Шанс для бесприданницы. Книга 1

Отец издал тяжёлый вздох. Снова снял многострадальные очки, потёр переносицу.

— Ладно, ладно, я понял. Ты надо мной издеваешься в отместку. Принёс мне фальшивый контракт, чтобы позлить.

— Нет, отец, контракт настоящий. Это, правда, копия: можете спалить её, если хотите. Оригинал лежит в надёжном месте.

Эту шпильку я нарочно придумал ещё утром. По-моему, вышло удачно.

— Как ты разговариваешь с отцом? — По его рукам побежали искры. — То есть это всё-таки не шутка, и ты правда нашёл безродную девицу мне назло?

— Ну почему же безродную? Она всё-таки аристократка и не виновата, что сирота и бесприданница. Или, по-вашему, счастья заслуживают только те, кому повезло не потерять родителей?

Отец снова надел очки и вдруг совершенно искренне рассмеялся.

— Счастья? Ты себя, что ли, имеешь в виду? По-твоему, ты можешь стать хорошим мужем и сделать женщину счастливой? При твоём-то образе жизни?

Ой, ну задел так задел. Сейчас расплачусь от стыда.

— Ну, по крайней мере, моя жена не будет ни в чём нуждаться.

— Полагаю, именно твоё состояние и привлекло её опекуна. Нашёл, как выгодно пристроить никому не нужную племянницу? — Отец подцепил пальцем договор и отпустил. — За сколько ты купил договор?

Если он узнает, точно с ума сойдёт.

— А есть разница? — Я откинулся на спинку стула. — Опекун мне её, между прочим, не навязывал, я сам заинтересовался. Он собирался выдать её замуж за какого-то соседа, пришлось дать больше, чтобы не перекупили.

— Ты точно рехнулся. — Губы отца скривились, взгляд потемнел. — Перекупать безродную девицу? Боги, да если уж тебе так не угодила госпожа Аурес, мог бы посвататься к любой свободной девушке из круга наших знакомых.

Я насмешливо фыркнул и закинул ногу на ногу.

— Не далее как вчера вы сами сказали, что ни один приличный отец не отдаст за меня дочь. Вот я и нашёл себе партию, которую считаю подходящей. Что же вас снова не устраивает?

— Ведёшь себя, как строптивый юнец. Женишься на оборванке, лишь бы мне насолить. Умно, ничего не скажешь.

— А вы и так считаете меня дураком, — я осклабился и сцепил руки. — Просто оправдываю репутацию.

С рук отца всё-таки сорвался сноп искр. Он, однако, успел вовремя их погасить.

— Похоже, твою репутацию можно теперь окончательно похоронить. Скоро «Сплетник» начнёт пестреть заголовками в духе: «Сын Эррета Маллориса женится на нищенке».

— Зато никто уже не напишет, что я предпочитаю мужчин. — Я смахнул с рукава сюртука несуществующую пылинку.

— И не знаешь, что хуже. — Отец тяжело вздохнул. — Вечно ты тащишь в дом всяких… убогих. То собак, то кошек, теперь уже и бесприданницы в ход пошли.

Я сжал пальцы так, что костяшки побелели. Ответить бы отцу так, как он того заслуживает, или просто встать и уйти. Но пока это было бы опрометчиво, так что я лишь натянуто улыбнулся.

— Главное, я всё-таки женюсь. Можете больше не угрожать мне лишением наследства и переводом в глушь.

Отец снова рассмеялся. Весело ему, значит?

— Во-первых, я не угрожаю, а всего лишь рисую тебе перспективы. А во-вторых, вот эта бумажка ничего не отменяет. — Он с презрением глянул на договор. — Или ты просишь руки госпожи Аурес, или тащишь свою нищенку в глушь вместе с собой. И жить будете исключительно на твоё жалованье. Я не собираюсь обеспечивать непонятную девицу.

— Вот как? — Я приподнял брови. — Значит, вы меня обманули? Вы ведь велели мне просто жениться, чтобы заткнуть рты сплетникам. Про то, что это обязательно должен быть брак с госпожой Аурес, сказано не было.

