Шанс для бесприданницы. Книга 1

Шанс для бесприданницы. Книга 1

Пролог

Леалана

Тяжёлые шаги на лестнице заставили вздрогнуть. А вот и он. Всё тело сковало ужасом так, что не шевельнуться. Я вся сжалась, обхватив себя руками, и уставилась на дверь. Секунды растянулись в часы. Но вот дверь наконец распахнулась, явно под действием магии ветра, и дядюшка замер на пороге. В полутьме можно различить только его массивную фигуру.

— Сумерничаешь? — почти ласково спросил он и щёлкнул выключателем.

Тусклый кристалл под самым потолком осветил его растрёпанные волосы и красное, блестящее от пота лицо. Рубашка расстёгнута почти наполовину, рукава закатаны. По комнате поплыл запах настойки. Дядя подошёл к кровати, сел рядом со мной и обнял за плечи, обдав запахом пота. Я снова вздрогнула, но отодвинуться не попыталась: некуда, да и бессмысленно.

— Что же это ты дрожишь, милая моя Леле? Неужто боишься меня?

Я судорожно вдохнула и покачала головой. Как всегда, не знаю, что отвечать. Хотя что ни скажи, он всё равно меня не пощадит.

— Может, расскажешь по-хорошему любимому дядюшке, кто посмел сорвать твой цветок? — Голос по-прежнему ласковый, но я уже слышу в нём ярость. Обнимающая меня рука сжала плечи так, что не вырваться.

— Ни никто, д-дядюшка. — Зубы стукнулись друг о друга. — Цел-литель ош-шибся.

— Ошибся? Да что ты говоришь? — Дядя с притворным удивлением поднял брови. — Такой умный, образованный, опытный человек ошибся?

— Д-да, д-дядюшка. — Голос сорвался до хриплого шёпота. — Я ни никогда бы не п-посмела

— Так кто же, Леле? Неужели конюх? Или новый пастух, на которого наши служанки аж слюной исходят? А может, они оба? Или их было больше?

Дядя переместил руку и ухватил меня за волосы. Пока ещё только слегка.

— Я не не была с м-мужчиной, д-дядюшка. — Я старалась не шевелиться, чтобы волосы не натягивались слишком сильно. — Клянусь п-памятью родителей.

— Памятью твоей шлюхи-матери только и клясться. — Дядя хмыкнул, а потом вдруг дёрнул меня за волосы так, что из глаз брызнули слёзы, одновременно перехватил за талию и швырнул на кровать лицом вниз.

— Значит, по-хорошему не скажешь?

Я замычала, но связных слов произнести из такого положения не смогла.

— И вот что мне с тобой теперь делать? — Дядя повысил голос. — Тебе выпал шанс выгодно выйти замуж, и надо же быть такой дурой, чтобы пустить всё демону под хвост! Так чесалось, что не утерпела? Впрочем, чего ждать от шлюхиного отродья!

Он сильнее вдавил моё лицо в матрас, и я захрипела, пытаясь сделать вдох.

— Разумеется, такому жениху порченная девка не нужна. Он и так оказал нам милость, попросив твоей руки, а ты опозорила меня. Или думаешь, он так в тебя влюблён, что всё простит, дрянь ты тощая?!

Я снова попыталась вдохнуть. Кое-как вцепилась в покрывало, словно оно могло помочь. Самое ужасное, что дядя прав: жениху я теперь точно не нужна, и он тоже поверит целителю, а не мне

— Нет, ну надо же, — дядя всё сильнее распалялся. — И когда только успевала? По ночам не спала, прыгала по койкам? Как не понесла-то ещё от какого-нибудь проходимца. Хотя демоны знают, может, уже и носишь какое-то отродье.

И он вдруг задрал мне платье. По телу пробежала судорога, я в ужасе забилась, пытаясь вырваться, но тут дядя неожиданно отпустил меня. И я услышала страшный и такой привычный звук: звякнула пряжка ремня.

