Энчантер

— Я попробую, — уверенно произнес я. — Я попробую увидеть, что случилось.

Запись пятьдесят восьмая

Я смотрел на свою отрубленную руку под стеклянным колпаком, и в моей уставшей голове билась только одна мысль: я уже терял её однажды. Тогда мне казалось, что это — самое страшное, что могло случиться. Я ошибался. Страшнее — найти её спустя столько времени. В башне мёртвой княгини. Под стеклом. Как экспонат. Как напоминание о том, что кто-то играет в игры, недоступные моему пониманию.

«Уход за умирающим».

Я прикоснулся к мёртвой княгине, используя силу Кромвеля для этого заклинания. Волна древнего зла пробежала по моему телу, резонируя с моей пятой преградой, и я погрузился во тьму. Мир вокруг меня исчез, уступив место видению — мрачному, зловещему, но живому. Я стоял посреди тронного зала Сардоники. Она ещё была жива.

Княгиня сидела на своём костяном троне, и её волосы ниспадали на пол, как чёрный водопад. Её лицо было бледным, но живым, глаза светились серым светом. Она выглядела уставшей, но в ней чувствовалась сила. В зале не было никого, кроме неё и человека, стоящего перед ней.

Я не мог разглядеть его лица, но он говорил.

— Попытки создать копию для сосуда Владыки неудачны, — говорил человек. — Из этого материала получаются нестабильные гомункулы. Нам нужен оригинал.

— Мы будем пытаться, пока не достигнем успеха, — ответила ему Сардоника Найтфолл. — Время играет против нас. Мы должны создать сосуд раньше, чем Всепоглощающий найдёт Дворец Хаоса.

— Но мы потратили столько времени, — пытался убедить человек княгиню, — нам проще похитить оригинал. Или убить.

— Альтеркастер под защитой богов, — ответила Сардоника. — Если бы его было так просто убить, он давно бы умер сам. Он испытывает свою судьбу с каждым вздохом, но почему-то не дохнет.

И в этот момент воздух за моей спиной дрогнул. В центре зала возник мерцающий портал с рваными краями. Из него вышел взъерошенный мужчина. Я узнал его сразу.

Глава 20. Записи с пятьдесят девятой по шестьдесят первую

Запись пятьдесят девятая

Из портала вышел старик в серой рясе с всклокоченными волосами и седой бородой. В руках он держал необычное по всем параметрам оружие. Это была боевая коса, сделанная из синих кристаллов. Она переливалась, пульсировала, будто внутри неё текла живая магия.

Я уже однажды встречал этого человека в глубинах Огневерхой горы. Тогда всё произошло очень быстро — ругань с Инией, потом какое-то заклинание, и все исчезли. Я до сих пор задавался вопросами, что бы это могло означать. И вот Ксавьер, собственной персоной, снова вышел из мерцающих врат. Он огляделся, почесал бороду и спросил:

— Куда я, Ак меня подери, попал?

— Как ты смеешь, червь! — высокомерно прошипела Сардоника Найтфолл, вскинув голову. — Вторгаться в мою обитель?

— А ты ещё что за баба? — удивлённо спросил старик, не испугавшись её тона. Потом пристально посмотрел на того, кто стоял рядом с княгиней, и добавил: — А это чё за урод? Я в цирк уродов попал?

Теперь я видел лицо того, кто говорил с Сардоникой. Это был высокий человек в алом плаще. Волосы его были скрыты за тканью капюшона, но вот лицо... Кривая ухмылка застыла на его лице без глаз. Выше носа, крепко впиваясь ростками в кожу, находился клубень картофеля.

Дьявольский корнеплод. У этой картошки было моё лицо. Слишком многие в этом домене примеряли мою физиономию на себя. Это начинало раздражать.

— Дед, ты заблудился? — проговорил человек-картошка. — Ты в Тенебрис Морте.

— Как ты меня назвал? — рассвирепела княгиня.

— Иния снова запихала меня в петлю времени. Ха-ха! Она предсказуема. Ха! — ответил Ксавьер, абсолютно игнорируя княгиню. Он не смотрел на неё, для него она была пустым местом. — А теперь говнодомен с грибами и готической рапунцель… Ха!