— Да, но я не предполагал, что ты настолько безмозглый и найдёшь именно такую невесту. — Отец постучал пальцем по договору. — Но считай это проверкой: если она согласится поехать с тобой в глушь и жить в нищете, значит, ты сделал правильный выбор.

— Согласится. — Я покачал ногой, изображая беспечность. — В этом у меня сомнений нет.

— Да уж куда ей теперь, бедняжке, деваться от своего счастья, — ядовито хмыкнул отец.

— А вот в том, поехала бы со мной госпожа Аурес, и стала бы она жить лишь на моё жалованье, я как раз сильно сомневаюсь.

Он закатил глаза.

— В качествах госпожи Аурес у меня сомнений нет, а вот что на уме у какой-то нищенки, вопрос. Впрочем… Я своего решения не изменю. Или ты завтра же расторгаешь договор и едешь свататься к госпоже Аурес, или всё, что я сказал, остаётся в силе.

По телу прошла горячая волна. Ну уж нет. Демоны с переводом и наследством, но я не собираюсь расторгать договор. Это мой выбор, и я заставлю его уважать, даже если он всем покажется странным.

— Значит, ваше слово ничего стоит? — Я скривился. — Что ж, буду знать.

— Не смей мне дерзить, мальчишка. Случись что, и приползёшь на коленях молить о помощи. Только вот отныне помогать тебе я больше не намерен.

Я покрутил свой перстень и пожал плечами.

— Вы и так очень помогли мне тем, что заставляете уезжать служить к северной границе. По крайней мере, там вы не сможете указывать мне, как жить, и на ком жениться.

По рукам отца снова пробежали искры, глаза недобро сверкнули из-за стёкол очков.

— Ничего, послужишь на благо Империи, заодно бесприданницу свою проверишь на искренность. — Отец взял контракт и протянул мне. — Но выход есть всегда. И я тебе его озвучил.

— Не дождётесь. — Я схватил контракт, убрал его в папку и резко поднялся. — Я женюсь на той, которую выбрал сам.

— Посмотрим на последствия твоего выбора. — Отец прожёг меня неласковым взглядом. — Однажды я уже отмазал тебя от судебного разбирательства, больше ничего подобного делать не буду.

— Вот и отлично, а то вы мне припоминаете это уже десять лет. — Я растянул губы в улыбке, развернулся и направился к двери. — Пусть вы не хотите признавать, но я всё-таки повзрослел и теперь сам беру на себя ответственность.

Отец красноречиво фыркнул.

— Учти, ни меня, ни твоей матери на свадьбе не будет. Мы не станем позориться. Я, честно признаться, даже не представляю, как сообщу Оде о твоей выходке.

— Уверен, вы справитесь. В конце концов, красноречием боги вас не обделили.

И я поспешно вышел за дверь и захлопнул её за собой. Там что-то грохнуло. Я бросил взгляд на стол секретаря: его на месте нет. Даже странно, куда это верный пёс сбежал с цепи? А если хозяину что-то понадобится? И Альденс наверняка ошивается поблизости: ну не верю я, что он не подслушивал.

Я направился к выходу из конторы, но тут в спину раздалось почтительное:

— Вы уже уходите, господин Дэньель?

Я обернулся: Ориль с чайником идёт из бокового коридора. Интересно, всё ли он слышал? Или постеснялся греть уши при Альденсе?

— Да, но в кабинет заходите осторожно. — Я беспечно улыбнулся. — Боюсь, господин Маллорис может быть слегка не в духе.

— Благодарю, господин Дэньель. — Ориль поклонился и прошёл к плитке.

Я быстро пересёк приёмную и взялся за ручку двери.

— До встречи, Ориль.

— До встречи, господин Дэньель. — Секретарь снова отвесил мне поклон, а я вышел на улицу.