Глава 1

Дэньель

Я остановился перед дверью в контору, сделал глубокий вдох и взялся за ручку. «Маллорис и сын». Эта вывеска каждый раз вызывает досаду. Сына у него вроде как два, но меня как будто не существует. Старшенький-то пошёл по его стопам, стал адвокатом. А я по другую сторону. Я снова вздохнул и наконец всё-таки дёрнул массивную дверь на себя. В приёмной, разумеется, восседает верный Ориль. Прямо старый пёс, охраняющий хозяина. Увидев меня, секретарь отца встал, тяжело опираясь на стол, и поклонился.

— Доброго дня, господин Дэньель. Господин Маллорис у себя и ждёт вас.

Как всё торжественно.

— Доброго дня, Ориль. Благодарю.

Я прошёл через приёмную и без стука открыл дверь в кабинет. Вошёл и замер на пороге. Отец быстро что-то записывает в толстую тетрадь, голову не поднял и вообще сделал вид, будто ничего не слышит. Рядом — свежий номер «Сплетника», открытый на той самой заметке. Так я и думал. И ради этого стоило тратить свой обеденный перерыв?

— Доброго дня, отец. Зачем звали?

Приглашения сесть, конечно же, ждать не стоит. Я прошёл к столу, отодвинул стул для посетителей и уселся, закинув ногу на ногу. Эх, не надо было, конечно, ввязываться в ссору с Роресом. Говорят, у него знакомые в «Сплетнике». А может, он сам туда и пишет такие вот гнусные статейки.

И главное, чего ради полез? Ну подумаешь, высказался он про холостяков. Мол, многие в бордели ходят ради прикрытия, а сами встречаются с мужчинами… И на меня так многозначительно глянул, сволочь белобрысая. Надо было сделать вид, что намёка не понял, а я ему в челюсть двинул. Теперь вот расплачиваюсь. На первой полосе «Сплетника» моя физиономия и заголовок: «Младший сын Эррета Маллориса предпочитает мужчин». Отец, конечно, не мог пройти мимо.

— Доброго дня. — Сухой голос отца как всегда заставил внутренне поёжиться. — Думаю, ты и сам уже догадываешься.

Он многозначительно кивнул на газетёнку и сверкнул на меня своими ярко-голубыми, холодными глазами из-за стёкол очков.

— И из-за этого вы отвлекли меня от дел? — Я поднял брови и саркастично ухмыльнулся.

Отец возвёл глаза к потолку и постучал ручкой по тетради.

— Как можно отвлечь от дел того, у кого их нет? Вечно болтаешься где угодно, только не в Доме правосудия и не там, где совершили преступление.

Я пожал плечами. Ну да, эту песню ему постоянно поёт мой непосредственный начальник, с которым они пересекаются за игрой в «Империалис». И отец верит. Хотя… Что уж там, я не стремлюсь опровергать их мнение о себе.

— Так что скажешь в своё оправдание? — Отец взял в руки пресловутую газету.

— А что я должен сказать? — Я вопросительно вскинул брови. — То, что пишут, неправда. Меня интересуют исключительно женщины. И поэтому я — завсегдатай борделей и кабаре. Вы это хотели услышать?

— Я хочу услышать, как долго ещё придётся мне терпеть то, что благородную фамилию нашего древнего рода полощут на все лады мерзкие писаки. — Он постучал газетой по столу. — И я молчу про драку, о которой здесь тоже написано. Это уже просто мелочи.

Сколько яда в голосе. Впору от страха под стол залезть.

— Я не могу знать, когда мерзким писакам надоест обо мне писать. — Я послал отцу наглую улыбку. — Но могу пообещать больше не ввязываться в драки. По крайней мере, постараюсь.

Отец сжал зубы так, что на скулах заходили желваки, а воздух вокруг начал слегка потрескивать. Ну да, я не его любимый Альденс, готовый в лепёшку расшибиться, лишь бы угодить папеньке.

