Энчантер

По дороге начали попадаться серые высушенные тела людей с моими лицами. Они лежали в разных позах на земле, и я каждый раз вздрагивал, когда замечал новое. Некоторые были свёрнуты в клубок, другие лежали на спине, глядя в небо пустыми глазницами. Они могли быть отвалившимися частями Джерки, но я не был в этом уверен.

Когда я спросил у Гвоздя, тот присел на одно колено и вдумчиво рассмотрел лицо одного сухаря.

— Сходство несомненно есть, — произнёс проводник, — но не совсем точное. Это как рисунок с рисунка. Кто-то пытался тебя скопировать, но не смог передать детали.

— Я не понял, — сказал я. — Объясни, пожалуйста.

Гвоздь поднялся и посмотрел на меня.

— Это подделки, — сказал он. — Эти тела — не твои, но они созданы по твоему образу.

Ми внезапно дёрнула меня за руку, и я вздрогнул.

— Кто-то создаёт копии Алекса? Неужели поклонница? — спросила Аяана, подходя ближе. Её меч лежал на плече.

— Я не знаю, — ответил Гвоздь. — Они начали появляться недавно.

— Ми, — тихо сказала девочка, указывая на ещё одно тело, лежащее у гриба.

— Это может быть опасно, — сказал я с нарастающей тревогой в голосе. — Смотрите в оба: я тёплый и живой. Не перепутайте меня с одним из них.

Аяана усмехнулась.

— Мы почти пришли, — сказал проводник. — Город уже близко. Я проведу вас к нему, но дальше вы пойдёте сами. Я не хожу туда, где обитают увальни.

— Серошкурые исчадия? — уточнил я.

Гвоздь молча кивнул.

— Отлично, — сказала Аяана, — а мы как раз туда и направляемся.

Мы пошли дальше, оставляя за спиной высушенные тела. Я чувствовал их взгляды на своей спине и знал, что это ещё не конец.

Запись пятидесятая

— Мы пришли, — наконец сообщил проводник, останавливаясь на границе между грибным лесом и серой пустошью. Его голос был тихим, почти благоговейным. — Через ворота проходите строго по одному. Это обязательное условие.

Мы не стали спрашивать, почему так заведено. Обязательное условие на то и условие. Если оно всего лишь одно, для того чтобы достичь цели, то почему бы не соблюсти? В конце концов, я уже прекрасно понимал, что каждое правило имеет своё значение.

Помахав рукой на прощание, мы шагнули к городу, оставляя Бегущего за козодоями в спасительной тени грибного леса. Он стоял неподвижно, как статуя, и смотрел нам вслед.

Город стоял на холме из серых гигантских костей, местами покрытых мхом и землёй. Я не мог представить, какому существу они могли принадлежать. Вокруг города был выкопан ров, заполненный серой жижей, в которой плавали споры и светящиеся глаза разного размера. Казалось, что они следили за нами, но, возможно, я ошибался, и мы им были безразличны.

— Так себе местечко, — сообщила Аяана, разглядывая вход. Чувствовалось её напряжение.

Вход в город был выполнен в виде двух огромных каменных статуй, изображающих плачущих женщин. Их лица были искажены гримасами боли, а из глаз вместо слёз текла серая слизь. Они были страшными и прекрасными одновременно, как будто художник хотел показать всю боль мира в одном образе.

— Ми! — сообщила девочка, явно восхищаясь местной архитектурой. Её глаза блестели, она рассматривала каждую деталь.

— Нравится? — улыбаясь, уточнил я у Ми. — Сколько Ми из пяти дашь этим леди?

— МиМиМиМи, — ответила девочка, явно обрадованная тем, что ей дали оценить врата в город как вклад в искусство.

— Четыре, — подтвердил я. — Недурственно.

Ми счастливо улыбнулась. Наш маленький начинающий искусствовед.

Как только мы приблизились к вратам, из широкого проёма появилось серошкурое исчадие — увалень. Он был большим, с длинными когтистыми руками, которые почти касались земли. Он, увидев нас, завопил, обнажая свои длинные острые клыки-кинжалы, и побежал в нашу сторону, сверкая залитыми кровью глазами. Через секунду к нему присоединились ещё трое.

Первый пробежал через ворота. Два остальных последовали за ним, но прошли через ворота вместе. Статуи женщин обрушили свои кулаки на увальней, оставляя лишь зелёные следы на камне, и вернулись в свои привычные позы. Предостережение Гвоздя было наглядно показано. Заходить по одному, но и выходить тоже следует по одному.

