Медальон ведьмы. Любовное фэнтези

— Кантиэла, — обратилась принцесса к служанке после того, как та помогла ей одеться, — передай учителю Ирбису, что мне нужно с ним поговорить. Я буду ждать его в саду, как обычно.

— Слушаюсь, Ваше Высочество. Будет исполнено.

Старый маг нашёл эльфийскую принцессу, как и всегда у её любимых розовых кустов. — Доброе утро, Ваше Высочество, — кланяясь, поприветствовал маг Ирбис эльфийскую наследницу престола.

— Доброе утро, учитель.

— Я так и полагал, что найду Вас здесь.

— Ещё бы, ведь это мой самый любимый розовый куст. Единственный куст, на котором растут рыжие розы. Это очень редкий сорт. Он называется Мари Клер. Мне так нравится их аромат.

— Аромат роз улучшает память, — сделал заключение старый эльф. — Мне передали, что Вам нужно со мной поговорить. Так о чём же?

— Учитель, дело в том, что я более не в силах носить медальон эльфийской ведьмы Брухи.

— Но, что же послужило такому Вашему решению?

— Дело в том, учитель, что и сегодня ночью мне приснился сон из прошлого. Вернее, для нас это прошлое, а там для меня это было суровым настоящим.

— Что же, Вам приснилось, принцесса? Поведайте своему старому учителю.

— Мне приснилась сегодня ночью смерть Мариссы, матери Брухи. Это было ужасно. Медальон не на шутку раскалился. Это было невыносимо больно. У меня сложилось такое впечатление, что сам медальон переживает за смерть Мариссы. А когда я проснулась, то обнаружила у себя на груди ожог. Вернее, это было больше похоже на клеймо в форме медальона эльфийской ведьмы. Я почувствовала боль во всём теле и не могла пошевелиться. Я, наверное, заснула или потеряла сознание. Но, когда я вновь пришла в себя, то увидела, что клеймо на моей груди уже исчезло. Когда же пришла моя служанка Кантиэла, всё вдруг прошло. И я ощутила невероятную лёгкость во всём теле и прилив новых сил, — закончила свой рассказ Маральда. — Я не могу так более, учитель Ирбис.

— Дитя моё, — с нежностью и заботой в голосе произнёс старый учитель Ирбис. — Верьте мне, ведь, я люблю Вас, как родную дочь. Вы заменили мне детей, которых у меня никогда не было и уже более не будет. Я никогда бы не позволил себе, предложить Вам того, что могло бы навлечь на Вас беду или несчастье. Я прекрасно понимаю, что Вам очень тяжело нести эту ношу. Но, Вы сможете. Я знаю, что Вы с этим справитесь. Ежели не Вы, то никто, пожалуй, не сможет вынести этого. Это Ваше предназначение. Ведь, не даром, медальон эльфийской ведьмы Брухи попал именно к Вам. Стало быть, так оно и должно быть. А Вы, в свою очередь, научитесь слушать и понимать медальон. Ибо, он всегда говорит с Вами, подсказывает Вам, что Вы должны делать и на верном ли Вы пути. Верьте, что никто другой, будь то эльф, человек, гном или тролль, не смог бы понимать его, не смог бы вынести его силы. Это сам медальон ведьмы выбрал именно Вас. Он обладает разумом и заставляет живых существ делать то, что ему необходимо. Как Вы помните, этот медальон создал сам Великий Варсалий, а он не создал бы вещь, которая могла бы принести несчастье или горе. Медальон создан на благо всем живым существам. Я чувствую, что грядут большие перемены в нашей размеренной жизни. Очень скоро всё изменится. А этот медальон — единственная наша надежда на спасение.

— Учитель Ирбис, Вы меня пугаете, — произнесла эльфийка настороженным голосом. — Какие перемены? И как скоро, по-Вашему, они произойдут?

— Прошу меня простить, Ваше Высочество, но всего сейчас я Вам сказать не могу. Пока ещё ничего не известно точно, я не решаюсь лишний раз волновать Вас по пустякам. Но, кто знает, быть может, уже завтра всё изменится. Не допусти Варсалий! И тогда, только Вы, принцесса, сможете нам помочь.