— У тебя есть только один выход: как можно скорее жениться, — выдал отец. — Тогда никому больше не придёт в голову писать о тебе гадости.

Начинается. В который уже раз?

— О, нет-нет, увольте. — Я изобразил на лице ужас. — Мне нравится моя холостяцкая жизнь. Хочу — иду в бордель, хочу — сплю, хочу — всю ночь сижу в кабаке и надираюсь до беспамятства. Зачем что-то менять?

— Прекрати паясничать, паршивец.

— Но я лишь говорю всё как есть. Из меня точно не получится путёвого мужа, так не стоит и пытаться. Не хочу портить жизнь какой-то порядочной девушке.

Однако отец пропустил мои слова мимо ушей. Вернее, притворился, будто пропустил.

— Родители госпожи Аурес, между прочим, недавно отказали сыну главного советника Его величества. А всё потому, что ждут, когда ты наконец поумнеешь.

— Это их дело, при чём здесь я?

— При том, что лучше партии тебе просто не найти. А главное, они сами хотят этого брака.

— Вы это уже много раз говорили, но жениться я не хочу. И уж тем более на госпоже Аурес.

— Чем тебе не угодила госпожа Аурес? — Отец зло сверкнул глазами. — Порядочная, прекрасно воспитанная девушка…

— … из уважаемого древнего рода, с которым любое семейство радо породниться, — закончил я. — Я помню, отец. Но своих решений менять не собираюсь. И я не девица, заставить меня вы не сможете.

Отец резко поднялся из кресла и навис надо мной. Воздух теперь не просто потрескивал, а начал раскаляться. Злить мага огня не самое безопасное занятие.

— Всё, чаша моего терпения лопнула. Хватит с нашей семьи позора. Или ты женишься, или я прямо сейчас лишаю тебя наследства.

В его глазах заиграли опасные красноватые всполохи. Он громко хлопнул кулаком по столу. По его руке пробежали искорки, одна из них упала на стопку бумаг. К счастью, отец её вовремя прихлопнул. Было бы мне лет пять, точно испугался бы и его грозного вида, и выплеска силы. Но в тридцать два хочется, скорее, рассмеяться. Только вот воспитание не позволяет.

— Я не собираюсь жениться лишь потому, что «Сплетник» пишет обо мне глупости.

— Глупости, не глупости, но люди судачат. Мало мне было твоей связи с замужней женщиной, теперь ещё это! «Младший сын Эррета Маллориса предпочитает мужчин». Боги, за что вы послали мне такое наказание?

— Может, за то, что верите досужим сплетням? — Я послал родителю нахальную улыбку и скрестил руки на груди.

— Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне?

— А в каком тоне ещё можно отвечать на ваши нелепые претензии?

— Всемилостивые боги, кого я воспитал?

По рукам отца снова забегали искорки, но он всё-таки совладал с собой. Снова демонстративно схватился за голову и не слишком грациозно плюхнулся в кресло. Подвинул к себе графин с водой и взял стакан.

— Простите. — Я продолжил смотреть на отца с лёгкой издёвкой: никакого раскаяния, разумеется, не чувствую, и скрывать это не собираюсь. — Но вам не приходило в голову, что «Сплетник» и существует для того, чтобы распускать грязные слухи? Будто вы в первый раз читаете обо мне чушь.

— Слухи не возникают на пустом месте, как считают люди, и я согласен с этим утверждением. — Отец плеснул себе воды и сделал судорожный глоток. — И разве про тебя писали такую уж чушь? Разве неправда, что ты шатаешься по борделям? Разве ты не спал с замужними дамами?

— Вот именно, с дамами.

Он пропустил моё замечание мимо ушей.

— Разве ты, наконец, толковый следователь? Или всё-таки ленивый, безответственный оболтус, которого и на службу-то взяли только из-за связей отца? Что, скажешь, это не так?