Оставшийся четвёртый, не замечая своих расплющенных товарищей, с высунутым языком бежал на четвереньках в нашу сторону. Он был меньше остальных, но его глаза горели той же жаждой крови. Кажется, нам здесь не рады.

Глава 17. Записи с пятьдесят первой по пятьдесят третью

Запись пятьдесят первая

— Ну что, — сказала Аяана, выхватывая меч, — похоже, нам придётся объяснить им правила вежливости.

— Как скажешь, — ответил я, отступая на шаг, — ты у нас специалист по контактам с местными жителями.

Ми хихикнула и, не раздумывая, отправила солнечного зайчика в отстающего увальня. Сгусток света ударил в грудь твари, и она исчезла без следа. Если они все появляются в одном месте, то это очень недружелюбный клочок земли. Там уже ютятся толпы нежити и богиня Джалинн, которую Ми отправила туда в соборе. И чтобы им не было скучно, Ми отправила туда ещё и увальня.

Оставшаяся тварь подбежала к Аяане и в прыжке попыталась ударить её когтистой лапой. Наёмница отразила удар, чуть отъехав назад на скользком мхе, но осталась на ногах. Её движения были быстрыми и точными, как всегда.

Тихий Гром ударил следующим. Секущий удар отрубил руку существа, заставив её висеть на остатках кожи и сухожилий. Тварь взвыла, но не остановилась. Она попыталась ударить второй лапой, но Аяана была быстрее.

Наёмница отскочила, призывая эхо в свободную руку, и нанесла два удара одновременно, разрубая живот и горло увальня. Существо захрипело, из открытых ран хлынула зелёная кровь. Сердце билось последний раз, выбрасывая остатки жизни. Секунда — и увалень упал перед её ногами.

— Ми, — обратилась к девочке наёмница. — Эти серые дядьки — мои. Не спасай их, отправляя в другой мир. Им уже не помочь.

— Ми! — ответила девочка, что могло означать лишь: «Прости, я больше не вмешиваюсь, но мне было весело».

— Хорошо, — сказал я, подходя ближе. — Мы договорились. Серошкурые твои, остальных разберём жребием мы с Ми.

Запись пятьдесят вторая

Мы прошли через врата плача по очереди. Сначала Аяана — она шла медленно, не сводя взгляда с двух статуй, готовая в любой момент отразить атаку. Потом Ми — она сделала то же самое, но с совершенно другим видом. С изумлённым. Ей очень нравились эти статуи, и она разглядывала их с таким восхищением, будто это были не каменные изваяния, а живые существа.

Следом пошёл я.

— Опасность! — раздался голос в моей голове, и Би, взяв под контроль моё тело, упала на землю.

Мимо пролетела стрела, предназначенная мне. Вот я и дожил до тех времён, когда где-то было оружие с моим именем. А теперь вот стрела. Аяана оглянулась и увидела на лестнице из черепов стрелка. Это была серая фигура в плаще с четырьмя руками. В одних существо держало длинный лук, двумя другими доставало стрелы из колчана.

Я кувырком прокатился по земле в сторону наёмницы. Так, я думаю, никто не пересекал границы этого города до меня.

— Ты чё такой прыткий? — усмехнулась Аяана, отбивая мечом вторую стрелу, выпущенную уже в неё.

— Стоять! — вставая на ноги, прокричал я. — Этот наш.

— Ми! — звонко отозвалась девочка, отправив четырёхрукого куда-то в известность при помощи солнечного зайчика.

— Так! — я посмотрел на Ми с явной укоризной. — Мы же хотели жребием.

Девочка пожала плечами.

— Ну хорошо! — с улыбкой ответил я. — Следующий мой.

— Рассечение тьмы! — донеслось откуда-то сверху, с лестницы.

Я взглянул наверх, и меня пронзила острая боль. Так бывает, когда твоя левая рука отделяется от тела. Это больно. Очень больно. Ещё и обидно.

Кромвель. Древнее зло внутри меня зашевелилось. Я понимал, что он хочет мне сказать: он не позволит мне умереть так глупо. Крови не было — эта часть тела была полностью поглощена древним злом. Я поднял свою руку и приставил к плечу. Рука срослась, но боль всё ещё не покидала меня. Жуткая боль.

— Очень глупо, — сквозь зубы процедил я, — озвучивать свои удары.

На лестнице, рядом с тем местом, где стоял четырёхрукий с луком, стояла женщина, покрытая красной чешуёй. У неё был шипастый хвост и закрученные бараньи рога.