Вечерняя прохлада уже даёт о себе знать, и я с наслаждением вдохнул свежий воздух. Постоял немного на пороге конторы и направился к машине. Чуть поодаль приметил автомобиль братца. Ну кто бы сомневался, что он ещё тут. Надо быстрее уезжать отсюда. Поехать, что ли, в кабак и отметить помолвку? Помолвка… Кажется, я сам добавил себе проблем, будто мне их было мало.

Я забрался на водительское место и откинулся на спинку кресла. С другой стороны, а чего я, собственно ждал? Что отец обрадуется и поздравит меня? Ведь ясно же, что он спал и видел, как я делаю предложение госпоже Аурес. Этот союз он давно лелеял в мечтах, а тут такой поворот.

Ладно, дело всё равно сделано. Я выполнил его требование, а то, что он не держит слово, уже не мои проблемы. Значит, возьму Лану и поеду на северную границу. Может, не так там всё и страшно. Вряд ли она, конечно, обрадуется, но быть прислугой у дяди явно не лучше, чем жить в глуши. Не знаю, почему, но мне кажется, что Лана и правда без вопросов поедет со мной куда угодно. И что бы там ни говорил отец, муж из меня получится нормальный. Не идеальный, конечно, но и не ублюдочный.

Я устало прикрыл глаза. Пожалуй, ну к демонам кабак, поеду домой. Не то встречу какую-нибудь сволочь вроде Рореса, опять ввяжусь в драку… «Сплетник» и так скоро прознает, что я женюсь на бесприданнице, не стоит добавлять поводов. Нет, ну надо же: Дэньель Маллорис вдруг начал думать о собственной репутации. Ха! Самому смешно. Да и плевать.

***

Я медленно въехал во двор и заглушил двигатель. К машине с радостным лаем кинулись Крышка и Клоп. Хвосты вертятся так, что сейчас оторвутся. Вот уж кто искренне умеет радоваться. Я спрыгнул на землю, и блохастые прохиндеи едва не сбили меня с ног. В отличие от отца, который держит породистых гончих, мои обормоты подобраны на улице грязными и ободранными щенками явно из одного помёта.

— Так, а ну-ка угомонитесь, демоны хвостатые! — Я присел на корточки перед собаками, и Крышка тут же ухитрилась лизнуть меня в ухо. Я со смехом отодвинул её радостную морду. Клоп ткнулся мне мокрым носом в ладонь, требуя себя погладить.

— Готовьтесь, ребятки, скоро поедем с вами к демонам на рога, а ещё у вас появится хозяйка.

Собаки радостно скулили, бегали вокруг и хлестали меня хвостами по ногам. Я гладил их по спинам. Интересно, боится ли Лана собак?

«Вечно подбираешь всяких… убогих», — прозвучал в голове ехидный голос отца. Ну пусть так. Я же и правда с детства тащил в дом бездомных щенков и котят. И у меня была куча уловок, чтобы их разрешили оставить. В ход шли и слёзы, и хорошее поведение, и помощь в чём-нибудь… Зато меня до отъезда в пансион окружал целый зверинец. И я считаю, что вырос гораздо более нормальным, чем братец, который от вида животных едва ли не в панику впадает.

Так почему бы и жену не притащить? И это отец ещё не знает, что она заикается от волнения, а маменька не видела её поношенных платьев в заплатках. Я хмыкнул. Как же приятно представлять их вытянувшиеся лица.

Правда, получается жестоко по отношению к Лане: ей придётся выдерживать колкие взгляды и выслушивать нелестные замечания. Хотя… мы же вскоре уедем в глушь, там уж точно всем будет плевать на то, какая у меня жена. Да и вряд ли в доме дяди к девчонке относятся лучше, а я хотя бы обижать её не буду.

— Всё, пойдём в дом, — я кивнул собакам на крыльцо, и те навострили уши. — Всего испачкали, — ворчливым тоном прибавил я, отряхивая брюки.