Я криво ухмыльнулся и повертел перстень на пальце. Не скажу, конечно. Ему же бесполезно что-то доказывать. Меня моя репутация давно устраивает.

— Всё так, отец. Но та сплетня, которая так вывела вас из себя, и правда всего лишь сплетня.

— И тем не менее её уже наверняка обсуждают во всех гостиных! — Его голос уже почти сорвался на крик. — Я теперь даже не уверен, что господа Аурес согласятся отдать за тебя дочь.

— Буду только рад, если откажутся. — Я одёрнул рукав сюртука.

— В общем, я своё слово сказал. — Отец налил себе ещё воды. — Или ты сегодня же едешь просить руки госпожи Аурес, или я лишаю тебя содержания и наследства.

Ой-ой, как страшно.

— Лишайте. Как-нибудь проживу. — Я чуть склонил голову. — Я получаю деньги за службу.

— Думаешь, их хватит, чтобы вести ту жизнь, к которой ты привык? Бордели, кабаки, машина, в конце концов? Артефакты? Без моей помощи ты сможешь позволить себе разве что пить отвар по вечерам. И не в доме, а в крохотной каморке где-нибудь на окраине Леренса.

Ну, это он, конечно, преувеличивает. Не так уж мало мне платят. А у него давно стараюсь ничего не просить. Что же до наследства… Скорой смерти я отцу точно не желаю.

— Я готов терпеть лишения, но быть при этом свободным.

— Ведёшь себя как самоуверенный мальчишка, — прошипел отец. — Ладно тебе плевать на меня и на собственную репутацию. Но подумай хотя бы о матери! Она уже извелась, ночами не спит, скоро скупит всю успокоительную настойку в Леренсе. А тебе всё нипочём.

Он снова залпом выпил воду.

— Маменька слишком любит себя накручивать. Пусть лучше поволнуется об Альденсе.

— Что о нём волноваться? — Отец побарабанил пальцами по столу. — У него дружная семья, прекрасная деловая репутация и никаких статей «Сплетник» о нём не пишет.

— Ну, до такого идеала мне никогда не дорасти. — Я поджал губы и состроил грустную физиономию.

— Не думай, что я ограничусь наследством. Раз тебя не пугает угроза быть исключённым из завещания, то, может, испугает вот это? — Он взял со стола какую-то бумагу и почти швырнул мне в лицо.

Кажется, он всерьёз злится. Что это? Переписанное завещание? Я поймал листок и взглянул. «Министерство правосудия Его Величества… Приказ о переводе…» Что?! Сердце застучало быстрее, в висках зашумело. «Приказ о переводе господина Дэньеля Эррета Маллориса, состоящего в чине капитана, младшим следователем в округ Ноэррелья, город Луэнтенс».

Я лихорадочно скользнул взглядом вниз документа. Печать, подпись моего начальника, господина Грандеса. Приказ вступает в силу с первого сентября. Каких демонов?! Я смял листок, отбросил его и посмотрел на отца. Тот широко и победно улыбался.

— Можешь не стараться, это копия, оригинал лежит у господина Грандеса. Что ж, поздравляю: ты вынудил меня прибегнуть к последнему козырю, сынок. — Последнее слово он подчеркнул издевательским тоном. — Или ты женишься, или лишаешься наследства, моей помощи и едешь к северным границам. В том захолустье, куда тебя переводят, не то что борделей нет, даже захудалой таверны. Я уточнил.

— В такой глуши и преступлений нет. — Я снова ухмыльнулся и крепче сцепил пальцы, хотя по спине уже тонкой струйкой пополз холодный пот. — Что мне там делать? Разнимать драки — дело городской стражи, а не следователя. Да и с мелкими кражами и стража вполне разберётся.

Пусть не думает, что меня это пугает. Хотя, демоны криворогие, у меня уже, кажется, руки дрожат.

— Ничего, тебе только на пользу пойдёт. Может, поубавится самоуверенности и появится больше рвения к службе.