— И что с того? — произнесла она, её голос звучал насмешливо.

— Ты чё, просто приставил руку обратно? — удивлённо спросила Аяана. Она подошла ближе, и я увидел, как её глаза расширились.

— Кажется, я так умею, — ответил я, чувствуя, как боль начинает утихать. — Тюремщик древнего зла оказался куклой.

— Вы меня слушаете? — закричала женщина, её голос стал резче. — Я с вами разговариваю! Меня зовут Айнола Райдер, я...

«Лёгкое лечение».

Айнола Райдер не успела договорить. Она разорвалась на маленькие кусочки, разлетевшиеся в разные стороны, как мокрый песок.

— И не больно? — спросила Аяана, глядя на меня с уважением.

— Ещё как больно, — честно ответил я, поднимаясь по лестнице и перешагивая через остатки мёртвой женщины. — Но терпимо.

— Не так быстро! — раздался голос с вершины лестницы.

Я поднял голову и увидел фигуру, стоящую наверху.

Голос с вершины лестницы принадлежал существу, которое трудно было назвать человеком. Оно стояло на верхней площадке, сложив руки на груди, и смотрело на нас сверху вниз. Это был высокий, сухой мужчина с лицом, покрытым трещинами, как у старой глиняной статуи. Его глаза — два белых пятна без зрачков — смотрели сквозь нас, будто мы были призраками.

— Вы убили моего помощника, — сказал он. Голос его был сухим, как шелест старой бумаги.

— Мы много кого убили, — ответила Аяана, поднимаясь по лестнице. — Кого из них?

— Он, наверное, про таракана? — с улыбкой предположил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более невинно.

— Какого таракана? — одновременно спросили Аяана и человек на лестнице.

— Ну, того, на которого ты упала спиной, — пояснил я, догадавшись, что самого таракана она не видела, а только его остатки. Как он выглядел «до» — она не знала.

— Таракан, говоришь... — задумчиво произнесла Аяана, почесывая затылок. — Помощник этого хрыча?

— Кто хрыч? — удивлённо произнёс голос с лестницы. — Какой таракан?

— Ну, твой помощник! — уточнил я, чувствуя, как Ми начинает тихо хихикать.

— Не морочьте мне голову! — громогласно произнёс человек. — Какой таракан? При чём тут спина?

— Мы понимаем твою печаль, — сочувственно произнёс я. — Таракан, наверное, был хорошим помощником. Верным. Преданным. Всем бы такого помощника.

Ми звонко смеялась.

Человек засунул руку себе в живот. Живот оказался мягким, больше похожим на какое-то желе. И извлёк оттуда огромный меч. Интересно, как он там поместился?

— Ну вот, всё, — сказал я наёмнице, отступая на шаг. — Ты помощника его убила. Теперь он зол.

— Я не зол! — рявкнул человек. Его голос эхом разнёсся по лестнице.

— А ты чего его Золом обзываешь? — парировала Аяана. — Он же даже не представился. Может, его вообще Иоганом-Разрушителем зовут.

Рука всё ещё болела, и я решил проигнорировать этот бессмысленный спор о том, кто зол, а кто не зол. Мужчина стоял с большим мечом на лестнице и вряд ли хотел нас погладить по голове за то, что мы такие хорошие. Во-первых, мы не были хорошими. А во-вторых, мы не просили, чтобы нас гладили по головке. Ну, может, Ми. Ей это нравилось.

Я задумался и погладил по голове девочку.

— Ми! — словно кошка, промурлыкала девочка.

Я почувствовал, как её напряжение уходит, а моя боль утихает.

— Дядька зол, — сказал я Ми, кивая в сторону человека с мечом. — Давай отойдём.

— Да не зол я! — снова крикнул человек. Его рука с силой сжала рукоять меча.

— Это Иоган-Разрушитель! — поддакнула наёмница.

— Да вы ментально больные! — огрызнулся дядька.

Запись пятьдесят третья

Удар гигантского меча об лестницу выбил и раскрошил часть черепов. Те полетели в разные стороны, разлетаясь по каменным ступеням, как орехи. Аяана стояла ниже, явно в невыгодной позиции. Сражение на лестницах — отдельный вид искусства, и она его не изучала.

— А говорил, что не зол! — крикнул я ему, когда он поднимал меч для нового удара.

— Я не зол! — прокричал человек, и его лицо покрылось ещё большим количеством трещин. — Я в ярости!

— Выходи оттуда! — крикнул я ему. — Там необдуманные действия и плачевные последствия!

