Полная версия
Охота на охотника
Сергей Бакшеев
Охота на охотника
© Сергей Бакшеев, 2026
Пролог
Я на позиции. Кирпичная водонапорная башня с окошками в виде бойниц – идеальное место для снайпера. По внутренней винтовой лестнице с обломанными ступенями я забралась сюда еще затемно. С тех пор наблюдаю и жду. Умение затаиться и выжидать – главное в работе снайпера, на это уходит большая часть времени. Следующее по важности – отход. Для быстрого спуска я подготовила веревку и пояс с пожарным карабином. Внизу прикрывает напарник с позывным Крюк. Стрелок сосредоточен на цели, помощник следит, чтобы никто не подобрался с тыла.
Между ожиданием и отходом секунды точной работы: поймать цель, учесть расстояние, ветер, отклонение пули, затаить дыхание и плавно спустить курок между ударами сердца. В решающий момент главное обуздать нервы. Отключить чувства, превратиться в бездушное спусковое устройство снайперской винтовки. Выдержка, внимательность и хладнокровие – сущность характера снайпера. Нервные киллеры долго не живут. А у меня двадцатилетний стаж и имя почти легендарное и полумифическое – Светлый Демон!
Правда, больше года я не работала и вернулась в профессию ради спасения пропавшего мужа, Кирилла Коршунова. Его ранили и задержали 7 февраля 2014 года во время открытия Олимпиады в Сочи. Мы перешли дорогу парням из ФСО. Другого способа победить высокопоставленного врага не было. С тех пор я ничего не знала о судьбе Коршунова, пока недавно в сентябре 2015 не получила шифрованное сообщение. Заказ для киллера!
И вот я на позиции. Я снова Светлый Демон, соблюдающая два главных принципа. Если беру заказ, то обязательно исполняю его. Это первый. И второй: работаю без сопутствующего ущерба, а по-простому, без лишних жертв. Дай бог, чтобы так случилось и сегодня. Чтобы спасти Коршунова мне нужно ликвидировать особого клиента. Одного из тех молодчиков вне закона, у кого «крыша едет» от безнаказанности, кто считает себя всесильным и неуязвимым. Моя цель – командир украинского националистического батальона «Сечь» с позывным Чеснок.
Для встречи с ним мне пришлось приехать на Украину. Сначала через Минск прилететь в Киев. Затем на поезде добраться в Харьков. Оттуда на автомобиле в поселок Манефа. Чем меньше город, тем сложнее остаться неприметной мышкой вне подозрений. Но выбора нет. Выполнение заказа – главное условие освобождения мужа.
Предварительно я собрала информацию о клиенте. Футбольный фанат Максим Наливайко, он же Чеснок, быстро выслужился перед новой властью в Киеве. Его группа устраивала провокации с «Беркутом» на Майдане, жестоко подавила протесты антимайдановцев в Харькове. Сам Чеснок действовал настолько безжалостно и эффективно, что в двадцать пять лет стал командиром специально созданного батальона «Сечь». Показательные расправы «сечевцев» в Донбассе вознесли их на пьедестал главных патриотов Украины. Сейчас, после Минских соглашений, когда горячая фаза конфликта закончилась, Чеснок руководит охраной новейшей биолаборатории, работающей на американцев. И готовится к новой войне.
Секретный объект расположен в Манефе на территории бывшей свинофермы. С высоты водонапорной башни я вижу несколько строений за металлическим забором с воротами и будкой проходной. Над проходной развевается «жовто-блакитный прапор» батальона «Сечь» с черными нацистскими символами. Лучшей подсказки для меня не придумать. По силе и направлению ветра я рассчитываю траекторию и отклонение пули.
В ближайшем переоборудованном свинарнике располагается рота охраны. Самое яркое здание – столовая, покрашенная тяп-ляп желтой и голубой краской в цвета украинского флага. Рядом спортплощадка с самодельными тренажерами. Многие бойцы в хорошей физической форме, но мышцы не защищают от пули. Наоборот, чем крупнее боец, тем проще в него попасть. Я жду. Через ворота должны проехать машины с командиром. С высоты старой башни двор передо мной как на ладони. После рассвета солнце слепило в глаза, теперь идеальное освещение. До цели четыреста метров. Чеснок выйдет – и я не промахнусь!
