История герцогов Бургундских из Капетингской династии. Том 9

Оба тотчас отправились в Иль-де-Франс, куда прибыли несколькими днями позже. Во вторник 9 февраля они скрепили свой союз в капелле Сен-Жам, близ Сен-Жермен-ан-Ле, «и празднество состоялось в городе, называемом Мюрио, близ Моолена» [18]. Этот праздник прошёл без больших расходов и пышности, как и у короля месяцем ранее, ибо журналы казны не отмечают никаких особых трат по случаю этих двух церемоний; оскудение королевской казны не позволяло никакой расточительности, и все семьи, более или менее затронутые эпидемией, были в трауре.

Достоверно, что Филипп Валуа не присутствовал на бракосочетании своего сына, но что молодожёны явились 12-го в Венсен и что герцог Нормандский принёс королю обязательный оммаж, причитавшийся за различные земли, происходившие от герцогини, его жены, «недавно обручённой» [19]. Жанна Булонская, двоюродная сестра и дважды «кума» Жана Доброго, не могла быть обвенчана без разрешения святого престола, и, согласно Фруассару, папа Климент VI предоставил это разрешение, но вероятно, учитывая быстроту, с которой совершился этот брак, папские буллы не могли предшествовать церемонии.

После двухнедельного пребывания вблизи двора супруги задумали вернуться в Бургундию. 26 февраля Жан Добрый написал бальи герцогства и графства, чтобы они торжественно огласили в своих округах приказ, адресованный всем вассалам, явиться в Шатийон-сюр-Сен на следующий день после Quasimodo [первого воскресенья после Пасхи], чтобы принести клятву верности и оммаж [20]. Но эта первая повестка была отменена, и в дату 18 марта новое предписание откладывало этот призыв до Вознесения. Дворяне, «в доспехах и на конях, каждый согласно своему званию», должны были явиться в назначенный срок, и даже раньше, если их потребуют. Эти отсрочки были, возможно, вызваны опустошениями от эпидемии, ибо Аньес, дочь Жана Доброго и его первой жены Бонны Люксембургской, была поражена мором и скончалась в первые дни апреля [21].

Этот новый траур в королевской семье не остановил путешествия в Бургундию. Жан Добрый отправил вперёд Удара д'Этоля, одного из своих метрдотелей, чтобы подготовить его приём; он также послал вперёд своих охотников Гийома Пулена, рыцаря, Юга де Ванта, Пеньоля и Робера де Монтедура, которые должны были сговориться с Абраамом и Гийомом Майяром, охотниками герцогства, чтобы охотиться в лесах Мезе и снабжать двор [22]. У него были и другие причины торопить свой отъезд, ибо, созвав знать графства в Доль на 17 апреля [23], он стремился не нарушить своего слова и не задеть щепетильную подозрительность франш-контезской аристократии, чьи чувства были ему известны. Во время своего пребывания в Дижоне с 12 по 15-е он устроил «празднество» [24] по политическим соображениям, которое, однако, должно было быть несколько омрачено бедствиями эпидемии. Он поклялся уважать привилегии Дижона и Таланта, скрепил несколько подтверждений прежних дарений, признаний прав, соглашений между различными сеньорами и сам принёс оммаж Жану Обрио, епископу Шалона, за фьеф, который он держал от его церкви.

Из Дижона Жан Добрый направился в Рувр и явился на назначенное в Доле свидание, рассчитывая разместиться в знаменитом дворце, построенном Фридрихом Барбароссой, некогда обитаемом императорами, но давно заброшенном. Лишь некоторые из франш-контезских феодалов явились туда. В ожидании прибытия остальных герцог Нормандский отправился на следующий день в Грэ, принял там оммажи от различных вассалов, обнародовал ордонансы в Сито, в Аржийи и объехал часть края, прежде чем обосноваться в Доле, где пробыл около десяти дней [25]. Граф Осерский, сеньоры де Шалон-Арле, Нёфшатель, Фоконе, Монфокон, Сент-Круа, Бовуар, Виллессексель, Ружмон, Грансон, Рю, Раон, Уазле, Ла-Рош-сюр-л'Оньон, Рулан явились; Жан де Шалон-Арле, выехавший из своего замка Лорм, имел с собой лишь свиту в двести тридцать коней.