— Щенок! — закричал человек и попытался ударить мечом уже меня.

Я отскочил в сторону, предчувствуя опасность. Не было точного понимания, сделал ли это я или Би снова взяла контроль над моим телом. Аяана, воспользовавшись стратегическим отвлечением, сравнялась с человеком и нанесла ему удар эхом по сухожилию. Призрачный клинок вошёл точно в цель. Нога человека подкосилась. Он упал на одно колено и, не удержав равновесия, покатился по лестнице вниз, увлекая за собой свой огромный меч.

Ми отпрыгнула в сторону, пропуская кубарем катившегося человека.

Человек упал у подножия лестницы, тяжело дыша. Его меч выпал из рук и с грохотом упал на камни. Он пытался встать, но сухожилие было повреждено, и нога не слушалась.

— Ты… — прохрипел он, глядя на меня с ненавистью.

— Я предупреждал, — сказал я, стоя на лестнице. — Необдуманные действия ведут к плачевным последствиям.

— Ми, — подтвердила девочка.

— Ладно, Иоган-Разрушитель, — сообщила наёмница с высоты, — нам некогда, мы пошли!

— Я не Иоган! — проревел человек, пытаясь встать, но мы его уже не слушали.

Глава 18. Записи с пятьдесят третьей по пятьдесят пятую

Запись пятьдесят третья

Лестница из черепов выходила на просторную площадь. Вся она была выложена черепами разных существ. Они хрустели под ногами, и каждый шаг сопровождался тихим, едва слышным стоном, будто земля жаловалась на свою ношу. В центре площади стоял фонтан, но вместо воды из него текла гнойная серая жижа, которая собиралась в чаше и переливалась через край, оставляя на черепах липкие следы. Рядом стояло иссохшее дерево, на котором висели серые тела. Ну кто так украшает город?

Увальни, увидев нас, бросились на перегонки. Это была гонка смерти: кто первый успеет добежать и умереть от рук Аяаны — тот и победил. Так себе соревнование. Лучше в таком виде спорта проиграть и остаться в живых, но эти существа привыкли действовать, а потом уже думать.

— Ми! — сказала девочка, показывая мне восемь зажатых пальцев. Она считала, сколько наёмница уже убила серошкурых исчадий.

— А того, что был у врат? — уточнил я, кивая в сторону входа.

— Ми! — сказала девочка и зажала ещё один палец. Всего стало девять. Она очень быстро училась математике. Только вот примеры были совсем не детские.

Когда счёт дошёл до пятнадцати, Аяана оперлась на меч и тяжело задышала. Её грудь вздымалась, а плечи опустились. Она получила несколько ран, но все они были не смертельными.

— Жрец, помоги, — прохрипела она.

— А как же все «дядьки мои»? — спросил я, улыбаясь.

— Помоги как жрец, а не как альтеркастер, — рявкнула она, но в голосе я услышал почти мольбу.

«Огонь Фаэри».

«Благословение древнего зла».

Два заклинания, сотканные по очереди, воодушевили наёмницу. Я видел, как её глаза загорелись, как сила наполнила её тело, и она снова подняла меч, готовая к новому бою. И вовремя — на площадь высыпало ещё два десятка увальней.

Первый подбежавший к Аяане серошкурый был разрублен с лёгкостью пополам с криком:

— Это тебе за папу!

Вот что благословение древнего зла животворящее делает!

Я улыбнулся, наблюдая за этой картиной. Увальни отлетали один за другим, и каждый получал свой ярлык — «за дедушку», «за кузину», «за прабабушку».

— Это... — прокричала Аяана, разрубая следующего, — как называют брата жены?

— Шурин, — спокойно ответил я, наблюдая за тем, как она продолжает свой кровавый танец.

— Это тебе за шурина! — пронзив увальня, сообщила наёмница.

Увалень вряд ли знал, кто такой шурин и почему он умер за него. К тому же, если проверять родство, то это скорее всего был брат её матери, которого принято называть просто дядя. Но дядей разных много, а шурин один. И я решил не уточнять, что шурин — это брат жены, а не брат матери.

Запись пятьдесят четвертая

Я смотрел на Аяану, которая с улыбкой посвящала каждый удар очередному родственнику, и думал: у неё есть семья. Даже мёртвая, но есть. У меня же — только дневник, чёрная рука и эта пустота внутри, которую я привык называть свободой. Но потом я посмотрел на Ми, которая считала трупы, и понял: я вру себе. Аяана и Ми — это и есть моя семья. Не та, что оставила меня в детстве. А та, что осталась. И я, кажется, только сейчас готов в этом признаться.

