История герцогов Бургундских из Капетингской династии. Том 9

[26] Доль, апрель 1350 г.; Национальный Архив, JJ, 79, №60 — Относительно этих Нёвшателей в Швейцарии или на озере, так часто смешиваемых с Нёфшатель-сюр-ле-Ду, см. Тюффер, «История графов Монбельяра», стр. 142, 166, 175 и Эме Шеро, «Архипресвитер», стр. 115—116.

[27] Национальная библиотека, Коллекция Бургундии, т. 41, л. 143.

[28] Архив Кот-д'Ор, Пенседе, т. I, стр. 545 и Коллекция Бургундии, т. 94, л. 842, полностью.

[29] Счета Гильома де Ресе, бальи Дижонэ, 1349—1350 гг., дают подробности расходов «на содержание дома госпожи Нормандской» в Боне; Архив Кот-д'Ор, B. 3140, л. 20, об.

[30] 20 мая 1350 г.; Собрание Пенседе, т. II, стр. 398.

[31] Национальный Архив, Коллекция Бургундии, т. 23, л. 18.

[32] Счета Симона де Понтобера, бальи Осуа; Архив Кот-д'Ор, B. 2745. — Расходы Жана де Шатовилена и его людей на коронацию короля, по распоряжению королевы (Пенседе, т. XXIII, стр. 61).

[33] Национальная библиотека, Портфель Декампа, т. 83, л. 551. — Выкуп Жоффруа де Шарни еще не был выплачен; он был выплачен Пьером де Драшем, сержантом по оружию короля, в июне 1351 г. (Национальная библиотека, Коллекция Клерамбо, т. 41, №3109).

[34] Эти три срока: Успение Богородицы 1352 года, канун Пасхи 1353 года и день св. Иоанна Крестителя 1353 года (Балюз, Дом Оверни, т. I, стр. 136 и т. II, пр. стр. 771.)

[35] См. список этих сеньоров, созванных 23 августа 1350 года, у Кервина де Леттенхове, Фруассар, т. 21, стр. 306 и след., согласно Портфелям Декампа.

[36] Жан де Бонеста, хранитель винных погребов королевы, отправляет по этому случаю вина из Бона. Также встречаются и другие упоминания: «расходы на содержание дома королевы в четверг после праздника святого Андрея на содержание дома моей упомянутой госпожи в Шатонеф-сюр-Луар» (счета шателении Бон; Архив Кот-д'Ор, B. 3140, л. 21, об.)

[37] См. наши «Местопребывания Иоанна II». Король был 30 ноября в Шатонеф-сюр-Луар и, вероятно, покинул его только 6-го. Мы находим его 8-го в Десизе на пути в Вильнёв-лез-Авиньон. Королева совершила свой первый въезд в Вернон 24 февраля 1351 года и даровала прощение Пьеру Жоффруа де Салиньи по случаю частной войны (Национальный Архив, JJ, 81, №297).

[38] Архив Кот-д'Ор, B. 11.664, документ, скрепленный печатью Этьена де Мезон-Комт, на чьей печати изображены три башни.

[39] Собрание Пенседе, т. XXIII, стр. 63.

[40] Национальная библиотека, Коллекция Бургундии, т. XXIII, л. 47.

[41] Архив Кот-д'Ор, B. 1394 и Национальная библиотека, Коллекция Бургундии, т. XXIV, л. 67. Имеется квитанция, скрепленная печатью Жана Жермена, клерка и советника королевы, декана Осерского, на чьей печати изображен крест с фигурами по углам (Собрание Пенседе, т. II, стр. 711).

[42] Балюз, Дом Оверни, т. V, стр. 133.

[43] К этим несколько туманным указаниям можно добавить более убедительные, касающиеся родов королевы. В инвентаре некоторых герцогских резиденций упоминаются детские колыбели. В счетах Монбара за 1373 год, B. 5310, читаем: «позолоченная колыбель, на которой изображены гербы королевы Булонской» (Бернар Про, «Инвентари движимого имущества герцогов Бургундских», №1739). В инвентаре Вильен упоминается предмет, атрибуция которого более спорна: «1 деревянная колыбель, расписанная изображениями гербов Франции и Бургундии» (Там же, №738.)

