Медальон ведьмы. Любовное фэнтези

Придя в себя, Марисса ещё раз посмотрела на дочь и, простившись с Анхеликой, надела плащ с капюшоном, после чего вышла из дома. Маральда тут же последовала следом за ней.

Девушки шли по тёмной, плохо освещаемой улице. Хотя, принцесса и шла рядом с ней, и чуть ли не наступала служанке гостиницы «Коготь дракона» на пятки, всё же, та её не замечала, в прочем, как и все остальные жители Люккинга.

Они пришли на центральную улицу Люккинга, где уже собралась толпа народу с оружием в руках. Каждый взял то, что у него оказалось дома. Были и виллы, и топоры, и огромные кухонные ножи. У некоторых, даже, оказались охотничьи луки и пара арбалетов.

Маральда посмотрела на разъярённую толпу и содрогнулась. Бедняжке стало не по себе.

«Интересно, что же они, всё-таки, задумали совершить этой ночью? — вертелось у эльфийской принцессы Маральды в её юной головке. — Не уж то, они решили свершить государственный переворот? Не может быть? Что, их король так плох? Он так им не угодил? Не уж то, точно так же могут свергнуть и моего отца, если он чем-то не понравится нашему народу? Даже думать об этом страшно!»

— Люди! — воскликнула Марисса, забравшаяся на небольшое возвышение, коим служила ей каменная плита. Девушка ощущала себя так, если бы она была на пьедестале. — Люди! Послушайте меня! Каждый из вас знает, за чем мы здесь собрались! У каждого из нас одинаковые причины совершить то, ради чего все мы пришли сюда этой ночью! Мы должны!.. Нет, вернее, мы просто обязаны защитить себя, свои семьи и светлое будущее наших детей! Ведь у каждого из нас есть близкие, родные люди, которые просто нуждаются в нашей помощи, заботе и благополучии! Это наши дети, родители, старики! Им необходима наша помощь! Но, как мы можем им помочь, если за весь наш адский труд нам платят одни лишь гроши?! Наш король Ладоган обещал нам благополучную жизнь! Говорил, что в Люккинге не будет ни бедных, ни богатых! Что все будут жить в достатке! И мы поверили ему и избрали его своим королём, а что в результате?! Мы оказались обманутыми, причём, самым наглым и постыдным образом! Он нас обманул! Обманул наши надежды! Так пусть же теперь он расплатится за все свои преступления! Так как, в то время, когда он купается в роскоши и не знает, чем себя занять от безделья, наш народ голодает! А Ладоган требует всё большие и большие налоги, забыв о нелёгкой жизни своего народа и думая лишь о себе и собственной наживе! Этой ночью восторжествует справедливость! Вперёд, мой народ! Вместе мы победим тиранию Ладогана. Человека, которого и королём-то назвать нельзя! Вместе — мы сила! Я с вами, мой народ! Вперёд!

— Ура!

— Да!

— Вперёд!

Раздавалось со всех сторон толпы. Люди были сильно возбуждены речью Мариссы. А Маральда, молча глядящая на происходящее, была поражена словами матери-одиночки.

«Сколько в ней силы!? — поражалась про себя наследница эльфийского престола. — И, как ей только удалось уговорить этих жалких людей? Их король, действительно, ничтожное существо, раз уж позволяет своему народу так голодать. Они все такие худые и замученные. Нет, я ни за что не допущу, чтобы мой народ так же опустился, так же мечтал о смерти своего короля или королевы! Я не допущу, чтобы мой народ бедствовал! Не допущу! Не допущу!»

Толпа под предводительством Мариссы двинулась в сторону замка короля Ладогана. На девушке был надет серый старый дорожный плащ с капюшоном. Подойдя к воротам замка, людинка накинула капюшон на голову, тем самым, став более неузнаваемой. Толпа тихо спряталась. Кто куда. Кто-то спрятался в кусты и за деревьями, а несколько крепких мужчин прижались к стенам замка неподалёку от ворот, но так, чтобы их не заметили.

