Военноповинный

Слов старшего он не захотел слушать, предпочитая невежественно, с присущим ему свойством, и желанием самому решить свои проблемы. Такого, естественно, я терпеть не намерен.

– Я тебе сказал, приложи тряпку немедленно! Делай, что приказал!

– Нет, Карсс, я потерплю, – его интонация не изменилась, он всё так же смотрел в речку, пока я как дурак держал тряпку и ждал от его пустой головы благоразумия.

– Кретин…

Я встал на корточки, намочил тряпку и брезгливо бросил её ему на кольчугу. Она расстелилась по его груди, цепляясь за плечо в желании не упасть на покрытую сухой травой землю.

– Вытирай кровь, пока не поздно, блондин, – фыркнул я. Я не хотел этого, но угроза сама вышла из моего рта, как нечто естественное при убеждении упёртого человека.

– Тебе не кажется это странным? – Армир очнулся и отряхнулся от боли, как от опавших осенних листьев.

Я начинал потихоньку кипеть от его поведения, будто чайник над огнём, но я должен держаться, я сильный…

– Что именно? – как можно спокойнее спросил я у блондина.

Армир, неотрывно смотрел на берег реки, показывая ладонью на плывущие по течению картофельные очистки.

– Кто-то картошку чистит, что тут странного?

Чистят и чистят, а что тут такого…но я почему-то напрягся и инстинктивно положил ладонь на рукоятку сабли. Что-то мне подсказывает, что стоит отнестись к словам Ара серьёзно, ведь не каждый день он спускает свою задорную улыбку и уголки рта ползут вниз, в положение сосредоточенного размышления.

Он наконец-то повернулся ко мне лицом. Волосы у него легли так, будто на них свила гнездо сумасшедшая ворона в своём своеобразном видении строительства жилища. С макушки и до брови у него идёт след высохшей крови, на лице выраженное замешательство.

– Карссен, мне девочки местные рассказали, что за лесом, – он указал рукой на этот самый лес, лежащий по право от него. – Стоит ещё одно рыбацкое поселение – Начальное. Можно было бы предположить, что от него всё это сплавляется, но кто будет в реку очистки кидать, когда можно свиньям скормить или на компост бросить? Да и просто далеко, вряд-ли бы они доплыли оттуда.

– Ты что же это сказать хочешь?

– А то, что наши друзья ещё тут, неподалёку. Я, конечно, сказать точно не могу, но всё выглядит именно так. – Армир опустил голову и посмотрел на меня исподлобья, с зажатыми, будто щипцами, губами и уставшими глазами.

Поразмыслив над его словами, я понял, что Армир сделал верные выводы. В то же время я почувствовал, как заражаюсь скрипучей злостью от мысли, что обещанная помощь, оказывается, не выполнена.

– Мы ведь уже сказали жителям, что те оборванцы их больше не потревожат…– я закинул сумку за спину, чтобы отнести её в дом и спрятать. – Я же дал понять этим пацанам, что им лучше бежать подальше отсюда, хоть на скалы, мне наплевать. Лишь бы на глаза нам больше не попадались. А они, видимо, не поняли мой намёк.

Армир тоже встал. Ему пришлось сорвать тряпку со своего плеча из-за зацепившейся ткани за чешуйку кольчуги и только после этого он начал вытирать лицо от крови. Закончив, он быстро подошёл ко мне.

– Под намёком ты имеешь в виду то, что ты тому резкому парнишке, который тебе про “их лагерь– их законы” рассказывал, саблей чуть голову не отрубил? – Блондин посмотрел на меня удивленным взглядом, обгоняя мой шаг.

– Он сам виноват, что начал так дерзко говорить со мной. Не надо было меня злить, – Скрывая глаза от утренней зари, я шагал по пыльной тропинке, переходящей в мятую траву. – Урок они не усвоили, так что разговор на это раз будет жёстче.

– Жёстче? Ты серьёзно думаешь, что был мягок тогда? – он обнажил зубы и опустил брови так, что они почти соединились над переносицей. – Ты же при входе в их лагерь сразу их кастрюлю с едой перевернул и начал грубить, оскорблять мальчишек. Я еле как всё это уладил, а ты всё... Испортил по итогу.

Армир злится не часто, но эти будто искрящиеся, синие глаза я запомнил ещё в первое наше знакомство. Его остекленевший взгляд для него словно рапира, ловко разящая врага холодными уколами.

