Медальон ведьмы. Любовное фэнтези

Успокоившись и утерев слёзы, Маральда села на кровати и, обняв любимую подушечку-думку, начала размышлять:

— Пусть он не любит меня. Что ж из этого? На этом жизнь не кончается. Я найду себе другого жениха. Отец с матерью, всё равно бы, меня не отдали за него замуж. Так оно и лучше. Не буду тешить себя надеждами. Я ему не нужна.

Во время этой душещипательной сцены, по просьбе Маральды Манрус решил поближе познакомиться с Эдвальдом. Завести новое знакомство не составило большого труда. В прошлый раз их случайной встречи, которой они оба не предали никакого значения, Манрус видел у Эдвальда меч, который восхитил юношу. Меч был уникален. Рукоять меча была очень тонкой ювелирной работы с множеством изгибов. Клинок, буквально, сиял при солнечном свете и был так остро наточен, что даже разрезал пополам пёрышко на лету. Манрусу Рокфинсайду указали на Эдвальда Чаральсганда, и не найдя лучшего предлога для знакомства кузен Маральды подошёл к рыцарю её сердца, которой, как и в прошлый раз затачивал свой меч.

— Прошу прощения, но я не могу не восхититься красотой Вашего меча. Позвольте взглянуть?

— Конечно. И не за чем извиняться. Меня уже многие спрашивали о нём, — произнёс Эдвальд и протянул свой меч Манрусу.

— Какая уникальная работа! — восхитился кузен эльфийской наследницы престола, взяв клинок в руки. — Никогда ранее мне не приходилось видеть ничего подобного.

— Да, и не могли. Этот замечательный меч мне достался от моего отца Генриха Чаральсганда, а тому от моего деда Виконта Чаральсганда. Он был великим воеводой. Дед был генералом эльфийской королевской гвардии. Сам король Альфред Рокфинсайд наградил его этим клинком. Незадолго до своей кончины отец подарил его мне и наказал не опозорить наш род и стать таким же великим генералом эльфийской гвардии, каким был мой дед Виконт.

— Так, стало быть, Виконт Чаральсганд был Вашим дедом? — изумился рыцарь, в венах которого текла королевская кровь.

— Именно, он!

— Вы не представляете, какая это честь для меня разговаривать сейчас с его внуком. Я с сáмого детства слышал о его подвигах и, так же, с детства мечтал быть таким же, каким был Ваш дед Виконт, — Манрус говорил чистую правду и от всего сердца. Дед Эдвальда, и впрямь, был для него кумиром. — Позвольте представиться: Манрус Рокфинсайд, — и юноша протянул руку собеседнику.

— Эдвальд Чаральсганд. Так значит Вы кузен нашей всеми любимой принцессы Маральды?

— Да, она моя кузина.

— Как же Вам повезло иметь в кузинах такую красивую и в тоже время добрую девушку. У нас многие рыцари без ума от принцессы Маральды.

— А, что же Вы?

— Я? — Эдвальд немного смутился, но всё же продолжил. — И я тоже не исключение. Что я могу поделать, ведь как можно не любить саму доброту? — лицо Эдвальда преобразилось. Его глаза заблестели, а на лице появилась блаженная улыбка. — Как уж тут можно устоять?

— Да, Вы правы, кузина очень добра. И я очень дорожу ей. Но вот «самой добротой» я бы её не назвал. Это весьма преувеличено. Маральда обычная эльфийка, а не какое-то божество. Всем нам в той или иной степени не чуждо раздражение или недовольство. Не стоит её так идеализировать. Идеальных эльфов нет на этой земле. У каждого из нас есть свои слабые стороны и какие-либо пороки. Всё зависит лишь от тяжести этих самых пороков.

— Это слова философа, а не рыцаря королевской гвардии, — пошутил сэр Эдвальд. — Вероятно, нам простым рыцарям, просто необходимо верить в некий образ идеальной девы, дабы совершать все свои славные подвиги в её честь. И говорите мне: «ты», сэр Манрус. Всё же, я простой рядовой рыцарь, а Вы особа королевских кровей.