— Да я там просто сопьюсь со скуки. Но, полагаю, именно этого вы и хотели бы.

Лицо отца пошло красными пятнами, однако на сей раз он сдержал гнев и растянул губы в обманчиво ласковой улыбке.

— Я найду, как это предотвратить, не сомневайся. Прибегну к запрещённым заклятиям, в конце концов, после которых тебя будет тошнить даже от запаха крепких напитков. Итак, выбирай: или женишься, или едешь в ссылку и остаёшься без наследства.

— Приказы начальства не обсуждаются. — Я беспечно пожал плечами, до боли сжав пальцы. — Господин Грандес вне всяких сомнений рад от меня избавиться. И так вечно посылает на дурацкие задания.

— Он как раз недавно сетовал, что на северной границе осталось совсем мало служителей правопорядка: никто не хочет ехать в такую даль, потому что многие — люди семейные или уже обручены. А вот таких холостых оболтусов там как раз и не хватает. Видишь, как удачно всё сложилось.

Я снова изобразил нахальную улыбку. Схватить бы графин и швырнуть в стену. Но отец не должен видеть, что меня задел его поступок.

— Что ж, если надо, поеду в глушь. Но неужели вам меня совсем не жалко? Я ведь могу оттуда не вернуться.

— Служба есть служба в любом уголке Империи. Погибнуть ты можешь и в Леренсе. Разве нет?

Я сжал зубы. Что на это ответить?

— В общем, я всё сказал. — Отец в очередной раз сверкнул глазами. — Хватит с меня позора и унижений. Я не для этого всю жизнь берёг репутацию, чтобы родной сын валял её в грязи. В глуши уж точно нет писак из «Сплетника».

Он замолчал, а я уставился на смятый листок с приказом. Всё тело обдало жаром. Значит, вот как? Они за моей спиной уже обо всём договорились? Два старых придурка!

— Но я всё же не настолько жесток. — Насмешливый голос отца заставил вздрогнуть. — Если сегодня отправишься просить руки госпожи Аурес, так и быть, поговорю с Грандесом ещё раз: он отменит твой перевод.

Я откинулся на спинку стула.

— Не стану я просить руки госпожи Аурес. Она мне не нравится.

— Это уже не обсуждается. Других претенденток на роль твоей супруги всё равно нет, а даже если найдёшь, вовсе не обязательно получишь согласие родителей. Про тебя вся Империя знает, и вряд ли кто-то отдаст за тебя дочь.

— Не так уж я и знаменит. — Я скривил губы в ухмылке. — И господа Аурес вот готовы отдать за меня Марэлу.

— Только потому, что она сама этого хочет, а они идут на поводу. — Отец подтянул к себе кипу бумаг. — И ты должен бы сказать ей спасибо за такое тёплое отношение.

— Я ничего не сделал для того, чтобы она так жаждала за меня выйти.

— К сожалению, любовь иногда бывает слепа. — Отец скривился в ядовитой усмешке. — Но я не в том положении, чтобы жалеть госпожу Аурес. Так что, если не желаешь служить на северной границе, отправишься к ним и смиренно попросишь её руки.

— И не подумаю. — Я глянул на огромные настенные часы: почти два. — И мне, пожалуй, пора, отец. Перерыв заканчивается, меня ждут служебные дела.

Отец выразительно хмыкнул и пригладил волосы, в которых всё больше и больше седых прядей.

— Что ж, иди, не смею задерживать такого важного человека. Но если ты думаешь, что и в этот раз выйдешь сухим из воды, то глубоко ошибаешься.

— Это мы ещё посмотрим.

Я вскочил, резко отодвинув кресло, и направился к двери.

— Госпожа Боэмис поступила очень дальновидно, предпочтя тебе мужа старше и мудрее. — Голос отца догнал меня уже на пороге. — Разве была бы она счастлива с таким бестолковым повесой, который так и не повзрослел?