— Всё! Готово! — сказала наёмница, лучась от счастья. Она стояла среди тел увальней, тяжело дыша, но с широкой улыбкой на лице.

— Ты утолила свою кровожадность? — спросил я, подходя ближе.

— Вполне, — ответила она, убирая меч. — Осталось наведаться к княгине Тенебрис Морте и выяснить, зачем они напали на мою деревню.

— А разве это важно? — спросил я. — Они не выбирали тебя, Аяана. Они просто напали на первую попавшуюся на пути деревню. Таковы увальни. Они убивали, потому что они — увальни. Им не нужен план, чтобы быть чудовищами.

— Думаешь, не было какого-то великого замысла? — спросила Аяана. Впервые за долгое время я увидел в ней не наёмницу, а человека, ищущего ответы.

— Думаю, нет, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Они просто хотели убивать и есть. Такова их природа. Не нужно искать смысл там, где его нет. Иногда зло — это просто зло, и не всегда у него есть конкретное имя.

Ми стояла рядом, внимательно слушая.

— Ми, — тихо сказала она, соглашаясь со мной.

Аяана вздохнула и посмотрела на Ми.

— Может быть, ты прав, жрец, — сказала она. — Но я всё равно хочу поговорить с Сардоникой. Хочу увидеть её лицо, когда буду задавать вопросы.

— Хорошо, — ответил я. — Мы пойдём к княгине. Только будь, пожалуйста, сдержанней. Мы ещё не убивали князей домена мрака, и я не хочу начинать.

— Договорились, — улыбнулась наёмница, — допрос будет болезненный, но не смертельный.

Запись пятьдесят пятая

— Что-то случилось, — задумчиво произнесла Паладин Зари. В голосе её угадывалась лёгкая растерянность.

— Что конкретно? — спросил я мысленно, стараясь не показывать волнения. Ми и Аяана стояли рядом, и ни одна из них, кажется, ничего не заметила.

— Не могу пока сказать, — ответила Би. — Что-то необратимо изменилось. Я попробую разобраться.

Мы пересекли площадь, оставляя за спиной горы мёртвых увальней. С каждым шагом приближаясь к башне, которая возвышалась в центре города, как большой чёрный палец, указывающий на небо, меня охватывало нарастающее волнение.

Башня была сделана из того же чёрного камня, что и почти всё в этом городе, но её стены были покрыты лицами. Они не были вырезанными или нарисованными — это были настоящие, живые лица. Они двигались, меняли выражения, шевелили губами, но не издавали звуков. Лица кричали в беззвучии.

— Ми, — тихо сказала девочка, показывая на одно из лиц.

— Оно пытается что-то сказать, — сказал я, внимательно наблюдая за движущейся поверхностью стены.

— Все они пытаются, — ответила Аяана, подходя ближе. — И я даже знаю что.

Я удивлённо поднял бровь, глядя на неё.

— Ми? — спросила девочка, концентрируя внимание на Аяане.

— Да всё просто, — отмахнулась Аяана, будто это было очевидно. — Не ходите в башню, в ней слишком опасно. Развернитесь и идите обратно.

Я ухмыльнулся, но Аяана продолжала, её голос стал серьёзнее.

— Убегайте, там в башне страшная княгиня Сардоника Найтфолл. Она забирает лица. Она забирает души. Жадная женщина.

Она подошла к двери и толкнула её, пытаясь открыть. Но вместо того чтобы открыться, где-то с другой стороны башни раздался громкий взрыв. Небо заволокло пылью, и земля под ногами содрогнулась. Мы с любопытством обошли башню и увидели огромную дыру в стене.

— Ну, — сказал я, глядя на пролом, — кажется, кто-то уже решил эту проблему за нас.

— Или создал новую, — мрачно добавила Аяана.

Глава 19. Записи с пятьдесят шестой по пятьдесят восьмую

Запись пятьдесят шестая

В проломе мы увидели большой зал с четырьмя маскаронами на противоположных стенах. Из угрожающих лиц неизвестных мне существ лилась серая жижа в чаши под ними. Пол был из огромных квадратных серых плит, гладко отполированных, с длинной паутиной трещин на поверхности. Широкая лестница с резными балясинами уходила на второй этаж башни. Повсюду лежали мёртвые тела увальней и других созданий. Среди них лежал один четырёхрукий в плаще и с луком, похожий на того, которого Ми отправила куда-то в неизвестность.

