Полная версия
Последние дни на Земле. Антология хоррор-фантастики в жанре «Умирающая Земля»
Последние дни на Земле
Антология хоррор-фантастики в жанре «Умирающая Земля»
Редактор Олег Хасанов
Дизайнер обложки Пётр Гринёв
Составитель Олег Хасанов
Переводчик Олег Хасанов
© Пётр Гринёв, дизайн обложки, 2026
© Олег Хасанов, составитель, 2026
© Олег Хасанов, перевод, 2026
ISBN 978-5-0069-9349-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Все права защищены. Только для частного использования. Коммерческое и некоммерческое воспроизведение (копирование, тиражирование, распространение, сдача в прокат, переработка, использование идей и персонажей, публичное исполнение, передача в эфир, сообщение для всеобщего сведения по кабелю, доведение до всеобщего сведения в сети Интернет) без разрешения правообладателя запрещены.
© Авторы, текст, 2026 © Олег Хасанов, составление, 2026 © Пётр Гринёв, иллюстрация для обложки, 2026 Компьютерная вёрстка Олег ХасановDeath Continuum
КОГДА СОЗВЕЗДИЕ ПУТНИКА НАЧНЁТ ПО НЕБУ СОРОКОВОЙ ПОДЪЁМ
Death Continuum занимается различными видами творческой деятельности: написанием преимущественно твёрдой научно-фантастической прозы, приключенческой фантастики, мистики, сплаттерпанка, а также звуковых ландшафтов. Участник и финалист различных литературных конкурсов, неоднократно публиковался в разнообразных антологиях и журналах, как в сети, так и на бумаге. Некоторые музыкальные релизы в виде полноформатных альбомов и межавторских аудиокомпиляций изданы на трёх лейблах, посвящённых экспериментальной музыке. Время от времени возвращается к судейству на литературных конкурсах и к своему микроскопу.
Морволунд брёл по пустыне. Он и рад бы добраться до гор Хамар засветло, раньше преследователей, но шансы на это исчезали вместе с дневным светом. А ночная пустыня Нактрагол, окутанная жуткой славой, не самое безопасное место.
Спала ярость дурманящего сознание зноя, сменившись бархатным дыханием вечера. Почти закатившийся Цунналас уже расплавил горизонт, залив его жидким золотом.
Морволунд отстранённо посмотрел на прекрасное, но короткоживущее явление и, вздохнув от боли, тупо уставился себе под ноги. Укус пятнистого талоса давал знать всё больше.
Бронзовая кожа посерела и покрылась потом. Борясь с жаром, Морволунд поплотнее закутался в просторные одежды и смахнул с лысой головы липкие капли. Странник погрузил Дух внутрь себя, укрепляя волю и неимоверным усилием отгоняя подступающую болезнь. Очищая себя от усталости, Морволунд стиснул длинными пальцами самодельный и грубо сработанный посох-копьё, ища в нём поддержки. Левая кисть, изуродованная страшными рубцами, чуть подрагивала. Яд песчаного гада бушевал в крови, словно захватчик, желающий разрушить до основания осаждаемую им цитадель. Стремящийся уничтожить волю дурнотой. Подавить последние очаги сопротивления болью и сдаться смерти, которая вряд ли будет милосердной.
Бормоча заученные слова, которые не понимал, Морволунд чувствовал, как натиск токсина постепенно слабеет. Что было тому причиной — животное упорство организма, отчаянно цепляющегося за жизнь, или же таинственные формулы — Морволунд не знал. Он лишь брёл к циклопическим хребтам, потеряв счёт времени. Достичь древних гор и окончательно уйти от врагов, запутать след — лишь эта цель сейчас билась в паутине страшной слабости.
Растерявший дневную удаль Цунналас, застенчиво краснея, поцеловал горизонт. Медный закат остывал, как и дыхание умирающего вечера. Облачные замки окрасились кровью, которая лилась в битвах давнего прошлого.
Впрочем, она льётся и сейчас. Но уже не бурными реками, а тонкими ручейками из медленно, но верно пересыхающего источника, которым стало человечество.
Разрозненное и угасающее. Увядшее, как осыпавшийся цветок, и дряхлое без прикрас.
Безобразное.