Клоп и Крышка умильно уставились на меня, продолжая вертеть хвостами. Оболтусы. Наверняка хотят, чтобы я угостил их чем-нибудь вкусненьким. Я вернулся к машине, достал оттуда сюртук и папку с контрактом и направился в дом. Надо ещё обрадовать Грэля. То-то он удивится переменам, хоть и виду не подаст. А вот с кухаркой будет сложнее: Мадина вряд ли поедет со мной в Луэнтенс, у неё здесь семья. Значит, придётся искать кого-то на месте.

Я вошёл в дом, собаки вбежали следом и тут же улеглись на коврике, продолжая молотить хвостами. Маменька, бывая у меня в гостях пару раз в год, всегда возмущается, что собаки живут в доме, а не во дворе. При этом сама она позволяет своим брехливым болонкам спать в корзинках в её комнате. «Но они же крошки, не то что твои здоровенные чудовища». Ну-ну.

Я уже хотел позвать слугу, но тот появился сам, слегка взъерошенный. Сегодня он прихрамывает сильнее обычного. Неужели завтра будет дождь? Грэлю около сорока, но иногда он кажется мне древним стариком. По крайней мере, бубнит точно как старикашка, если что-то считает неправильным. Но человек он надёжный.

— Доброго вечера, господин Дэньель, — Грэль поклонился. — Прошу простить, что заставил ждать: случайно задремал. Да ещё нога разболелась, даже зелье не помогает. Никак завтра дождик будет.

Ну да, я об этом и думал. Грэль подскочил ко мне и взял сюртук. Посмотрел на меня как-то странно и, по-моему, даже принюхался. Вот ведь засранец! Думает, что я из кабака?

— Всё, Грэль, скоро останешься не у дел, — ухмыльнулся я и потряс папкой перед его физиономией. — Я сегодня подписал брачный договор, так что скоро из кабаков меня будет встречать жена.

Обычно невозмутимый Грэль уставился на меня, округлив глаза, однако тут же взял себя в руки.

— Поздравляю, господин Дэньель. — Он сдержанно улыбнулся, сжимая в руках вешалку с сюртуком. — Рад за вас и желаю счастья.

— Благодарю. — Я слегка наклонил голову и присел, чтобы расшнуровать ботинки. — А ещё, возможно, я скоро уеду на новое место службы. У тебя есть время подумать, поедешь ли ты со мной и захочешь искать нового господина.

— Э-э, господин Дэньель… — Грэль неопределённо кашлянул и повесил вешалку в шкаф. — Тут такое дело…

— Что ещё? — Я поднял голову.

— Да жениться я надумал, господин Дэньель. — Слуга обернулся ко мне и весь как-то ссутулился.

Вот те раз! А ведь ничего не предвещало. Надо, наверное, порадоваться?

— Ну что ж, давно пора. — Я пожал плечами и поднялся. — Что, уже и невеста есть?

— Есть, господин Дэньель. Это Райна.

Я вытаращился на Грэля, высвободившись из ботинок.

— Горничная в доме родителей, что ли?

— Так точно, господин Дэньель. — Грэль потеребил свою окладистую бородищу. — Ей уж почитай тридцать годков, а жениха достойного не сыскалось.

— Да за ней все свободные слуги бегали, да и несвободные тоже, — усмехнулся я и начал расстёгивать манжеты рубашки. — И из дома родителей, и соседские. Уж будто ты не знаешь.

— Бегать-то бегали, да только она достойного ждала. И дождалась. — Грэль приосанился. — Другие они ж оболтусы, господин Дэньель. Им бы так, перепихнуться да дальше бежать. А я мужчина серьёзный и уж мужем точно буду отличным.

Я снова усмехнулся. Самомнение у Грэля, конечно, на высоте. Скорее уж, Райна просто начала увядать и перестала интересовать поклонников. А кто-то и жениться успел, пока она воротила нос.

В голове снова прозвучал насмешливый голос отца: «Счастья? Ты себя, что ли, имеешь в виду? По-твоему, ты можешь стать хорошим мужем и сделать женщину счастливой?» Вон даже Грэль и тот в себе не сомневается.

— И с детишками я управляться умею, — важно продолжил Грэль. — Почитай, четверых братишек нянчил да трёх сестричек.