Стража короля Ладогана Скверлингтона была весьма вольяжна и расслаблена на своих местах. Никто из них не полагал, что кто-либо из горожан способен на какой-либо бунт или уж тем более переворот, ведь люди были запуганы и истощены, как физически, так и морально. Очень высокие налоги, отсутствие нормального продовольствия и условий для жизни. Все жители Люккинга очень боялись майлодаров и поэтому терпели все невзгоды от своего короля, беспрекословно подчиняясь его приказам и новым законам по сборам дани с населения. А посему, солдаты могли спокойно спать на своих постах, «слегка» перепив вина для согрева, ведь ночи нынче стояли довольно-таки холодные. Именно поэтому никто из солдат не заметил прятавшихся мятежников и ничего не заподозрил.

Марисса стала стучать в ворота замка короля Ладогана изо всех сил.

— Что там происходит? — недовольно рявкнул один из караульных. — Кто вздумал сломать двери? Жить надоело? Ну, я тебя!

Караульный открыл небольшое окошечко, вырезанное в воротах королевского замка, и взглянул в него. Увидев тёмный силуэт, одетый в плащ, он не сразу понял, что перед ним стоит молоденькая девушка.

— Чего надо! — вновь рявкнул он. — Совсем ополоумели, что ли по ночам ходить?

— Прошу прощения, — отозвалась Марисса, — но у меня есть срочное донесение к королю Ладогану, которое не терпит отлагательств, и которое мне велели передать лично королю Ладогану.

— Так, ты девчонка?! Вот те раз! Даже и не думал! А с каких это пор с важными поручениями посылают девчонок?

— Всё очень просто, сеньор караульный. Дело в том, что у меня на руках умер гонец с донесением. Перед смертью он успел мне сообщить дело государственной важности. Просил передать лично королю Ладогану.

— Давай его сюда, я сам передам.

— Поручение устное. Прошу прощения, но я не могу Вам сообщить его содержание.

— Ладно, — нехотя простонал караульный и стал отпирать ворота. — Проходи.

Стоило караульному отпереть ворота в королевский замок, как тут же во внутрь ворвались мужчины, те, которые прятались у стен замка. Убив караульного, а затем и остальных, которые мирно дремали в караулке, мужчины дали команду остальным и те, в свою очередь, ринулись на территорию замка короля Ладогана.

Видимо, Великий Варсалий был на их стороне, так как мятежникам с необычайной лёгкостью удалось тихо и без особого шума перебить охрану замка. Ворвавшись в замок, толпа ринулась в разные стороны, ища покои короля Ладогана. Маральда смотрела на всё происходящее с ужасом. Сердце её сжималось в груди. Оно ныло и болело, а на глазах блестели, словно серебряная роса, слёзы.

«Как можно убивать ни в чём не повинных людей? Они же не виноваты в том, что у них такой король. Они люди подневольные, — мучилась эльфийская наследница престола, до конца, всё же, не веря своим глазам. — За, что они так с ними? За, что? А, если бы на месте одного из этих солдат оказался мой Эдвальд? О, ужас! Я бы этого не пережила. Даже и думать об этом не желаю!»

За Мариссой следовало пятеро крепких мужчин и Маральда. Им повезло, ибо, они первыми из остальных мятежников добрались до королевских покоев. Король Ладоган уже услышал шум в коридорах замка и, сделав правильные выводы, решил пуститься в бегство, но на пути у него встали мятежники.

— Я ваш король Ладоган! — твёрдо и уверенно громко проговорил тиран. — Как вы посмели ворваться в мои королевские покои? Я велю вас всех повесить!

— Я бы так не думала на Вашем месте, Ваше Величество! — с той же уверенностью в голосе, что и у короля Ладогана произнесла Марисса. — Вы в ловушке! Мы перебили Вашу королевскую охрану! Вам больше никто и ничто не в силах помочь! Вам не куда бежать!

— Кто ты, вообще, такая, девчонка?!

— Твоя смерть! — яро ответила мать Брухи, не обращая никакого внимания на оскорбления короля.

— Что? Ты, должно быть, шутишь? Знай, что это не удачная шутка, — король, всё же, испугался и поэтому сменил гнев на милость, — Но, я прощаю её тебе. И, если вы сейчас же покинете мои покои, то обещаю, что я вас помилую. Вас никто пальцем не тронет. Слово короля!

