Связанные ранами

— Ты сумасшедшая, милая, — таков был её вердикт. Больше ничего не сказав, она прошла мимо меня, заходя на территорию академии. Её волосы переливались, отдавая иссиня-чёрным цветом, словно струящийся лёд. Ледяная принцесса. Вот какое было прозвище Астреи Зандукели.

— Возможно… — пробормотала я, когда отлаженный механизм внутри моей руки выпустил тонкую струйку пара, а пальцы, словно очнувшись от оцепенения, вздрогнули, возвращаясь к жизни. На мгновение мир замер, сжимаясь до ощущения этой механики, этих живых, но искусственных связей.

Сделав глубокий вдох, я шагнула навстречу Академии Норд, чей силуэт с высоты птичьего полета напоминал древнюю латинскую букву Н. Два ее величественных, массивных крыла, выполненные в стиле, будто выхваченном из восемнадцатого века, не просто не вписывались в этот мир, они кричали о своей чужеродности, о неправильности, о том, что были здесь не к месту, как и все вокруг. Соединенные длинным, почти интимным переходом, они поглощали меня все глубже в свои владения. Взгляды, скользящие по мне, были полны недоумения. Я пробежалась глазами по своему отражению: запятнанные, местами протертые штаны, кофта, что сидела как вторая кожа, а сверху потрёпанная кожаная куртка. Усмехнувшись этой картине, я подняла подбородок. Пересекая порог здания, я метала колкие, ухмыляющиеся взгляды на каждого, кто смел задержать взгляд дольше дозволенного.

Клоуны.

— Ты, должно быть, Александрия Саперави? — едва я ступила в холл, как передо мной возник парень. Мой взгляд моментально зацепился за его волосы напоминающие первый снег, ослепительно белый.

— А ты… кто? — медленно, почти гипнотически произнесла я, осматривая его, словно диковинного зверька. Я знала разрушительную силу своего взгляда, но, казалось, его это ничуть не потревожило.

— Я Лоуренс, — он улыбнулся, не отрывая взгляда от моих глаз. Я моментально напряглась. — Лоуренс Лам Блю, новый комендант крыла общежития для третьекурсников. — Он повернулся, протягивая мне руку и указывая на лестницу. Проигнорировав его жест, я задала свой вопрос:

— Где моя команда? — В холле остались только мы вдвоем. Казалось, даже тени зашевелились, сгущаясь и сужая пространство.

Глаза Лоуренса были одновременно ясными и невероятно уверенными. Он подошел ближе, и хотя он был выше меня примерно на голову, в этот миг я не чувствовала никакой разницы между нами.

— Александрия, возможно, все это звучит странно, — он нахмурился, поднеся руку к виску и массируя его. — Но… черт возьми…

— Ты в порядке? — взволнованно спросила я, удивляясь собственной реакции. Я видела его в первый раз, но что-то в его состоянии задело струны моей души.

— Да, просто это тяжело… — пробормотал он, не объясняя причины. — Сосредоточься на происходящем, на людях вокруг тебя, на пространстве, на событиях. Все это играет на твоей стороне. Чем быстрее ты очнешься… — Он застонал, опускаясь на колени и хватаясь за голову. Я по инерции опустилась рядом, положив руку ему на плечо. Он поднял голову, посмотрел на меня, но его взгляд казался пронзающим насквозь, устремленным туда, где таилась тень. — Ты нужна нам…

Внезапно вскочив, он сделал несколько шагов назад. И чем дальше он отходил, тем сильнее его силуэт размывался, или это я сама теряла связь с реальностью.

— Не доверяй Максимильяну Деверо, иначе мы все умрем… — Это были его последние слова, брошенные мне, прежде чем мое сознание покинуло меня, и я рухнула на холодный пол холла.