[44] Инвентарь титулов Шалонов. Счета Лорма и Вито.

[45] Франш-контийцы, сопровождавшие его в различных походах в 1351 году: Тибо де Нёфшатель, Анри де Вьенн, Жирар де Монфокон, Жан де Вержи-Фуван, Филипп и Жан де Вьенн, сеньоры де Грансон, де Виллерсексель и др. (См. Дюно, т. II, стр. 240—241). В предыдущем году, в августе 1350 года, Жан де Шатон-Арле также явился по королевскому вызову вместе с графами Осерра, сеньорами де Грансе, де Нуайе, де Божё, Сомбернона, Кая, Шатонефа и другими крупными вассалами герцогства (См. портфель Декампа, т. 83, л. 518).

[46] Мы не можем вдаваться в подробности всех этих частных войн. См. Эд. Клерк, «Очерк истории Франш-Конте», т. II, стр. 100 и след.

[47] Собрание Пенседе, т. II, стр. 558.

[48] 20 июля 1350 г.; Национальный Архив, JJ, 78, №104.

[49] 27 октября 1350 г.; Национальный Архив, JJ, 80, №94.

[50] 30 марта 1351 г.; Национальный Архив, JJ, 80, №360.

[51] Март 1351 г.; Национальный Архив, JJ, 80, №658 и JJ, 81, №709; см. также Регистры Парламента; коллекция Ленена, т. IV, л. 12. — Миль д'Аржантёй был помилован при условии службы в Гаскони в компании маршала д'Одреема.

[52] Апрель 1351 г.; Национальный Архив, JJ, 80, №364.

[53] Апрель 1351 г.; Национальный Архив, JJ., 80, №359.

[54] 29 августа 1351 г.; Национальный Архив, JJ, 81, №917 и JJ. 81, №328.

[55] 15 мая 1352 г., Национальный Архив, JJ, 80, №264.

[56] 13 апреля 1353 г., Национальный Архив, JJ, 81, №137.

[57] 28 февраля 1354 г.; Национальный Архив, JJ, 82, №113.

[58] 11 августа 1354 г.; Национальный Архив, JJ, 82, №504.

[59] Август 1354 г.; Национальный Архив, JJ, 82, №253. Эти преступления были совершены в 1351 году; потребовался поход, чтобы захватить сеньора де Сен-Тривье, а его сообщник Гишар де Берзе был отвезен в тюрьму в замок Вержи (счета Отенуа, Гильома де Блезе, B. 2278).

[60] Август 1355 г.; Национальный Архив, JJ, 84, №202.

[61] Февраль 1552 г.; коллекция Клерамбо, т. XXIX, №2133; подлинник в Кабинете титулов, т. 683; 20 ноября 1352 г.; Национальный Архив, JJ, 81, №548; 2 февраля 1353 г.; Национальный Архив, JJ, 82, №27.

[62] 28 мая 1352 г.; коллекция Клерамбо, т. V, стр. 203; другая от 25 июля 1352 г.; там же, т. LIV, №4137.

[63] Национальная библиотека, кабинет титулов, подлинник на слово «Нуайе», 13 сентября 1352 г.

[64] Февраль 1351 г.; Национальный Архив, JJ, 80, №257.

[65] Гийо де Жи часто упоминается с 1350 по 1352 год, но его счета не сохранились. В качестве компенсации после назначения Диманша де Вителя ему дали должность шателена Эзе, Вилье-ле-Дюк и Мезе.

[66] Национальная библиотека, Коллекция Бургундии, т. XXIII, стр. 153.

[67] 12 и 14 сентября 1352 г., Пенседе, т. II, стр. 516 и Национальная библиотека, Коллекция Бургундии, т. 23, л. 153.