– А как ещё с такими упырями ты мне предлагаешь общаться? У них нет за душой ничего, никто их не воспитывал, вот и ведут себя как законченные головорезы. Такие только язык насилия поймут. – Пытаясь отбиться от его колющего оружия чеканил я.

– Карссен, и я, и ты в такой же ситуации, если ты ещё не понял, – Армир отвернулся, сместил свой взгляд себе под ноги. – А ты всё делаешь вид, будто ты… В общем, можно было бы попробовать спокойно поговорить, попросить их не отбирать еду у людей.

– Ты из ума выжил?! Их было в несколько раз больше нас и все они вооружены. А ты их просить о чём-то хочешь?

– Но у них же не было…

– Откуда ты это знаешь? – подхватил мысль я. – Рядом фронт, мало ли что они с него стащили, пока загранники не появились. Так рисковать своими жизням из-за непонятно кого – просто смешно, ты должен это понимать.

Мы остановились на крыльце нашего временного убежища. Армир сложил руки замком и посмотрел мне прямо в глаза, что-то пытаясь в них найти. Взгляд настолько пронзителен, что кажется будто он у меня в голове руками копошится и ищет ответы на свои животрепещущие вопросы.

– Тебе их совсем не жалко? – прервал он молчание.

– Нет, они заслуживают кары.

– Ты ничего не понимаешь, Карссен, – оборвал он меня на полуслове.

– У нас нет на это времени, Армир. День не вечный, а нам ещё найти их новый лагерь надо в этом дремучем лесу, – сказал я, пытаясь закончить этот разговор ни о чём.

Я зашел в дом, не закрывая дверь. Армир стоял на том же месте, смотря мне в спину, всё в той же позе, сверля мне затылок взглядом. Дом небольшой, поэтому скрыться от него было непростой задачей. Армир перешел через порог и встал как вкопанный.

– Я думал ты хочешь измениться, – эти слова прошли паучьими лапками по моей спине.

От этой фразы я нечаянно дернул правую ладонь и ударился тем, что осталось от моего мизинца. Обрубок заныл, я задел кость.

– Что ты от меня услышать хочешь, Армир? Что мне парней жалко, ведь ни у кого из них, скорее всего, не осталось родных людей?, – всё это я говорю прямо в печь, так что звук доносится до Армира эхом. – Или из-за того, что их, наверняка, пытались забрать на какую-нибудь битву между Ганманией и Франселендии, а от страха они сбежали в леса?

– Да, именно этого я и жду, – он был непреклонен.

– С чего бы это, а? – сказал я при повороте головы к нему.

Я встал в полный рост. Армир хоть парень не низкий, но, чтобы мне смотреть ему в глаза, приходилось смотреть на полголовы выше. Но его это ни капли не смущало: он смотрел мне прямо в глаза уверенно и твёрдо.

– С того, что ты прошел через то же самое дерьмо, Карссен. Тоже бы сейчас был каким-то воришкой без гроша в кармане, – он посмотрел куда-то сквозь стену, постоял так и развернулся к дверям. – Только ты всё же остался в армии, – кинул он мне напоследок.

– Будто у меня выбор был... – уставшим от разговора голосом сказал я.

Я проверил быстрым взглядом снаряжение и пошел за ним. Пока я шел, мою руку будто магнитом тянуло на рукоять сабли. Неосознанно, спонтанно, из злобы, что мне нечего ему ответить на слова, которые в глубине души я принимал. Так нельзя, он хороший человек, хороший друг. Но сейчас я хочу оторвать ему голову.

– Как видишь, он был. Но это не важно: я уже говорил, что главное то, что бы ты сейчас выбрал, – Армир посмотрел на меня вполоборота с такой жалостью, будто я щенок без лапы, который упал в грязь и не может встать.

Он вышел на улицу. Дневной свет освещал его золотые прямые волосы, нагревал кожаные наплечники на его теле. Одежда, несмотря на образ жизни, чистая и хорошо виден цвет его темно-желтого кафтана. Яркие блики от него слепили мне глаза так сильно, что мне тяжело на него смотреть из тьмы избы. Я не видел чётко его зрачков, но чувствовал их грозный вес на моём существе. Я вышел на крыльцо и прошёл мимо него, направляясь к предполагаемому лагерю.

Армир стоял на месте, не двигаясь.

– Пошли, ты тоже обещал местным разобраться с этими бандитами, – сказал я перед собой.

– Я пойду, – Армир повернулся к моей спине. – Если ты пообещаешь дать мне попробовать с ними ещё раз поговорить, прежде чем доставать сабли.