— Помочь? Но, в чём, учитель? Неведенье страшнее ожидания. Вы же сами это прекрасно знаете. Прошу Вас, учитель Ирбис, не темните со мной.

— Очень скоро Вы сами всё узнаете. И, быть может, даже более, ежели все мы.

— Но, о чём же Вы говорите, учитель?

— Не просите меня о большем, чем я могу сделать для Вас.

Тут подбежала служанка и сообщила, что стол к завтраку уже накрыт, и все ждут лишь Их Высочество.

Завтрак у королевской семьи был изысканным и лёгким. Августейшим особам подали свежеиспечённый хлеб с хрустящей корочкой, тарелку сыров ассорти (в том числе любимый сыр принцессы Маральды с благородной голубой плесенью), ассорти орехов из кешью, миндаля и фундука, несколько сортов мёда, фрукты и варенье из лепестков роз, которое так же очень любит юная наследница престола. Впрочем, фрукты всегда подавались к любому приму пищи. Изысканной красоты фруктовницы стоящие на обеденном столе содержали: груши, яблоки, виноград, бананы, киви, ананас и различные цитрусовые. Мёд же подавали для каждого члена королевской семьи определённого сорта, в зависимости от вкусовых пристрастий персоны. К примеру, Маральда любила лёгкие цветочные сорта мёда — акация, клевер, луговой. Король Герфрольд предпочитал каштановый мёд. Королева Окалия — мятный, мелиссовый и кленовый. Кеньюс — гречишный. А кузен принцессы Манрус любил липовый и донниковый. Запивали всё эти яства эльфы чаем. Но не простым чаем, а травяным сбором, собранным у подножья эльфийских гор. Эти травы считались целебными и тонизирующими. Одна чашка такого чая давала заряд бодрости на весь день.

Сам завтрак прошёл в очень напряжённой обстановке. Король Герфрольд был чем-то озабочен. На его лице видно было волнение, но по какому поводу юная Маральда не знала. Дядя Кеньюс был сосредоточен и молчалив. Всё это её очень насторожило. Учитель Ирбис говорил загадками, отец сегодня явно не в духе, а самой принцессе всю ночь снились кошмары.

«Что же будет дальше, если сегодня мы встречаем новый день с такими лицами, как будто кого-то хороним, — думала про себя Маральда, нехотя отнеся вилку в рот. — И, что имел ввиду учитель, когда говорил, что только я с помощью этого медальона смогу спасти всех нас? Не ужели, начнётся ВОЙНА», — промелькнула мысль в головке юной принцессы после чего мурашки пробежали по всему телу девушки, а тут и сам медальон подал признаки жизни.

Принцесса выронила серебряную вилку из руки, а та в свою очередь со звоном упала на каменный пол.

— Что с тобой, дочь моя Маральда? Ты опять себя плохо чувствуешь? — вопросил взволнованный родитель.

— Не волнуйтесь за меня, отец. Со мной всё в порядке.

— Но, я же вижу, что с тобой что-то не так. Ты даже покраснела. А глаза у тебя напуганные. Всё же, я принял правильное решение отменить все твои уроки на некоторое время. В последние дни ты стала какой-то взволнованной и не похожей на себя.

— Отец, я в полном порядке и не вижу никакой необходимости отменять мои уроки.

— Я так решил! Пока ещё я здесь король! — недовольным тоном ответил Герфрольд дочери, возможно в первые в её жизни.

Нет, он не хотел её обидеть. Просто разговоры о скорой войне очень его разволновали и насторожили. В последнее время он не переставал думать об этом. Его очень волновало будущее дочери. Герфрольд боялся за жизнь Маральды и Окалии, за жизни двух женщин его жизни.

— К тому же, я собираю Совет придворных магов сразу после завтрака. Так, что у твоих учителей, просто-напросто, не будет возможности с тобой заниматься. И никаких полётов с Марком в ближайшее время.

— Но, почему? Я что-то не так сделала? Я, что наказана?

— Нет, но это всё ради твоего же собственного блага.