— Вот глупости! Я никогда этим не хвастался и не кичился. Я такой же рядовой рыцарь, как и Вы, сэр Эдвальд. В таком случае, Вы тоже говорите мне: «ты». К тому же, так нам будет легче общаться.

— Да, Вы правы. То есть, я хотел сказать, что ты прав, — смутился Эдвальд, увидев некое недовольство на лице своего собеседника.

Новоиспечённые друзья крепко пожали руки друг друга.

— В знак нашего знакомства и, надеюсь, дальнейшей и крепкой дружбы, — начал свою речь Манрус, — я хочу тебе подарить этот скромный, но дорогой моему сердцу подарок.

Манрус, вновь, говорил от чистого сердца, не кривя душой. Эдвальд действительно понравился юноше. К тому же потомок его кумира просто не мог быть недостойным эльфом. Он понял, что именно этот эльфийский юноша, который сейчас стоит перед ним, только он один достоин руки его дорогой и любимой кузины и по совместительству эльфийской принцессы Маральды. Манрус понял, что он всегда будет преданным другом и никогда не оставит в беде кого бы то ни было. И именно поэтому кузен Маральды решил расстаться со своим любимым кинжалом, рукоятка и ножны, которого были сделаны из золота и украшены изумрудами, рубинами и синими сапфирами. Лезвие было остро наточено, в добавок ко в сему, на нём красовалась надпись на древнеэльфийском языке. Надпись была следующего содержания: «Кто ищет, тот всегда найдёт. Кто верен правде, тот герой!» Этот кинжал был дорог сердцу Манруса не потому, что его рукоять была из золота и драгоценных камней, а лезвие из металла, который никогда не ржавел. Манрусу очень нравилась эта самая надпись. Тем не менее, кузен принцессы без малейшего сожаления и зазрения совести расстался с ним.

— Вот, возьми этот кинжал, — эльф протянул кинжал собеседнику. — И помни, что отныне и навсегда, теперь у тебя есть друг, который всегда придёт тебе на помощь. Только позови.

Эдвальд Чаральсганд взял в руки только что подаренный ему кинжал и, вытащив его из ножен, рассмотрел лезвие и надпись на нём.

— Это же просто ювелирная работа. Кинжал прекрасен. Я до глубины души тронут и весьма благодарен тебе, Манрус, но я не могу принять столь дорогой подарок.

— Он от чистого сердца. Или ты хочешь меня обидеть, Эдвальд?

— Нет, что ты?!

— Тогда, владей! — произнёс Манрус и улыбнулся другу.

— Благодарю тебя, друг.

Они обнялись и похлопали друг друга по спинам.

— В таком случае, Манрус позволь мне так же сделать тебе подарок в знак нашей дружбы.

Эдвальд снял с руки золотой перстень с большим рубином и протянул его другу.

— Какой красивый! Но он, ведь, дорогой. Вам рыцарям и так платят одни гроши. Мне-то не знать этого. Благодарю от всего сердца. Представляю, что он для тебя значит.

Тут Манрус случайно заметил на руке его нового друга золотой перстень с головой льва и двумя изумрудами вместо глаз.

— Эдвальд, если я не ошибаюсь, то, кажется, это перстень моей кузины Маральды?

— Да, это так. Вернее, принадлежал когда-то твоей кузине. Их Высочество подарили мне его в знак нашей, так сказать, дружбы. По крайней мере, принцесса Маральда так выразилась. Я оказался рядом и помог Их Высочеству, и посему принцесса меня им наградила.

— Странно. Сестрёнка мне ничего не рассказывала об этом случае, — прошептал себе под нос кузен принцессы, а затем добавил, уже в полный голос обращаясь к Эдвальду. — А если не секрет, какую именно любезность ты оказал моей кузине?

— Почему же секрет? Разумеется, нет. Этот самый перстень соскочил с руки принцессы Маральды, вероятно он был велик для её тоненьких и хрупких пальцев, и поэтому упал в фонтан с золотыми рыбками, что находится в королевском саду. А я, в свою очередь, достал его. Вот и вся история.

Манрус слегка кивнул головой в знак согласия.

— Что ж, мне пора. Отец просил, чтобы я зашёл к нему.

— Я очень рад нашему знакомству, — проговорил Эдвальд, улыбаясь и пожимая руку своему новому другу.