— Не сомневаюсь, что ты будешь надёжным мужем и хорошим отцом. — Я обогнул слугу и прошёл к приоткрытой двери своей спальни. — Так что поздравляю и благословляю на счастливую семейную жизнь.

Я неискренне улыбнулся. Вот же демоны криворогие, как-то не вовремя Грэль решил остепениться.

— Благодарю, господин Дэньель. — Грэль поклонился. — Вы уж только не сердитесь. Я до последнего мучился, не знал, как вам сказать… Вы ж столько для меня сделали! Да без вас я не то чтоб жениться не смог, я б уже давно под забором сдох.

Я поморщился.

— Брось, что за ерунда? Пошёл бы писарем в штаб, и всё.

— И от скуки спился бы. — Грэль упрямо насупился. — Вы ж знаете, что так бы и было, господин Дэньель. А теперь вот я даже с вами и поехать-то не смогу…

— Я не сержусь и не обижаюсь, Грэль. Желание жениться вполне естественно, и разве я тебе это запрещал? Наоборот всегда советовал найти жену.

— Ну это ж так, разговоры были. — Слуга вздохнул. — А теперь вот…

— Всё, закрыли тему. Я женюсь, ты женишься: жизнь идёт своим чередом. Приготовь-ка мне лучше ванну.

Грэль как-то неуверенно улыбнулся, но усердно закивал.

— Я мигом, господин Дэньель.

— Вот и валяй. — Я кивнул и толкнул дверь. Слуга заковылял к ванной комнате, а я взглянул на кровать. Ну так и есть: кошачья шайка валяется на покрывале, старина Генерал, разумеется, возле подушек. Тварь мохнатая.

— Эй, демоны хвостатые, вам не кажется, что вы обнаглели?

Черпак и Мышь встрепенулись и уставились на меня осоловелыми глазищами. Генерал даже головы не поднял. Ну да, не зря я его в честь мужа Алессы назвал: такой же высокомерный, заносчивый засранец. Сейчас-то состарился, а когда был моложе, все окрестные коты ходили с поцарапанными мордами.

Я присел на кровать и рассеянно почесал Мыши круглый лоб. Кошка довольно замурчала, а Черпак встал и потянулся. Конечно, его тоже надо погладить. Генеральская морда приоткрыла один глаз. Что за нелепое чувство скребёт изнутри? Неужели я расстроился от того, что Грэль не поедет со мной на северную границу, да и вообще уйдёт?

Мы с ним познакомились, когда меня только-только из простого сыскаря повысили до младшего следователя. Грэль служил городским стражником. И вот однажды во время задержания банды преступников, в которой я тоже участвовал, ему прилетела в ногу пуля. Может, если бы он сразу обратился к целителю, всё обошлось. Но этот герой сам извлёк пулю и дня три как-то обрабатывал рану. Пока не началось заражение.

— Не люблю я целителей, господин Маллорис, — пробубнил он, когда я случайно увидел его ногу в казарме. — Сдохну, так и ладно, всё же при исполнении ранение-то получил.

Я обложил его такими ругательствами, самым безобидным из которых было «тупой ублюдок», и отправил к нашему тогдашнему семейному целителю. В общем, ногу кое-как удалось спасти, вот только Грэль стал прихрамывать. О службе, разумеется, пришлось забыть. Вернее, его звали писарем в штаб, но он только отмахивался.

— Не для меня это. Будут мои бывшие сослуживцы заходить да хвалиться своими подвигами, а я бумажки стану перекладывать? Нет уж, увольте. И чего я не сдох?

В общем, я как раз искал надёжного слугу, и Грэль неожиданно согласился. Так и служит мне уже… сколько? Лет семь? И вот теперь покидает меня. И вроде я, как порядочный человек и хороший господин, должен радоваться, что он нашёл жену, а вот не выходит. На душе тяжесть, и хочется кому-нибудь набить морду. Жаль, рядом нет Рореса или ещё какой-нибудь сволочи вроде него.

