Энчантер

— Кто ты? — раздался женский голос за спиной.

Я обернулся. Отини стояла возле меня, у самой кромки воды. Белокурая богиня в белом шёлковом платье, которое развевалось на ветру, хотя ветра почти не было. Она смотрела на меня с любопытством.

— Я? — ответил я, слегка заикаясь. — Я не знаю. Явно не тот, кем хотел стать.

Она улыбнулась какой-то странной улыбкой.

— А я королева бобров и ромашек, — сказала она.

Я поднял бровь.

— Очень приятно, королева, — кивнул я, решив подыграть её безумию. В конце концов, она была богиней, и я уже понял, что их логика не всегда совпадает с человеческой.

— И мне приятно, «я не знаю», — ответила она.

— Что ты тут делаешь? — спросил я. — Почему не с супругом?

Отини вздохнула, как будто я спросил её о чём-то совершенно неважном.

— Я пришла спасти одного бобра, — ответила она. — Супруг подождёт. Главное в этой жизни — бобры.

Я молчал. Она стояла рядом, глядя на красное море, и казалась совершенно спокойной.

— Бывает так, — продолжала она, — что бобры теряют цель в жизни. И тогда прихожу я. Королева бобров и ромашек. И даю бобру новую цель. Такова моя природа.

Я не знал, что сказать. Она говорила о бобрах, но я чувствовал, что речь идёт о чём-то другом.

— И какова новая цель жизни бобра? — спросил я.

Отини посмотрела в мои глаза. В её глазах не было признаков осознанности, что-то подсказывало мне, что она всё ещё была не в себе.

— Бобёр, — сказала она, — теперь будет строить. Строить новый мир, в котором даже королеве бобров и ромашек найдётся место.

Я не знал, что это значит. Однако её слова оставили во мне что-то, что я не мог объяснить.

— Спасибо, — сказал я.

Она кивнула и посмотрела на море.

— Не благодари меня, — сказала она. — Благодарность — это не то, что нужно бобрам. Им нужна цель. Всё остальное — приятное дополнение.

Она улыбнулась и пошла обратно к замку, оставляя меня одного на берегу красного моря. Я смотрел ей вслед и думал о том, что, возможно, она права. Мне нужна была цель. И, возможно, она только что дала мне её.

Запись сорок вторая

Интересно, чувствует ли Отини пустоту так же, как я? Может быть, её безумие — это способ ужиться с пустотой внутри. Способ не сойти с ума окончательно, глядя на то, как её привычный мир рушится вокруг. Я думал о том, что мы с ней чем-то похожи. Только она выбрала быть королевой бобров, а я — дневником.

— Алекс! — раздался голос Аяаны, выводя меня из размышлений.

Наёмница стояла рядом с Ми. Она снова была в своей привычной одежде — лёгкая кожаная броня красного цвета, удобные сапоги, меч на поясе. Рыжие волосы были собраны в привычные косички. Она выглядела так, будто была готова к новым приключениям и ничто не могло её остановить.

Ми, в отличие от неё, решила не переодеваться. Она осталась в шикарном платье, которое так полюбила. Оно было немного испачкано песком, но девочка выглядела в нём как настоящая принцесса, которая решила, что платье — это её новая броня.

— Мы готовы, — сказала Аяана.

Ми подбежала ко мне и сжала мою чёрную ладонь. Её пальцы были тёплыми. Я почувствовал, как внутри меня разливается спокойствие.

— Ми? — спросила девочка, не сводя с меня глаз.

— Я с вами, — ответил я и добавил, чувствуя, что эти слова значат больше, чем просто согласие идти дальше. — Всегда.

Аяана достала камень и сжала его в кулаке. На мгновение ничего не произошло, а потом красный свет начал расползаться по её руке, переходя на плечи и шею. Он был тёплым, мягким, как утренние лучи солнца, которые пробиваются сквозь тучи.

— Держитесь друг за друга! — крикнула наёмница.