– Зачем тебе это? – я повернулся к нему лицом. Он остался на крыльце, в то время как я уже успел спуститься на землю. Так что я теперь смотрел снизу вверх.

– Мне их жаль, Карсс. Их ещё можно направить в нужное русло, как же ты не понимаешь? – Ар посмотрел мне прямо в глаза невыразимо тяжелым взглядом.

Что-то необъяснимое я в них увидел. Я отвернулся и сказал, – Ладно, будь по-твоему... Но если твой план провалится...

– Тогда я помогу в твоём плане. Таков уговор, – его лицо в мгновение ока приняло выражение привычного мне ветреного мальчишки.

Несколько шагов вниз по скрипучей лестнице и вот, он вместе со мной на земле, направляется в лес.

6.

Сейчас грабители, видимо, решили укрыться подальше, чтобы переждать нас и вернуться обратно на насиженное место. Такого мы допустить не могли, ведь мы обещали тем заплаканным женщинам, что их больше не потревожат. Армир тоже это пообещал, но даже сейчас он хочет избежать битвы и попытаться уговорить их найти другой способ выживания. Любой другой, но не грабить беззащитных людей.

– Ай, прямо в глаз! – Армир остановился, чтобы протереть глаз, в который ударила оттянутая им же ветка.

– Тише, дурак, ты их распугаешь, – вполголоса сказал я ему. – Мы уже близко.

С каждым шагом до нас всё больше доносились голоса молодых парней: неразборчиво, сбивчиво сливались они в единый поток. Но нутро мне буквально кричит, что они обсуждают планируемую расправу надо мной и Армиром за то, что я почти убил их брата по оружию.

Мы встали за кустами и начали рассматривать их новый лагерь. Он ничем не отличался от предыдущего: всё перенесли сюда до последней тряпки. Те же пат6 палаток, в которых спят несколько человек сразу, такие же сумки, набитые ценными вещами.

– Ферий, ты уверен насчёт нового лагеря? Речка под боком, это, конечно, удобно, не спорю, брат, но то село не так уж и далеко, они могут выйти на нас, – заметно постукивая о камень носком порванного ботинка, спросил у товарища парень с короткими русыми волосами.

Их главный, бандит постарше, с тёмными волосами и стрижкой под горшок, ответил, – Гадрам говорит, что те отморозки ещё в селе: похоже точно ещё на ночь останутся. Мы пока дух переведём и воздуха хлебнём, а если они снова явятся к нам, – он повернулся в сторону одиноко сидящего парня у костра. – То можно эту штуку применить. Сэк, она целая?

– Да, Ферий, целая, – испуганно ответил Сэк, заглядывая себе за пазуху.

– Ты ведь сумеешь её использовать, да, Сэк? Я на тебя рассчитываю, не забывай. – спросил злобно лидер шайки головорезов.

Немного поёжившись, Сэк всё-таки ответил, – Я справлюсь, Ферий, доверься мне. Я хорошо обращаюсь с оружием.

Я повернулся к Армиру, и шепотом сказал, – Я же говорил, что они опасны. Надо их кончать прямо сейчас, раз и навсегда.

– Мало ли что там! – очень тихо фыркнул Ар. – Слабо мне верится, что они так легко нашли что-то стоящее в полях.

– Очнись, Армир, они опасны и для жителей, и для нас. Если мы сейчас не...

Поганая гниющая листва, всё-таки утаила веточку, что не осталось без внимания лагеря, зажужжавшего как потревоженное осиное гнездо.

– Кто здесь?! – вскрикнул один из парней, хватаясь за кортик, определенно украденный у солдат юга.

Остальные тоже подорвались с насиженных мест, хватаясь за рукоятки острых предметов, которые были у всех различны по размерам и принадлежности: от тесаков и кортиков до сабли. И только Сэк запустил руку себе под кафтан на пуговицах, судорожно ожидая момента, не спеша показывать своё оружие.

Напряжение повисло над всем пространством вокруг, подергивая мышцы нам всем как натянутые струны. Странная музыка была нам в антураж: постукивание сердца, отбивающего звон от стенок черепа; пение назойливых птиц и сдержанный перешептывающийся говор человеческих тел.

– Всё под контролем, дай мне разобраться в этот раз, – сказал Армир мне, и выпрямился в полный рост. Неторопливые шаги понесли его в обожженный страхом лагерь мальчишек.

Привлекая внимание поднятыми руками, он демонстративно оставил палаш в ножнах и без резких движений вышел на свет.

– Мы пришли с миром, друзья! – сказал он собравшимся бандитам.