Решив завоевать благосклонность всех этих гордых баронов, герцог Нормандский проявил полную приветливость и учтивость. Он обещал исправить обиды, которые мог нанести его предшественник, поклялся уважать древние феодальные вольности, сохранить изгнание евреев и ломбардцев и выбрать с их участием в совете должностных лиц, призванных управлять провинцией. Дабы лучше засвидетельствовать свою добрую волю, он с их участием издал полицейский ордонанс, упоминание о котором есть, но текст которого до нас не дошёл. Жирар де Монфокон, брат графа Монбельярского, сменивший Готье, сеньора де Ре, на посту хранителя графства, был вновь наделён этой высокой функцией. Пенсии, предоставленные Филиппом Валуа некоторым конфедератам, были подтверждены. Жалобы Людовика, графа Нёфшателя в Швейцарии, мужа Жанны де Монфокон, относительно ренты в четыреста ливров, которая была у него отнята герцогом Эдом IV, были удовлетворены, и она была ему возвращена [26]. Сам Жан де Шалон-Арле получил пенсию в четыреста ливров, взимаемую с рынков Дижона, независимо от той, что он получал из королевской казны [27].

Франш-контезские сеньоры не остались нечувствительны к этим уступкам и хорошим приёмам, и все принесли клятвы верности и оммажи, дав обещания верности, которых большинство из них не сдержали. Жан де Шалон-Арле, тронутый свидетельствами благосклонности Жана Доброго и его уступчивым настроем, поспешил последовать за ним и сопровождать его в Дижон, где 7 мая скрепил признательность за щедроты, которыми был осыпан [28].

Герцог и герцогиня Нормандские провели остаток мая в Дижоне, в Боне [29] и окрестностях, чтобы принять оммаж от своих вассалов. Булла, присланная им из папской курии [30], откладывала до дня Всех Святых действие отлучения, которое всё ещё тяготело над герцогом Бургундским относительно монеты Осонна. Этот интердикт, некогда наложенный на Эда IV архиепископом Безансона, сохранялся на протяжении всего правления Филиппа де Рувра и был снят лишь при Филиппе Смелом; но постоянно возобновлявшиеся отсрочки сводили на нет действие этих приговоров.

Герцог Нормандский покинул Бургундию лишь в июне и, проезжая через Монбар, где его присутствие засвидетельствовано 4 числа этого месяца [31], вернулся в Иль-де-Франс. Важные события должны были там его задержать. Филипп Валуа, после того как объехал различные местности, чтобы избежать эпидемии, обосновался в Ножан-ле-Руа, где заболел и умер 22 августа 1350 года.

Эта неожиданная смерть давала Жану Доброму корону Франции и возлагала на него обязательства и заботы, которые должны были временно удалить его от нашей провинции. Он был коронован в Реймсе вместе с Жанной Булонской 26 сентября. По приказу королевы юного герцога туда доставили под руководством Жана, сеньора де Шатовилена и д'Арк-ан-Барруа, в сопровождении многочисленной свиты [32]. Там также заметили храброго Жоффруа де Шарни, временно отпущенного под честное слово, но не освобождённого из тюрьмы после дела в Кале и его неудачной попытки захватить этот город [33], Жана де Шалона, графа Осерского, великого кравчего Франции, и его кузена Жана де Шалон-Арле, сеньоров де Вьенн и т. д.

Среди рыцарей, созданных королём по случаю его коронации, следует назвать Филиппа де Рувра, едва достигшего четырёх лет. Можно было бы усомниться в столь ненормальном факте и посвящении в рыцари ребёнка, если бы не были предоставлены несомненные доказательства, но поборы, взимавшиеся по этому случаю с наших провинций, не оставляют никакого сомнения; даже в Оверни талья, собранная по случаю этого рыцарства, взималась в три срока [34]. Это необычное производство имело благотворным результатом обеспечение некоторыми средствами давно истощённой казны. На следующий день после своего вступления на престол король Жан, желая начать своё правление кампанией, которая бы стёрла память о бедствиях предыдущего царствования, созвал главных баронов Франции, чтобы они были готовы явиться по его зову «когда потребуется» [35].

Девять месяцев спустя после своего замужества королева Жанна Булонская должна была разрешиться от бремени около середины ноября 1350 года в Шатонеф-сюр-Луар, ибо празднество по случаю её церковного очищения состоялось в четверг 2 декабря [36]. Мы уже отмечали в этом местечке в 1343 году те же церемонии по случаю родов Бонны Люксембургской, первой жены Жана Доброго. Король прибыл в конце ноября в Шатонеф и присутствовал на этом очищении [37], прежде чем предпринять путешествие в Авиньон. Вероятно, крещение новорождённого было отпраздновано в этом собрании, и что ребёнок, который был девочкой по имени Бланш, был поднят от купели вдовствующей королевой Бланш Наваррской, свекровью Жанны Булонской, свекровью, которая была на пять лет моложе своей невестки.