Мышь плюхнулась на спину, подставляя пушистое пузо, а Черпак ткнулся лбом в ладонь. Чувствуют настроение?

— Ну вы-то хоть не собираетесь меня бросить? — пошутил я.

В коридоре послышались тяжёлые шаги Грэля. Ладно, надо принять ванну, выпить настоечки и хорошенько выспаться. Наутро точно полегчает. Если, конечно, не переборщить с настойкой.

Глава 6

Леалана

Не знаю, что меня разбудило, но точно не звон будильника. Я в панике открыла глаза и тут же села. Ужас пробежал по всему телу холодной волной, я повернулась и уставилась на циферблат. Половина пятого, до подъёма ещё четверть часа. Не проспала… слава всем богам! Я облегчённо выдохнула, потёрла глаза и спустила ноги с кровати.

Вчера я весь вечер провела у себя: кое-как замыла грязь и кровь на платье и зашила несколько дыр, сделанных ремнём. Засиделась допоздна, однако когда легла спать, почти не сомкнула глаз. Ворочалась с боку на бок, изнемогала от жары, неудобной старой кровати со скрипучими пружинами, продавленного матраса и куцей подушки. Теперь голова тяжёлая, в глаза будто насыпали иголок, спину саднит.

Я сняла со спинки кровати чулки, на которых, кажется, не осталось не зашитых мест, и принялась осторожно натягивать. Под потолком зажужжала очередная пойманная муха. За ночь я успела столько раз прокрутить в голове мысли о том, что случилось накануне, что сама себя окончательно запутала. Так до конца и не могу поверить в то, что всё это — правда. Наверняка господин Маллорис ещё передумает. Ну не может он всерьёз хотеть на мне жениться, даже если ему просто нужна жена по каким-то своим соображениям. Но ведь он подписал договор с дядюшкой, значит, пока я в самом деле стала его невестой. А там видно будет.

В груди разлилось тепло. Всё-таки приятно ощущать себя невестой. Да, жить мы станем врозь, но что поделать? Вроде бы многие аристократы так живут. По крайней мере, я перестану быть всеобщим посмешищем и бить меня никто не будет. Наверное. Мне не нужны ни красивые платья, ни украшения, ни тем более светские приёмы и балы. Мне хочется спокойной, тихой жизни. Крыша над головой будет, и ладно. Родить ребёнка — вполне естественно, это тоже не пугает.

Я встала и принялась осторожно подтягивать чулки. Несмотря на тяжёлую голову, настроение отличное. Пугает одно: необходимость идти в кухню. Неужели, неужели я скоро уеду из дядюшкиного дома навсегда? Нет, страшно об этом даже мечтать. Вдруг всё сорвётся? Мне не могло так повезти.

Закончив с чулками, я подняла рычажок будильника, чтобы не звенел, и взяла то самое платье, в котором впервые предстала перед женихом. Надеюсь, больше он меня в нём не увидит. Хотя теперь, когда и выходное платье испорчено, я даже не знаю, что надеть в воскресенье. Может, удастся тайком пробраться в прачечную и постирать выходное? Оно всё равно самое приличное. Время ещё есть.

Я влезла в платье, нацепила фартук, надела ботинки и прошла к рукомойнику. Поплескала на лицо уже успевшей нагреться водой и почистила зубы. Единственный целитель, к которому меня водит дядюшка — тот, что лечит зубы. «У бабы, как и у лошади, зубы должны быть в порядке», — шутит он. Правда, мне с этим повезло: целитель редко что-то лечит. Маль и Лув мне завидуют: у них всегда что-нибудь находится, поэтому к целителю они ездят с истериками. А я всё терплю молча, чтобы потом не получить нагоняй от дядюшки.

Я вытерлась, повесила полотенце на крючок и направилась к выходу. Крепко ухватилась за перила и согнувшись, побрела вниз. Теперь нужно быть особенно внимательной. Весть о моём скором замужестве уже наверняка разнеслась по всему поместью, и вряд ли хоть кто-то за меня здесь порадуется.