— Отец, хотя бы позвольте мне не отменять уроки музыки, ведь учитель Эванс никогда не являлся магом и никогда не присутствовал на Совете придворных магов.

— Хорошо, уроки музыки, искусства и рукоделия я отменять не буду.

— Благодарю Вас, отец.

Маральда была рада, что отец оставил её любимые уроки. Всё же, теперь она не будет скучать, ведь даже полёты с Марком ей запретили. А просто сидеть во дворце ужасно скучно.

Окалия кивнула дочери, мол, всё будет хорошо, а Манрус просто молча улыбнулся кузине, так как не нашёл нужных слов. Спорить с королём не пристало.

Когда эльфийская принцесса вышла из столовой и направилась в сад, чтобы предупредить Марка о том, что более она с ним летать не будет, и что их полёты отложены на не определённое время, её догнал кузен.

— Подожди, сестрёнка! — прокричал ей вдогонку брат.

— Ты что-то хотел, Манрус?

— Да, сестрёнка. Просто я не хотел говорить за завтраком перед всеми. В общем, я выполнил твой наказ, — проговорил кузен, не успев отдышаться.

— Какой — такой наказ? О чём это ты говоришь?

— Как, разве ты забыла? Видимо, твой отец прав. Ты переутомилась. Разве ты забыла, как просила меня познакомиться с самым доблестным рыцарем, с лучшим из лучших? Так вот, я это и сделал.

— Ты что действительно принял всё это всерьёз?

На самом деле тогда, Маральда говорила это на полном серьёзе, хотя и делала старательный вид, что ей совершенно безразличен Эдвальд и все остальные рыцари, разумеется, тоже.

— А, что из этого? Зато, теперь у меня появился новый друг.

— Наконец-то! Слава Великому Варсалию! Теперь-то, надеюсь, ты не будешь продолжать сватать меня за Гатла?

— Нет, что ты! Сердцу не прикажешь.

— Я рада, что ты это, наконец-то, понял.

— А почему ты не расспрашиваешь меня о моём новом друге и по совместительству о твоей новой пассии?

— Ты, верно, шутишь? Какая ещё такая пассия?

— Как какая? А, как же, лучший из лучших?

— Да, кажется, я тебя недооценила. Ты такой же упрямый и пробивной, как и я сама.

— И, наверное, поэтому я так тебя люблю, сестрёнка. Ведь, у нас с тобой столько общего. Ну, так что? Тебе интересно послушать о моём новом друге?

— Всё равно расскажешь. Зачем только спрашиваешь? Можно подумать, что это зависит от моего желания, — пошутила Маральда и мило улыбнулась брату.

Брат и сестра засмеялись.

— Ну, так вот. Представляешь, он оказался потомком моего кумира Виконта Чаральсганда.

— А, это его портрет ты в детстве прятал под подушкой?

— Да, — сознался кузен, потерев в смущении затылок.

— И, что? Его потомок оказался не менее знаменитым, ежели его дед?

— Нет, тут ты ошибаешься. Он, как раз таки, мало знаменит, хотя мужества и доблести ему не занимать.

— Тебя так послушать, можно сделать вывод, что у нас в Эльфии служат лишь самые лучшие, но вот только почему-то их всех обходит стороною слава. Признайся, что целью твоей жизни стало выдать меня замуж, и чем скорее, тем лучше. Вдобавок ко всему, за своего друга. Или ты боишься, что можешь не поладить со следующим королём? — вновь засмеялась эльфийская принцесса.

— Зачем ты смеёшься надо мной?

— Прости, просто мне смешно.

— Ты же сама просила, чтобы я поближе познакомился с Эдвальдом. Помнишь, я говорил тебе о нём?

— Ах, да, что-то припоминаю, — ответила Манрусу кузина, а сама подумала:

«И что это ему так понадобилось знакомиться с ним? Как назло! Я же решила его забыть, а тут опять Эдвальд!»

— Но, увы, мой брат, ты оплошался. Видимо, моей свадьбы ты ещё не скоро дождёшься.

— В смысле? Кто тебе сказал, что я собираюсь в скором времени выдать тебя замуж? Ты ещё мала для этого!