«Ну, я им и устрою! И глазом не успеют моргнуть, как окажутся повешенными на городской площади!» — злостно подумал Ладоган, в то же время, изображая добродушного короля.

— Хватит! Наслушались мы уже твоих слов, — крикнул один из мужчин сопровождавших Мариссу. — Прикончить его и всего делов! — добавил он, обращаясь к соплеменникам.

— Нет, вы не посмеете этого сделать! Я ВАШ КОРОЛЬ! Вы слышите?!

Толпа мужчин стала двигаться в сторону короля Ладогана, наступая на него, как на загнанную в угол лань. Сердце короля забилось от страха с бешеной скоростью. Он понял, что пришёл его час расплаты за все его грехи, которые он совершил. Но, он не собирался умирать. Ладоган был решительно настроен на борьбу. Он хотел жить.

Маральда, вдруг, почувствовала биение сердца короля Ладогана у себя в груди. Хотя, наверное, это был медальон Брухи. Он пульсировал, и создавалось такое впечатление, что это бьётся второе сердце в груди юной наследницы эльфийского престола, но совершенно не в такт её собственному сердцу. У медальона был свой ритм: более сильный, более быстрый и более тяжёлый. Девушке внезапно стало не по себе. Она поняла, что сейчас должно произойти что-то страшное. Скорее всего, сейчас произойдёт убийство. Но, кого? Либо сейчас ворвётся стража и убьёт всех присутствующих в покоях короля мятежников, либо, король за все свои прегрешения поплатится ценой собственной жизни.

У короля Ладогана сдали нервы, и он чуть ли не разрыдался, как умалишённый. Нет, он не сошёл с ума. Это была, всего лишь, одна из его масок:

— Нет! Нет! Нет! Не надо!

Король схватил золотой подсвечник ювелирной работы и бросил его в нападавших. Удар пришёлся прямо в висок одного из мужчин и тот упал замертво. Мятежники остановились на мгновение, но тут же придя в себя, кинулись на Ладогана.

— Поздравляю! Теперь ты самолично убил человека. Обычно, ты это делаешь чужими руками. Но в жизни, ведь, надо всё попробовать? Только вот жить тебе осталось совсем не долго. Я тебе это обещаю, и в отличие от тебя, я привык держать своё слово, — произнёс свой приговор уже бывшему королю Люккинга, уже знакомый нам мужчина, тот, который не желал более слушать лживые обещания короля, и нанёс смертельный удар ножом в живот королю Ладогану. У того хлынула кровь из раны и изо рта. Поверженный король упал на пол и захрипел, а толпа попятилась назад. Ладоган лежал на каменном полу в предсмертной агонии.

Тут в королевские покои ворвалась Лигандия, дочь короля Ладогана, с криком:

— Отец, что случилось?!

Но, увидев мятежников, встала в ступор. Оглядевшись, девушка увидела отца, лежавшего на холодном полу и издававшего свои последние хрипы.

— Отец! — с криком кинулась Лигандия к королю, не обращая внимания на присутствующих.

Лигандия была белокурой красавицей с волнистыми локонами и нежно-голубыми глазами. Белой, словно топлёное молоко, кожей и бледно-розовыми пухленькими губками. Томные, в отличие от волос, брови лежали изящной дугой над глазами, из которых хлынули слёзы. Лицо девушки порозовело от волнения.

— Отец! Отец! Не умирайте! Прошу Вас, не умирайте! — кричала она сквозь слёзы.

— Всё кончено. Прощай, дочь моя, — прохрипел из последних сил Ладоган. Прости меня за то, что я был плохим отцом… и плохим королём, … тоже прости.

— Прощаю, — плача, прошептала она.

— Будь достойной королевой, чтобы тебя не постигла та же участь, что и меня, — выдавив из себя последние слова, король Ладоган умер.

— Простите, теперь уже, Ваше Величество, за то, что мы натворили, — произнесла Марисса, соболезнуя Лигандии, глядя на мучения белокурого ангела.