В начале 1352 года королева должна была родить вторую дочь, ту, что без сомнения назвали Катрин, чьё слабое сложение внушало опасения матери, ибо по её приказу Гийом Корделье, сержант сборщика Дижона, предложил от её имени «восковую голову весом в десять фунтов и один флорин» приорату Сен-Тибо-ан-Осуа, за что Этьен де Мезон-Комт, приор этого монастыря, выдал расписку 29 марта [38]. Подношения такого рода, столь частые в ту эпоху, не оставляют сомнения относительно их назначения, и вес воска всегда соответствовал весу больного, за которого возносили молитвы об исцелении.

Мы полагаем, что Жанна Булонская родила ещё в 1353 году в Монсель-ле-Пон-Сент-Максанс, где она пребывала несколько месяцев, ибо в апреле в эту местность отправлялись различные припасы для празднества, которое, без сомнения, было празднеством очищения, и в особенности двадцать пять кабанов и шесть оленей, выданных Пьеру де Вернёй, конюшему по кухне, Адамом де Кокерелем, метрдотелем королевы [39]. Хрупкое сложение этих детей, несомненно, внушало опасения, ибо на этот раз королева приказом от Монселя от 17 апреля распорядилась выдать двенадцать флоринов с гербом тому же Гийому Корделье, чтобы отнести от её имени три восковые головы в различные монастыри, знаменитые своими паломничествами, Сен-Лазар в Отёне, Сен-Тибо-ан-Осуа и Сен-Лазар в Аваллоне [40]. Не по подобной ли причине королева отправила в этом месяце в Авиньон своего духовника Жана Жермена, декана и впоследствии епископа Осерского, дабы получить благословение и благотворную действенность молитв папы [41]?

Это всё, что мы можем сказать о детях Жана Доброго и его второй жены, ибо генеральные счета герцогства за этот период более не существуют. Имена двух дочерей, Бланш и Катрин, указаны у Бализа [42] по Парадену, который, возможно, видел ныне утраченные документы. Мы не знаем даты кончины этих детей, умерших в младенчестве и вероятно незадолго до июня 1353 года [43].

Заинтересованная учтивость Жана Доброго по отношению к конфедератам-графтцам поддерживала в течение этого периода хорошее согласие с ними. Жан де Шалон-Арле, самый обласканный из всех, был особенно пленён свободой удовлетворять свою страсть к охоте и возможности охотиться в лесах герцогства: У него был дом в Плонбьере близ Дижона, и он содержал там соколов и сокольничих, охотников, пажей, лошадей и пятьдесят собак [44]. Также видели, как он с готовностью являлся на королевские созывы, шёл во главе франш-контезской знати против англичан и присутствовал при осаде Сен-Жан-д'Анжели [45].

Когда перемирия между Францией и Англией временно приостанавливали деятельность этого воинственного дворянства, франш-контезская знать пользовалась этим, чтобы разрешать семейные ссоры, и эти не менее страшные распри делили всех баронов края. Граф Монбельярский и его сын были вооружены против сеньоров де Нёфшатель. Граф Осерский оспаривал наследства у Гийома, графа Намюрского, и его дочерей. Апанаж Маргариты Фландрской опустошался безансонцами. Грозный Тибо де Нёфшатель, сменивший Жирара де Монфокона, скончавшегося в начале 1353 года, на посту хранителя Графства, сам был в борьбе с вассалами, и действия этого странного администратора не способствовали восстановлению спокойствия в провинции, которой ему надлежало управлять [46].

В герцогстве длительное отсутствие Жанны Булонской дало повод к некоторым беспорядкам, и недостаток авторитета у лиц, призванных руководить должностными лицами, не мог этому помочь. В начале регентства Робер, граф де Руси, исполнял функции губернатора; он был заменён в этой должности 13 декабря 1351 года [47] Оливье де Лаем, сеньором де Солоржон, мастером прошений королевского двора.