— Есть кто? — спросил я в тишину.

Эхо прокатилось по помещению, так и не достигнув живых ушей обитателей башни.

— Наверх? — уточнила наёмница, хотя выбор был очевиден.

Я молча кивнул.

На стенах висели факелы, но огонь в них не плясал, он горел ровно, не двигаясь, поднимался вверх, образуя конус. Явно магический свет. Мы поднялись на второй этаж, и я увидел, что он был завален трупами. Существа лежали в разных позах, как будто смерть настигла их внезапно, не предупреждая. Такими же были и третий, и четвёртый этаж. Кто-то не мучался выбором, кого убивать, а кого оставить в живых, и принял единственное, по его мнению, правильное решение — убить их всех.

Картинка вырисовывалась ужасающая.

На последнем этаже был большой зал с костяными высокими дверями. Они были распахнуты, а внутри, среди богатого, по мнению владельца башни, убранства, на костяном троне, покрытом поганками и мухоморами, сидела женщина. Её волосы были черны, как самая чёрная ночь, и длинны, как жизнь эльфа. Они лежали на троне, ниспадая на пол, и тянулись по всей длине зала, лежа серпантином на гладкой поверхности каменных плит.

— Я так думаю, это княгиня, — предположил я, глядя на её неподвижную фигуру.

— И она мертва, — с грустью сообщила наёмница.

В зале лежали тела разных существ, но в основном они были похожи на людей, а не на созданий, которых мы уже привыкли встречать в Тенебрис Морте.

— Незадача, — тихо произнёс я, наблюдая за Ми, которая поглаживала длинные волосы мёртвой Сардоники Найтфолл.

Запись пятьдесят седьмая

Аяана подошла очень близко к мёртвой княгине и посмотрела в её серое, покрытое трещинами, безжизненное лицо. Она наклонилась, рассматривая каждую деталь, будто искала ответы в этом окаменевшем взгляде.

— Ми! — сообщила девочка, она явно была в восторге от длинных и красивых волос Сардоники.

— Мертвецки мертва, — с разочарованием произнесла наёмница, выпрямляясь. — И что теперь делать?

Я стоял у большого витражного окна и смотрел на надвигающуюся бурю, накатывающуюся с севера. Серая стена медленно поглощала грибной лес, превращая его в серую однородную массу, в которой исчезали последние следы жизни.

— Я не знаю, — честно ответил я. — Думаю, наши дела в домене мрака окончены.

— Погоди, — оборвала меня Аяана, и в её голосе послышалась надежда. — Ты же можешь смотреть чужие смерти. Можешь посмотреть, кто её убил.

— Я же больше не жрец Отини, — сказал я, чувствуя себя неуютно. — Это заклинание мне не доступно.

— Ещё как доступно, — внезапно сообщила Паладин Зари. — Твой «Уход за умирающим» — это всего лишь заговор. Тебе не нужен божественный канал, чтобы использовать его. Достаточно любого источника силы. Талиесин или Кромвель вполне подойдут.

Я застыл, переваривая её слова. Мёртвая княгиня сидела на троне, молчаливо приглашая опробовать заговор. Я чувствовал, как во мне пробуждается любопытство. Что, если я действительно могу это сделать? Что, если я могу увидеть, что случилось с ней?

— Ну, может, мне хотя бы отрубить ей голову как трофей? — размышляла вслух наёмница. — Или руку. Кстати, а это ещё что за чертовщина?

Аяана указала на небольшой круглый столик, где под стеклянным колпаком лежала отрубленная кисть. Это была левая рука человека, кожа была светлой, явно рука молодого человека.

И тут меня прошиб холодный пот. Ведь это была моя рука, которую мне отсекла Анамалексистраль в Апокрифе. В голове проносились десятки вопросов. Как она оказалась здесь? Почему она здесь? Кто её сюда принёс? И что вообще происходит?

— Это моя рука, — сказал я.

Аяана обернулась и посмотрела на меня с удивлением.

— Что? — переспросила она.

— Это моя рука, — повторил я, подходя ближе. — Та, которую мне отсекла Анамалексистраль в комнате с Уловителем Душ.

— Ми, — тихо сказала девочка, подходя ко мне и беря меня за руку.

Я чувствовал, как в моей голове угрожающе гудели мысли. Нам нужно было понять, что происходит. И для этого нужно было использовать «Уход за умирающим» на княгине. Я подошёл к ней, чувствуя, как внутри меня нарастает решимость.