— Тут ты и закончишь свои странствия, — произнёс человек-картошка и сделал пасс руками.

Тут случилось что-то странное. Я не мог понять, что произошло. Несколько раз отматывал время, наблюдая за происходящим. Наконец всё стало ясно, но не без помощи Кромвеля. Когда я использовал его силу, я и не мог представить, что он будет комментировать это погружение в чужую смерть. Человек, чьё тело было под контролем дьявольского корнеплода, сделал пасс руками и исчез, рассыпавшись в пыль.

Дезинтеграция — пояснил Кромвель.

Сначала я думал, зачем человек-картошка себя дезинтегрировал? Но потом внимательно изучил движения Ксавьера за секунду до дезинтеграции.

Контрзаклинание — пояснил Кромвель.

Понятно. Этот дед был совсем не прост. Да, внешность бывает обманчива. Было очень интересно, как Ксавьер проявит себя дальше.

— Стража! — взревела княгиня. — Убейте этого бродягу!

В комнату вбежали несколько увальней и два тёмных эльфа. Кожа их была пепельной, что для точности описания я буду использовать название «пепельный эльф». Оба были с кривыми мечами и в тёмных кожаных доспехах. Один из увальней прыгнул на старика, но дед оказался очень проворным. Он отскочил в сторону, резво взмахнув косой, и две части увальня упали на землю.

Всё это время старик щёлкал пальцами, а Кромвель комментировал:

Великое ускорение... Доспехи мага... Сила быка... Грация кошки...

Вслед за двумя пепельными эльфами в комнату вбежал дварф с седой бородой и кроваво-красным топором, а за ним — пара людей. Ксавьер ударил одного пепельного головой, второго швырнул в сторону, громко стукнул ручкой косы об пол и что-то рявкнул.

Аура смерти.

Все, кто был в комнате, кроме княгини, упали замертво. Тела осели на пол с глухим звуком.

— Кто ты такой? — привстала на троне Сардоника Найтфолл. Она явно не ожидала такого развития событий. — Кто ты, гниль тебя побери?

— Я? — старик улыбнулся своей беззубой улыбкой. — Дурень, бедняк, мизантроп. Кто-то зовёт меня Ксавьер Тергент, но ты, мразь, можешь звать меня Смерть.

— Что? — не поверив своим ушам, спросила Сардоника.

— Что? — не поверив своим ушам, переспросил я.

Я стоял поодаль от них, наблюдая за происходящим как призрак, застрявший между мирами. Но Ксавьер, как будто услышал меня, почувствовал моё присутствие. Он скосил взгляд в мою сторону, но не подал виду.

— Ты станешь приятным подарком Смерти! — произнёс он, обращаясь к княгине, но явно косясь на меня. Он не понимал, как реагировать на моё присутствие, но не подавал виду.

А потом Кромвель вывел большую чёрную надпись у меня в голове:

АБСОЛЮТНАЯ СМЕРТЬ.

Сардоника Найтфолл мгновенно умерла. Её тело обмякло на троне, глаза остекленели, а чёрные волосы, которые ещё мгновение назад струились по полу, замерли, как застывший водопад.

Я стоял и смотрел на это, чувствуя, как внутри меня нарастает холод. Ксавьер Тергент повернулся ко мне и пристально посмотрел. В его глазах я увидел нечто, что заставило меня замереть. Он знал, что я здесь. Я не знал, что он сделает дальше.

Он ещё немного посмотрел на меня, хмыкнул и, окружённый аурой смерти, пошёл вниз по этажам.

Запись шестидесятая

Если вы знаете, кто такой Ксавьер Тергент, то можете не читать эту запись. Однако, может быть, вы знаете не всё о маге, который довёл до белого каления самого Ака. После конфликта с Ксавьером Ак перестал активно вмешиваться в дела мира и занял место стороннего наблюдателя. Старые боги боялись этого мага как огня. Кто-то намеренно снимал с себя полномочия и уходил в затворники, отдавая божественную искру, своё бессмертие и власть. Связываться с Ксавьером мало кто хотел.

Говорят, что когда-то Ксавьер встал не с той ноги после бурного возлияния алкоголем — и на один домен мрака стало меньше.