В течение этого первого периода сеньоры были слишком склонны сами вершить правосудие и совершать преступления, в которые королевская власть была вынуждена вмешиваться, и более того вынуждена проявлять снисходительность, предоставляя бесчисленные грамоты о помиловании: помилование Жану и Анри де Содону, которые увели пленником в Империю Жана де Рабютена, потому что он отказывался выплатить сумму за брак своей тётки [48]; помилование Рено де Бару, сеньору де Пьерфит, за излишества и ущерб, причинённые его людьми в войне против Гийома де Вержи, сеньора де Мирбо [49]; помилование Анри де Рувре, который под предлогом частной войны похитил оруженосца папы и переправил его за пределы королевства [50]; помилование Милю д'Аржантёй, в Тоннеруа, за похищение Жана д'Аржи и других сеньоров, которые вели с ним частную войну [51]; помилование Пьеру Гастеллено из Дижона, который поджёг деревню Труо [52]; помилование Жоффруа, служащему Жана де Шалона, графа Осерского, убившего сержанта Доммартена [53]; помилование Жану де Понтайе, рыцарю, изгнанному из королевства и чьи имущества были конфискованы после убийства, совершённого над Гийомом д'Арк-сюр-Тий [54]; помилование Юару де Рош, рыцарю, который, поместив свои драгоценности на сохранение в Сито, вёл войну против монахов и посадил в тюрьму Гийома де Шодене, племянника аббата [55]; помилование Гийому де Сент-Амуру и его сообщникам, которые похитили Робера де Серена, секретаря короля, при его возвращении из Рима [56]; помилование Югу де Монтуа, рыцарю, за избиение королевских должностных лиц, призванных вести против него процесс, и доставку Жиля де Мармо в тюрьмы Империи [57]; помилование Жаку де Балеуа, оруженосцу и другим, которые совершали набеги на земли Шатовилена и уводили пленниками людей этой шателенности [58]; помилование Жану, сеньору де Сен-Тривье и де Бранж, долгое время воевавшему с Жаном де Фролуа, сеньором де Молино, и завладевшему его сыном Жоффруа и его замком Берзе [59]; помилование Жану де Герши, оруженосцу, который нанёс своему кузену Гийому д'Арш удар ножом, от которого тот умер [60].

Нам не приходится прослеживать весь перечень этих преступлений, приводимых в наших документах; можно лишь констатировать крайнюю снисходительность королевской власти к вассалам, чьи услуги были незаменимы в борьбе против Англии. Разве бургундское дворянство не дало достаточно доказательств своей бесстрашности и доблести, чтобы Жан Добрый имел величайший интерес щадить его. Жоффруа де Шарни, столь известный своими подвигами, всегда направлялся на самые опасные посты, во Фландрию, Пикардию, Артуа, где можно было скрестить шпаги и где были трудные положения для защиты [61]; храбрый Жан де Вьенн, которого слишком часто смешивали с его племянником, адмиралом того же имени, стяжал своей доблестью при осаде Кале народную славу и умер в 1351 году на службе Франции. Тома де Вудене, которого мы часто будем встречать в других местах и в особенности среди пленных при Пуатье, был тогда лейтенантом маршалов Франции и совершал объезды в Пикардии [62]. Жан де Нуайе, граф Жуаньи, воевал в Котантене [63]. Все бароны провинции выполнили свой долг и откликнулись на королевские призывы выступить против врага.

Если лица, назначенные регентшей управлять делами, не обладали достаточным авторитетом для подавления беспорядков, следует признать, что финансовое управление едва ли было лучше организовано и оставляло желать много лучшего. Вспомним, что при Эде IV один из видных генеральных сборщиков Жан Буржуа по доносу своих завистников был обвинён в злоупотреблениях, приговорён к штрафу в тридцать тысяч флоринов и брошен в суровую тюрьму, где вскоре умер. Королева, найдя чрезмерным осуждение этого слуги, чья вина не была достаточно доказана, распорядилась вернуть его наследникам часть конфискованных имуществ, что впоследствии было подтверждено Жаном Добрым [64]. Генеральный сборщик Гьо де Жи, служивший регентше после Жана Буржуа, судя по поспешности, с которой его заменили, не кажется очень сведущим в счётном деле [65]. Человек, особенно рекомендованный для занятия этих важных должностей, Доменан де Витель, проживавший в Труа, получил своё назначение 25 июня 1352 года [66]; но так как он обременён семьёй и ему предлагали лишь сто франков годового жалования вместо двухсот, выдававшихся некогда Жану Буржуа, он не принял, и реестры герцогских финансов продолжали плохо вестись. В сентябре того же года [67] королева предложила ему более выгодное жалованье, учитывая, что он был вынужден переезжать из Труа в Дижон со всем своим хозяйством [68]; но так как ему надлежало соблюдать свои интересы в Шампани, он не смог немедленно явиться на свой пост, несмотря на сделанные ему настояния, и начал исполнять свои функции лишь на праздник Всех Святых. С этого времени и до 1364 года сохранилась серия его отлично составленных счетов [69], и нам слишком часто придётся их цитировать, чтобы не сказать несколько слов об их авторе; ибо эти счета, составлявшиеся день за днём, подлинные исторические документы, предоставляют самую безупречную хронологию и составляют самую удивительную и самую неизвестную из хроник.