– Опять вы! Как вы узнали, что мы здесь? – спросил в панике Ферий.

– Вкусная картошка? Не поделитесь, а? – как медведь выкарабкался я из кустов и перевёл косой взгляд на явно что-то скрывающего Сэка.

– Дерьмо… на такой мелочи спалиться! Огонь вас пожри! – выкрикнул главарь шайки, на мгновение опустив от горя голову из-за столь глупой ошибки. – И что теперь, добьёте нас? Завершите начатое, а?

Сэк не двигается. Может ждёт команду? Боится? Что у остальных парней мне плевать: с ними мы и так разберёмся.

– Парни, мы не хотим сражаться с вами, мы вам не враги, – начал, со всепонимающей улыбкой, желая успокоить всех, Армир. – Ваше недоверие оправдано, и я не спорю, честно. Поэтому я вышел к вам с поднятыми руками, видите?

Мальчишки ничего не сказали на это, но и не двинулись с места, томно ожидая продолжения слов белокурого Армира.

– Я сам когда-то шарил по трупам после очередной битвы на полях сражения, да и сейчас побираюсь и работаю за еду, что уже кривить душой. В общем, я только хотел сказать, что тоже живу как вы: доедая корки без соли, – чистосердечно исповедался о своей жизни Армир.

Но его нагло прервал главарь лагеря Ферий, – Да?! И что же вы продолжаете к нам лезть тогда, раз такие понимающие? Могли бы понимающе уйти и оставить село для нас, раз мы первые пришли. Да и в чем смысл теперь разговора? Уже приставили мне саблю к шее вчера, помните? А теперь поговорить хотите? За дурака меня держите, да?!

– Нам жаль, что так получилось, – Армир сделал шаг в их сторону. Ферий от испуга схватился за рукоятку сабли восточной армии, которая ждала своего часа в поцарапанных и обожженных ножнах. Я уже хотел начать бой, но Армир всех успокоил плавными жестами вдоль своих плеч. Магические движения подействовали и все поутихли.

– Мой друг немного… вспыльчивый, вот и делает поспешные выводы, – Армир посмотрел на меня, чтобы проверить как я держусь. – Мы бы хотели извиниться и ещё раз вас попросить уйти из этого леса. Вы уже достаточно испортили отношения с местными и вряд ли сможете поладить теперь.

Ферий убрал саблю в ножны, но держится уверенно, – Ты издеваешься что-ли, блондин? Куда нам уйти? Может на войне предложишь сдохнуть? А может лучше уйти ближе к княжеству, чтобы нас поймали там и отправили умирать на эту же самую проклятую войну?!

– Вы можете пойти в другую деревню и там попробовать начать нормально жить. В сёлах сейчас мало мужчин, ваши руки сейчас где-то очень нужны.

– Чтобы за нами рано или поздно пришли войска и отправили сражаться за очередной клочок земли? Ну уж нет, мужик, не пойдёт, – всеобщее одобрение обдало его, как горное течение и он воспрял, почувствовав себя настоящим лидером гордых воинов.

– Хорошо, тогда можно уйти ближе к Северу, там намного спокойнее, я сам оттуда, – попытался реабилитироваться Ар.

– Слишком опасно, по пути поймают или сразу в тамошний конфликт втянут между Востоком и Севером, – ответил один из парней, и все начали поддакивать.

Армир не успокаивался, хоть бандиты явно и запуганы нескончаемой войной, как молодая лошадь в своём первом сражении. Передо мной совсем не мальчишки, а загнанные волки, чьи зубы стучат от голода и холода.

На мгновение я увидел в Ферии себя. Такой же несчастный сирота... Но он выбрал нищету на земле вместо относительно сытой воинской службы, как сделал я в своё время. Потому ли, что он был достаточно смел и бесстрашен, чтобы оказаться окруженным трудностями жизни, лишь бы быть свободным и честным перед собой, в отличие от меня? Его храбрящиеся маленькие глазки мне будто кивают, не оставляя и других мыслей.

– Лучше хоть что-то попробовать, чем жить как клещи на скотине. Я ходил по фронту, собирал сталь, какие-то припасы, детали и продавал жителям за еду. Вы же только отбираете, ничего не предлагая взамен. Вам самим то не стыдно?

В их взгляде прояснилось понимание того, что им пытается донести Ар, но всё напрасно они слишком напуганы. Я уверен, что сюда в дни, когда ветер тихо плывёт на лугах, доходят безмерно вопли несчастных людей с восточного фронта.

