали. Они лишь недоумённо переглядывались…

Это оказался ловкий, почти спасительный ход. Царь отметил про себя, что мидянин далеко не глуп. И почти все придворные подумали: соплеменник верховного жреца умело обезопасил себя.

А кроме них, о подобном финале, конечно же, не думал и старший сын повелителя. Но старший брат Гауматы лихорадочно искал ответ на самый пристрастный вопрос, который мог задать ему властитель. Но Великий Куруш размышлял о другом.

– Нам думается, что наш дорогой сын и маленький маг не виноваты… – Он скупо улыбнулся. – Ведь бывают же, да простят меня боги, такие шутки творения…

Верховный маг, великий визирь и вельможи сошлись взглядами на двух ребятишках. Их разительное сходство, которое царь назвал «шуткой творения», оказалось предосудительным. Из слов владыки выходило, что его необходимо скорее исправлять…

И каждый придворный представлял это по-разному. Брат Гауматы решил, что малыша прикажут убить. Старшему сыну царя было всё равно. Он уже был властителем Вавилона. А верховный жрец старательно искал в памяти слова знаменитых пророков, дабы объяснить всё капризной волей богов и отвести праведный гнев повелителя. Великий визирь готовился к любому исходу и, если что-то случится, рад был взять всё на себя…

Пожалуй, единственный из невольных участников происходящего, знатный вельможа по имени Виштаспа, в глубине души ужасался этому. Он вдруг вспомнил своего сынишку Дараявауша, который мало чем отличался от двух мальчуганов, стоявших напротив. И, глядя на ребят, похожих на единокровных близнецов, сердобольный отец был уверен, что мальчишку-мага ждёт неминуемая смерть.

– Уберите ему… – негромко бросил царь и показал рукой на своё ухо.

Верховный жрец, великий визирь и пожилые вельможи поняли и оценили милосердие властителя: он решил оставить мальчугана в живых, лишь круто изменив ему внешность. Кто знает, что может случиться с двойником в будущем. И зачем царю и его близким излишне тревожиться об этом?

Визирь, мигом уловив желание властителя скорее покончить с досадной нелепицей, быстро приблизился к маленькому магу и, бережно обняв его за плечи, по-отечески вывел из зала. Старший брат Гауматы, удерживая слёзы, опустил голову. Камбуджия невольно вздохнул. А Великий Куруш ласково улыбнулся и позвал младшего сына:

– Подойди ко мне, Бардия!.. Мы так по тебе соскучились!..

Верховный жрец молча потупился, а знатный вельможа Виштаспа смотрел на всё озадаченным взглядом…

3

Утром следующего дня Виштаспа отправился в далёкую Бактрию. Царь назначил его наместником (сатрапом) в эту, совсем недавно примкнувшую к персидской державе, провинцию. Отправился он со всем своим семейством: жёнами, детьми, среди которых был его старший сын Дараявуаш, слугами и телохранителями.

Верховный маг, великий визирь и вельможи сошлись взглядами на двух ребятишках. Их разительное сходство, которое царь назвал «шуткой творения», оказалось предосудительным. Из слов владыки выходило, что его необходимо скорее исправлять…

Но, чтобы добраться до места назначения, нужно было минуть ещё три области: Сагартию, Арейю и Маргиану. Они подчинились Великому Курушу гораздо раньше, поскольку входили в состав Мидийского царства, против которого персидский владыка безрассудно поднял восстание тринадцать лет назад…

Юный Виштаспа, будучи из одного с ним рода – Ахеменидов, – с охотой к нему присоединился. И война с мидянами растянулась на годы. Куруш одержал верх лишь благодаря измене в рядах мидийского царя Иштувегу. Слывя могущественным и строгим властителем, тот не привык давать спуску ни своим подданным, ни ближайшему окружению. Но, к несчастью, сыновей у деспотичного царя не было, а муж его старшей дочери, знатный мидянин Спитама, люто ненавидел тестя и тщательно это скрывал…

Однако все военные действия, предпринятые Курушем, складывались для персов весьма плачевно. Мидийское войско громило повстанцев почти повсюду. Бунтовщики не могли противостоять регулярной мидийской армии, они даже не сумели собрать воедино все свои силы. Разрозненные отряды смутьянов старательно укрывались по глухим ущельям и малым крепостям.