В ожидании цели наблюдаю за охраной. Новенькая военная форма, штатные автоматы Калашникова, легкие бронежилеты и даже кевларовые шлемы. Снабжение на высоте, а боевая подготовка явно хромает. Бойцы сбиваются в стайки, болтают, курят. На территорию входит девушка, стройная, ярко одетая, явно посторонняя. И что охрана? Облизывающие взгляды, шуточки и сальные улыбки.
Светловолосая девушка в обтягивающем спортивном костюме идет к спортплощадке. Охранники пялятся на точеную фигуру, а я замечаю в ее руке белый пакет с чем-то тяжелым. Наверное, бутылку с водой принесла.
Девчонка садится на скамью для жима штанги. Неужели будет тягать железо? Нет. Пакет опущен между колен, взгляд скользит по рыжим хризантемам в кольцах старых шин, отгораживающих спортплощадку. Стертые покрышки тоже раскрашены в патриотические цвета украинского флага, как многие будки и заборы в этой стране. Типичный дизайн провинциальных поселков девушку не радует. Она кажется безучастной, хотя плечи напряжены. Поглядывает на ворота, словно кого-то ждет. Рука ныряет в пакет – жажда замучила.
Я тоже глотаю воды через трубочку из гидратора в рюкзаке за спиной и продолжаю наблюдение.
Но девушка не пьет, нервно прощупывает пакет и вынимает руку. Забыла воду, передумала? Или в пакете что-то другое?
Гадать некогда. Внимание! – приказываю я себе.
К объекту подъезжают два глухо тонированных черных джипа, охранники бросают окурки и разбегаются по постам. Открываются ворота, машины внутри. Из автомобиля сопровождения вальяжно выходит личная охрана с укороченными автоматами. Значит, командир в первой. Оптический прицел моей винтовки ощупывает темные стекла. С пассажирского сиденья ловко выскакивает бритый светловолосый качок и открывает заднюю дверцу. А вот и Чеснок! Он занят разговором по телефону, остается в салоне и захлопывает дверь.
Что ж, подождем. Один точный выстрел и я выполню заказ. А лучше два – в грудь и контрольный в голову! Чтобы спасти Коршунова я готова на всё.
Краем глаза замечаю движение девушки. Она встает и идет к машинам. Наблюдаю. Семенит с каменной отрешенностью на лице. Куда она? Только бы не загородила цель! Но нет, ее внимание сосредоточенно на бравом парне, светловолосом качке. Их взгляды встречаются. Девушка изображает улыбку, которая дается ей с великим трудом. Парень скользит взглядом по ее фигуре, девчонка ему явно нравится. Мелькает мысль, смелая одежда девушки для отвлечения внимания, пока ее рука опускается в распахнутый пакет. Я различаю предмет в пакете – это не бутылка с водой!
Меня окатывает холодный пот.
Память переносит в прошлое. Центральная площадь родного города на Урале. Я такая же юная, такая же отрешенная, топчусь с подобным пакетом в ожидании своего врага. Шурша широкими шинами, подкатывает роскошный лимузин мэра. А вот и он сам. Я изображаю улыбку, хотя это трудно. Жизнь разучила меня смеяться. Сквозь целлофановый пакет нащупываю рукоять пистолета. Предохранитель заранее снят, затвор взведен. С такого расстояния в крупного дядьку даже новичку не промахнуться. Я поднимаю руку. Надо сделать два выстрела. Сначала в грудь. Потом в голову…
Этот эпизод перевернул мою жизнь. Из девочки сироты Светланы Демьяновой я превратилась в хладнокровного киллера Светлого Демона. Тогда я стреляла в безоружного мэра и смогла уйти. Сейчас безрассудная девчонка в другой ситуации. Закрытый двор, полный боевиков с оружием. Да, они расслаблены, нападения не ожидают. Но даже если дурехе удастся удачно выстрелить, ее изрешетят автоматной очередью на месте.
Я вижу решительность и отчаяние в ее глазах: перешагну или нет, упаду в пропасть или перепрыгну? Нет, девочка, ты обречена. Это самоубийство! Спасти тебя может только крутой поворот в виде моего вмешательства.
Выходи, Чеснок! Я обнулю тебя, и девчонка останется жива! Давай же, быстрее!
Но Чеснок задерживается. А девушка уже сжала пистолет. Бравый парень, к которому она подошла, меняется в лице. Кажется, он понял ее замысел. Тогда конец, она не успеет даже выстрелить. И я не успею, мой план сорвется. При любом заварухе охрана прикроет командира.