[68] Помимо жалования, Вителю обещали двенадцать бочонков вина из погребов Шенёва, один муид пшеницы, двенадцать возов сена и двенадцать фунтов воска ежегодно.

[69] Архив Кот-д'Ор, B. 1394 — B. 1416.

[70] См. Э. Депре, «Похороны Климента VI и Иннокентия IV», для точной даты смерти Климента VI.

[71] На этом собрании от имени духовенства присутствовали аббаты Сен-Бениня, Сен-Этьена в Дижоне, Сен-Сена, Оньи и каноники Отена. Среди знати фигурировали Гильом де Вержи, сеньор де Мирбо, Гильом де Грансе, сеньор де Ларре, Анри д'Аллиньи, Жан де Вержи, сенешаль Бургундии, От, сеньор де Грансон, и другие. Городские общины были представлены Ришаром де Курселем, мэром Дижона, Ги Лороттом, мэром Бона, Югом Доне, мэром Семюра, Гильомом Брансьоном, мэром Монбара, и прево Шатильона, Шалона и Отена. Семь делегатов, назначенных ими: Робер де Грансе, сеньор де Мёрсо, Жеоффруа де Блезе, сеньор де Мавийи, Этьен де Мюзиньи, Ансо де Дем, каноник Лангра, Симон де Понтобер, Жан Розье из Дижона и Жан Фурнье из Семюра (Собрание Пенседе, т. XVII, стр. 10). Стоит отметить, что Парламент Бона не собирался в этом году в обычный срок зимнего дня св. Мартина: «Жалованье Парламента Бона, ничего, так как он не собирался в день св. Мартина 1352 года» (Счета Диманша де Вителя, Архив Кот-д'Ор, B. 1394, л. 56).

[72] 19 марта 1353 года Диманш де Витель был назначен губернатором Оливье де Лайе для сбора марки с Дижона (Коллекция Бургундии, т. XXIII, л. 153). Согласно этому сборщику (Архив Кот-д'Ор, B. 1394), жители платили пропорционально своему состоянию. Тот, у кого было 600 ливров и более, платил две марки серебра; тот, у кого было 500, платил сто су, и на двадцать су меньше за каждую сотню ливров; наименее облагаемые платили двенадцать денье. Никто не освобождался, кроме мэра, и только в год исполнения им своих обязанностей.

[73] Общий доход 1353 года по герцогству и графству составил 32 541 ливр 21 денье оболь, сто две марки три унции один стерлинг серебра, девять тысяч девятьсот тридцать один флорин двенадцать экю Филиппа, тысяча семьсот тридцать девять экю Жана и девять двадцати девяти грошей (счета Вителя, Архив Кот-д'Ор, B. 1394).

[74] См. Жолибуа, «Верхняя Марна», стр. 113.

[75] О преступлениях Тибо де Шоффура см.: Розеро, «Каталог королевских актов, хранящихся в архивах Верхней Марны», №110, 127, 133; о Жане де Шоффуре, его брате, там же, №118, 122, 127, 133, 134, 136. См. также: Бертэн, «Дом Божё-сюр-Сон», 1-я часть, стр. 119 и след.

[76] Жолибуа, «Верхняя Марна», стр. 305; Миньере, «Очерк истории Лангра», стр. 134 и след.

[77] Счета Диманша де Вителя, 1352—1353 гг., Архив Кот-д'Ор, B. 5394, л. 46.

[78] Этот интересный акт, датированный Парижем февраля 1353 (1354) года, находился в архивах Лангра, пачка 11, и сгорел во время пожара, уничтожившего архивы города. Я сожалею, что сделал только его анализ, а не полную копию.

[79] Согласно общим счетам Диманша де Вителя, Архив Кот-д'Ор, B. 1394, королева проживала в Мобюиссоне с июня по октябрь 1353 года.

