Шанс для бесприданницы. Книга 1

— Слушайте её, госпожа, она дело говорит, — поддакнула Бэсса, отодвинула стул и кивнула мне.

Я опасливо посмотрела на сиденье: вроде чистое. Но в чём тогда подвох?

— Л-лучше д-дайте мне з-задание. — Я перевела взгляд на кухарку. — Д-дядюшка меня от раб-боты не ос-свобождал.

— Не думаю, что дядюшка ваш рассердится, госпожа. — Кухарка подошла к холодохранилищу и достала оттуда миску с яйцами. — Всё ж такое событие — замуж вас выдают. Не каждый день у нас кого-то замуж отдают.

— Вот-вот, — поддакнула Бэсса и снова кивнула на стул. — Да садитесь же, госпожа Мэйен. — Разве мы когда чего плохого вам делали?

— Да если чего и было, так не со зла. — Кухарка достала ещё одну миску, поставила на стол и принялась выбивать туда яйца. — Вот, хотим, понимаете ли, вину загладить.

— Н-не н-нужно, — я в очередной раз попыталась отвертеться от их притворной заботы. — Л-лучше с-скажите, что с-сделать.

— Да что ж вы заладили-то, госпожа Мэйен? — Бэсса подошла ко мне и взяла за руку. — Садитесь, отдохните. Вам надо сил набираться перед свадьбой. Замужняя жизнь — это вам не свободной девчонкой порхать: чтоб мужа хорошенько ублажить, нужно стараться.

Она всё-таки усадила меня на стул, а я мысленно выдохнула. Ну вот, всё возвращается на круги своя. Сейчас снова начнут говорить о непристойностях.

— И тем более такого мужа, — поддакнула кухарка, продолжая выбивать яйца. — Хотя вы ж небось страдаете, что не за любимого своего господина Горреса выходите… Вы ж его так любили…

Бэсса хрюкнула, а Айса снова захихикала.

— А он-то, бедненький, как страдать будет! Столько лет вас ждал, и вот… — Бэсса издала тяжёлый вздох. — Ох уж эти любовные дела. Никак без страданий. Но зато ваш женишок всяко красивее господина Горреса. Да и помоложе, и уж в постели точно порезвее будет.

— Видать он пал жертвой вашей красоты, раз сразу сговорился с господином Мэйеном. — Кухарка разбила последнее яйцо, прошла к помойному ведру и принесла его ближе к столу.

— Ну а что ж тебя удивляет? — Бэсса скрестила руки на груди. — Госпожа Мэйен девочка у нас видная, вон, женихи аж соперничают. Что сиськи не выросли да задницы нет, так это дело поправимое: родит, всё и появится.

Нужно просто перестать их слушать. Они ведь всегда надо мной насмехаются, я привыкла.

— Я вот боюсь, как бы она в родах-то не померла, такая худенькая да хлипенькая. — Кухарка поцокала языком и сбросила в ведро скорлупу.

— Я слыхала, будто сейчас целители могут разрезать живот да вынуть ребёночка. Жуть, конечно, но зато, говорят, знатные дамы меньше в родах помирать стали.

— Я-то думала, это брехня, но если так, то повезло госпоже Мэйен.

Я невольно сглотнула. Перед глазами поплыли жёлтые пятна, а в животе скрутился тугой узел. И правда, почему я не подумала про то, как буду вынашивать и рожать? Я в самом деле совсем не сложена для этого. А ведь жених первым делом сказал про наследника… По спине пробежал холодок.

— Да и любят мужики это дело. — Бэсса почесала голову. — Сиськи да задница чтоб были, пощупать там, подержаться. А уж господин следователь наверняка девок переимел несчётное количество. Уж я-то знаю таких: смазливые да свободные, только и шляются по борделям.

Я снова вздрогнула. Господин Маллорис и правда упомянул, что у него своя жизнь, которая его полностью устраивает. «Недостатка в женщинах и досуге нет», кажется, так?