Густели сумерки. В наливающейся синеве зажглись первые звёзды.
Морволунд вздохнул. Ежедневно любуясь небесным океаном, обнимающим обескровленный мир, странник с грустью ловил себя на мысли, что за свою долгую жизнь он ещё не видел моря.
Оно бесконечно далеко и уже недостижимо, как давно минувшие эоны, которые ещё могли его помнить. Летопись времён, всё больше погружаясь в дементные пучины, не сохранила никаких упоминаний. Только жалкие обрывки воспоминаний тех немногих мудрецов на пути Морволунда, которые сомнительными способами отваживались отпустить дух, чтобы прикоснуться к прошлому.
Морволунд, собирая знания о прошлом, хранил в памяти даже эти ничтожные клочки легенд, которые всегда разнились. Неважно, были они фантазиями тех, кто изменил сознание, или же в них ещё проскальзывали фантомы правды. То, что смог накопить Морволунд, будоражило его, заставляло задуматься. В отличие от прочих, Морволунд жил не только настоящим, но и прошлым. Оно двигало его вперёд. Стало его верой. Его собственной правдой, которую уже не проверить.
Даже если она всегда была лишь лживой сказкой.
Только прошлое помогало жить в мире, у которого нет будущего.
Морволунд остановился и перевёл дух. Широкая грудь вздымалась и опадала, когда странник жадно вдыхал воздух. Организм отбил атаку яда, но сейчас уподобился разбитой крепости. Тело вновь проявило поразительную стойкость, которой также обладали родители и даже далёкие предки Морволунда. Странник немного попил и, отдыхая, осмотрелся.
Великая пустыня Нактрагол почти пройдена. В наступающей ночи охра песков потемнела, сперва став пеплом, как в безжизненных землях у Огненных гор Мунктрим, а затем почти чёрной, как бездонные впадины Угла Мон-Дорстум.
Преследователи пока не показывались.
Морволунд сверился со звёздами, надеясь, что не сильно отклонился от пути. Шикарное созвездие Потомас, как и прежде раскинуло крылья над пустошью, но уже гораздо выше на небосводе, чем недели назад. Над громадой гор всё отчётливее показывался Двуручный Топор, который Морволунд, никогда не видел в родных землях на севере. На его острие сияла Кровавая Капля — светило, которое предупреждало путников, что отныне они в поистине диких землях.
Над горизонтом появился растущий серп Моулун, а за ним…
Морволунд поёжился. Глядя на зловещий Глаз Сибона, Морволунд снова почувствовал необъяснимый страх. Ярчайшая на небе и также известная как Беглец, эта оранжевая звезда не похожа на остальные. Ещё его дед говорил, как она медленно, почти незримо уползала из лезвия Топора в Потомас. Спустя десятилетия Морволунд мог поклясться, что Беглец полностью оправдал своё название, сместившись по небу примерно на полный диск Моулун. Странник интуитивно ощущал, что не к добру всё это.
Дурной Глаз Сибона. Роковая Звезда. Говорят, что по некоему древнему пророчеству она принесёт смерть, приближение которой «прекраснее всего, что видело человечество».
Морволунд покачал головой. Как бы он хотел встретить тех, кто понимал небесные знаки! Тех, кто ещё помнил названия звёзд на древних языках, которые, увы, стёрлись из памяти даже немногих сохранившихся мудрых. Не говоря уже о разрозненных племенах и группах, которые даже разучились говорить.
А когда в последний раз говорил он сам? Недели одинокого молчания становились месяцами. Морволунду почти никто не попадался, и лишь безразличное пространство было ему безмолвным собеседником. Такова цена пути в неизвестность за… А уже за чем? И зачем?
Морволунд попытался вспомнить что-нибудь ещё на других, забытых наречиях.
Безуспешно.
Лишь отдельные слова. Только простые предметы, географические названия, да имена звёзд, как последние памятники великим языкам прошлых эпох.
Одно время Морволунд не боялся неизвестности. Оставив родные земли, странник избрал совсем другую дорогу, отличную от беспросветного упадка, куда катился его род. Словно Глаз Сибона, Морволунд сам стал беглецом от незавидной участи. Он отказывался принять место в общине, которая медленно тлела заживо.