Несмотря на то, что Ладоган не был любящим отцом и был «плохим» королём, всё же дочь любила своего отца. Ведь, её мать умерла вскоре после родов, а ни братьев, ни сестёр у неё не было. Лигандия была не такой, каким был её отец. Она любила свой народ. Но, отец не слушал советов, просьб и мольбы своей дочери. Его волновало, лишь, собственное благополучие. Вот, как бывает в жизни. У плохих родителей рождаются хорошие дети. Хотя, признаться, мать Лигандии — Кирия Рокнарская была доброй и справедливой. Ладоган насильно женился на ней, ведь она была в то время первой красавицей, хотя и взял её себе в жёны из простого народа. Ладоган не был счастлив, так как любимая женщина его не любила, да и умерла рано. В смерти жены он винил свою дочь Лигандию, говоря, что если бы она не родилась, то Кирия была бы сейчас жива — здорова. Представляете, как жилось бедной девочке? Мать умерла при её рождении, а отец её ненавидел. Вот уж точно, что такой участи и врагу не пожелаешь.

По началу, маленькая Лигандия обижалась на отца, но боялась его. Потом, стала ненавидеть. Но, когда стала вполне взрослой девушкой, поняла, что, просто, её отец очень сильно любил её мать. В девочке проснулась доброта её матери, и она простила отца.

— У нас не было другого выхода, — продолжала Марисса, обращаясь к Лигандии.

— Бог простит, — грустно ответила она, утирая слёзы. Девушка уже успокоилась и пришла в себя.

— Я понимаю Ваши чувства. Я тоже рано потеряла отца и мать. Мне пришлось не легко, как и многим сейчас в Люккинге. Народ бедствует. Все надежды только на Вас. Прошу Вас, Ваше Величество. Теперь Вы наша королева — королева Лигандия I. Если Вы за нас не заступитесь, тогда больше нам никто не поможет. Говорят, что Ваша покойная мать Кирия была из простого народа. Была такой, как мы. Так вот, ради памяти о Вашей матери, просим Вас, помогите нам всем. Нам больше некого просить.

— Вы убили моего отца, а теперь смеете просить меня о помощи? — твёрдо и решительно вопросила юная королева, глядя прямо в глаза мятежнице. — Он, конечно, не был любящим и заботливым отцом. И об этом я не могу забывать.

— Признайтесь честно, Ваше Величество, Вы любили своего отца? Отца, который так и не смог по-настоящему стать Вам отцом? — Хотя, девушке было очень неприятно, её мучила совесть из-за случившегося, ведь, это именно она подбила людей на мятеж и бунт, всё же, она собралась с силами и выпалила всё, что было у неё на сердце и в голове. — Того, кто обрёк свой народ на голод и нищенство? Того, кто в этой жизни любил лишь деньги и себя?

— Но, он любил мою мать! — яро возразила особа королевских кровей.

— Значит, хоть кого-то он любил в этой жизни. Оказывается, в нём было что-то человеческое.

— Прошу Вас, Ваше Величество, — вновь умоляла мятежница, немного погодя, — задумайтесь над моими словами. Вы нужны своему народу. Вы наша королева, чья мать была одна из нас. Она бы сейчас гордилась Вами.

— Кто ты такая? Как тебя зовут? — спокойным и ровным голосом вопросила Лигандия I.

— Меня зовут Марисса. Марисса Баркенье. Я работаю служанкой в гостинице «Коготь дракона». У меня растёт малолетняя дочь. Я воспитываю её одна. Ей нет ещё и трёх лет. К нам в Люккинг редко приезжают чужеземцы, и поэтому дохода практически нет, и хозяин вынужден платить нам одни гроши из тех денег, которые ему платят за обеды. А найти какую-нибудь другую работу я не могу. Ребёнок не позволяет. И так живут большинство из нас.

— Хорошо, я верю тебе. Только то, что вы все действовали ради благой цели, оправдывает вас. Видимо, сам Великий Варсалий желал этой смерти, раз уж допустил её. Что ж, будет, по-вашему. Я буду вашей королевой и помогу бедным. Но, это, отнюдь, не значит, что я буду помогать всем и во всём. Я не позволю сесть мне на шею. Я буду справедливой. Если кто-то бедствует, то я ему помогу. А, если кто-то и не старается помочь себе сам, а лишь ищет виновного в своих бедствиях, то этим людям я и не собираюсь помогать.