Чеснок, появись! – молю я. Но черная дверца не открывается. Рука девушки, опущенная в пакет, начинает подниматься. У меня секунда, чтобы спасти хотя бы ее. Легкое движение корпуса вправо, руки твердо держат винтовку, прицельный выстрел – и боковое автомобильное зеркало разлетается от моей пули.
Охрана в панике: кто спрятался, кто присел. Однако стоявший рядом качок мгновенно определяет откуда выстрел. Все мечутся в непонимании, тупо водят стволами автоматов, а он смотрит на водонапорную башню. Я вижу его сосредоточенное лицо и узнаю. Неужели! Как тесен мир. Особенно для представителей моей профессии. Судьба вновь столкнула меня с опасным противником, наемным киллером с позывным Могила.
А что с девушкой? Она в шоке. Пальцы разжались, пакет с пистолетом упал на землю.
«Запомни раз и навсегда, случайной смерти не бывает», – втолковала мне когда-то настоятельница монастыря. Я бы дополнила: – «Тем более случайного спасения. На всё воля божья».
Спускаясь по веревке, я думаю о случившемся. Что это было: моя роковая ошибка или подсказка свыше? План ликвидации провален. И всё из-за тебя, отчаянная дуреха! Кто ты? Я даже не знаю твоего имени.
Часть 1
Ева
Глава 1
Три недели назад
– О, да ты Ева! – прочел в паспорте охранник на проходной и игриво улыбнулся: – Тебе Адам не нужен?
Скучающему боевику батальона «Сечь» понравилась разгоряченная блондинка с растрепанными волосами до плеч, ловко соскочившая с питбайка. Девушка рассмотрела долговязого парня с игривыми глазками. Он улыбался, по кроличьи выпячивая верхние зубы, отчего выглядел смешным и несуразным.
Ева ответила, не скрывая иронии:
– Ха-ха-ха! Ты часом не с «Квартала 95»? Здесь моя мама в лаборатории работает. Открывай!
Улыбка сползла с лица охранника, парень насупился:
– Шо в рюкзаке? Показывай!
– Взрывчатка, наркотики и прокладки! – сверкнула глазами девушка, бросила рюкзак к ногам охранника, выдернула из его рук свой паспорт и шагнула через проходную. – Где туалет, Адам? Я с Харькова еду.
Оторопевший боец цапнул ртом воздух и за неимением слов выпучил глаза.
После ветра в ушах и рокота мотора девушка говорила громко. На нее обратил внимание атлет, тягавший гири на спортплощадке. Он тренировался в армейских ботинках, камуфляжных штанах и с голым торсом. Мускулистые руки украшала опоясывающая татуировка. Чугунная гиря бухнулась о землю. Мужчина выпрямился, расправил плечи и спросил командирским тоном, глядя на девушку:
– Фамилия?
– Ева Сидоренко, – ответила гостья, осадив собственную наглость.
– Пропусти! – распорядился старший по званию, видимо офицер.
Ева подхватила рюкзак и направилась к офицеру, который оказался бритым молодым человеком лет на пять старшее ее. Она невольно залюбовалась его мускулистой фигурой с широкой грудью и выступающими мышцами. Особенно ей понравились кубики на животе. Поймала себя на мысли: вот бы пальчиком провести сверху вниз по рельефным бугоркам. И покраснела.
Атлетичный парень с интересом рассматривал дерзкую девчонку и молчал. Еве пришлось заговорить первой:
– Извините, я не думала, что маму так охраняют. Я ей звоню, не отвечает. Вы командир?
– Почти.
– И как мне найти Софию Сидоренко?
– В лабораторию тебя не пустят. Телефоны сдают при входе. Лучше дождись конца смены.
Девушка прошла мимо атлета на спортплощадку, провела рукой по грубому металлу самодельных тренажеров и обернулась:
– Я тоже фитнесом занимаюсь.
Он скользнул взглядом по ее стройной фигуре и похвалил:
– Результат налицо.
– А у тебя на животе, – не удержалась Ева. К ней вернулась былая уверенность, и она смело перешла на «ты».
– Можем вместе попробовать… – начал было офицер, но громкий окрик заставил обоих обернуться.
– Могила, я твою футболку погладила!
Низкорослая фигуристая женщина с пышной грудью, тугими бедрами и бутылочными икрами подошла и протянула офицеру с пугающим именем чистую футболку цвета хаки. Улыбка ярко накрашенных губ стала шире. Она была одета как буфетчица: тесное черное платье, белый кружевной передник и ободок на голове поверх зализанных черных волос. Пока Могила натягивал футболку на мускулистую грудь, обе представительницы женского пола наблюдали за его движениями. А потом смерили взглядом друг друга.