Глава LVII. — Регентство короля Иоанна Доброго — 5 июня 1353 — июль 1356

Принятие Иоанном Добрым опеки и управления Бургундией. — Оливье де Лэ, губернатор герцогства. — Пьер д'Оржемон реорганизует службы и назначает чиновников. — Меры предосторожности в графстве Бургундия. — Заинтересованные уступки, щедрости и любезности Иоанна Доброго по отношению к франш-контезской аристократии. — Беспрерывные изменения монетной системы; невероятные злоупотребления. — Недовольство и ропот населения против такого режима. — Длинная серия репрессий и приговоров за неуважение к власти. — Основы проекта брака между Филиппом де Ровром и Маргаритой Фландрской. — Переговоры кардинала Ги де Булонь, двоюродного деда герцога; его пребывание в Бургундии. — Разрыв планировавшегося брака между Амадеем, графом Савойи, и Жанной Бургундской, сестрой герцога. — Отказ графа Савойи от этого проекта взамен денежной компенсации. — Возвращение Жанны Бургундской, доставленной из Шамбери в Макон, и поручение ее Готье де Шатильону, великому хлебодару королевы. — Возобновление военных действий с Англией. — Феодалы, вызываемые и отзываемые; смотры в Шатильоне-на-Сене. — Протест депутатов от трех сословий против налога на соль и новых субсидий. — Раздражение короля Иоанна Доброго. — Опала губернатора Оливье де Лэ, замененного Жаном де Нуайе, графом Жуаньи. — Созыв членов Генеральных штатов после их избрания в бальяжах; собрания в Париже, Сансе, Боне, Дижоне. — Неудача этих созывов. — Депутация, отправленная к королю, с просьбой об отказе от проекта введения налога в размере двенадцати денье с ливра. — Приказ вооружить мужчин от восемнадцати до шестидесяти лет. — Постоянное неповиновение франш-контезцев. — Попытка Жана де Фоконе захватить юного герцога в замке Ровр. — Преобразование, предписанное Иоанном Добрым, уголовных приговоров в гражданские штрафы, — Последствия этой прибыльной для казны меры. — Чрезвычайно высокие суммы некоторых денежных штрафов за малейшие проступки; многочисленные примеры. — Различные упоминания, зафиксированные в счетах, касающиеся нравов и своеобразных обычаев. — Срочные строительные и ремонтные работы в герцогских резиденциях.

5 июня 1353 года Иоанн Добрый известил судейских и счетных чиновников обеих Бургундий о своем вступлении в управление и опеку над юным герцогом Филиппом де Ровром [1]. Пять дней спустя он официально поручил своему советнику Пьеру д'Оржемону отправиться в эти провинции, предоставив ему полномочия управлять и назначать от его имени чиновников, ответственных за сбор финансов; ибо короля особенно заботило изыскание ресурсов в стране, которая, казалось, не была расположена предоставлять их много, и где возникли беспорядки, с которыми было благоразумно покончить. Уже было нелегко получить обычные налоги, поскольку в некоторых местностях, как, например, в Боне, требовалось шестнадцать человек для сопровождения сержантов, когда те шли взимать талью [2]. Всем счетным чиновникам было приказано вносить деньги от их сборов только казначеям Парижа «под страхом быть сочтенными мятежниками» [3].

Оливье де Лэ вновь получил свою комиссию губернатора герцогства, Тибо де Нёфшатель — хранителя графства; другие высшие должностные лица, маршал, канцлер, генеральный сборщик и т. д., сохранили свои посты.

В первую неделю июля королевский комиссар Пьер д'Оржемон реорганизовал всю административную службу герцогства, собрав в Дижоне бальи, прево и счетных чиновников, и почти без исключений восстановил в их должностях прежних обладателей.