— Что!? Что такое я слышу? А кто мне то и дело выбирает всё новую и новую пассию? Я что ли?

— Просто я волнуюсь за твоё будущее и хочу, чтобы ты была счастлива. А чем это тебе Эдвальд не угодил? Ты же его не знаешь. Или знаешь? — решил подловить на слове сестрёнку брат.

— Нет, не знаю, и знать не желаю.

— Но почему же?

— Зачем мне «отбивать» чужого жениха? Ведь, сэр Эдвальд неравнодушен к моей служанке Кантиэле. Ну, а та просто души в нём не чает. А мне чужого не надо!

— Не может быть! А меня он уверил, что лю… А ты уверенна в этом?

— Ещё бы! Моя служанка мне все уши прожужжала про то, как он на неё смотрит. Утверждала, что давно за ним замечала подобное.

— Не верю! Я поговорю с Эдвальдом. Он всё мне разъяснит… Не уже ли, я в нём обманулся? — добавил юноша себе под нос.

«Не только ты, брат, но и я тоже», — думала про себя эльфийка.

— Так как ты говоришь, зовут твою служанку?

— Кантиэла. Другой служанки у меня нет.

— Далеко не уходи. Я сейчас разыщу Эдвальда и всё выясню. Жди меня здесь.

— Но, зачем всё это? Ты просто не хочешь выглядеть дураком в его глазах? Не хочешь, чтобы он обманул тебя, или ты действительно решил отдать меня за него замуж?

Манрус не обратил никакого внимания на допрос сестры и скрылся с глаз долой.

— Опять убежал, — с досадой проговорила Маральда ели слышно. — Быть может, он прав, и Эдвальд не любит Кантиэлу? Нет, он ошибается. Я же собственными глазами видела, как была счастлива Кантиэла после разговора с ним. Стало быть, он дал ей какую-то надежду, — эльфийка глубоко вздохнула. — Как и мне…

— О, друг, как хорошо, что я тебя нашёл! — проговорил Манрус Эдвальду.

— Что случилось, Манрус? За тобой кто-то гонится? От кого ты так бежишь?

— Не от кого я не бегу. Просто, я искал тебя.

— Что-то произошло?

— Пока ещё нет, но может произойти.

— О чём ты говоришь, друг?

— Моя кузина оторвёт мне голову, и, между прочем, из-за тебя!

— А что я натворил, раз уж сама доброта готова пойти на такие жестокие меры, как обезглавливание собственного кузена? — перевёл всё в шутку Эдвальд.

— Я не шучу. Ты меня уверил, что любишь мою кузину Маральду, а сам ухаживаешь за её служанкой?! Зачем морочишь голову девушке и мне? А ещё говорил, что мой друг!

— Я не понимаю, какая служанка?

— Может, ты скажешь, что не знаком с Кантиэлой?

— Да, я действительно на днях познакомился с ней. Но, я видел её всего один единственный раз. Мы немного поговорили. Она сказала, что является служанкой Их Высочества. Я передавал принцессе Маральде своё почтение и пожелал скорейшего выздоровления, ведь, тогда как раз прошёл слух о недуге принцессы. Вот и всё.

— Ты говоришь правду?

— Манрус, ты меня обижаешь своим недоверием. Я не привык не перед кем оправдываться и не люблю этого дела. Ведь как говорится: «Никогда не стоит ни перед кем оправдываться. Друзьям это не нужно, а враги всё равно не поверят». Да, и зачем мне лгать тебе? И к твоему сведению, я никогда не лгу. Раз уж на то пошло, клянусь тебе Великим Варсалием, что сказал правду.

— Но, Кантиэла утверждала обратное.

— Женщинам, вообще, свойственно преувеличивать, — произнёс Эдвальд твёрдым и уверенным голосом, который говорил о его правоте, обращаясь к своему другу. — Разве ты не знаешь этого, Манрус?

— Да, ты, наверное, прав. Прости, что усомнился в тебе. Так, ты действительно любишь мою кузину?