Куруш, ещё не ставший «Великим», от бессилия и отчаяния уже готов был пасть духом и подумывал о том, чтобы бежать без оглядки или сдаться на милость победителя. В персидской столице Пасаргады царила паника. Со дня на день её жители ждали кровопролитного штурма. И не только сам предводитель, все боеспособные мужчины прятались по дальним углам.

Но к чести прекрасных персиянок следует сказать, что слабые женщины стали гневно упрекать своих мужей и сыновей за постыдную трусость. Те из последних сил набирались отваги и храбрости. А юный Виштаспа во главе небольшого отряда скрывался в старой крепости недалеко от Пасаргад. Он уже и сам был не рад, что поддержал дерзкий порыв своего единоплеменника. До падения столицы и конца мятежа оставалось всего-то несколько дней…

И тут ему донесли, что прискакал какой-то гонец от большого мидийского военачальника.

– Кто его послал? – осведомился Виштаспа.

– Зять царя Спитама, – прозвучало в ответ.

Молодой вельможа не сомневался, что ему будет предложено сдаться. Другого исхода ждать было нечего.

– Пусти его, – кивнул он телохранителю.

Через несколько минут тот привёл воина-мидийца.

– Мой господин, Спитама желает крепкого союза с главою персов Курушем… – без всяких обиняков заявил он.

– Я не ослышался? – оторопел Виштаспа. – Зять царя передаёт нам желание самого мидийского владыки?!

– Нет, – твёрдо ответил гонец, – это желание только господина Спитамы…

– А как же сам великий царь? – не поверил своим ушам вельможа.

Но, чтобы добраться до места назначения, нужно было минуть ещё три области: Сагартию, Арейю и Маргиану. Они подчинились Великому Курушу гораздо раньше, поскольку входили в состав Мидийского царства, против которого персидский владыка безрассудно поднял восстание тринадцать лет назад…

Гонец молча чиркнул ладонью по горлу.

– Уже?! – едва не поперхнулся Виштаспа.

– Ещё нет, но если Куруш согласится…

Виштаспа покачал головой:

– Хорошо, я передам всё моему владыке…

И после ухода посланца молодой вельможа отправился в Пасаргады, с трудом нашёл своего повелителя и всё ему пересказал. Но, против ожидания, Куруш согласился на то, чтобы мидийского царя пленили и, оставив в живых, передали ему в руки. Виштаспу это, конечно, удивило, но разубеждать своего единоплеменника он не рискнул. Вероятно, тому желалось умертвить своего врага самолично.

По уговору с посланцем, через день явившимся в крепость, вельможа передал ему пожелание главы бунтовщиков.

– Ладно, – согласился гонец. – Царя Иштувегу мы уже повязали и приковали цепью…

– Везите его в Пасаргады, – качнул головой Виштаспа.

Закованного в цепи царя привезли в персидскую столицу. Сопровождал его зять Спитама. Куруш радушно встретил обоих, приказал освободить царя от оков, а вероломного, подлого зятя – немедля казнить. Виштаспу и других вельмож это изумило и озадачило. А бывший мидийский властитель, глава обширной, богатой, знаменитой восточной державы, был несказанно обязан своему мятежному избавителю, горячо и униженно восхваляя его:

– Когда я вернусь в Экбатану, то сразу приглашу тебя в гости! Устрою тебе достойный и пышный приём!.. Вся Мидия будет благодарить тебя!..

– Это я вернусь туда!.. – сурово оборвал его Куруш. – А тебя отправлю… – Секунду подумал и отрезал: – В Гирканию… (Далеко на север, на южный берег Каспийского моря.)

И всё случилось незамедлительно. Приняв в своё войско мидян, новый царь Персии и Мидии захватил бывшую столицу – Экбатану, дочиста ограбив и разорив её. Мало того, он взял в жёны дочь свергнутого царя – Мандану, жену казнённого Спитамы, и привёз её в свой гарем.

Неожиданная победа обрадовала и воодушевила персов, но поступки царя кого-то привели в недоумение. И Виштаспа тоже был растерян.

– Вижу, ты почему-то не одобряешь меня? – напрямую спросил Куруш своего помощника.

– Я ничего не понимаю, – откровенно признался молодой вельможа. – Зачем ты взял в жёны вдову Спитамы?..

Новоявленный властитель Персии и Мидии снисходительно окинул взглядом своего сподвижника:

– Ты, надеюсь, помнишь, кто я?.. – И, не успел Виштаспа ответить, тут же добавил: – Обычный перс из рода Ахеменидов, а Иштувегу – законный царь Мидийской державы, которую чтут и страшатся Вавилон, Египет, Сирия, Армения и десятки других стран… – Он ткнул себя в грудь: – Кто я для них?.. В лучшем случае – наглый самозванец и выскочка, волей слепого случая свергнувший настоящего, природного правителя!..