Подобное же собрание было назначено для людей графства на 5 число того же месяца в Доле, но здесь дело представляло больше трудностей, ибо королевский комиссар взял с собой вооруженный отряд, который мог внушать мысль как о военном походе, так и о принятии владения: «Расходы господина Жана де Сен-Сен, рыцаря, Гийома и Жоффруа де Монтиньи, Тома де Ванту, Люге де Монжюстена и Жана Плюво, всех оруженосцев, Гийо де Жи и Жана де Бонне, всех в доспехах, на четырнадцати лошадях, господина аббата Сент-Этьена в Дижоне, на шести лошадях, сборщика Б. на двух лошадях, отправлявшихся из Дижона в Доль с господином Пьером д'Оржемоном, советником короля и его комиссаром в Б., для принятия управления страной, оставленного королевой, и для восстановления должностных лиц в их должностях от имени короля, каковых людей оружия означенный господин Пьер взял с собой из-за опасений в стране, и означенный аббат потому, что он знал страну и был знаком с людьми и чиновниками этой страны, и пробыл там означенный аббат один день, а означенные люди оружия два с половиной дня, начиная с четверга, четвертого дня июня 1353 года, в каковом месте Доль означенный господин Пьер повелел собраться всем чиновникам графства Б. для дела означенного управления, к пятому дню июня, каковые там и были, и он восстановил их в их должностях от имени короля, а затем они вернулись в Дижон» [4].

Эти предосторожности не были бесполезны при волнениях, проявленных в графстве, и беспорядках, возникших в Безансоне, где горожане «принимали в своем городе многих разбойников и злодеев, которые незаконно грабили и захватывали [добро] в герцогстве и графстве Бургундия» [5].

Принимая на себя опеку, первой мыслью Иоанна Доброго было доставить мраморные и алебастровые камни, предназначенные для возведения мавзолея его отца и матери, памятника, который, судя по неопубликованным деталям, которые мы привели, должен был быть значительным. Именно для исполнения этой заботы и для активизации рвения своего губернатора Оливье де Лэ он пожаловал ему, помимо его содержания, сумму в пятьсот ливров [6]. Вообще, это было в характере короля — осыпать дружбой и милостями людей, чье содействие и влияние казались ему необходимыми. Желая завоевать всеобщую привязанность, он льстил всем классам общества уступками и благодеяниями. Многочисленные грамоты о помиловании, пожалованные тем или иным в течение этого периода и за преступления, заслуживавшие самых суровых наказаний, доказывают его желание привязать к себе эту буйную аристократию, чья поддержка была для него необходима.

Собрание парламента, которое должно было состояться на день Святого Мартина 1353 года, было отложено до 9 декабря. Возможно, ожидали прибытия кардинала Булонского, двоюродного деда юного герцога и члена его семейного совета, который чаще всего присутствовал на этих собраниях и был задержан в другом месте иными обязанностями. Сессия этого парламента длилась всего два дня [7]. На ней были приняты репрессивные меры против узурпаций, совершенных в провинции во время управления королевы, ибо вскоре после этого Иоанн Добрый сделал заявление, подтверждавшее, что эти узурпации не должны наносить ущерб герцогу и что последний вернется в полное владение своими имуществами по окончании опеки [8].

Вопрос, который также, вероятно, обсуждался, касался монет, чьи непрерывные изменения вызывали столь большое потрясение в торговле и делах. Иоанн Добрый воспользовался возобновлением опеки, чтобы начать чеканку в Дижоне монеты со своим гербом, и намеревался продолжать эту операцию до конца этой опеки, как он заявляет в обязательстве, что не желает наносить ущерб прерогативам герцога и его преемников, провозглашая, что осуществление этой чеканки не составляет права для короля Франции [9].

Ордонансы, изменявшие курс монет, были столь многочисленны, а порча была такова в течение этого периода, что турский ливр подвергся невероятному падению и опустился до десятой части своей стоимости! Столь чрезмерные злоупотребления властью были достаточны, чтобы настроить население против тех, кто их совершает, и не стоит удивляться, если в герцогстве и особенно в графстве отворачивались от такого режима. Отсюда проклятия в адрес короля, герцога, оскорбления сержантов и чиновников и даже насильственные действия, за которыми последовало значительное число приговоров и денежных штрафов против тех, кто проявил неуважение к власти. Герцогское правосудие было беспощадным и дорого заставляло платить за любой приступ дурного настроения и даже за неосторожное слово; небезынтересно будет прочесть некоторые весьма любопытные приговоры [10].