«Толстуха в поиске», – оценила Ева женщину чуть за тридцать.
«Выскочка-вертихвостка», – мысленно припечатала гостью буфетчица.
– Это Ева Сидоренко, к матери приехала, – представил девушку Могила. – А это Ганна Бульба, главная на кухне.
– Анна? – переспросила Ева и тут же осознала ошибку.
– Ганна! – твердо повторила грудастая, напористо отстаивая свое украинское происхождение.
– А по отчеству? – уколола Ева.
Холодок, пробежавший между женщинами, усилился. Ганна сделал вид, что не расслышала, тронула Могилу за руку и угодливо заглянула в глаза:
– Сегодня солянка, биточки курячи и пирог с капустой, як ты любишь. Заходь до меня.
Могила кивнул, переводя взгляд с одной женщины на другую, и сказал с намеком:
– Ева в туалет хотела.
Ганна ухватилась за предложение увести непрошенную вертихвостку и жестом указала следовать за ней.
– Дякую! – кинула ей в спину Ева, подняла рюкзак и обратилась к офицеру: – Я лучше к бабушке, она недалеко живет.
Могила проводил взглядом грудастую подружку из столовой и прищурился на Еву:
– Адрес бабушки?
– Совхозная 12. Я у нее в детстве летом гостила.
– А сейчас ты уже взрослая? – сдерживая улыбку спросил Могила.
– Студентка.
– Вечером загляну, студентка.
– Зачем это?
– Режимный объект. Сведения о родственниках и всё такое.
По игривым искоркам в любопытных глазах Ева догадалась, что к ней подкатывают, и засмеялась:
– Всё такое? Теперь это так называется.
Она уходила, ощущая мужской взгляд на талии и маленькую победу в душе. За ней наблюдают. Ну что ж, любуйтесь! Широким движением ноги девушка оседлала питбайк. Под ровный стрекот мотора запрокинула голову, глотнула воды из туристической бутылки, смахнула капли с влажного подбородка, чуть наклонилась вперед и газанула с места. Десятки километров позади, осталось всего-ничего!
Поселок Манефа с городскими зданиями и православным храмом в центре расползался к окраинам деревенскими домами с огородами и палисадниками. Ева знала короткий путь к дому бабушки. Заложив вираж на углу забора, она ускорилась по тропинке вдоль огороженной территории бывшей свинофермы. Но тут же сбросила газ и невольно ахнула, увидев устрашающую табличку с черепом и перекрещенными костями.
Глава 2
Услышав рокот мотора под окнами, Мария Павловна Власова, энергичная женщина под семьдесят с оплывшей фигурой, вышла на порог деревенского дома. Увидела внучку на маленьком мотоцикле и всплеснула натруженными загорелыми руками:
– Ева, сумасбродка ты этакая! Почему не на автобусе?
– Бабуль, я устала. – Ева загнала питбайк под навес во дворе.
– Ты себя видела? – продолжала возмущаться бабушка. – На этой тарахтелке ты превратилась в форменное чучело!
Сколько Ева себя помнила, бабушка любое недовольство усугубляло словом «форменное». Как будто «бесформенное чучело» лучше «форменного».
Ева прошла на веранду, дощатый пол которой был завален кабачками. Обошла стол, где громоздились закатанные банки. Потрогала спутанные волосы перед зеркалом в старой раме с заткнутыми в угол семейными фотокарточками и поморщилась:
– Горячая вода есть?
– Титан включу, – засуетилась бабушка. – Там оладушки на кухне под полотенцем. Из кабачков. Всего четыре куста посадила – и на тебе! Разрослись окаянные!
София Сидоренко, мать Евы, пришла с работы, когда помывшаяся и переодевшаяся дочь с мокрой головой лениво отбивалась на кухне от наставлений бабушки.
– Вот как ты мои закрутки в город довезешь? Поешь хотя бы здесь.
– Бабуль, ты хочешь, чтобы я превратилась в такую как ты?
– Сначала доживи! – отрезала бабушка. – И мамка твоя нос воротит, фигуру бережет. Соня, ты видела, на чем Ева прикатила? Форменное безобразие – лисапед с мотором! Я кабачковой икры накрутила – и куда?
Маму беспокоило другое:
– Ева, как ты доехала? У тебя же прав нет.
– Ой, да кому нужны наши права. И закрутки ваши.
– Ездить на таком опасно!