Эдвальд засмущался и отвёл взгляд в сторону. Ему не очень-то хотелось сейчас говорить о своих чувствах к эльфийской наследнице престола. Тем более, после небольшой, так называемой ссоры. Он считал не правильным тут же открывать свою душу. К тому же, они познакомились совсем не давно и ещё не успели узнать друг друга поближе. Безусловно, у них ещё при их знакомстве появилась обоюдная симпатия. Эдвальд чтил всех членов королевской семьи, а Манрус чуть ли не «приклонялся» перед заслугами деда Эдвальда — Виконта Чаральсганда. Тем не менее, у него не было другого выхода. Иначе бы Манрус усомнился в его словах. Эдвальд сел и указал другу на скамью.

— Так, стало быть, ты хочешь узнать, что я чувствую к нашей всеми любимой принцессе Маральде?

— Пойми, я её брат. Пусть хотя и двоюродный, но, всё же, я очень её люблю и желаю ей счастья. Хочу, чтобы её окружали преданные ей эльфы. Она заслуживает сáмого лучшего.

— Вот именно, принцесса Маральда и по рождению Высочество, и по воспитанию, и по духовному миру. Ты был прав, когда говорил, что принцесса заслуживает всё самое лучшее. Их Высочество с сáмого рождения привыкли ко всему сáмому лучшему. К чему Им любовь простого рядового рыцаря, у которого нет ни званий, ни наград? Пусть даже, если он не может жить без Их Высочества и готов на всё ради Них. Но нас таких много, и почему я должен полагать и осмеливаться мечтать о том, что принцесса Маральда, всё же обратит на меня внимание и примет мои чувства? В этой жизни я пока ещё никто. Но, я не собираюсь сидеть, сложа руки. Я исполню волю отца…

— Так, стало быть, ты действительно любишь мою сестру? — ровным и спокойным голосом сделал заключение словам Эдвальда кузен эльфийской принцессы.

— Если б не любил, тогда бы моя жизнь была легче. Тогда бы я так не мучил себя и не думал бы о принцессе каждую минуту.

Теперь Манрус убедился в правоте слов друга. Ему стало жаль Эдвальда. По лицу товарища он понял, что тот действительно страдает от любви. Речь юноши была медленная и с расстановкой. Друг то и дело глубоко вздыхал, потупив глаза в пол. Его взор был затуманен.

Манрус уж было хотел сказать другу, мол, не переживай. Она тоже тебя любит. Но одумался, вспомнив, как сегодня вела себя кузина, говоря об Эдвальде. Да, и тот факт, что Маральда терпеть не может, когда кто-то лезет ей в душу без её на то разрешения остановил юношу. Влюблённым лучше не мешать своей помощью! Они сами во всём разберутся. Да, вот только, теперь Манрус не был уверен в том, что его кузина Маральда влюблена в его друга Эдвальда.

— Манрус, я хочу, чтобы ты знал. Ты мой друг, а дружба для меня святое. Я никогда не посмею приблизиться к принцессе Маральде, ближе, чем положено приближаться простому рядовому рыцарю к Их Высочеству. Какими бы сильными и глубокими не были мои чувства, я, клянусь, что даже пальцем не трону твою кузину супротив её воли.

Тут Манрус внезапно понял разницу между Гатлом и Эдвальдом. В отличие от его нового друга, Гатл мог себе позволить распускать руки. Он то и дело убеждал Манруса, мол, стерпится — слюбится.

— Твои слова — слова эльфа чести. Я горжусь, что у меня есть такой друг, как ты, и ужасно благодарен судьбе за то, что она нас свела вместе. И ещё, я хочу, чтобы ты знал. Всё же в жизни разное бывает. Но, если, вдруг, Маральда действительно ответит тебе взаимностью на твои чувства, знай, что я не буду возражать против вашей любви. Напротив, я буду очень счастлив за вас обоих и горд, что породнюсь с тобой.

— Не трави мне душу, друг. Я об этом даже мечтать не смею. О чём ты говоришь? Кто я, а кто она?

— Прежде всего, она молоденькая девушка, которой не чужда любовь.

Эдвальд ничего не ответил. Друзья лишь пожали друг другу руки и, обнявшись, похлопали друг друга по спинам.