Я схватил её за плечо, Ми вцепилась в мою руку. Красный свет стал ярче, и мир вокруг нас начал расплываться. Карцерон таял, превращаясь в кровавую кашу. Всё смешалось в одно пятно, которое исчезало, уступая место чему-то новому.

А потом пол ушёл из-под ног. Мы провалились с ощущением, что нырнули в воду, прошли до самого дна и выпали уже в другом месте. Словно кто-то выдернул нас из реальности и бросил в другую.

Наступила тишина, в нос ударил странный запах — сырой земли и увядших цветов. Постепенно мир начали заполнять звуки. Очень странные звуки...

Глава 14. Записи сорок четвертая и сорок пятая

Запись сорок четвертая

Тенебрис Морте — выгребная яма мира, домен увядания. Если вы когда-нибудь, путешествуя, наконец осели и сказали, что всё — я видел всё, — вы ошибаетесь. Вы никогда не были в Тенебрис Морте. Это настолько отвратительно, что даже какой-нибудь извращённый поэт, который пишет стихи о клозетах и сточных водах, назвал бы это место прекрасным.

Я не поэт. Здесь нет ничего прекрасного.

Вместо деревьев здесь — гигантские грибы, покрытые фосфоресцирующим мхом. Они достигают высоты десяти-пятнадцати метров, и их шляпки испускают тусклый фиолетовый свет, который не освещает, а делает всё ещё более мрачным. Между грибами висят нити паутины, но пауков нет — это споры, которые ищут новое тело. Земля под ногами была мягкой, податливой, как губка, и при каждом шаге из неё вырывался едва слышный вздох.

— Ну и дерьмо, — произнесла Паладин Зари у меня в голове за секунду до того, как то же самое сказала наёмница вслух.

— Ми! — крикнула девочка от неожиданности. Мох под её ногами ожил и пополз прочь, открывая под собой чёрную, влажную землю. Вся земля была покрыта личинками, червями и другими обитателями, которым жилось спокойно в сырости и гнили.

Пахло здесь соответственно. К чавкающим и булькающим звукам, которые издавала земля, прибавился ещё какой-то звук. Тяжёлый, зловещий. Он приближался. Я чувствовал, как этот звук резонирует с чем-то внутри меня. Аяана встала в боевую стойку и сжала покрепче рукоять Тихого Грома.

— Самое время для экскурсии, — сообщила Паладин Зари. Я почувствовал в её голосе насмешку.

— Нет, не то время, — мысленно отдёрнул я Би. — Сейчас мы должны думать, как отсюда выбраться, а не о том, как здесь устроен мир.

— Время узнать про ещё одну руну на нашем мече, — загадочно произнесла Паладин Зари. — Используй «лёгкое лечение» на ту тварь.

— Какую тварь? — спросил я уже вслух, оглядываясь.

— Да тут все твари! — крикнула Аяана, указывая на приближающихся существ. — Любую на выбор бери.

К нам на полном ходу бежали три существа. Одно было похоже на шестилапого коричневого крокодила с длинной зубастой мордой. Второе — на песчаного червя, но с сотней маленьких ножек, которые суетливо перебирали по гнилой земле. А третье… я не знаю, как описать фантазию фауны этих мест.

Это была бескрылая, ощипанная местами птица на длинных ногах. Её лицо напоминало лицо пьяницы, которого вышвырнули поутру из трактира. Всю ночь он пил дешёвое пойло, и ему били морду, а потом, для разнообразия, били ещё раз. Перерывов между этими действиями не делали.

— Алкаша с птичьим телом, — сказал я наёмнице, указывая на неё.

— Отличный выбор! — одобрила Аяана, вызывая эхо. — Вы с ним чем-то похожи.

— Используй руну, — приказала Паладин Зари.

Я активировал Талиесин, высвобождая на птицу силу руны.

«Лёгкое лечение».

Птица на ходу раздулась. Её тело начало увеличиваться, как будто внутри неё надували воздушный шар. Она замедлилась, замерла на мгновение, а потом взорвалась, раскидывая в стороны ошмётки своего тела. Звук был глухим, но мощным — как удар по пустой бочке.