Я внимательно смотрел на банду. Их крысиные глаза свербят меня и подстёгивают, чтобы я вмешался наконец своим словом. Солдат всегда знает решение любой проблемы – убить её. Тогда ведь её не будет, для меня всё сходится.

– Нет, нам не стыдно! Будь наша воля мы бы жили честно, но моего отца забрали на войну, отца Гадрама забрали, все братья Сэка вернулись по частям с фронта. А потом пришли и за нами, больше некого было брать! Да, это плохо воровать. Зато так нас точно не найдут, и мы можем отсидеться, пока всё на большой дороге не успокоится. Так что мы останемся здесь, а вы валите подальше, – сказал за всех Ферий и громко ударил гардой сабли об губы ножен, под громкие крики одобрения от своры шавок.

Оглушительный вой изводит меня, проверяет на прочность. Будто мне нацепили металлическую кастрюлю на голову и бросают в неё камни, на меткость. И я терплю, терплю...

– Но! – сказал он же с повышенной интонацией, чтобы все притихли и услышали его следующую фразу, – Чтобы вам было с чем вернуться к людям, передайте, что мы согласны на обмен металла на еду и ещё защиту от других банд. Это вполне справедливо, а?

Парни начали переговариваться по поводу этой идеи главы лагеря и были похоже не против, но… почему я терплю это всё? Мы пришли их выгнать из этого леса, нас именно об этом просили! Жалкие воришки решили, что могут ставить мне свои условия?! Забыли мой приказ бежать отсюда?!

– Думаешь, собака, можешь так со мной разговаривать? – я не выдержал эту наглость, оттолкнул Армира и прошёл вперёд несколько шагов, чтобы меня все чётко и ясно понимали. – Думаешь крутой, раз не стал в ряды Востока и пошёл своим диким путём?

– Что? О чём ты вообще говоришь? – испуганно, резким движением поправив на себе одежду, спросил Ферий.

– Я столько лет служил в армии, а ты тут мне хвастаешься, что смог уйти в лес и жить тут как победитель этой жизни, пока я корил себя за свою слабость?!

Тело объяло жарким пламенем, и я уже не слушал никого, только впитывал окружающие взгляды как черная ткань жаркие лучи в безоблачный день. Рука опустилась на рукоять сабли и скаля зубы ждала.

– Беспалый, ты совсем одурел?! – прервал пронзительный Сэк моё помутнение. – Думаешь, что мы так же, как в прошлый раз будем трястись от твоей сабли?

– Вали отсюда, пока остальные пальцы не отрезали! – завопил бандит из группы, указывая на мою правую руку.

После этой фразы головорезы вдруг ополчились на меня, выкрикивая самые мерзкие и отвратительные слова, которые они только знали, совершенно позабыв про Армира.

– Обрубок, вали отсюда, тебе тут не рады! – кричал Сэк, который весь раскраснелся от волнения, заодно вспотев, будто он только что наковальню пытался поднять. Рука на том же месте, но начинает трястись. Парни, не забывая кричать на меня и провоцировать, периодически поглядывают на него, будто он последний способ противостоять нам.

– Что ты сказал? А ну повтори, щенок… – моё терпение лопнуло, будто стакан, от такого обращения. Я начал идти к нему, чтобы схватить за воротник и выбросить в реку паршивца.

Прочитав мои мысли, Сэк резко начал дергаными движениями лезть под кафтан. В голове вспыхнули губительный образы прошлого, и я потерял контроль. Мои конечности взяли верх надо мной. Меня больше здесь нет.

– Карсс, нет! – кричит мне Армир, но моё тело не слушается.

Из-под кафтана Сэка стала видна ручка искрящего пистолета.

7.

Левой, едва ли целой рукой я молниеносным, уже отточенным за месяцы тренировок, движением вытащил оставшийся со службы пистолет пружинно-капсюльной системы. Стандартное барядское оружие армии Востока. У Сэка, слава всем Богам, однозарядный пистолет, который срабатывает от кремниевого диска в казённом срезе ствола. Такой пистолет на Востоке выдают наиболее меткому лиряду, ведь такой пистолет хоть и легок в производстве, но всё равно ценен. Да, он ненадежный, да, из него только раз выстрелить. Но всё равно может проветрить мои, либо Армира мозги, стоит лишь искре коснуться гремучего песка.

Средним и безымянным пальцем я прижимаю ручку ударной пружины к рукоятке пистолета и отпускаю в исходное положение. Внутри пистолета взводится сама ударная пружина, а также проворачивается барабан пистолета, полностью заряженный стальными конусами, заостренными на конце. Щелчок удара ручки об спусковую скобу, пистолет заряжен.