А ещё это он создал Тихий Гром и подарил его Вейландре Рей. Это оружие было выковано из её старого медного меча, обрело новую форму и новую силу. В те времена его прельщал титул «мастер-энчантер». И, судя по всему, он был им сполна.

А ещё Ксавьер был Истиным Альтеркастером, как и я. Только заклинания он мог использовать разными способами. Он мог сморкнуться огненным шаром или плюнуть ледяным копьём. Так говорили. На деле же он был ещё более жутким. Он не просто искажал магию — он переписывал её правила на ходу, подстраивая под себя, как опытный игрок подстраивает доску под свои фигуры.

Я стоял посреди тронного зала, глядя на его беззубую улыбку. Этот старик только что убил княгиню домена мрака одним словом. Произнёс слово и Сардоника Найтфолл перестала существовать.

Перед тем как вернуться из видения, я услышал его голос.

— Ты слишком много смотришь, мальчик, — сказал он. — Но это хорошо. Смотри и учись. Может быть, когда-нибудь это спасёт тебе жизнь.

— Я знаю, кто убил княгиню, — сказал я, возвращаясь в реальность. — Но я не знаю, что с этим делать. Лучше вернуться обратно, кажется, скоро нас накроет что-то страшное.

За окном вдали бушевала буря, которая неотвратимо приближалась к городу.

Запись шестьдесят первая

Синий камень в руке Аяаны засветился и окружил нас странным свечением. Оно обволакивало, тёплое и приятное, и мне совсем не хотелось его покидать. Я держал за руку Аяану, а другой рукой обнял Ми, чувствуя, как её маленькое тело прижимается ко мне. Мир вокруг нас начал рассыпаться на кубы и пирамиды, они кружились вокруг нас в полной темноте, как осколки. Потом хаос фигур начал выстраиваться в элементы окружающего мира, обстановка собиралась по кусочкам, будто мир вокруг нас был частями нарисованной картины.

— Вот мы и дома! — произнесла наёмница, когда свечение камня погасло и он превратился в пепел, рассыпавшись у неё в руке.

— Как-то некрасиво занимать башню убитого мага, — сказал я, глядя, как Ми плюхнулась в велюровое кресло Альмара и достала его веер из сумки. Она помахивала им с видом заправской аристократки, будто всегда здесь жила. Откуда в ней это?

— Ми! — довольно произнесла девочка, и я почувствовал, что она чувствует себя здесь как дома.

В круге всё ещё лежало тело мёртвого исчадия, которое называло себя Преданность. А чуть поодаль лежал мёртвее некуда владелец башни. Я старался не смотреть на него, но его присутствие чувствовалось.

— Может быть, и некрасиво, — сказала Аяана, и я услышал, как в её голосе появилась странная нотка. — Зато очень весело.

Она засмеялась, но смех вышел каким-то наигранным, каким-то горестным. Я понял, что она не смогла в полной мере отомстить за своё прошлое. Чего-то не хватало до полного удовлетворения, и это что-то отобрал у неё Ксавьер Тергент, убив княгиню раньше, чем Аяана успела задать ей свои вопросы. Или, быть может, он уберёг её от глупостей и спас нам жизнь.

Один только факт того, что мы ещё живы, несмотря на всё, что случилось с нами за последнее время, говорил либо о неслыханной удаче, либо о том, что мы всего лишь пешки в какой-то большой игре.

В удачу я не верил. Слишком много раз мы оказывались на волосок от смерти, чтобы называть это случайностью.

— Этот прохиндей забрал у меня месть, — сказала Аяана, садясь на подлокотник кресла, в котором сидела Ми. — Я не знаю, что теперь делать.

— Я уверен, он сделал это не для того, чтобы лишить тебя цели, — ответил я. — Может быть, он хотел, чтобы ты нашла другую причину жить.

— Я уже нашла, — сказала она, глядя на Ми и на меня.

— Ми, — подтвердила девочка, протягивая руку и сжимая ладонь Аяаны.

А что было у меня? У меня была пустота внутри. Наверное, это всё, что останется, когда они уйдут. Но они не уходили. Они сидели рядом и улыбались. И вдруг я подумал, что, может быть, пустота внутри — это не отсутствие, а просто место, которое они постепенно заполняют.