Смерть папы Климента VI, последовавшая 6 декабря 1352 года [70], и назначение его преемника, которого конклав поспешил избрать, помешали королю повлиять на выборы и провести своего кандидата. Историки недостаточно отмечали крайнее желание Жана Доброго, мечту, постоянно лелеемую, но так и не осуществлённую, — видеть своего дядю, кардинала Булонского, столь преданного его особе и интересам, на престоле святого Петра, как доказывают ещё шаги, которые он предпринял десять лет спустя без большего успеха. На сей раз новый избранник Иннокентий VI проявил ловкость, заставив забыть эту неудачу, поручив кардиналу Булонскому примирить короля Жана с Эдуардом III, которому удалось добиться нескольких перемирий за неимением окончательного мира. Перемирие, заключённое 10 марта 1353 года, приостановило военные действия до следующего августа и было затем продлено на два года.

Борьба с Англией иссушила во Франции все источники доходов; королевская казна была пуста. Жан Добрый, надеясь найти субсидии в провинции Бургундии, ещё не опустошённой воюющими армиями, решил потребовать с жителей герцогства налог в шесть денье с ливра. Эта необычная просьба, не утверждённая Тремя сословиями, переданная лишь через должностных лиц и прокуроров, вызвала повсюду сильное недовольство. Дворянство и общины встревожились и собрались 2 мая 1352 года, чтобы дать полномочия тем, кому надлежало явиться перед королевской комиссией [71]. Семь избранных уполномоченных представили замечания своих доверителей, укрываясь за старинными привилегиями провинции, и дали по поводу предполагаемого налога уклончивые ответы, равносильные отказу. Мы увидим позднее, какое давление было оказано на депутатов Трёх сословий, чтобы получить столь необходимые финансовые средства. На этот раз пришлось довольствоваться обычными взносами, предоставляемыми общинами [72], и общими поступлениями от бальяжей и превотажей, дававших довольно значительную сумму [73].

За пределами герцогства, где совершалось столь много правонарушений и преступлений, должностных лиц герцогского двора часто вызывали в Лангрский диоцез, сильно волнуемый буйными сеньорами. Пользуясь повсеместным беспорядком, Жан д'Иньи и его сообщники опустошали земли лангрского капитула и чинили насилия над канониками. По соглашению, заключённому в 1352 году перед Жаном Обрио, епископом Шалона, аббатом Сент-Этьенна в Дижоне и другими, Жан д'Иньи был вынужден принести торжественное извинение и в качестве возмещения ущерба передать свою землю Шассиньи [74]. Затем, в июле, этот злоумышленник под предлогом задержания Жирара де Маре, укрывшегося в Лангре и с которым он воевал, сговорился со своими кузенами Жаном и Тибо де Шофур [75], Жаном д'Ангулевеном, Милем д'Аше, Анбером де Баром и несколькими сеньорами, имена которых вновь появятся позднее при печальных обстоятельствах. Воспользовавшись вооружённым отрядом примерно в двести человек, они ворвались в город средь бела дня, в воскресенье Марии Магдалины, в обеденное время, с боевым кличем: «Англия! Англия! Город взят!». Лангрцы, крайне удивлённые этой неожиданной атакой, тотчас вооружились камнями и всем, что попалось под руку; завязался серьёзный бой, в котором с обеих сторон были раненые; несколько нападавших были схвачены, остальные искали спасения в бегстве, и в конечном счёте победа осталась за осаждёнными [76].