— Тебе-то откуда знать? — Кухарка ногой отодвинула от себя ведро и взяла венчик, чтобы взбить яйца. — Можно подумать, ты много столичных аристократов видала. Да на тебя краше конюха никто и не позарился бы никогда.

— Нутром чую. — Бэсса осклабилась. — По мужику сразу видно, охоч он до баб или нет. Так вот, жених нашей госпожи Мэйен уж точно в этих делах знает толк. Уж даже и не знаю, как она справляться-то будет, неопытная ведь.

— А может, и был опыт? Говорят, конюх её однажды в конюшне-то прижал.

Я вздрогнула и опустила взгляд на свои руки, сложенные на коленях. Они снова говорят так, будто меня здесь нет. А тот случай в конюшне до сих пор вызывает дрожь в коленях.

— Тише ты, — шикнула Бэсса и кивнула на меня. — Она ж всё слышит.

Ну надо же! Вспомнили…

— И то правда. — Кухарка продолжила с каким-то остервенением взбивать яйца. — Вы уж, госпожа Мэйен, не обижайтесь на нас. Мы ж переживаем, как вы с новой ролью-то управитесь.

Я подняла взгляд и пожала плечами. Что ответить? Они своими разговорами будто грязной обувью проходятся по моей душе.

— Ну да вы не волнуйтесь почём зря. Наука нехитрая. — Бэсса подошла к кухарке и замерла у стола. — Тут главное — во всём мужа слушаться, а он подскажет, что да как.

— Если мужчина толковый, то и женщине с ним хорошо, — поддержала кухарка.

— Да вот одна беда: любят они всякое разное непотребное. — Бэсса перешла на полушёпот. — Муж мой покойный, демоны дери его душонку, постоянно заставлял меня ртом работать. Ничего ему так не нравилось.

— Мой, слава богам, в других местах эти свои мечты исполняет, — хохотнула кухарка. — Как-то предложил, так я его по башке сковородой огрела. Чтобы больше в неё всяких непотребств не приходило.

Они переглянулись и захихикали, будто девчонки.

— По башке! По башке! — зашлась в хохоте Айса: она всё ещё пришивает заплатку, и сегодня кухарка даже не рявкает на неё, заставляя работать быстрее.

— И как, помогло? — Бэсса вытерла рукой глаза.

— Вот уж не знаю. Я не слежу, чем он там с другими бабами занимается.

Они ненадолго замолчали, только Айса продолжала хихикать. А я попыталась сглотнуть горький ком. От эфемерного счастья и следа не осталось. Сколько же всего мне предстоит делать, чтобы угождать мужу… И хотя он, конечно, не противный господин Горрес, всё равно страшно. Ну да, он вроде как не будет жить со мной постоянно, но ведь ему нужны дети, а они, может, и не появятся сразу после брачной ночи.

— Зато у неё слуг будет куча. — Бэсса картинно прижала руки к груди. — Одна будет её одевать, другая мыть, третья раздевать, четвёртая причёсывать. И платьев, платьев — целый шкаф.

— Да какой там шкаф, — Кухарка прекратила мешать яйца и мечтательно закатила глаза. — Целая комната! И будет она разъезжать по балам да приёмам. Не чета нам.

— А ради этого можно и мужа ублажить как следует, — заключила Бэсса.

— Уж это точно.

Кухарка взяла миску и вдруг опрокинула её прямо мне на платье. Я вскрикнула и подскочила со стула. Яичная жижа потекла по груди на фартук, подол платья и закапала на пол. В голову ударила кровь. Боги, да если дядюшка узнает…

— Ой, госпожа Мэйен, простите! — неискренне залепетала кухарка. — Старая я стала, неловкая… Что ж господин-то скажет! Сколько яиц извела… Ох, пропала я…

Я стояла и как заворожённая смотрела на лужу, уже образовавшуюся под ногами. Что ж, этого следовало ожидать. Я же чувствовала подвох и не думала, что они просто так усадили меня за стол и не дали никаких заданий… Да если бы и дали, это ничего бы не изменило. Я попыталась кое-как вытереть рукой платье, но, разумеется, оно не стало чище, только рука теперь тоже липкая.