Лестница кончилась как-то уж слишком быстро, и я вышла в коридор, ведущий в кухню. Замерла у приоткрытой, как всегда, двери. Заходить страшно. Боги, как выдержать насмешки и колкие взгляды? Я вроде бы и привыкла к ним, но сегодня будет особенно больно. И почему именно сейчас всё это вдруг стало таким невыносимым? Ведь я столько лет так живу… Или просто воодушевилась от того, что скоро покину это место, и возомнила себя выше других?

— Так а я тебе что говорю, дурья башка? — вдруг громко воскликнула Бэсса, и я дёрнулась. — Тут главное вовремя лечь да ножки раскинуть. Ну или зад подставить. Тут уж кому чего нравится.

Кухарка и её подружка громко загоготали. Я поморщилась. Все разговоры у них крутятся вокруг непристойных тем, но привыкнуть к этому, кажется, невозможно.

— Кому что нравится, — зашлась в хохоте Айса. — Ха-ха-ха, ножки раскинуть! Ха-ха-ха!

Она начала хрюкать и закашлялась.

— Вот же дура слюнявая, — проворчала кухарка и загремела кастрюлями. — Что-то сегодня разговорчивая больно.

— По башке ей дай, и дело с концом, — посоветовала Бэсса.

Я сделала глубокий вдох и протиснулась в проём. Все обернулись ко мне, и в кухне повисла тревожная тишина. Я замерла, не зная, что делать. Обычно кухарка встречает меня издевательским: «Доброго утречка, госпожа Заика» и сразу даёт задания, а сейчас все молчат. Наконец отмерла Айса: она сидит прямо на полу в углу кухни и пришивает заплатку к полотенцу. При виде меня растянула губы в глупой улыбке и тихо пробормотала:

— Ножки раскинуть…

— Тише-тише, Айса, — почти шёпотом обратилась к ней кухарка, замерев со сковородой в руках возле плиты. — Ты что, не видишь, кто пожаловал? Невеста самого господина следователя! Вот будешь всякую чушь молоть, она жениху своему скажет, и он тебя на каторгу упечёт. Или в новую эту лечебницу… как её…

— «Сайлентис», — так же тихо подсказала Бэсса, замершая у стола: её незрячий глаз с бесформенным зрачком сегодня кажется особенно жутким.

— Вот-вот, «Сайлентис». Там как раз хвори вроде твоей лечат.

Айса удивлённо приоткрыла рот и уставилась на меня.

— Невеста… — пробормотала она и заулыбалась.

— Неве-е-еста. — Кухарка водрузила сковороду на плиту и изобразила поклон в пол. — Потому ей теперь позволено всё. Может не приходить вечером, чтобы мыть посуду. И какая разница, что я ещё не совсем здорова.

Я уже собралась выдавить, что дядюшка велел мне идти к себе, но кухарка с жаром продолжила:

— Но не думайте, будто я с упрёком! Вы уж, госпожа Мэйен, не сердитесь на нас, дурочек. Если мы чего вам и говорили плохое, так не со зла. Не обучены мы этикету-то…

В груди что-то сжалось. Разумеется, я понимаю, что это издёвка, и никогда не поверю, что они способны раскаяться. Но как же хотелось бы, чтобы они в самом деле стали относиться ко мне хоть немного лучше… А простила бы я их, если бы они и правда пожалели о своём отношении? И всё существо воспротивилось одной только мысли. Я, наверное, всё-таки не настолько хорошая.

— Вы садитесь-садитесь, госпожа Мэйен. — Бэсса отодвинулась от стола. — Сейчас вам Рэйя завтрак подаст.

Интересно, какую каверзу они замышляют на сей раз?

— Лучше с-скажите, что д-делать н-нужно. — Я осталась на месте, сложив руки на животе.

— Да разве ж мы вправе такую важную госпожу заставлять что-то делать? Вы ж теперь по балам да приёмам скакать будете, надо начинать привыкать. — Кухарка растянула губы в обманчиво ласковой улыбке и потянулась за кувшином с маслом.