— Ты только что, используя свой дар, активировал обратное заклинание, — произнесла Би, и в её голосе я услышал довольные нотки. — Огонь Фаэри. Обычно оно используется на противника, чтобы поджечь его. Но твоя способность зажигает этот огонь внутри и противник взрывается.

Я задумался. Значит, всё это время я, используя «лечащее слово», колдовал «Огонь Фаэри». Любопытно. Многое становится понятным, почему они умирали, а не получали целебное лечение.

— Ми! — сказала девочка и запустила небольшого солнечного зайчика. Он появился прямо в центре крокодила, разорвав его пополам. Зубастая пасть клацнула в последний раз и замерла, а две половины тела рухнули на землю, обдавая нас смрадным запахом внутренностей.

— О как! — удивлённо произнёс я. — Ми умеет удивлять.

Девочка хихикнула и сделала книксен, как настоящая леди. Её глаза блестели. Кажется ей нравится это место, несмотря на его ужас.

— Ми, — гордо сказала она. В этом слове было всё: и гордость, и радость, и обещание новых подвигов.

Я улыбнулся в ответ и перевёл взгляд на Аяану, которая уже шинковала червя, как праздничную свиную колбасу. Её движения были быстрыми, точными, почти танцевальными. Она размахивала двумя мечами с явным удовольствием.

— Ну что, — сказал я, когда она закончила, — продолжим экскурсию?

— Ми, — подтвердила девочка, сжимая мою руку.

— Конечно, — сказала Аяана, улыбаясь, — вон ещё местные бегут.

Наше приключение в Тенебрис Морте только начиналось.

Запись сорок пятая

Грибы, конечно, хорошие. Большие и красивые. Но времени поднять голову вверх и как следует их рассмотреть не было. Каждый раз, когда я пытался задержаться и оценить местную архитектуру, из-за очередного гриба выскакивало что-то, что явно не хотело дружить.

Ещё два причудливых создания, которые приближались к нам, мы с Ми отдали на откуп наёмнице. Она только вошла во вкус и явно не хотела останавливаться. Я видел её глаза — они горели огнём. В них бушевало пламя жестокости.

Взмахом эха она отрубила голову какой-то змее на гусиных лапках. Голова покатилась по мшистой земле, оставляя за собой зелёный след, а тело ещё несколько секунд дёргалось, прежде чем затихнуть. Тихий Гром вспорол брюхо человекоподобному кабану. Тот пронзительно завизжал. Я не хотел, чтобы он умирал слишком быстро. Слишком уродливый, слишком слабый. Ему нужна была моя помощь.

«Огонь Фаэри».

Я активировал руну, и человек-кабан излечился. Его рана затянулась, внутренности, только что выпавшие наружу, втянулись обратно, словно их кто-то аккуратно сложил на место. Он хрюкнул от удивления, повертел головой, оценивая своё новое состояние, и попытался насадить на клык наёмницу.

— А ты не так прост! — крикнула ему Аяана с явным уважением в голосе.

Она развернулась и нанесла человеку-кабану ещё два удара — один мечом, второй эхом. Клинки как бритвы легко разрезали плоть, обнажая внутренности, которые он только что получил обратно.

«Огонь Фаэри».

Раны затянулись снова. Кабан захрюкал громче. Он был растерян.

— Если она догадается, — предостерегла меня Паладин Зари.

Я улыбнулся.

— Да ты издеваешься! — произнесла Аяана, поняв наконец, что я делаю.

Она метнула эхо в голову кабана. Призрачный клинок вошёл точно между глаз, и тот упал замертво, даже не успев пискнуть. Тут я уже не смог его исцелить. Мёртвое не лечится.

Наступила лёгкая передышка. Я перевёл дух, Аяана вытерла мечи о шкуру убитого кабана, а Ми стояла рядом и внимательно смотрела вверх, туда, где между грибными шляпками мелькали тени.

Сверху раздался хищный крик. На нас летела птица — с крыльями, как у летучей мыши, и головой дракона, которому защемили дверью морду и пытались тянуть в сторону, вместо того чтобы открыть дверь.