— Я тоже очень рад, Эдвальд.

Друзья распрощались, и каждый направился по своим делам, а дел у рыцарей, находящихся на службе короля, много.

Манруса терзала мысль о подарке Маральды Эдвальду. Его глушило то, что кузина была с ним не откровенна впервые в жизни. А может и не впервые?

«Интересно, почему она скрыла это от меня? — мучил себя Манрус. — У нас с ней, ведь, никогда не было друг от друга никаких секретов. Или у неё были от меня? Не верю! Маральда не такая! Если она и утаила от меня, что знакома с Эдвальдом, то на это у неё, видимо, были свои и очень веские причины. А, быть может, она и забыла об этом случае. Мало ли какой рыцарь помог ей? Нет! Это же был её любимый перстень! Она бы с ним так просто не рассталась, не отдала бы его никому. Если, только, разумеется, этот эльф не был бы для неё очень дорог. Так, стало быть, моя кузина влюблена в рыцаря Эдвальда?! — внезапно, осенило Манруса, и на его лице загорелась улыбка. — Вот почему сестрёнка так враждебно настроена на то, что я сватаю ей в женихи Гатла. Она же любит другого! Что ж, надо признаться, что у неё глаз — алмаз. Эдвальд, как выяснилось, из знатного и благородного рода. Он доблестный рыцарь и, как мне кажется, преданный друг. Кроме того, он и сам без ума от Маральды. Я должен её обрадовать. Сказать ей, что её чувства взаимны. Она будет счастлива. А, что, если она стесняется говорить со мной на подобные темы? Она же мне не призналась в своей любви к Эдвальду. Она думает, что я ничего не знаю. Её это может разозлить. Маральда всегда очень напряжена, когда я касаюсь этой темы. Если бы у неё была сестра, то она рассказала бы ей о своих чувствах. Сделаю вид, что ничего не знаю о её знакомстве с Эдвальдом. А лучше расскажу ей о нашем знакомстве. Тем более что она сама просила меня об этом. И теперь, я понимаю почему она сделала это».

Манрус был искренне счастлив за свою кузину, ведь он её очень любил и искренне желал ей счастья.

Глава Девятая

ГИБЕЛЬ МАРИССЫ

Тирана мы свергнем. Начнём жизнь сначала.

Рекою польются зерно и вино.

Мы долго терпели, и очень напрасно.

Сейчас и отныне мы все за одно!

В очередной раз, ложась спать, юная Маральда уже была уверенна в том, что и этой чудесной ночью ей приснится что-то такое, чего она пока что не знает, но это может оказать не малое влияние на её судьбу, а возможно, что и на судьбу всей Великой Варсалии.

Девушке было и жутко интересно, и невыносимо страшно думать об этом. Ей даже было страшновато засыпать. Кто знает, что приснится ей в этот раз, этой ночью? Может быть, что-то такое, от чего изменится всё её будущее, а, быть может, и даже настоящее? И Маральда была права. Это медальон эльфийской ведьмы Брухи таким образом говорил с ней. Он как бы настраивал эльфийку на нужную волну, чтобы та отнеслась ко всему увиденному во сне со всем вниманием, а не полагала, что это всего-навсего простой сон. Да и происходящее в грядущем сне косвенно так же касалось и самогó медальона ведьмы. Это было частью его предыстории…

Не смотря на все свои страхи и опасения, принцесса легла в постель, закрыла глаза и в скорее уснула. А приснилось ей вот что…

Маральда опять оказалась, в уже знакомом ей городе — Люккинге. Был вечер. Веяло прохладой, которую ветер приносил со снежных вершин гор, в которых располагалось Ущелье красных драконов. Для Люккинга это было необычным в те времена. Тогда климат в городе людей был суров: день был зноен, воздух горяч и тяжёл. Дождь был редким явлением, но раз уж он начинался, то мог идти неделю, практически не переставая.

На этот раз эльфийская принцесса сразу же оказалась на кухне в гостинице, где работала Марисса Баркенье, мать Брухи.

— Девочка моя, не вздумай, прошу тебя, — говорила кухарка Анхелика Деламур Мариссе, умоляя её одуматься. — Будь благоразумной. Ты всё равно ничего не можешь изменить.