Кухарка подошла к плите и отодвинула сковороду с конфорки. В коридоре послышались топот ног и весёлый смех.

— Да где же ей ещё быть? Слышала же, что папенька сказал: пока она здесь живёт, никто её не освободит от обязанностей.

Час от часу не легче… Это Маль и Лув. Кузины вбежали в кухню и замерли на пороге.

— Ого, а что это с нашей невестушкой? — ядовито протянула Маль, оглядывая мой жалкий вид. — Решила искупаться с утра пораньше?

Кухарка всплеснула руками и запричитала:

— Да вот, госпожа Маль, опрокинула она на себя миску с яйцами, из которых я должна была омлет готовить. Что теперь делать — ума не приложу! Как была неуклюжая да бестолковая, так и осталась.

Меня прошиб холодный пот. Нет, не то чтобы я думала, будто кухарка расскажет, как всё было на самом деле, и тем не менее, спина заныла в предчувствии очередного наказания.

— Господин ваш батюшка уже поднялся? — Кухарка продолжала делать вид, будто обеспокоена.

— Не, вроде не выходил ещё. — Кузина закатила глаза. — Успеете приготовить новый омлет или что другое. Только заику больше не подпускайте к блюдам. Небось нарочно папеньку позлить хочет. Думает, теперь невеста, так всё можно.

— Ох, а мне даже жалко госпожу Леалану! — Кухарка с притворным сочувствием покачала головой. — Ведь рассердится же господин Руайе, опять ей достанется… А она, наверное, не виновата, что такой никчёмной уродилась…

— Да ей не впервой получать. — Маль осклабилась, отчего её острое личико сделалось хищным.

— А мне вот жалко её будущего мужа, — поддакнула Бэсса и отошла к окну, чтобы освободить место юным госпожам. — Представляете, как он с такой неумехой жить-то будет!

— Ну, в постели-то другие умения нужны, — злорадно протянула Маль, блестя своими тёмными глазищами. — Я уверена, что он какой-нибудь извращенец. Ну не позарится нормальный мужик на вот это тощее нечто. — И она бесцеремонно ткнула в меня пальцем.

Лув за спиной сестрицы хихикнула. Она обычно ходит за Маль тенью и только поддакивает или смеётся в нужный момент. Камень, разросшийся в груди, теперь мешает дышать. Как им удаётся так искусно всё портить?

— Ну что же вы так, госпожа Маль. — Бэсса осклабилась. — Уж не совсем наша госпожа Леалана плохая. Вон волосы какие.

— А если их остричь, так точно ничего не останется. — Маль вдруг запнулась. — А ведь это идея, Бэсса! Рэйя, ну-ка дай самый острый нож! Лучше бы, конечно, обрить, да слишком много мороки. Лув, Бэсса, держите её!

Я даже не успела дёрнуться, как меня обхватили с двух сторон. Однако отчаяние придало сил: я пнула кого-то из них ногой и попыталась вырваться. Буду биться до последнего, хоть и понимаю, что мне их не победить.

— Ах ты гадина, — завопила Лув. Значит, попала. Мне не только не отпустили, но и скрутили за спиной руки, а Лув пнула по ноге в отместку.

— Госпожа Маль, а может, не стоит? — В голосе кухарки послышалось сомнение. — Ведь жених-то вашему батюшке денег за неё заплатил, а ну как без волосёнок она ему не нужна будет? Рассердится господин Руайе, что сделка сорвалась.

— По-твоему, я совсем глупая? — расхохоталась Маль. — Скажем, что она сама их обрезала. Мало ли, чего дуре в голову взбредёт. Поверят нам, а не ей.

— Ну смотрите, госпожа Маль. Это уж ваше дело, я не лезу.

Что-то звякнуло, и Маль победно засмеялась.

— То-то же. Лув, Бэсса, держите крепче!