Холод впился в самые кости, вытягивая остатки тепла, словно голодный вампир. Мир не просто кружился, он рассыпался на острые, режущие осколки, каждый из которых вонзался в виски пульсирующей болью. Когда же реальность, наконец, смилостивилась и позволила сознанию вернуться, я обнаружила себя не на холодном полу холла, а на кушетке. Поднявшись на локтях, я осмотрелась: стены вокруг меня не выцвели, они были выпотрошены, лишены всякой жизни, а воздух пропитался едким коктейлем из медикаментов и тревоги, которая, казалось, вибрировала в каждой пылинке. Каждый мускул протестовал, когда я медленно поднималась, словно вытаскивая себя из вязкой трясины. Голова раскалывалась, а в ушах, словно проклятие, звенел голос Лоуренса: "Не доверяй Максимильяну Деверо..." Его слова были не просто предупреждением; они были новым слоем льда на моем сердце.

Я вдруг почувствовала себя не просто маленькой и потерянной, а оголенной, обнаженной перед этим огромным, безмолвным миром, который дышал своей собственной, жуткой жизнью, и это дыхание обжигало меня до дрожи. Моя рука инстинктивно потянулась к механизму на запястье, но он был холодным, безжизненным. Пар больше не выходил, и я ощутила странное онемение, будто не только мой разум, но и часть моего тела, моей сущности, оказалась под ударом. Или это последствия падения? Я сжала кулаки, чувствуя, как адреналин, словно дикий зверь, снова начал бушевать в венах, разгоняя остатки оцепенения. Что, черт возьми, произошло? И почему этот вопрос звучал как приговор?

— Ты очнулась? — Дверь мягко приоткрылась, впуская в это холодное помещение теплый, обволакивающий свет. По ту сторону стояла женщина, белые полы ее халата развевались при каждом движении, открывая взгляду стройные ноги. Черт, ставлю все свои деньги, что каждый парень в этом здании пускает слюни, глядя на нее. Она вся была как жидкий шоколад – нет, серьезно, длинные волосы, спадающие до самой задницы, легкой, небрежной шоколадной волной. Подойдя ближе, она приложила свою ладонь с идеально черным маникюром к моему лбу, что-то удовлетворенно кивнула и сделала запись в своей тетради. Садясь на стул напротив меня, она откинулась назад, беззаботно накручивая прядь волос на палец. Несправедливо. Почему я сейчас чувствовала себя рядом с ней не просто картошкой, а грязным, забытым клубнем?

— Итак, меня зовут Изабель Вайт, я ваша новая медсестра и, непосредственно, новый профессор по психолитическим дарам, — все это она произносила ровным, безэмоциональным тоном, не меняя позы, уставившись в свою тетрадь.— Есть вопросы?

— Как я тут оказалась? — Это было единственное, что меня волновало в этот момент, заглушая все остальные мысли. Она бросила на меня странный, оценивающий взгляд.

— Ты упала в холле, подняла такой шум, — сказала она, словно речь шла о незначительной неприятности. — Тебя принесли сюда, но я думаю, что это все стресс, с учетом последних событий, произошедших с вашей группой.

— Вы в курсе? — недоуменно спросила я, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию в ее безупречном лице.

— Все в курсе, детка, вы стали чуть ли не достоянием, — она небрежно взмахнула рукой, отмахиваясь от темы, словно от назойливой мухи.

— Я не думаю, что кто-то нам расскажет, — начала я, чувствуя, как в груди разрастается жгучая тоска. — Но вы знаете, что это было?

Она дернулась, но сумела не выдать себя, продолжая рассматривать свои черные ногти.

— Это была химера… — тихо, почти шепотом произнесла она, словно делясь самой страшной тайной.

— Химера? — Мой голос был лишь хриплым эхом.

— Да… — выдохнула она, и в этом выдохе прозвучала вся глубина отвращения и горечи. — Это точно создали. То, что потерпело крах в научных и искусственно созданных организмах. То, что раньше было человеком.

— Но тебе не нужно переживать, ты сделала все правильно, — она кинула эти слова с пренебрежительной легкостью, словно отрезая кусок мяса от кости.

— Это все равно больше не человек, так что…

По моей щеке скатилась слеза. Одна. Горькая. Казалось, тени сгущались еще больше, не только в моей голове, но и на сердце, потому что я была уверена, что гораздо больше похожа на чудовище, чем то, что было там. Встав, я пошатнулась, игнорируя возгласы Изабель, которые терялись в гуле в моей голове. Внутри отбивали ритм барабаны, сопровождаемые чьим-то голосом:

«Всё хорошо, дорогая, всё правильно».