— Нет, всё уже давно решено, — отвечала девушка. — К тому же, я не одна. Со мной пойдёт народ. А вместе мы сила. Сколько можно терпеть эту тиранию?! Мы не для того рождены, чтобы страдать всю свою жизнь! Я верю в справедливость. Она обязана восторжествовать. Иначе и быть не может!

— Какая же ты, всё-таки, упрямая! А, что, если с тобой, не допусти Варсалий, что-нибудь случится? Что тогда будет с твоей дочерью Брухой? Ты хотя бы о ней подумала? Если уж себя не жалеешь, то хотя бы дочь пожалела бы!

— Я, как раз, только о ней и думаю всё время. Я не хочу, чтобы она росла и жила в этом жестоком и полном несправедливости мире. В мире, который создал наш король Ладоган …. Ну, а если это судьба и со мной, действительно, что-нибудь случится. … Одним словом, если я погибну, то прошу тебя, Анхелика, позаботься о моей малышке Брухе. У неё нет никого, кроме меня. А тебя она знает и любит. … Да, и, вообще, она ещё слишком мала, чтобы помнить что-либо. Воспитай её как свою родную дочь. Прошу тебя!

Анхелика ничего не ответила, лишь кивнула и высморкалась в подол своего платья. Из-за слёз, бегущих по щекам, женщина стала шмыгать носом.

— … Меня саму глушит тревога, — продолжала свою речь Марисса. — хотя, у меня дурное предчувствие, всё же, я не могу отступить. Я знаю, что обязана… Люди, ждут меня. Ждут моих действий. Без меня они не отважатся, и тогда, ещё несколько десятков лет нам придётся продолжать своё жалкое существование в этом городе. Я не имею права поступить иначе. Это моя судьба, моя участь, моё предназначение, если хочешь.

У Анхелики на глазах ещё сильнее навернулись слёзы. Она зарыдала и кинулась в объятия Мариссы.

— Девочка моя дорогая, — зарыдала она на груди матери пока ещё совсем маленькой эльфийской ведьмы. — Я всё — всё сделаю. Обещаю. Я буду любить Бруху, как родную дочь. Только, пожалуйста, береги себя. Прошу!

Кухарка поцеловала девушку в пунцовую пылающую румянцем щёку и, утирая слёзы, ушла с кухни, оставив Мариссу наедине с самой с собой.

Марисса опустилась на пол и села на каменные плиты, обхватив колени руками и уткнувшись головой в ноги. Она рыдала.

Маральде так хотелось пожалеть девушку, подойти и обнять её, но принцессу никто, всё равно, не видел и не слышал. Никто её не замечал. Марисса даже не почувствовала бы её заботы и ласки. Для жителей этого города она не существовала. Да, и сама Маральда, всё равно, не смогла бы изменить ход событий, ведь, всё это уже было в далёком прошлом, а прошлое, как всем известно, не воротишь назад и не изменишь.

Когда служанка успокоилась, и слёзы её высохли, в ужасе посмотрев на часы, она вздрогнула и с криком: «О, Варсалий!» — вскочила на ноги и побежала к дочери проститься.

Эльфийская принцесса последовала за матерью ведьмы.

Оказалось, что Марисса жила неподалёку. Через квартал от гостиницы, где и работала служанкой девушка с алой ленточкой в косе, располагался низенький старенький домик небольших размеров. Старая крыша, казалось, вот-вот обвалится на головы обитателей этого дома. Стены этого старого дома были выкрашены светло-бежевой краской. Небольшие окна выходили на шумную улицу, где то и дело, проезжали повозки, да колесницы, либо скакали мило всадники на своих резвых жеребцах. В доме было всего три комнаты, не считая кухни. Глядя на это сооружение, было понятно, что здесь живут незажиточные люди, но и не такие уж и нищие. Хотя, дом и был уже давно как, ветхим, всё же за ним хорошо ухаживали. По крайней мере, как могли. Много ли сможет сделать одна хрупкая девушка, да ещё и с маленьким ребёнком на руках?! В этом самом доме и выросла Марисса, дочь владельца книжной лавки Джезофа и его супруги Патриции Баркенье.