Под рёбрами больно кольнуло, пальцы до боли сжали дверную ручку. Не буду ничего на это отвечать. Хоть и хочется хлопнуть дверью так, чтобы зазвенели стёкла и графин на столе секретаря, но не стоит показывать, что меня это всё задело больше, чем хотелось бы.

Дверь я прикрыл очень осторожно.

— До встречи, господин Дэньель. — Мои мысли прервал тихий голос секретаря.

— До встречи. — Я обернулся и небрежно кивнул ему. Наверняка он подслушивал: отец ведь не потрудился повесить полог тишины.

Я прошёл через приёмную и дёрнул за ручку двери. Как раз в этот момент её открыли снаружи. Вот демоны криворогие, принесло же кого-то! В приёмную вошла пожилая пара. Мужчина смерил меня неодобрительным взглядом. Я лишь слегка поклонился и, не дожидаясь ответной любезности, вышел на улицу. Кажется, слегка задел плечом нерасторопного мужика, потому что он что-то пробубнил, но я уже закрыл за собой дверь.

Жара стоит кошмарная: ничего удивительного для начала августа. Я прошёл к машине. Как же хорошо, что у неё есть тент. Забравшись на водительское сиденье, несколько раз ударил по рулю. После бесед с отцом всегда хочется крушить всё вокруг, но сегодня особенно. Кровь сильнее застучала в висках. Вот умеет же он завести… Всегда знает, как уколоть побольнее. И упомянуть Алессу — одна из главных его шпилек.

Я всё-таки тронулся с места. Ладно, вынужден признать: я доигрался. Раньше отец угрожал на словах, теперь же решил действовать. Обвёл меня вокруг пальца, словно ребёнка! Прямо перед машиной проскочила какая-то нерадивая служанка. Я с яростью нажал на клаксон. Вот же дура! Бросается под колёса, а мне отвечай. Представляю себе очередной заголовок в «Сплетнике»: «Следователь сбил служанку на своём автомобиле. Представители правосудия творят беспредел». Тогда ссылки точно не избежать.

Хотя… демоны, её и так уже не избежать. Не знаешь, что лучше: брак с госпожой Аурес или северные границы. Вообще-то, Марэла вполне ничего. Миленькая мордашка, тоненькая талия и полная грудь. Задницу за платьем, конечно, не разглядеть, но, думаю, она тоже ничего. Во всяком случае, детей выносить сможет. Но вот её манерность и навязчивость…

«Ах, Дэньель, маменька раздобыла билеты в театр, но она никак не может пойти: нездоровится. Составьте мне компанию, прошу вас!»

И два часа потом приходится слушать завывания, которые называют оперным пением.

«О, Дэньель, портальная магия — это потрясающе! А вы могли бы перенести меня в парк? Я мечтаю там погулять».

Только парк её интересовал явно меньше, чем возможность во время перемещения подержаться со мной за руки.

«Дэньель, посмотрите, скорее, какая роза сегодня расцвела на моей клумбе! Я, кажется, близка к тому, чтобы вывести новый сорт. Назову его в вашу честь».

Роза как роза, я в них ни демона не понимаю. Но я же вроде как воспитанный мальчик, да и маменька госпожи Аурес наблюдает, и моя маменька тоже, а значит, надо растянуть губы в улыбке и тащиться в сад. И с деланным восхищением пялится на маленький и уже увядающий цветок.

А что будет, если мы поженимся, и думать страшно. В постели она наверняка та ещё скромница. Будет закатывать глазки, краснеть, бледнеть и вспоминать маменькины наказы о том, что приличной жене стоит быть скромной, лежать тихо и ни в коем случае не обнажаться перед мужем полностью. Тьфу.