Ева отмахнулась от родительских назиданий и выложила главное, ради чего приехала к маме:
– Я в Европу собралась.
– Турпоездка?
– Учиться. А потом работать, жить, отдыхать, как белые люди.
– Белые. А здесь мы кто?
– Ну, мам. Какие у меня здесь перспективы? Ишачить за гривны. А там!
– Далась всем эта Европа. Здесь тоже есть достойная работа, – возразила мать. – Видела, как прежнюю свиноферму переделали?
– Я видела стенд с черепом на заборе. «ОСТОРОЖНО скотомогильник! Африканская чума! Проход запрещен, охраняет батальон «Сечь», – процитировала Ева.
– Скотомогильник – то давно, когда я в ветпункте на ферме работала. Свиньи от африканской чумы полегли по всей области. Приняли решение скот тут захоронить, а ферму закрыть. Зато теперь…
– Что теперь? Скотомогильник же остался.
– Таблички для острастки, чтобы всякие дурни не совались. Африканская чума для людей не заразна.
– Почему тогда «Сечь» охраняет?
– Потому что американцы сюда деньги вложили. Современное оборудование завезли, биолабораторию открыли. В Харьковском институте ветеринарной медицины таких приборов нет и в помине. И платят здесь больше. Поэтому я сюда и переехала. Моя зарплата лаборантки здесь, как старшего научного сотрудника там!
– Про вашу лабораторию всякое болтают, – с упреком сказала бабушка.
– Кто? Тетки на базаре? Завидуют!
– Про вирусы, про форменную заразу, – настаивала Мария Павловна.
– Мам, кого ты слушаешь? Чесать языком всякий горазд. Мы изучаем болезни животных, ту же африканскую чуму, прочие вирусы. Создаем вакцины!
– Ты лаборантка, пробирки моешь и белых мышек для опытов разводишь.
– Каждый занят своим делом. Процесс контролируют двое ученых из Америки, Стив Блаут и Джон Харви. Они главные в лаборатории, такие вежливые, культурные, к ним запросто можно по имени. И зам министра здравоохранения Марьяна Сапрун к нам приезжает. Она доктор из Америки! Представляешь, насколько важную работу мы делаем.
– Великая Америка, – передразнила бабушка. – И на кой им наших хрюшек лечить?
– Для общей безопасности.
– Чтобы их свинки за океаном не чихали? – съязвила Мария Павловна.
– Хватит, мам! Ты лучше Еву образумь. Европу ей подавай!
Бабушка села рядом с внучкой и заглянула в глаза.
– Ева, ты же на Майдан ездила. Скакала там, кричала: «Украина цэ Европа!» Ну вот!
Ева помнила, как рвалась в зимний Киев, чтобы своими глазами посмотреть на нарядный Крещатик. Ехала, как на праздник, а увидела сгоревший Дом профсоюзов, Европейскую площадь с коптящими покрышками, облезлой елкой и мутными типами в балаклавах с битами в руках.
– Ой, не начинай, бабуль! – Ева картинно закатила глаза. – Я хочу жить в настоящей Европе, а не совковом укранате!
– Опять про совок! – всплеснула руками бабушка. – А что плохого было в Советском Союзе? Жили дружно, а теперь даже на рынке тычут: чому не державною? Не на той мове, видишь ли, я размовляю!
– Я английский учу, – отмахнулась внучка.
– За границу она собралась, – проворчала бабушка, взяла кастрюлю с плиты и загремела ложкой. – У них форменные пестициды в полях, а у нас кабачки без химии. Я сегодня шесть банок закрутила, осталось ни туда ни сюда. Еще теплая, доедайте.
Она шмякнула на тарелку кабачковую икру. Ева наморщила нос, склонилась к матери, перешла на просительный тон:
– Мам, чтобы в Европу ехать, деньги нужны. Давай квартиру продадим.
– Нашу в Харькове?
– У тебя же здесь хорошая работа, хорошая зарплата. И жить есть где.
– Быстро ты за всех решаешь.
– Мам, получим деньги – половина тебе, половина мне, – упрашивала дочь, загружая объявления в телефоне. – Вот посмотри, почем такие квартиры продаются.
София отпихнула протянутый телефон.
– А про отца ты забыла? Эту квартиру Игорь от завода получил. Он там прописан.
Ева поняла, что разговор не удался, и возмутилась:
– Такое забудешь! Меня про отца в институте спрашивали. Они знают, что он в Донецк к ополченцам умотал. А я твержу: бросил семью, никаких контактов. Из-за него меня могут отчислить!