За годы странствий Морволунд бережно собирал и копил то, что сохранилось от человечества. Те скудные крохи знаний, что добывал странник, поражали воображение. И тем печальнее было видеть, как люди уже немыслимые столетия всё глубже скатывались в бездну варварства. Морволунд частенько спасался от обезумевших и деградировавших племён, которые уподобились даже не хищникам, а падальщикам. Людоедство, кровосмешение и насилие — вот, что пронесло вымирающее человечество сквозь эоны, позабыв про благородство. Смертельно больное, оно не могло жить… существовать иначе в гибнущем мире.
Морволунд ещё надеялся, что встретит лучший мир, где людям можно жить, а не выживать. Но крепнущий с годами призрак бесцельности его путешествия пугал до смерти.
И чем дальше Морволунд уходил, тем реже встречались ему даже такие жалкие осколки цивилизации, как его община. Гаснущие угли цивилизации на его пути всё чаще становились остывшими и неприглядными останками.
И больше всего ужасало то, что весь путь Морволунда затеян зря. Ведь в зыби горизонта будущее так размыто…
Тёмное небо прочертила яркая полоса. Разгораясь всё ярче, она факелом рухнула где-то в горах. А за ней полыхнула ещё одна. Словно искры вспыхнувшей в груди надежды, которой суждено тут же умереть.
Морволунд понял, что он уже в Долине Рухнувших Звёзд. Загадочном и опасном уголке планеты, в котором, по слухам, небеса бьют изуродованную землю сильнее, чем где-либо.
В регионе, который избегали даже самые отъявленные головорезы.
Подул прохладный ветер. Зашипели потревоженные им пески.
Морволунд с досадой выругался, жалея, что не может идти быстрее. Яд ушёл, оставив напоследок боль, слабость и хромоту. Ночь настигла странника среди мёртвых песков, а это означает, что Морволунд до рассвета не сомкнёт глаз.
Если выживет.
Шорох усилился.
Взгляд Морволунда заметался по окрестностям. Настала пора хищников, что боятся зноя и выползающих после заката. Ненавидящие дневной свет, эти кошмарные порождения тьмы рыщут в ночи лишь с одной целью — утоление голода.
Выбрав дюну повыше, путешественник забрался на его вершину. Вырыв яму, Морволунд укрылся плащом, ожидая, когда песок, гонимый дыханием пустыни, спрячет его от посторонних глаз.
Вокруг завывал ветер. Тосклив был его голос. Полный скорби, он разносится по изувеченным и застывшим в вечной агонии ландшафтам, словно эпитафия бренному миру. Стеная, словно призрак, он в бессильной ярости трепал безжизненные барханы, в которых чувствовался вкус пепла.
И это вновь пробудило тяжёлые думы. За свою долгую жизнь Морволунд убедился сполна, насколько горьким оказался избранный им путь собирателя знаний.
И не только его.
Под сонный шёпот пустыни Морволунд отправился в прошлое на два десятилетия. Когда он и группка единомышленников, горящих идеей отыскать и сохранить хотя бы крохи былого величия человечества, разбрелись на все четыре стороны. Такие, как Морволунд, всегда были исключением. Они хотели обрести смысл в жизни, но не в бессмысленном выживании.
Энкмас, Наорвуул, Седец-Каз’Ир и ещё горстка ребят — где вы сейчас?
«Давайте все вместе поклянёмся, что когда встретимся, то все обретённые знания передадим друг другу без утайки. И пусть это случится у Безымянной Твердыни на плато Кружева Озёр, когда созвездие Посох Путника начнёт по небу свой сороковой подъём».
Столь наивные слова, которые когда-то стали стержнем их веры.
А сохранилась ли она? Обрёл ваш внутренний стержень стальную твёрдость, или же его погрызла ржавчина? И не прервался ли ваш Путь?
До сих пор Морволунд хранил верность клятве. Осталось ещё двадцать лет странствий до Великой Встречи, будоражащей душу.
Состоится ли она? Ведь на этой дороге твоей второй тенью стала сама смерть.
Она теперь везде.