Ладно, несколько раз потерпеть можно. Сколько там ей может понадобиться, чтобы зачать? А если сразу родит сына, могу к ней больше вообще никогда не прикасаться. Шлюхи в борделях лучше знают, как удовлетворить мужчину. Можно её отправить в поместье, пусть растит детей там. Но всё равно брак — это обязанности и совсем не видеться с женой не выйдет. А уж тем более с такой, как Марэла. Она же ещё и не согласится жить в поместье…

Я свернул на проспект Несогласных. Мой сегодняшний напарник наверняка уже ждёт у таверны «Сытый ворон». Ольден вечно там обедает, хотя местечко то ещё. Но он утверждает, что нигде не варят такой ардентисский суп, как там, и ради этого можно терпеть не слишком чистые столы и грубоватых прислужников.

Пропустив двух пешеходов, я снова тронулся с места. Может, плюнуть и просто поехать на северную границу? Не знаешь, что лучше: навязчивая жена или малоприятная глушь, где вечные дожди, а зимой — снег, и люди неприветливые. Да ещё контрабанда, которую вроде как нужно будет пресекать. Там запросто прикончат за пару лиэнов, и никто даже труп не найдёт. Не то чтобы я боюсь погибнуть, исполняя служебный долг, но уж если быть убитым, то хоть при задержании особо опасного преступника. Или банды. Но никак не от рук пьянчуги, которому приглянулись твои сапоги.

Я притормозил у перекрёстка. Ох уж эти дилижансы. Тащатся так, что впору уснуть. Зато на севере и машина явно не нужна: там их, наверное, и не видели никогда. Заведу лошадь, куплю широкополую шляпу, буду разъезжать по окрестностям и расследовать мелкие кражи… Хотя я ведь и здесь занимаюсь примерно тем же. Вон сейчас надо ехать в поместье какого-то вшивого аристократишки: у его фермеров уже несколько раз пропадали овцы. Овцы, демоны их раздери! Как я буду искать дурацких овец? Вечно Грандес гоняет меня на пустяковые дела. Ну да, я же вроде как бестолковый следователь, мне только овец и искать.

Дилижанс проехал, и я снова нажал на педаль. В Леренсе всё привычное, родное: любимые бордели, кабаки, друзья, в конце концов. Приёмы, балы, красивые женщины, за которыми развлечения ради можно приударить. А в глуши я и правда просто сопьюсь от скуки. Если отец не выполнит угрозу насчёт заклятий, что тоже та ещё перспектива.

И вроде бы женитьба не очень-то и страшна по сравнению с переводом, но как же не хочется идти на поводу у отца. Он ведь решит, что я испугался. И тут я дёрнулся от осенившей меня идеи. А что если пойти на компромисс? Ну нет, ерунда полная. Или всё же… Что, если жениться, но не на госпоже Аурес, а на первой попавшейся девице? Не простолюдинке, конечно, иначе я просто отправлюсь в глушь вместе с ней: отцу ведь не нужен позор.

Но, скажем, на какой-нибудь юной, неискушённой дурочке, начитавшейся любовных романов, которой польстит внимание такого жениха, как я? Или на некрасивой старой деве без особых перспектив? Чтобы была покладистой, тихой и вечно благодарной мне за шанс на семейную жизнь. Мне всего-то нужен статус женатого мужчины и наследник. Не так уж много. В ответ я могу предложить жене свободу жить так, как хочется, кроме, разумеется, любовников. Чувства и все эти страсти меня не интересуют. Хватит, уже наелся.

Только вот мне нужно спешить: до сентября всего месяц. А значит, свататься нужно прямо на днях, чтобы успеть уладить все формальности и отозвать приказ о переводе. Я тяжело вздохнул. Угораздило же вляпаться. Найду журналиста «Сплетника», написавшего эту статью, разобью ему морду в кровь. Где, кстати, этот демонов поворот?

В общем, решено: сегодня же пойду на приём у господина Лурдеса по случаю дня рождения его старшего сына. Там наверняка будет полно молодёжи вообще и незамужних девиц в частности. В ушах прозвучали обидные слова отца: «Вряд ли кто-то отдаст за тебя дочь». Что ж, это мы ещё посмотрим!