Королева Жанна Булонская, все еще удрученная смертью своих детей от второго брака, испытывала усиление нежности и беспокойства за тех, кто остался от ее первого союза, и делала все возможное, чтобы обеспечить их будущее. По ее настоятельным просьбам Иоанн Добрый согласился положить конец затруднениям, которых он не разделял, и предоставил ей полномочия утвердить основы планировавшегося брака между Филиппом де Ровром, восьмилетним, и наследницей четырех лет, Маргаритой Фландрской, дочерью Людовика, прозванного де Маль, графа Фландрии, и Маргариты Брабантской. Этот проект был составлен в Венсене 6 августа 1354 года [11].

Кардинал Ги де Булонь, дядя и член семейного совета герцога, по-видимому, оказывал королеве поддержку своими советами и принимал участие в переговорах по этому делу. В этом году он совершил несколько поездок и довольно продолжительных пребываний в Бургундии в сопровождении Филиппа де Ровра, чьи хлебодары Гюг де Монжё и Этьен де Мюзиньи готовили переезды и несли расходы; эти два последних лица имели тогда высокую миссию при герцогском дворе, будучи назначенными и утвержденными королем для воспитания юного принца в его малолетстве [12]. С июля по сентябрь кардинал объехал провинцию и останавливался в замках Виллен, Эзе, Монбар, Мезе, Бон, Аржии «где полагали, что кардинал приедет в воскресенье после [праздника] Богоматери в сентябре», но он прибыл только в воскресенье 21 числа того же месяца с Жоффруа де Блезе [13].

Ги де Булонь, без сомнения, занимался переговорами, которые велись относительно разрыва брака Жанны Бургундской, сестры Филиппа де Ровра, с Аме, графом Савойи. Этот брак, чисто формальный, был торжественно заключен в Монреале-ан-Осуа 8 июня 1348 года, но не имел продолжения, поскольку супруги к этой дате еще не достигли возраста половой зрелости. Невеста, согласно обычаю, была передана ко двору Савойи, где ее приняли с большими почестями, и она имела свою главную резиденцию в Шамбери [14], но ее хрупкое сложение и слабость здоровья, вызывавшие беспокойство у королевы-матери, не позволяли надеяться, что она сможет в ближайшее время вступить в брак. По различным и легко угадываемым причинам, Иоанн Добрый думал так же. Его окружение, в присутствии двух детей, Жанны и Филиппа, которые могли умереть без наследников, опасалось возможности, которая была бы тому следствием, и боялось увидеть, как Бургундия уйдет из владения короны, чтобы перейти в дом Савойи. Граф Аме, со своей стороны, не будучи в состоянии рассчитывать на реализацию такого брака, соглашался на его аннулирование взамен денежной компенсации.

В 1354 году, вследствие борьбы между графом Савойи и Карлом, сыном короля и дофином Вьеннским, начатые переговоры привели к решению этого дела. Условия изложены в договоре, переговоры по которому, начатые в Шамбери и Сен-Мартен-ле-Шателе, были ратифицированы в Париже Иоанном Добрым в ноябре этого года [15]. Это важное соглашение, включавшее обмен доменами, устанавливало границы каждого из феодов. Дофин уступал графу Савойи землю Фо-сени и зависимые территории, феоды графа Женевского, замки Жекс, Мирибель, Монтлюэль, Вийар, Сен-Морис-д'Отон, Сен-Кристоф, Гордан и т. д., взамен возврата Турнона, Вуарона, Шабона, Кот-Сен-Андре и всех прав, зависящих от Вьеннэ.