Закованного в цепи царя привезли в персидскую столицу. Сопровождал его зять Спитама. Куруш радушно встретил обоих, приказал освободить царя от оков, а вероломного, подлого зятя – немедля казнить.

Виштаспа с возрастающим интересом и смутными догадками слушал своего собеседника. Оказывается, он его недостаточно хорошо знал.

– Настоящий негодяй и преступник – Спитама, пытавшийся подло устранить своего царственного тестя… – Куруш скупо улыбнулся. – А я сохранил Иштувегу жизнь!.. Не так ли?..

– А зачем ты взял в жёны его дочь?..

Собеседник немного помедлил, потом ответил:

– Пусть владыки соседних стран думают, что царь Мидии сам отдал мне трон как более достойному, чем бывший негодный зять Спитама…

Они некоторое время молчали.

– И что мы теперь будем делать? – озадаченно полюбопытствовал молодой вельможа.

– Воевать! – не раздумывая, ответил Куруш.

– Воевать? С кем?!

– Пока – с ближними соседями! – прозвучал решительный ответ. – А там посмотрим…

У Виштаспы пошла кругом голова. А его безрассудный, полный самых дерзких и хитроумных замыслов властитель вдохновенно рисовал перед ним картины будущих кровопролитных, жарких, славных побед над ближними и дальними могучими державами, должными униженно пасть перед храбрым персидским воинством…

Он слушал и не противоречил. Ему казалось, что опьянённый нежданной удачей соплеменник ловко пересказывает ему древние сказания и легенды, слышанные им в детстве от стариков. Он не забыл, как ещё совсем недавно их женщины стыдили своих мужчин за малодушие и трусость…

Но, будучи одного с царём роду и племени и подчиняясь общим устоям и правилам, не мог не следовать за ним. Тем паче что Куруш стал победителем. По его приказу он перебрался в бывшую мидийскую столицу Экбатану и стал набирать там новую армию.

И однажды к нему пришёл тысяченачальник и доложил:

– Высокий господин, к тебе хочет пожаловать какой-то удивительный старец…

– Кто он? Что ему нужно?..

– Он мидянин. Из рода магов. Зовут его Спитама-Заратуштра…

Виштаспа хорошо понимал мидийские наречия. Имя Заратуштра значило «хозяин золотистого верблюда».

– Он кочевник, – уточнил вельможа, – или родственник покойного зятя царя?

Тысяченачальник пожал плечами:

– Он не сказал. Только умолял принять его…

– Пусть войдёт… – устало согласился Виштаспа.

У Виштаспы пошла кругом голова. А его безрассудный, полный самых дерзких и хитроумных замыслов властитель вдохновенно рисовал перед ним картины будущих кровопролитных, жарких, славных побед над ближними и дальними могучими державами, должными униженно пасть перед храбрым персидским воинством…

4

– Спросил Ахура-Мазду Спитама-Заратуштра:

«Скажи мне, Дух Святейший, Создатель жизни плотской,

Что из Святого слова – и самое могучее, и самое победное,

И наиблагодатное, что действенней всего?»

Высокий худой старик в длинной белой рубахе, перехваченной широким поясом, в круглом тюрбане на голове, с густыми прядями седых волос и живыми, лучистыми глазами сделал неожиданную паузу, взыскующе глядя на молодого вельможу. Виштаспа не выдержал:

– Ахура-Мазда? Это значит Властитель Мудрости?.. Так?..

– Ну да, – с готовностью ответил старец. – Когда-то Он явился мне навстречу. Возник прямо из воздуха… Огромный, нечеловеческого роста, с белыми крыльями за спиной…

– Где?..

– На берегу реки. Я шёл набрать воды…

Вельможа верил и не верил.

– А когда это случилось?..

Взгляд старика ушёл куда-то внутрь. Он, видимо, вспоминал своё далёкое прошлое.

– Сколько лет тебе? – прозвучал прямой вопрос.

– Двадцать пять, – ответил Виштаспа.

– Мне было на пять лет больше… – Старик вздохнул. – И прошло почти полвека с тех пор, когда я задал эти вопросы. Они давно мучили меня…

Молодой вельможа смягчился. Временами его тоже одолевали всякие сомнения.