— Спасибо, Ваше Величество! Вы очень великодушны! — воскликнула Марисса и рухнула на колени перед своей новой королевой. — Благодарим Вас от всей души!

Все мятежники, подражая девушке, упали на колени и стали кланяться и благодарить новоиспечённую королеву.

«Не уже ли, она простила их? — крутилось в головке у эльфийской принцессы Маральды. — Она им, действительно, поможет? Да, она же просто святая! Прямо, как ангел!»

— Ступайте с миром. Я не позволю, чтобы вас взяли под стражу. Я отдам приказ, чтобы всех мятежников отпустили с миром.

— Благодарю Вас, Ваше Величество! — вновь, стала кланяться Марисса, после чего все мятежники вышли из королевских покоев и направились к выходу.

Лигандия не обманула их. Она, действительно, отдала такой приказ.

«Не уже ли, моё предчувствие меня обмануло. Всё хорошо закончилось. Разумеется, кроме того, что Ладоган поплатился жизнью за все свои прегрешения. Всё оказалось гораздо легче, чем могло бы быть, — рассуждала про себя эльфийка. — А я-то думала, что Марисса умрёт. Слава Великому Варсалию! Всё хорошо. Почему я до сих пор ещё здесь? Я уже видела достаточно. Не уже ли что-то ещё должно случиться?»

Принцесса Маральда оказалась права. Стоило ей так подумать, как, вдруг, медальон Брухи на её груди раскалился до такой степени, что эльфийская наследница престола чуть ли не проснулась от невыносимой боли, но этому никак нельзя было случиться, ведь, Маральда ещё не узнала здесь сáмого главного.

Мятежники уже добрались до главного входа, через который они сюда и попали. Они, не торопясь, шли к выходу, не веря тому, что у них всё получилось. Они своими ушами слышали отданный приказ новой королевы и не боялись за свои жизни. Марисса Баркенье шла одной из замыкающих, мысленно прокручивая у себя в голове всё, что сейчас произошло. Она думала о малютке Брухи, которая сейчас, должно быть, ещё спит. Она хотела прижать любимую и единственную дочь к своей материнской груди, а затем расцеловать её в пухленькие розовые щёчки.

Вдруг, неожиданно для всех, один из раненных стражников (который, судя по всему, не слышал приказа королевы Лигандии I, так как от большой кровопотери на какое-то время потерял сознание) подобрал арбалет, что валялся неподалёку от него самогó и, собравшись с последними силами, поднял его после чего направил в толпу мятежников. Этот выстрел оказался роковым для Мариссы. Он пришёлся ей прямо в спину. Девушка тут же рухнула на каменный пол.

— Н — Е — Т! — во весь голос закричала Маральда, но её, разумеется, никто так и не услышал, ведь она была не из этого времени, а из будущего. На её глазах тут же хлынули слёзы.

— Она мертва! — крикнул кто-то из толпы, и в страхе за собственную жизнь мятежники ринулись к выходу. Началась паника.

Уже хорошо знакомый нам мужчина, убивший короля Ладогана, взял на руки окровавленный труп девушки и вынес его на улицу.

Медальон ведьмы пылал огнём на груди у юной принцессы эльфов, слёзы из глаз лились ручьём. Казалось, что это плачет не Маральда, а сама Бруха оплакивает смерть своей матери.

Эльфийка встала, как вкопанная, как, вдруг, мимо неё как будто пронеслось время. Девушка, вновь, оказалась в своей эпохе.

Маральда вскочила с кровати с ужасом в глазах и в холодном поту. Она посмотрела на свою грудь, которая болела и, на которой ещё не остыл медальон Брухи. На нежной девичьей коже оказался ожог от медальона, напоминающий клеймо. Девушка тут же лишилась чувств и упала обратно на постель.

Глава Десятая

ЖЕСТОКАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

Проснувшись и придя в себя

Эльфийка сразу поняла,

Что жить на свете очень классно,

Хотя, порой, весьма опасно!