Марисса вошла в дом. Стоило ей только перешагнуть порог своего родного дома, как к ней на встречу кинулась рыжеволосая зеленоглазая девчушка лет, так двух — трёх. Марисса нагнулась к ней, чтобы взять девочку на руки, а та, в свою очередь, повисла у неё на шее.

— Мама! Я так рада, что ты, наконец-то, пришла. Я очень соскучилась. Уже темно и мне стало страшно.

— Глупенькая, ты моя девочка! Не стоит бояться темноты. Сама по себе темнота безвредна. Уж лучше не доверяй людям, которых плохо знаешь. Они-то и являются причинами всех бед и несчастий. Пообещай мне, что не будешь больше бояться темноты.

— Обещаю, мамочка, — произнесла малютка и ещё сильнее обняла мать за шею.

— Ну, и ладненько. Тогда договорились.

— А тётушка Гертруда уже ушла? — поинтересовалась Марисса, ища глазами по комнате подругу, которую просила присмотреть за малышкой Брухой.

Гертруда Старлайн работала вместе с Мариссой Баркенье и Анхеликой Деламур в таверне гостиницы «Коготь дракона». Она так же была работницей кухни, как и Анхелика и выполняла роль помощницы кухарки.

— Да, она сказала, что у неё срочное дело. А ты всё никак не возвращалась. Она не могла больше ждать, тебя.

— Да, доченька, мне пришлось задержаться. Прости. Сейчас я тебя покормлю и почитаю сказку на ночь. Ты же хочешь сказку?

— Да! — воскликнуло счастливое дитя, прыгая на месте и тряся крошечными кулачками над головой.

Молодая мамочка провела указательным пальцем по малюсенькому носику своей обожаемой дочурки.

— Какая же ты у меня непоседа.

Принцесса эльфов с трепетом в душе наблюдала за столь нежной сценой.

«Значит эта крошка и есть будущая легендарная эльфийская ведьма Бруха? Какая же она милашка. И мать её так любит. Но, что же Марисса имела ввиду? От чего её отговаривала та женщина? Что же такого задумала это девушка?»

Маральда не на шутку взволновалась. Медальон на её груди начинал потихоньку издавать лёгкое тепло.

«Что же будет с этой малышкой, если с её матерью произойдёт что-то неладное?»

Марисса накормила дочь и положила её в постель. Девочка сама выбрала книжку, которую мать должна была ей почитать перед сном. Бруха очень любила, когда мама читала ей сказки. Малышка ложилась в кроватку, закрывала свои глазки и представляла всё то, о чем повествовалось в книгах. Сегодня внучка бывшего владельца книжной лавки выбрала книгу про волшебных белоснежных единорогов с золотыми копытами и золотым рогом. По людскому приданию рог единорога обладал магией. Именно поэтому многие люди полагали, что из такого рога единорога можно создать волшебную палочку. Именно о волшебной палочке и мечтала малышка. Тогда бы она сделала так, чтобы её папа был рядом с ними, и они были бы счастливы все вместе.

Марисса Баркенье взяла в руки книгу, открыла её и стала читать. Дочка, наслаждаясь произведением и представляя всё в ярких красках, вскоре уснула. Девушка ещё долго стояла над кроваткой Брухи, любуясь, как спит малышка. Тут у Мариссы защемило сердце. Она почувствовала, что, и впрямь, видит своё дитя в последний раз. Ей до боли, как захотелось прижать к груди свою малютку, но мать не хотела её будить. Пусть лучше они расстанутся так. Пусть ребёнок спит.

— Я тебя очень и очень сильно люблю, моя радость. Спи. А я всегда буду рядом с тобой, пусть даже, если ты меня и не увидишь, но я, всё равно, буду всегда рядом. Я помогу тебе.

Марисса наклонилась над кроваткой и поцеловала Бруху в её розовую мягкую щёчку. Малышка лишь зевнула и перевернулась на другой бок.

— Спи, спи, моя радость. Я тебя очень люблю. Ты будешь, счастлива, — продолжала разговаривать мать с дочерью. — Ты должна быть счастливой. Я всё это делаю только ради тебя, доченька моя. Ради тебя и твоего благополучия. Если ни я и ни сейчас, то более никто и никогда не сделает этого. А ты спи, спи, моя милая доченька. Моя единственная радость в этом безумном мире.