Самая важная статья этого договора, и единственная, которая нас здесь интересует, предусматривала возврат Жанны Бургундской королю или королеве, которые могли выдать ее замуж по своему усмотрению и за кого им будет угодно, за исключением дофина. Взамен своего отказа граф Савойи должен был получить через месяц сумму в сорок тысяч золотых флоринов [16].

Эти соглашения были возобновлены в Париже 5 января 1355 года под печатью короля Иоанна, с одобрением Аме, главного заинтересованного лица, которому, кроме того, передавали дом в Париже, ранее принадлежавший королю Богемии [17]. В соответствии с этими договоренностями, Готье де Шатильон, сеньор де Ла-Ферте, великий хлебодар королевы, получил приказ отправиться принять принцессу, чтобы вернуть ее матери [18]. Жанна Бургундская, сопровождаемая эскортом во главе с Ансельмом, аббатом Сен-Рамбера, проехала через Пон-д'Эн, Сен-Мартен-ле-Шатель, Баже, была поручена заботам уполномоченного короля и передана в его руки в Сен-Лоране де Маконе. Именно из этого места Готье де Шатильон отчитался о своей миссии 18 апреля 1355 года [19].

Переговоры, относящиеся к этому делу, длились шесть месяцев и велись, когда парламент в Боне проводил свои заседания. В этом году было две сессии, одна на день Святого Николая, другая в понедельник и вторник после дня Святого Андрея [20].

Предварительные мирные соглашения, подписанные между Францией и Англией, остались без завершения, и в 1355 году готовились к возобновлению большой войны. В мае месяце бальи и феодалы Бургундии получили от губернатора Оливье де Лэ и его наместника Гийома де Ресе королевский вызов, который предписывал им явиться в Бове в воскресенье после Пятидесятницы, 31 мая; затем другой приказ повелевал им прибыть в этот город в день Святого Иоанна, 24 июня [21], и, наконец, три недели спустя после дня Святого Иоанна [22].

То ли бароны не ответили сразу на эти призывы, то ли первые вызовы были отменены, новые письма были направлены Жирару де Тюре, маршалу Бургундии, и рыцарям-баннеретам провинции, чтобы собрать их 10 июля в Шатильоне-на-Сене [23]. Частота и несогласованность этих созывов, должно быть, вызвали недовольство феодалов и нанесли ущерб хорошему исполнению этих приказов [24]. Во всяком случае, скудость королевской казны не позволяла долго содержать значительные силы, ибо субсидии, собранные Иоанном Добрым в наименее пострадавших регионах, были истощены.

Дух фракционности, разжигаемый интригами короля Наварры, беспорядок в финансах, злоупотребления при изменениях монетной системы, дискредитация власти и отчуждение общественного мнения делали положение трудным, а создание ресурсов еще более трудным. Налог на войну, проголосованный штатами Ланг д'ойль 2 декабря 1355 года, установление налога на соль, сбор пошлины в размере восьми денье с ливра на продажи, которые должны были выплачиваться всеми лицами, клириками или мирянами, дворянами или не дворянами, были совершенно недостаточны в сложившихся обстоятельствах.

Не принимая во внимание сопротивление, которого он мог опасаться в Бургундии, от населения, ревнивого к своим правам и привилегиям, Иоанн Добрый решил применить к этой провинции режим, навязанный и принятый в других местах. Соответственно, он приказал созвать собрание Генеральных штатов в Шатильоне и назначил его на среду 13 января 1356 года [25]. Гийом де Мелен, архиепископ Санса, и Роберт, граф де Руси, отправились туда, изложили насущные нужды государства и необходимость ввести налог на соль и другие налоги, как они были одобрены Штатами Ланг д'ойль. Собрание, по-видимому, не было многочисленным, и присутствовавшие члены, вероятно, воспользовались этим, чтобы отложить ответ, который не должен был быть удовлетворительным. Вероятно также, что депутаты, получившие приказ, не без опасения отнеслись к тому, что их созывают в Шатильон, вместо того чтобы заседать в городе Дижоне, чей дух независимости опасалась власть.