Я в отчаянии дёрнулась, но из захвата Бэссы не так-то просто вырваться. Та ещё крепче сжала мои запястья и слегка приподняла. От боли в плечах на глазах выступили слёзы. Маль тем временем схватила меня за косу и дёрнула так, что перед глазами вспыхнули искры, а слёзы хлынули ручьём. Я зажмурилась: если увидят, что плачу, ещё сильнее обрадуются. Меня снова до боли дёрнули за косу, и по волосам начали возить лезвием. Я уже не пыталась дёргаться: слишком крепко держат.

— Ишь, отрастила волосища! И не отрежешь нормально, — пропыхтела кузина над ухом. — Ага, уже почти… Есть!

Голове вдруг стало легко, а Маль победно захохотала и потрясла перед моим лицом ножом и отрезанной косой. Я с трудом сделала вдох. Но тут кухню огласил визг. Все дёрнулись, меня отпустили, а Маль перестала смеяться.

— Ай-ай-ай, папенька маменьку убивает! — завопила из своего угла Айса. — Спасите! А-а-а-а-а-а! Нож! Нож!

— Да заткнись ты, дура! — Маль безуспешно попыталась перекричать вопли служанки.

— А-а-а-а-а, убива-а-ают! — продолжала голосить та. — Папенька, не надо! Не трогайте маменьку! А-а-а-а-а!

— Заткнись, говорю! — снова заорала Маль.

— Что здесь происходит? — Голос дядюшки прогремел так неожиданно, что кухня мгновенно погрузилась в тишину: Айса перестала вопить, Бэсса отскочила от меня так, словно ошпарилась. Лув тоже благоразумно отступила. По кухне пронёсся вихрь, взметнув пыль. Дела плохи, раз дядюшкина магия выплёскивается наружу. Маль швырнула отрезанную косу мне под ноги. От расплывающихся перед глазами слёз я видела её смутно. Подниму потом…

— Каких демонов вы тут устроили, я спрашиваю? — снова прогремел дядюшка. Второй вихрь оказался ещё сильнее.

Я попыталась незаметно вытереть лицо, но сделала только хуже: яичная жижа теперь, кажется, залепила меня всю.

— Да вот, папенька, наша дурочка Леле себе косу отрезала. — Маль опомнилась первой: голосок аж зазвенел. — Мы сообразить-то ничего не успели, а она р-раз — и всё! Я, конечно же, стала нож у неё отбирать. Ну не дело это — себя уродовать, да ещё перед свадьбой. А эта, — наверное, она показала на Айсу, — как нож увидела, как вопить начала, что маменьку её убивают.

— Сама себе отрезала волосы, говоришь?

— Да, папенька.

Я сжалась. Дядюшка за такое меня убьёт. И даже если попытаюсь сказать, что это не я, не поверит. Маль права…

— Ты отца за дурака держишь, да? — обманчиво ласковым тоном вдруг спросил он.

— Что вы, папенька! Да ни в жизни. — Голосок Маль зазвенел от подобострастия.

Глаза дядюшки потемнели, воздух в кухне уплотнился, так что стало совсем трудно дышать.

— Тогда каких демонов лысых ты мне в лицо врёшь? — рявкнул дядюшка. — Я видел, как ты отшвырнула нож и её волосы, когда я вошёл. Хочешь сказать, глаза меня обманули, да?

— Н-нет, папенька, но… — снова проблеяла Маль, разом растеряв всю весёлость. — Мы пытались её оттащить.

— А я вот уверен, что это ты ей косу и отрезала. Она, конечно, дура, но не настолько, чтобы саму себя уродовать. У неё кроме волос ничего и нет.

Я скосила глаза. Дядюшка схватил Маль за плечо и тряхнул. Та побледнела и опустила голову.

— Ты хоть понимаешь, сукина дочь, что мне за неё денег заплатили? — Его голос стал громче, по кухне пронёсся очередной вихрь. — Она — купленный товар, а ты её уродуешь!

И он влепил Маль затрещину. По её лицу полились слёзы, но дядя, кажется, только сильнее разозлился. Я невольно зажмурилась, а Айса начала тихонько подвывать.

— Ты понимаешь, что если жених от неё откажется, мне придётся возвращать ему выкуп? — снова прогремел дядюшка.