Словно гриф, почуявший смрад падали, она преследует немногих выживших, которые ещё не знают, что уже всецело её рабы. Отныне смерть — синоним времени, которое в старческом безумии догрызает то немногое, что осталось от руин давно исчезнувших городов.
Пересекая причудливые развалины, Морволунд спускался в подземелья, надеясь отыскать там хоть что-то. Эхо былого величия ещё теплилось под ветхими развалинами. Словно фантомы мифических эпох. Фрагменты изувеченной истории, которые уже не собрать воедино.
Обрушенные туннели и заваленные катакомбы, в которые уже никогда не проникнуть. Древние рукотворные пещеры, запечатанные вымершими людьми прошлого, а затем и самой природой.
То немногое, что Морволунд находил среди бесформенных обломков и монументов, занимавших поистине гигантские пространства, уже не несло почти никакого смысла. Не осталось никаких воспоминаний о тех, кто здесь когда-то жил. Облик древних властелинов и образ их жизни растворился среди песков времён. И Морволунд всё более отчаивался в поисках.
Если что он и находил, то это свидетельства упадка из поздних эпох. Скудные, но столь безобразные упоминания о том, как человечество истощало себя и окружающий мир.
Теперь Морволунд знает, почему пески руин так больно ранят стопы. Почему потревоженная пыль в немых глубинах рукотворных пещер так смердит металлом и вяжет рот.
Он отчаянно хотел преодолеть постоянно растущую пропасть между настоящим и прошлым, чтобы в рассыпающихся останках былого найти хоть что-то достойное… Чтобы подтвердить наверняка приукрашенные легенды, услышанные от немногих оставшихся мудрецов ещё в детстве.
Спустя двадцать лет последние хранители знаний уже наверняка мертвы. И теперь никому не оспорить, что спустя эоны от минувших и мифических веков остался только прах.
Именно на таких кладбищах цивилизаций Морволунд осознал, что время великих историй давно прошло — оно само стало историей.
Но таков путь его личной веры. Горький, тернистый, смертельно опасный.
Неопределённый.
Морволунд вздохнул и попытался отогнать упаднические мысли. Но те, подобно мухам, лишь отлетели на безопасное расстояние. Они ещё вернутся и продолжат назойливое жужжание о том, что всё зря.
Затаившись в песках, Морволунд прислушивался к окрестностям. Пустыня что-то сонно шептала, и острый слух путешественника различил новые звуки.
Шорох одежды и тихие шаги.
Морволунд обратился в слух. Видимо, преследователи оказались куда опытнее, чем казались на первый взгляд. Ни запутывание следов в изменчивой и жадно их поглощающей пустыне, ни маскировка под следы другой живности не обманули охотников.
Застывший, словно зверь в засаде, странник сжал тяжёлый посох. Внимательный взгляд выхватил едва заметные силуэты, подсвеченные анемичным блеском звёзд и бледной Моулун. Не спуская с пятёрки пришельцев цепкого взгляда истинного хищника, Морволунд подобрался. Он привык сражаться за свою жизнь в драках, лишённых всякого благородства. Размышления о высокой цели, как и одолевавшую последние годы экзистенциальную тоску тут же отогнала дубина древних инстинктов. Намертво впаянные в подкорку, они прошли вместе с человеком от его зарождения до нынешнего и мучительного угасания. Сквозь немыслимые бездны лет они пронесли один завет.
Или ты устраняешь смертельную угрозу, или она тебя. Всё просто.
А угроза, вооружённая кривыми палками, неуклонно приближалась. Преследователи хранили гробовое молчание, лишь изредка обмениваясь знаками. Морволунд нахмурился. Что-то было не так. В походке, жестах и облике прибывших.
Примитивные племена, рассеянные по пескам, так себя не ведут. Задиристые и агрессивные, они обычно, стараются не покидать своих земель. А эти…
Они так не похожи на долговязых жителей пустынь!
Наблюдая за уверенным перемещением в темноте сгорбленных фигур, Морволунда охватило подозрение, от которого в жилах стыла кровь.
Пятёрка остановилась. Припав на колени, к едва заметным следам Морволунда, которые невозможно разглядеть в темноте обычному человеку, они принюхивались, как дикие звери. Синхронно подняв головы, они бесшумно двинулись к месту, где затаился Морволунд.