– Не могут. Это не по закону.
– Мам, какие сейчас законы?
– Ты поэтому хочешь уехать? Слушай сюда, помнишь тетю Алену? Они продали квартиру – и в Россию всей семьей. Неплохо устроились.
Ева скривилась:
– Рашка – это большая деревня. Их санкциями задушат, а мы скоро будем жить как в Европе.
– Вот и живи!
– Да не хочу я ждать! Хочу в Европу, а лучше в Америку. Там круто!
– Нет! Квартиру продавать не буду! – отрезала мать.
– Ну мам. Я освоюсь на Западе и тебя к себе заберу.
– Ева, ты не понимаешь. Квартира – это родной дом, стабильность, уверенность в завтрашнем дне.
– Заладили: завтра и завтра! – разговор перешел на высокие ноты. – Я хочу жить сегодня! Пока молодая.
– Хочу да хочу! А меня кто-нибудь спрашивает, что я хочу!
– А что ты хочешь?
– Чтобы как раньше: ты, я и папа. Мы вместе в той самой квартире.
– И чтобы кругом кабачковая икра и закатки! – вспылила Ева и оттолкнула тарелку.
Стекла на веранде зазвенели от стука. Кто-то прошел вдоль дома, и стук повторился в освещенное окно на кухне. Настойчивый, требовательный. Три пары женских глаз разом повернулись и разглядели сквозь белую ажурную занавеску темный силуэт военного.
Раздался грубый возглас:
– Хозяева, открывай! Проверка документов!
Глава 3
Бесцеремонная интонация Еве не понравилась, но голос она узнала.
– Это ко мне, – выпалила девушка напрягшимся родственникам и метнулась к двери.
Могила был одет в военную форму, ладно облегавшую его фигуру. Он знал, что форма ему идет, и задержался в светлом проеме, давая возможность себя разглядеть. А сам рассматривал босую девчонку в широких штанах и короткой футболке, оголявшей пупок.
Сохраняя строгость на лице военный спросил:
– Ева Сидоренко, ваш возраст?
– Двадцать один.
– Замужем?
Ева отрицательно мотнула головой.
– А парень у тебя есть? – продолжал расспросы Могила.
По дрогнувшей улыбке на каменном мужском лице Ева сообразила, что перед ней не военный с проверкой, а самоуверенный парень, желающий познакомиться. Она вальяжно облокотилась на косяк, отчего футболка задралась еще выше, и притворно возмутилась:
– Что за подкат, офицер!
– Я же говорил, сведения о родственниках.
– Я вообще-то не причесана. – Девушка склонила голову и посмотрела на гостя сквозь спутанные влажные волосы.
– По мне так норм. – Могила расплылся в улыбке.
– Ева, это кто? – высунулась из кухни мама.
– Да так, знакомый.
– Общий знакомый, госпожа Сидоренко. – Могила кивком поздоровался с сотрудницей лаборатории.
София кисло улыбнулась. Ей не нравились националисты из «Сечи», контролирующие биолабораторию, как военный объект. Но сталкиваясь с боевиками она предпочитала сдерживать эмоции.
Зато бабушка была не столь обходительна и крикнула из кухни:
– Ева не стой на сквозняке. Марш в дом!
Команда взрослых сработала в точности наоборот. Ева сунула ноги в резиновые шлепанцы и вышла, прикрыв за собой дверь. Молодые люди отошли в палисадник к старой осыпавшейся яблоне. Могила поднял два красных яблока, ловко пожонглировал ими одной рукой и протянул плод девушке:
– Спелые. Почему не собираете?
– Бабуля с кабачками бьется.
– Не завидую кабачкам, – усмехнулся парень и посмотрел в глаза девушки: – Ева, ты здесь надолго?
– Как деньги будут, сразу в Европу.
– Я про этот поселок.
– Пока маму не уболтаю квартиру в Харькове продать.
– Хорошо, что она несговорчивая, – с хитринкой в глазах заметил парень.
– Ты что, москаль? – неожиданно спросила Ева.
– С чего взяла?
– Язык не коверкаешь, по-русски правильно говоришь.
Могила хрустнул яблоком и признался:
– Да, я из России.
– И почему с этими? – Ева ткнула в шеврон батальона «Сечь» на рукаве офицера. – Видела их в Харькове. Кричали, что приехали русню бить.
– И как?
– Били. Митингующих на площади. Без разбору, до крови.
– Не одобряешь?