— Сам давай! — крикнула наёмница, отступая в сторону. — Аяана не летает!

Я поднял руку.

«Лёгкое лечение».

Птица взорвалась в воздухе, так и не достигнув земли. Точнее, достигла, но по кусочкам — разорванная в клочья моим заклинанием, она упала на землю, обдавая нас запахом тухлого мяса и серы.

— Ми! — девочка указала куда-то между грибами.

Я посмотрел туда. Там было что-то странное. Если слово «странное» вообще может быть применимо к Тенебрис Морте. Тут всё было странным. Самым не странным в этих землях были мы.

Глава 15. Запись сорок шестая

Запись сорок шестая

С обезумевшей богиней мир тоже стал немножечко безумным. Мы стояли втроём и смотрели на это существо. Оно вышло из-за грибов медленно, величественно, как будто знало, что мы здесь, и шло именно к нам.

— Может, оно хочет поговорить? — предположил я, разглядывая его с ног до головы. — Ну, мы убили достаточно, и к нам вышел парламентёр?

Ми захихикала. Ей явно нравилось, как я интерпретирую происходящее.

— Ты сейчас серьёзно? — посмотрела на меня наёмница, и я увидел, как её брови поползли вверх. — Я уже перестала понимать — шутишь ты или говоришь серьёзно.

Раздвигая грибы, которые были метров по десять и выше, к нам вышло существо с руками и ногами. Без головы. Всё его тело состояло из высохших тел людей, склеенных друг с другом. Его руки — это тела, ноги — это тела, ну и туловище — тоже множество тел. Сухих и серых. Они были соединены так, будто их кто-то собрал из кусочков, скрепил глиной и забыл высушить.

Существо встало перед нами и стояло, не проявляя никаких действий. Оно не двигалось, не издавало звуков, не пыталось напасть. Просто стояло и ждало.

— Джерки, — произнесла Аяана, осматривая его с ног до места, где должна была быть голова, — чёт есть захотелось.

— Ты его назвала, — сказал я, глядя на Джерки, — теперь это твой питомец. Сама с ним и разбирайся.

Ми снова хихикнула.

— Нене… — хотела сказать что-то наёмница, но большая рука Джерки обрушилась прямо на то место, где стояла Аяана. Рука упала в полуметре от меня. Земля содрогнулась, и я почувствовал, как по ногам прошла вибрация. Я мог бы испугаться, но не стал.

— Кажется, ему не нравится имя Джерки, — выкрикнул я, обращаясь к наёмнице. Если она успела отпрыгнуть, то услышит. Если её придавило рукой, то, наверное, ей уже всё равно.

— Я заметила, — раздался голос наёмницы откуда-то из-за руки. Это означало, что она увернулась и теперь готовится к атаке.

Джерки стоял, наклонившись, с опущенной рукой на землю.

— Ми, дорогая, — сказал я, обращаясь к девочке, — кажется, Аяана сейчас будет воспитывать Джерки. Давай отойдём.

— Ми, — кивнула девочка, и мы медленно начали отступать от руки, не сводя глаз с существа.

— Давай своё колдунство, жрец! — выкрикнула наёмница. — Че сразу я?

— Воспитывай питомца, — спокойно ответил я, — мы не мешаем.

Из-за руки раздался громкий, уставший выдох Аяаны. Потом мы увидели, как она запрыгнула на руку и побежала к туловищу существа.

— Аааааааа! — кричала она, потому что не могла подобрать слова. Скорее всего, это могло означать: «Чертов жрец, снова на меня всю работу скидывает!»

Я улыбнулся. Она справится. Она всегда справляется. Ми стояла рядом и смотрела на происходящее с широко раскрытыми глазами. Её рука сжимала мою ладонь, и я чувствовал, как она напряжена, но не испугана.

— Ми, — сказала она, указывая на Джерки, который начал медленно поднимать руку, — Ми?

— Всё будет хорошо, — ответил я, наблюдая, как Аяана взбирается по туловищу существа, цепляясь за сухие тела, как за камни.