— Отныне и на веки, я твой друг, — произнёс Манрус с гордостью в голосе.

— А я твой друг, Манрус.

— Эдвальд, пообещай мне, как другу, что если что-то случится, то ты никогда не бросишь мою сестру в беде.

— Клянусь честью, что этому никогда не бывать. Как я могу оставить в беде эльфа, тем более женщину, и к тому же, которую я безумно люблю? Но, откуда у тебя такие мысли? Откуда взяться беде?

— Король Герфрольд сегодня за завтраком сказал, что собирает Совет придворных магов, отменил, чуть ли не все занятия Маральды и запретил ей летать с Марком, сыном предводителя золотых драконов Каира.

— И чем король это объяснил?

— Ничем. Только сказал, что всё это ради блага самой Маральды. А вчера он имел разговор с самим Каиром.

— Это явно, связано с политикой, — сделал заключение Эдвальд.

— Я тоже так полагаю. Боюсь, как бы дело не пахло войной.

— Похоже на то. Иначе, с чего это, вдруг, так ограничивать свободу принцессы Маральды?

— Совсем забыл! Меня же ждёт кузина в саду у розовых кустов! — проговорил Манрус, ударив себя ладонью по лбу. — Она, наверное, уже злится, что меня так долго нет?

— Никогда не видел Их Высочество не в настроении.

— Тебе очень повезло, дружище. Когда она злится, то становится похожей на разъярённую львицу. Хотя, в злобе она ещё более прекрасна. Так, что не такая она, как ты говоришь.

— В смысле?

— Да, несомненно, она очень добра и великодушна, но самой добротой ты её зря нарекаешь. Ты просто её плохо знаешь. Она ужасно упрямая и своенравная. Признаться, она тоже самое говорит и обо мне, — усмехнулся Манрус.

Друзья рассмеялись на прощание, и Манрус точно так же неожиданно исчез, как и неожиданно появился перед этим.

Маральда, и впрямь, уже рвала и метала. Более всего на свете она не любила ждать. Хотя, наверное, все не любят ждать.

— Где ты был так долго? — недовольно вопросила эльфийка. — Сам оставил меня здесь одну и ещё не известно вернулся бы или нет.

— Но, я же вернулся. А ты разве не была с Марком?

— Нет, я была одна. Именно поэтому я и злюсь. Марка, должно быть, не отпустили родители. Всё это очень и очень странно, — задумавшись, произнесла принцесса.

— Расслабься, всё будет хорошо. Не бери в голову.

Кузен хотел отвлечь кузину от раздумий подобного рода. Ему не хотелось, чтобы та поняла о приближающейся войне (как ему казалось). Зачем беспокоить сестру лишний раз? Бедняжка, и без того в последнее время какая-то не своя.

— Ты лучше послушай, что я тебе сейчас расскажу, — продолжал Манрус.

— Ну, и?! Я тебя внимательно слушаю.

— Твоя служанка Кантиэла ошиблась. Эдвальд её не любит.

— Конечно, он тебе может сказать всё, что угодно. А, вот Кантиэла утверждает обратное. Давай, лучше, оставим этот пустой разговор. Пускай сами разбираются, кто кого любит, а кто кого не любит.

— С начала выслушай меня, Маральда.

— Зачем? Или ты действительно полагаешь, что этот рыцарь меня достоин? Тебе он сказал то, что ты хотел от него услышать.

— Ты не справедлива к нему и, вдобавок, глубоко заблуждаешься! Маральда, он… — юноша не успел договорить, как его оборвала королева Окалия.

— Вот вы где? Вас двоих по всему дворцу ищут. И о чём это вы сейчас спорили? — нежным и ласковым голосом произнесла королева.

— Да, так. Собственно говоря, не о чём таком серьёзном, — быстренько отчиталась перед матерью дочь.

— Точно?

— Точно! — словно эхо повторила девушка, но с другой интонацией.

— Ну, смотри, — пошутила Окалия и улыбнулась. — Маральда, ты же сама хотела, чтобы не отменяли все твои уроки. Сейчас у тебя урок рукоделия. Разве ты забыла?