Путешественник окаменел, когда узнал эту скользящую сгорбленную походку с переходом на четвереньки. Сомнений больше не оставалось.
Раздевающие Ночь.
Безжалостные охотники, держащие в ужасе почти всю пустыню Нактрагол. Людоеды, не скованные даже остатками чести и морали. Кочевое племя извергов, разделённое на отдельные банды, которые не боялись никого и ничего.
Вспомнились кошмарные легенды, что Раздевающие Ночь даже не совсем люди. А нечто другое, чьё происхождение теряется в глубине веков.
По позвоночнику Морволунда прошла ледяная волна. Видимо, слухи оказались правдой.
В отличие от диких племён, эти хищники со сверхъестественным чутьём на раны пойдут за добычей куда угодно. Даже в Долину Рухнувших Звёзд. Если кучка песчаных дегенератов оказалась трусовата и отказалась от преследования, то Раздевающих Ночь не волновали суеверия.
А может, прошлые охотники сами стали добычей.
Морволунда охватил озноб. Изнутри, распустив липкие щупальца, нарастала паника.
Раздевающие Ночь пошли полукругом, заходя на жертву с двух сторон.
Поняв, что скрываться бессмысленно, Морволунд выскочил из укрытия. Сжав посох в руке, он с бешено колотящимся сердцем и диким воплем бросился на преследователей. Морволунд не питал иллюзий. Он ещё мог попытаться сразить одного или двух. Но пятерых…
Посох странника столкнулся с изогнутым оружием охотника со сводящим зубы лязгом. Обмениваясь ударами, от которых вышибало искры, Морволунд отступил под яростным натиском врагов. Возблагодарив годы практик в обращении с оружием, Морволунд умудрялся парировать страшные удары двоих врагов, пока остальная тройка выжидала, чтобы не мешать собратьям.
Изогнувшись с поразительной гибкостью, Морволунд избежал коварного тычка в живот и атаковал сам. Свистнул посох, и один из Раздевающих Ночь рухнул на песок с пробитой головой.
В укушенной ноге с новой силой вспыхнула боль, когда в сражение вступил один из выжидающей троицы.
Странник охнул от подлого, но неуклюжего удара по недавней ране. Продолжая бой, Морволунд на мгновение сошёлся в клинче с противником и разглядел его лицо. Неестественно вытянутое, жестокое и обезображенное шрамами, оно больше напоминало звериную морду. Чёрные, словно гарь, глаза горели потусторонней яростью. Враг с ненавистью оскалился, обнажая кривые клыки. Между острых зубов торчали ошмётки плоти.
Напахнуло мертвечиной.
Морволунд провёл обманную атаку, путая соперников, и ударил сам. Скрежетало и лязгало сталкивающееся оружие. Лилась кровь. Смертельный страх уступил место гневу.
Ещё один враг упал после смертоносного удара наконечником в основание черепа, и на смену павшему пришёл очередной. Он наступал столь свирепо, что едва затеплившаяся надежда на победу растворилась. Сжимая в руках по два куска чего-то похожего на сплющенную и заточенную арматуру, противник наносил настолько быстрые и мощные удары, что Морволунд едва успевал их парировать.
Слишком поздно странник понял тактику охотников. Отправившие в бой сперва слабейших, они изучали возможности жертвы. Изматывали её.
Уклоняясь от наседающих врагов, Морволунд боковым зрением увидел, как сзади заходит последний.
Вожак.
Морволунд в ярости сплюнул. Тлетворное дыхание вплотную приблизившейся смерти вызывало дурноту.
Взметнулись пески. Взметнувшиеся оттуда силуэты вихрем обрушились на Раздевающих Ночь.
Рухнув на песок, Морволунд замер. Его инстинкты буквально кричали: не шевелись!
Он слышал шум жаркой схватки. Раздевающие Ночь в бешеной ярости сражались с неизвестным врагом. Приглушённое рычание людоедов становилось мучительными воплями. Вой ненависти переходил в надсадные и булькающие хрипы, словно Раздевающих Ночь заживо рвали на куски.
Застыв в одной позе, Морволунд лишь краем глаза видел происходящее, но зато слишком хорошо слышал, как рвётся плоть и хрустят кости. Чувствовал медный запах крови и тошнотворную вонь распоротых внутренностей. Странника сковал смертельный ужас.