Очнувшись и прейдя в себя, эльфийская наследница престола почувствовала боль во всём теле. Её голова была словно чугунная. Руки тяжёлые и совершенно не повиновались своей владелице. Маральда прилагала большие усилия, чтобы их хотя бы приподнять для того, чтобы сдёрнуть с себя одеяло. Грудь ныла от боли, её жгло изнутри. Эльфийка поняла, что всё это бесполезно и бессмысленно в данной ситуации. Но прежде, чем лечь и немного отдохнуть, и набраться сил, она ещё раз взглянула на грудь, дабы разглядеть «клеймо», но к величайшему её изумлению, не осталось и следа от ожога. Виднелось лишь малюсенькое пятнышко бледно-розового оттенка. Принцесса Маральда с облегчением выдохнула, опустилась на подушку в шёлковой золотой наволочке с вышитым цветочным узором и закрыла глаза.

«О, ужас! — думала она. — Не ужели, мне всё это приснилось? Что со мной происходит? Не ужели, я больше никогда не буду такой, какой была до всего этого? До всех этих кошмаров и видений. Сколько это будет продолжаться? Это всё он! Он! Он! Это медальон эльфийской ведьмы мучает меня! Мне необходимо, как можно скорее от него избавиться! Но, что на это скажет учитель Ирбис? Он же просил, что бы я не снимала этот медальон. Не знаю… но, нужно что-то предпринять. И, чем скорее, тем лучше. Я скажу учителю, что более не в силах носить медальон Брухи. Если он так важен для него, то пусть оставит его себе. Мне он не нужен. Я хочу стать такой же, какой и была раньше. Я устала от этого бесконечного жжения в груди и ужасных галлюцинаций, как этой ночью. … Кстати, а что мне приснилось сегодня? Точно! Это же была Марисса — мать эльфийской ведьмы Брухи… и я видела её смерть. Как же это ужасно! Но, для чего медальон показал мне этот сон? Разве я могу что-либо изменить, поправить? Это же было множество столетий назад. У меня такое чувство, как будто этой ночью я и впрямь была там — в прошлом, но оно было настоящим. Интересно, как такое может быть? Я, верно, схожу с ума!? Но, в нашем роду никогда не было безумцев… я должна поговорить обо всём об этом с учителем!»

— Ваше Высочество, просыпайтесь. Уже утро! — раздался голос Кантиэлы Рокстарз из-за двери.

— Я не сплю уже давно! — ответила эльфийская принцесса. — Можешь войти.

— Вы ещё не вставали, Ваше Высочество? — спросила служанка, войдя в покои эльфийской наследницы престола.

— Признаться, у меня нет си… — но, не успев договорить мысль до конца, принцесса поняла, что она ошибалась на счёт бесплотности попытки приподняться на кровати, чтобы присесть. Маральда внезапно ощутила лёгкость во всём теле и мало того, прилив новых сил. Девушка в изумлении забыла, что хотела сказать. Да, и какое это теперь имеет значение? Главное, что всё вернулось на круги своя.

Эльфийская принцесса доброжелательно заулыбалась служанке.

— Простите, Ваше Высочество, я не поняла, что Вы хотели сказать, — извинялась служанка, которую заинтриговала быстрая перемена настроение эльфийской принцессы.

— Ничего особенного, Кантиэла. Просто сегодня на редкость хорошая погода. И у меня нет ни малейшего желания сидеть у себя в комнате. Я бы сейчас не отказалась от прогулки по саду.

На самом деле эльфийская принцесса хотелась сказать совершенно другое. Но, зачем теперь об этом знать служанке?

«Может быть, я сегодня вновь увижу своего Эдвальда? — мелькнуло в головке у юной принцессы. Но вскоре она разочаровалась в своих мечтах, вспомнив о словах Кантиэлы и о чувствах, которые, якобы, Эдвальд испытывает к Кантиэле. — Он не любит меня. Зачем мне мучить себя мечтами и мыслями о нём? Я должна его забыть раз и навсегда! И, чем скорее, тем лучше. Нет, я просто обязана его забыть. Всё, с сегодняшнего дня я перестану думать об Эдвальде. Он не стоит моих слёз. Ни один мужчина на земле не стоит моих слёз!»