— Папенька, я не… я не… — Теперь голосок Маль звучит совсем жалко.

Я тихо вздохнула и уставилась на косу под ногами.

— Что ж, сама себя наказала: откажется от этой дуры жених, так и будем дальше прозябать. А он ведь благодаря этому браку мы могли бы войти в круги высшей знати, вам нашли бы достойных мужей…

— Папенька, а может, парик ей купить? — подала голос Лув.

И тоже получила пощёчину.

— Ещё одна дура на мою голову! Помолчала бы лучше. А то её жених парик не отличит! Ох, повезло мне с дочерьми, уж как повезло… Убогие и неблагодарные клуши, все в свою безмозглую мамашу, — рявкнул дядюшка и обернулся ко мне.

Я сжалась. Ну всё, теперь точно получу. Пришёл мой черёд.

— Ты чего грязная-то такая, невестушка демонова?

— Так омлет будущий на себя вылила, господин Руайе, — тут же сообщила кухарка. — Только уж вы её сильно-то не ругайте. Волнуется, наверное, что невеста теперь. Такое событие. Вот и стала совсем неуклюжая.

— А когда она ловкой-то была? — Дядюшка встал передо мной и скрестил руки на груди. — Что скажешь в своё оправдание?

— Из… извините, д-дядюшка, я не… не… не нарочно, — выдавила я, не поднимая головы.

Дядя притворно вздохнул.

— И вот что мне с тобой делать, а? Учи тебя, не учи, всё равно дура не лучше этой, — и он кивнул в сторону Айсы. — Надеюсь, хоть муж тебя воспитает.

Я снова сжалась, ожидая удара. Однако дядя бить не спешил. Может, растерял запал, пока учил жизни дочерей?

— Иди переоденься, умойся и приступай к делам. Позже решу, что с тобой делать. Повезло тебе, что мне скоро уезжать в город. Да и грязная ты, руки только замараю.

Он хохотнул и направился к выходу из кухни.

— Маль, Лув, за мной. За свою выходку будете неделю сидеть дома. И никаких десертов.

Кузины промолчали и покорно пошли за ним. Маль метнула на меня хмурый взгляд и изобразила, будто сплёвывает на землю.

— И впредь нечего вам торчать в кухне да отвлекать этих куриц. Они и так вечно бездельничают. Набрал по доброте душевной себе в прислугу дур набитых, теперь вот расплачиваюсь.

Айса вдруг громко шмыгнула носом и высморкалась, кажется, прямо в полотенце.

— Развела тут сопли, малахольная, — пробурчал дядюшка. — Будто нож впервые увидела. Ну, чего так медленно-то? Живо вон из кухни.

Маль и Лув прошли мимо отца в коридор.

— Чтобы через четверть часа завтрак был на столе, — бросил дядюшка. — Иначе всем уменьшу жалованье. А то и вовсе взашей выгоню.

— Конечно-конечно, господин Мэйен. — Кухарка поклонилась и тут же с показным рвением подошла к холодохранилищу: видимо, достать новую порцию яиц.

— Вот и работайте, — бросил дядюшка уже из коридора.

Когда их шаги затихли, я отмерла, присела на корточки и подняла свои бедные волосы. Не стану их выбрасывать, уберу в мамину шкатулку. Я выпрямилась и начала осторожно отступать к выходу.

— Т-только п-переоденусь, и н-назад, — пробормотала я, опустив взгляд.

— Давай-давай, шевелись. Дел невпроворот. Тебе ещё отмывать тут всё. — И кухарка брезгливо кивнула на пятна на полу. — А будешь стоять да глазеть, пожалуюсь господину Руайе, он тебе ещё добавит. Лысая ты наша красавица.

И они с Бэссой противно загоготали мне вслед.

Я почти бегом бросилась к лестнице, прижимая к груди косу. И ведь все вокруг правы: единственное, что во мне красивого, — это волосы. А теперь и их больше нет. И сколько ждать, пока отрастут? И что скажет жених, когда увидит меня такой? Надеюсь, хоть от свадьбы не откажется.

Г