Это даже не битва.
Резня.
Кошмарные звуки расправы сменились эхом чудовищного пиршества. Морволунд почувствовал, как что-то нависло над ним. Невидимое и куда более жуткое, чем всё, с чем сталкивался путешественник.
Скрытое тьмой и пышущее сверхъестественной злобой, нечто источало ледяной и едкий смрад, от которого перехватывало дыхание. Нечто неизвестное, что не могло принадлежать даже этому уродливому миру. Морволунд понимал, что если он решится посмотреть на хтоническое исчадие, то сразу лишится рассудка.
Оставался один способ спастись.
Отпуская Дух, Морволунд замедлил сердцебиение и температуру тела, надеясь, что ночной кошмар его не настигнет. Лишь упорными тренировками Морволунд научился балансировать между реальностью и забытьём. Становиться чем-то вроде живого трупа.
Невыносимое зловоние чудовища и сгустившаяся тьма, наконец, окутали похолодевшее тело Морволунда, лишив его последних крох сознания.
***
Морволунд очнулся на рассвете. Дрожа от утренней промозглости, он поднялся, окончательно просыпаясь от пощёчин холодного ветра. А тот пригнал с гор стада облаков, которые заволокли небо. Столпившиеся и теснящие друг друга, они становились всё тяжелее, хмурясь и угрожая обрушиться дождём на усталую землю.
Погода давно стала одним из воплощений медленной гибели мира. Такая же переменчивая и непредсказуемая. И такая же агонизирующая.
Взгляд Морволунда упал на землю. Ветер скрыл следы ночного побоища, но не до конца. От растерзанных охотников не осталось ни клочка. Зато двое убитых Морволундом Раздевающих Ночь валялись нетронутые и почти погребённые под песком. Видимо, неведомые хищники, насытившись добычей, побрезговали мертвечиной.
Отряхнувшись от песка, странник наклонился за посохом. На металлическом древке появились новые следы. Свежие и неровные потёки, словно проеденные древоточцем или едкой кислотой. Морволунд содрогнулся, гоня прочь мысли о природе и облике тварей, которые поневоле стали его спасителями.
Уже накрапывал скудный дождь. Очень хотелось есть.
Морволунд порылся в скудных припасах. Не найдя ничего съестного, странник посмотрел на песчаные холмики над убитыми.
В отличие от неведомых созданий, ему не из чего выбирать.
***
После часов пути пустыня постепенно сменялась степью. Чахлые растения пробивались сквозь твёрдую почву и, словно в мольбе, тянули к небу листья.
Вдруг серые небеса разорвала хвостатая вспышка. Непохожая на обычную молнию, она вспорола свинцовые тучи. Огромная, словно Моулун, она разваливалась на сноп искрящихся кусков, подобно раскалённым углям в пылающем костре. Скрывшись где-то за горизонтом, она оставила после себя лишь облачный след и донёсшийся через несколько мгновений тяжкий грохот.
Так рухнула ещё одна звезда.
В этом угрюмом краю умирало даже небо.
Морволунд изредка видел свидетельства этого. Обугленные останки звёзд валялись посреди округлых ям со вздыбленными краями. Странник ещё ни разу не видел, каковы звёзды вблизи. Он слышал про них разное. Что это сгустки свирепого пламени, способного испарить металл. Что это глаза небесных созданий, никогда не спускающихся на землю. Драгоценности. Свита Цунналаса. Слёзы Моулун.
На самом же деле они оказались уродливыми кусками оплавленного камня или железа. А иногда попадалось нечто стеклоподобное. Среди обломков самых разных форм и размеров порой попадались удивительные вещи. Невероятно редкие и сделанные из материала, так похожего на посох Морволунда, они казались самыми причудливыми творениями осыпающегося неба.
Шагая по долине, Морволунд пригляделся к горам, которые стали чуточку ближе. Скоро он достигнет ветхих гряд Хамар, за которыми скрывались легендарные земли, уже неизвестные ныне живущим. Неизведанный край, про который умалчивала даже феноменальная память Морволунда, хранившая богатые знания, накопленные за годы странствий.