Жму на спусковой крючок, и пружина бьет по капсюлю, поджигая гремучий песок в цилиндре барабана, который с огромной силой отправляет пулю вперёд, в шею молодого Сэка.

Пуля пролетела насквозь, она не задела костей, поэтому ей ничего не мешало заодно влететь в позади стоящее от Сэка дерево.

Выстрел был громом в солнечный день, ударивший всем присутствующим в нос мерзкими запахом серы. Запах, внушающий кому прилив сил, кому оглушающее желание бежать.

Кто-то испугался, кто-то бросился в мою сторону, а Сэк упал с простреленной шеей, пытаясь остановить кровь трясущимися руками. Он испускал последнее дыхание в своей жизни с такой болью, которую мало кто переживёт, и уж точно не он.

– Бей беспалого! – выстрел придал уверенности Ферию и он достал, с жёстким лязгом стали об внутренности деревянных ножен, украденную с фронта саблю.

Я делаю ещё одну перезарядку. В это время быстрым движением вытащил свой палаш Армир, но оставался на месте, совсем не двигался и смотрел куда-то сквозь, будто задумавшись о чем-то потустороннем.

Пока на меня бежали па7 ближайших бандита, я выстрелил в грудь Гадраму, который пытался вырвать пистолет из руки, ещё пока живого товарища. Он умер сразу, упав рядом с ним, лицом в землю.

Выстрелы надо экономить, Гремучего песка осталось не так много, поэтому я втиснул пистолет в подмышку и схватился рукой за рукоять сабли. По началу это было невыносимо неудобно доставать её левой рукой с левого бока, но сейчас это более-менее я делаю быстро, без лишних движений. Перевесить не могу, воин должен носить саблю на левом боку, как завещали предки. А вот кобуру пистолета пришлось перешить, чтобы можно было доставать её с правого бока левой рукой без особых неудобств.

Один взмах и отлетела рука вместе с мясницким тесаком самого маленького по росту головореза. Он упал на бок и завыл пронзительным воем, держась за кровоточащий локоть. Этот ярко алый цвет пульсарами бьёт по зрачкам, мерцая, подобно бликам солнца в воде. Её вид будоражит во мне нечто, от чего хочется ещё больше размахивать мечом.

Я опустил саблю вниз, чуть за спину, лезвием к приближающемуся парню, которого я даже не знаю как зовут. У него светлые волосы, немного грязное лицо, но даже так я вижу его веснушки и зелёные глаза…

Он приблизился совсем близко ко мне, и я неосознанно дёрнул саблю вверх, расколов его челюсть на пополам, заодно разрезав шею. Я почувствовал его кровь на моём лице. Она горячая как расплавленный свинец и пахнет как стружка железа. Пьянящий аромат возвращает меня в мои прошлые бои, которые сейчас кажутся самыми яркими моими воспоминаниями.

Последний из оставшихся на ногах подчинённых решил пырнуть кортиком Армира, но тот с мрачным, как ночь в грозу, лицом, перебросил палаш Северных земель из правой руки в левую, и поднял вверх. Он сделал резкое движение в бок, и кортик заискрил об его кольчугу. Армир мягко, но с огромной силой ударил паренька рукояткой палаша по голове и тот пошатнувшись, упал затылком вверх. Рана очевидно не смертельная, хотя чего удивляться: никогда не видел, чтобы Армир кого бы то ни было убивал.

Мы посмотрели на Ферия, который стоит в оцепенении от того, что его солдат неудачи только что изрезали всех в фарш, за исключением одного.

– На колени, я сделаю это быстро, – в приказном тоне сказал я ему и направил в его сторону окровавленную саблю.

Армир смотрел в землю, его лицо не выражало никаких эмоций, это было выжженное поле. В зубах тлела самокрутка из широколиста.

– Не может быть…, – у Ферия выпала сабля из руки, но он ещё стоял на ногах, трясущихся как ствол дерева, по которым наверх лезет медведь.

– Может, – я медленно пошел в его сторону, держа саблю в руках, пистолет был уже вложен обратно в кобуру.

– Ты…– бандит посмотрел уже было мне в глаза, но сразу отвернулся рывком головы в другую сторону.

Где-то возле реки в это смиренно умирал парень без руки, весь побледнев от вытекшей из раны крови. Он уже не жилец, и пистолет, из которого так и не выстрелили, от него не близко.