Я сжал чёрную руку, высвобождая «Благословение древнего зла». Фиолетовые искры устремились к Аяане, обволакивая её тело, впитываясь в кожу, наполняя её силой, которая делала движения быстрее, а удары — тяжелее.

— Мы всего лишь немного ей поможем, — улыбаясь, произнёс я.

Аяана забралась на плечи Джерки, балансируя на сухих телах, и закричала, перекрывая шум ветра:

— Вижу город на востоке!

— Отлично! — выкрикнул я ей в ответ. — Не забывай про Джерки! Он, кажется, не хочет, чтобы ты была его головой!

Руки Джерки поднялись и попытались снять наёмницу. Одна рука метнулась к ней, но она увернулась, изогнувшись в воздухе, как кошка. Вторая попыталась схватить её в прыжке, но Аяана оттолкнулась от неё ногой и, не прекращая падения, выставила Тихий Гром вниз, воткнув его в туловище Джерки.

Потом она заорала.

Я бы мог сказать, что это был ужасающий крик, но эти слова даже на треть не описывали этот звук. Это был крик, в котором смешались боль, ярость, облегчение и что-то ещё. А потом незримая волна прокатилась по полянке. Она коснулась моего лица. Я почувствовал, как воздух стал плотным. Ми зажмурилась, её волосы взметнулись от невидимого ветра. А Джерки...

Бедный Джерки рассыпался на сотню сухих тел. Он развалился на части, на кусочки. Сухие тела падали на землю, издавая глухие удары.

Аяана активировала силу меча, разрушив Джерки.

— Плохой Джерки! — произнесла наёмница, вылезая из-под сухих тел. Она отряхнулась и вдруг остановилась, разглядывая одно из них. — О, смотри, один из сухофруктов на тебя похож.

— Правда? — я удивлённо начал подходить к наёмнице, держа за руку Ми.

— Ого! А вот ещё один, — хохотнула наёмница, поднимая ногой тело, которое действительно имело знакомые черты, — да они все на тебя похожи!

И засмеялась в голос. Это было не смешно.

Их лица действительно были похожи на моё. Те же скулы, тот же разрез глаз, та же линия губ. Сотни серых, высохших лиц, которые смотрели на меня. Я будто видел собственное отражение в кривом зеркале, разбитом на тысячу кусков. Я молчал, глядя на это. Ми подошла ближе, присела на корточки и коснулась пальцем лица, которое было почти точной копией моего.

— Ми, — тихо сказала она.

— Да, — ответил я, не отрывая взгляда от сухих лиц. — Это странно.

Аяана перестала смеяться, когда заметила, что я не разделяю её веселья.

— Это просто совпадение, — сказала она, подходя ближе.

— Это всё что-то значит, — ответил я, чувствуя, как внутри меня разрастается холод. — И я хочу узнать.

Обычно в таких случаях я пытался бы пошутить. Сказать что-то вроде «ну вот, теперь у меня есть собственная армия мертвецов» или «у меня появились запасные части». Но внутри было пусто. Впервые за долгое время я не чувствовал желания шутить. Было холодное осознание: это не случайность.

Это послание.

И оно адресовано мне.

Я не знал, кто его отправил. Но я знал, что ответ мне не понравится.

— Алекс, — раздался голос Аяаны. — Всё хорошо?

Я поднял голову и посмотрел на неё. Она стояла в трёх шагах, оперевшись на Тихий Гром. В её глазах была настороженность. Наёмница чувствовала, что я не в порядке.

— В порядке, — сказал я. Мой голос звучал спокойно. Слишком спокойно. — В полном порядке. Просто… неожиданно.

— Ми, — сказала девочка. В этом «Ми» слышалось: «Ты врёшь».

Я посмотрел на неё и улыбнулся. Улыбка вышла кривой.

— Ладно, — сказал я, стараясь не смотреть на серые лица. — Ты говорила, город на востоке?

Аяана кивнула.

Ми взяла меня за руку, и мы двинулись вперёд.