– И что Он тебе ответил?..

Странный гость оживился и вдохновенно произнёс:

– Ахура-Мазда молвил:

«Моё то будет имя,Спитама-Заратуштра,Святых Бессмертных имя —из слов святой молитвы.Оно всего мощнее,Оно всего победней,и наиблагодатней,и доблестней всего!»

Он вознёс кверху худые бледные ладони и умолк.

– И это всё? – Виштаспа не мог скрыть удивления.

Заратуштра пытливо взглянул на него:

– Тебе этого мало?.. – Он покачал седой головой в тюрбане. – Если во имя Ахура-Мазды ты научишь людей бороться за истину и во всём следовать праведности – Он подарит тебе долгую и счастливую жизнь!..

Молодой вельможа помолчал, потом спросил:

– А сколько лет тебе?..

«Скажи мне, Дух Святейший, Создатель жизни плотской,

Что из Святого слова – и самое могучее, и самое победное,

И наиблагодатное, что действенней всего?»

– Ты молод. Твоя душа и тело ещё готовы внимать голосу истины и справедливости… И твой дух и взор пока не затуманены тлетворными пара́ми лжи, корыстолюбия и тщеславия…

– Семьдесят семь… – охотно признался старик и чуть улыбнулся: – Но я, ничтожный, щедро пользуюсь милостями Ахура-Мазды и надеюсь нескоро оставить этот свет!.. (Он умер год спустя.)

– А где твой золотистый верблюд? – полюбопытствовал вельможа.

– Мой любимый дромадер давно ушёл к праотцам! – Лицо его помолодело от воспоминаний. – А как мне завидовали все мои родичи, когда он горделиво выступал, неся меня на своём сверкающем позолотой крупе!.. Что было, то было…

Виштаспа тоже улыбнулся:

– А где ты родился?..

Старик показал рукою на восток:

– Это далеко отсюда. В Бактрии…

Бактрия ещё не была присоединена к персидской державе, все взгляды нового царя почему-то устремлялись на запад.

– Зять бывшего царя – кажется, твой родственник? – спросил вельможа спустя минуту.

– Спитама? – старик нахмурился. – Дальний. Но мы из одного рода магов… – Он немного помолчал. – Твой повелитель Куруш казнил его?..

Виштаспа молча кивнул. Заратуштра подумал и заключил:

– Спитама не следовал по пути добра и справедливости… – Он вздохнул. – И царь Иштувегу – тоже…

Молодой вельможа почему-то никак не отваживался спросить его о новом властителе Мидийского царства. Старец ответил сам:

– Имя твоего царя – Куруш? Это значит «пастух, пастырь»?..

Виштаспа кивнул.

– А сколько ему лет?..

– Тридцать четыре года…

Заратуштра покачал головой:

– Ему тоже неведомы заветы Ахура-Мазды. Будучи пастырем, он ведёт свой народ совсем не туда, куда следует…

Вельможа безмолвствовал. Диковинный старик пристально взглянул на него:

– Ты молод. Твоя душа и тело ещё готовы внимать голосу истины и справедливости… И твой дух и взор пока не затуманены тлетворными пара́ми лжи, корыстолюбия и тщеславия… – Он на мгновение умолк и неожиданно спросил: – Дети у тебя есть?..

– Недавно родился сын… – признался Виштаспа.

– А как его зовут?..

– Дараявауш…

– Как?! – удивился старик. – Его зовут Дараявауш? «Добронравный»?!

Вельможа слегка смутился. Заратуштра не сводил с него глаз.

– Ахура-Мазда благоволит тебе!.. Он дарит тебе и твоему сыну духовную силу и радость, дабы они могли одолеть ненависть врагов ваших!..

– Но я не знаю Его! – слабо возразил Виштаспа.

– Если у тебя чисты душа и мысли – значит, ты нацелен на добрые деяния и будешь отважно бороться за истину, неуклонно следуя праведности!.. – Заратуштра был непреклонен и не принимал возражений. – А это – заповеди Властителя Мудрости!.. Следуй им всю свою жизнь!..

Молодой вельможа не возражал. Само появление и слова диковинного старца были настолько внезапны и головокружительны, что молодой перс никак не мог собраться с мыслями. Но то, что он услышал, сразу проникло в его сердце. Он чувствовал себя совершенно нагим и беззащитным, словно с него сняли все покровы, его оберегавшие, и ничего не дали взамен…