Тут раздался несильный, но выразительный стук в дверь. Марисса вздрогнула от неожиданности, слегка вскрикнула, и даже, немного подпрыгнула на месте. Но, тут же, придя в себя, встала и подошла к двери.

«Кто бы это мог быть? — крутилось в голове у девушки. — Мы же договорились встретиться на главной площади города. Что-то случилось, раз уж за мной кто-то пришёл? А, быть может, о нашем заговоре доложили королю и это пришли за мной, чтобы арестовать?»

Но, к счастью, опасения Мариссы были беспочвенными. Просто, на самом деле, девушка ужасно боялась дурного исхода событий. Кто знает, что может случиться? А, вдруг, и впрямь, кто-то их выдал и к Мариссе пришли, чтобы её арестовать?

Стук в дверь повторился. Переводя дух, хотела, уж было, поинтересоваться тем, кто к ней пришёл, но не смогла выдавить из себя ни звука. Она лишь слегка приоткрыла рот, и немного поводила нижней челюстью по воздуху, после чего сделала глубокий выдох при этом прикрыв серо-голубые глаза.

— Марисса, это я — Анхелика, — наконец-то, решил заговорить нежданный гость. — Открой дверь, пожалуйста!

Девушка, даже, поблагодарила Великого Варсалия за то, что это пришли не слуги короля за ней. Ей стало гораздо легче и на сердце, и на душе.

— Слава Варсалию! Это ты. Ты и представить себе не можешь, как я перепугалась, — проговорила девушка с алой ленточкой в косе, впустив подругу в дом. — Я, уж было, подумала грешным делом, что это пришли меня арестовывать.

— Нет. К счастью, это, всего-навсего, только я… может, ты, всё же передумаешь? Ещё можно всё остановить.

— Не могу. Я обещала.

— Кому ты обещала? Этим лентяям и пьяницам. Тем, кто не в силах самим постоять за себя? Тем, кто прячется за спиной молоденькой девушки, непонимающей, на что она идёт? Ты им обещала? Им?

— И им тоже. Но, больше всего я обещала дочери, ведь она всё, что было, есть и, что будет в моей жизни.

— Если только, не допусти Варсалий, с тобой что-нибудь не случится этой ночью.

У Мариссы вновь защемило сердце и из глаз потекли прозрачные, как вода горного ручья, слёзы.

— Успокойся, — постаралась успокоить молодую мамашу Анхелика. — Всё будет хорошо. Я буду молить за тебя Варсалия. Я пришла помочь тебе. Полагаю, что тебе будет гораздо спокойнее, зная, что твоя малышка Бруха со мной. Я посижу с ней. А, в случае чего заберу её к себе. Я никогда её не оставлю. Клянусь! — продолжала свою речь подруга, прижимая Мариссу к своей груди.

— Спасибо. Спасибо, тебе большое за всё. Ты столько для меня сделала. Ты была мне вместо матери, когда она умерла. Я никогда этого не забуду, — плача, благодарила служанка свою подругу.

— Я ничего особенного для тебя не сделала.

— Нет, ты ошибаешься. Сделала. Всё то время, с того сáмого первого дня, как я работаю в гостинице, ты стала для меня гораздо больше, чем просто подругой. Ты мне как мать, если хочешь. Ты всегда помогала мне советом, добрым словом. Вот и сейчас, я могу доверить свою малютку лишь тебе. Кроме неё и тебя у меня нет близких людей.

— Ма — ри — сса! — протянула Анхелика, и вновь, прижала девушку к своей груди, но уже не так как в предыдущий раз, а гораздо крепче.

Подруги молча стояли, обнявшись посреди комнаты. Это было дорогое молчание.

Маральда молча всё это время наблюдала за происходящим со стороны. У юной принцессы тоже защемило сердце:

«Она сегодня умрёт? — спросила сама у себя наследница эльфийского престола. — А, что же, тогда, будет с Брухой? Разве Анхелика, как бы она к девочке хорошо не относилась и не любила её, разве она способна заменить ей мать?»