Дело наделало много шума и стало известно на следующий день в Дижоне. Жирар де Тюре, маршал Бургундии, мобилизовал сотню арбалетчиков и восемьдесят хорошо экипированных людей, «дабы покарать и наказать злоумышленников, которые вошли в названный город Лангр силой оружия и совершили там различные преступления» [77]. Одни полагали, что эта стычка была вызвана раздорами, царившими среди духовенства; другие возлагали ответственность на капитул, поскольку один из каноников открыл одни из городских ворот. Большинство винило в соучастии прелата Гийома де Пуатье, который был вызван в суд в Большой совет и без труда оправдался. Что же до Жана д'Иньи, нарушившего привилегии коммуны, король даровал ему милость, которой он едва ли заслуживал, несмотря на свои извинения и клятвы [78].

Королева Жанна Булонская, огорчённая этими непрестанными беспорядками, которых её управление не могло предотвратить, удручённая, главным образом, потерей своих детей от второго брака, о которых не находим более никаких указаний с июня 1353 года, приняла решение на некоторое время удалиться в аббатство Мобюиссон [79], оставив опеку и управление провинцией в руках короля, который будет иметь больше власти, чтобы справиться с положением, таившим немалую опасность.

Примечания:

[1] Филипп де Рувр родился в конце августа или начале сентября 1346 года; на момент смерти Эда IV (3 апреля 1349 года) ему было, следовательно, два с половиной года.

[2] Архив Ду, B. 55.

[3] Гре, 4 июня 1349 г.; Архив Ду, B. 201.

[4] Лишь в 1352 году граф Гогенбергский отказался от своих притязаний перед администраторами герцогства (Архив Ду, B. 20²).

[5] Наступательный и оборонительный договор между Карлом Французским, дофином Вьеннским, и Жаном де Шалон-Осером, Лион, 1319 г. (Архив Ду, B. 41).

[6] Этот интердикт был снят только в августе 1350 года, после освобождения декана, благодаря посредничеству Жирара де Монфокона, хранителя графства, и Эда де Ла Рош, сеньора де Шатийон-ан-Монтань.

[7] 29 июля 1349 г.; Национальный Архив, JJ 70, №53.

[8] Решение короля Филиппа Валуа, Меревиль, близ Сен-Дени, 21 февраля 1350 г.; Национальный Архив, JJ. 78, №63, л. 32.

[9] Архив Ду, B. 128.

[10] Архив Ду, B. 340.

[11] Счета шателении Бон, в 1351 г.; Архив Кот-д'Ор, B. 3140, л. 11 об.

[12] Счета шателении Бон, Архив Кот-д'Ор, B. 3139, л. 8. — Эд де Ла Рош, сеньор де Шатийон-ан-Монтань, присутствовал в течение трех дней, пока длился Парламент (Собрание Пенседе, т. XXIII, стр. 78).

[13] В июне 1349 г.; Национальная библиотека, Коллекция Бургундии, т. XXIII, л. 18.

[14] Большие французские хроники, т. V, стр. 490; Ж. Виар, Журнал Сокровищницы, №3955.

[15] Второй брак Филиппа Валуа состоялся не 29 января 1350 года, как говорит «Искусство проверки дат», а 11 числа того же месяца (Большие хроники, т. V, стр. 490).

[16] Лери, 31 января; Дом Планше, т. II, пр. 287.

[17] Балюз, Дом Оверни, т. II, стр. 192—193. Этот акт был позже ратифицирован Иоанном Добрым в Париже 13 декабря 1352 года.

[18] Большие хроники, т. VI, стр. 492. Сен-Жам (Сен-э-Уаз), коммуна Фёшроль, кантон Марли, округ Версаль. Ле Мюро (Сен-э-Уаз), кантон Мёлан.

[19] Подлинник, Архив Нора, B. 821; Архив Кот-д'Ор, Собрание Пенседе, т. II, стр. 580 и т. VII, стр. 56.

[20] Собрание Пенседе, т. II, стр. 514.

[21] Виар, Журнал Сокровищницы, стр. 845, прим.

[22] Счета Рено Персенье из Кюссиньи, шателена Вилье-ле-Дюк и Мезе, Архив Кот-д'Ор, B. 6596.

[23] Архив Ду, B. 1711; счета Жана, по прозвищу Персеваль, казначея графства.

[24] Архив Кот-д'Ор, B. 1397. Расходы на этот праздник еще не были оплачены в 1353 году, когда генеральным сборщиком был Диманш де Витель.

[25] Иоанн Добрый был в Гре in die Dominica qua cantatur jubilate, то есть в третье воскресенье после Пасхи, 18 апреля, а не 13 мая, как говорит Эд. Клерк, «Очерк истории Франш-Конте», т. II, стр. 98. Он был в Доле в конце апреля и в первых числах мая.