Кондотьеры и власть в Италии XV века: от военного предпринимательства к династической политике

После этого чудовищного акта, который, без сомнения, произвёл на него неизгладимое впечатление, Альберико продолжил свою службу, следуя за Хоквудом в его бесконечных рейдах, которые и составляли суть военной доктрины английского капитана. Это была не война больших сражений, а война на истощение — guerra per corruzioni — целью которой был методичный подрыв экономической базы противника путём тотального опустошения сельской местности, угона скота, уничтожения посевов и захвата пленных ради выкупа. Для Альберико этот период был бесценной, хотя и жестокой, школой. Он на практике изучал не только тактические приёмы, которые делали «английскую» компанию столь грозной силой, но и её фундаментальные слабости: её тотальную оторванность от местного населения, её зависимость от террора как главного инструмента ведения войны и ту всеобщую ненависть, которую она вызывала повсюду в Италии. Именно в ходе этих опустошительных рейдов в нём, по-видимому, и зародилось то убеждение, которое в конечном итоге и приведёт его к созданию собственной, чисто итальянской компании — убеждение в том, что военное искусство должно основываться не только на силе и жестокости, но и на дисциплине, чести и, возможно, даже на некой форме национальной солидарности.

Начало 1377 года стало для Альберико да Барбиано не просто очередным этапом в его военной карьере, а поворотным пунктом, который ознаменовал собой его окончательное и бесповоротное становление как независимого и самостоятельного игрока на великой итальянской военной сцене. В январе, окончательно порвав с иностранными компаниями, он получил свою собственную, персональную кондотту на 200 копий. Этот акт был не просто набором рекрутов; это была декларация о независимости, сигнал всем потенциальным нанимателям о том, что отныне Альберико да Барбиано является не просто старшим офицером в чужой армии, а самостоятельным военным предпринимателем, способным предоставить полностью укомплектованное и боеспособное подразделение. Его первым нанимателем5 в этом новом качестве стал не кто иной, как сам папский легат, кардинал Роберт Женевский, который вскоре войдёт в историю под именем антипапы Климента VII. Эта первая кондотта была, по сути, лишь первым строительным блоком, из которого всего через два года вырастет его легендарная «Компания Святого Георгия».

Однако это восхождение к славе было отмечено ещё одним, и, возможно, последним, актом чудовищной жестокости, который, как и резня в Фаэнце, стал в высшей степени показательным символом той агонии, в которой билась вся система иностранной кондотты. В феврале его новая компания, действуя совместно с печально известной «Компанией Бретонцев»6, вошла в Чезену. То, что последовало затем, по своей жестокости даже превзошло прошлогоднюю трагедию: в ходе трёхдневной резни было убито, по разным оценкам, от 5000 до 8000 человек. Однако именно в этом кровавом хаосе и произошло то событие, которое продемонстрировало тот глубокий водораздел, что отныне лежал между итальянскими и иностранными солдатами. После того как резня закончилась, бретонцы, забрав свою долю добычи, были вынуждены покинуть город, поскольку их дальнейшее присутствие грозило вызвать новое восстание. Однако Альберико да Барбиано, вместе с другим итальянским капитаном, Вентурино да Кремона, напротив, остался в городе. Этот, казалось бы, незначительный факт был на самом деле актом огромного символического и политического значения. В то время как иностранные наёмники, выполнив свою кровавую работу, уходили, как саранча, опустошившая поле, именно итальянским капитанам была доверена задача по удержанию города и восстановлению в нём папской власти. Это было молчаливым, но в высшей степени красноречивым признанием того факта, что лишь они, в отличие от oltramontani7, были способны не только разрушать, но и удерживать, и что их присутствие, в отличие от присутствия бретонцев, не вызывало у местного населения столь тотального и иррационального отторжения. Именно здесь, на дымящихся руинах Чезены, и стал окончательно ясен тот путь, по которому предстояло пойти Альберико: путь создания новой, чисто итальянской армии, которая смогла бы заменить собой этих жестоких и чуждых всему итальянскому миру пришельцев.

К ноябрю 1377 года, после кровавых событий, потрясших Романью, Альберико да Барбиано, теперь уже во главе своей собственной и полностью независимой компании, был передислоцирован в более спокойный, но не менее важный стратегический регион. Хроники застают его разместившимся со своим войском на территории Монтеджорджо, в самом сердце Анконской марки. Этот манёвр был не просто рутинным перемещением войск; он был частью общей стратегии папского легата по восстановлению контроля над землями Церкви после подавления основных очагов восстания. Размещение в этом регионе преследовало, по-видимому, двойную цель. Во-первых, его присутствие должно было служить мощным сдерживающим фактором, внушая страх и подавляя любые потенциальные очаги недовольства, которые могли бы возникнуть в Марке по примеру Романьи. Во-вторых, этот период затишья, вдали от больших городов и активных боевых действий, предоставлял самому Альберико бесценную возможность для решения той задачи, которая, без сомнения, занимала его в тот момент больше всего: организационного и тактического совершенствования его молодой компании. Именно здесь, в относительном спокойствии сельской местности, он мог, наконец, в полной мере заняться муштрой, отработкой новых тактических приёмов и, что самое главное, воспитанием в своих солдатах того духа дисциплины, сплочённости и, возможно, даже национальной гордости, который и должен был стать главным отличием его будущей «Компании Святого Георгия» от тех банд иностранных наёмников, с которыми он так долго сражался бок о бок и от которых он теперь стремился отмежеваться раз и навсегда.

II

1378 год стал для Альберико да Барбиано не просто очередным годом службы, а годом, который навсегда изменил саму природу военного дела в Италии. После периода относительного затишья на папской службе он вновь был нанят своим старым патроном, Бернабо Висконти, на этот раз для войны против синьора Вероны, Антонио делла Скала. Однако не этот, вполне рутинный, контракт стал главным событием года. Именно в этот период, находясь в эпицентре военно-политических интриг Северной Италии, Альберико, совместно с двумя другими видными аристократами-кондотьерами, Франческо да Корреджо и Галеаццо Пеполи, совершил тот шаг, к которому, без сомнения, он шёл всю свою жизнь. Он основал ту самую легендарную, вторую «Компанию Святого Георгия» — мощную, прекрасно организованную армию, насчитывавшую 800 копий и 700 пехотинцев и, что было абсолютно беспрецедентно и являлось её главной отличительной чертой, полностью состоявшую из итальянцев. Этот акт был не просто созданием очередной военной компании; это была настоящая революция, декларация о том, что итальянцы отныне способны сами, без помощи иностранцев, создать военную машину, способную не только сравниться, но и превзойти те самые oltramontani-компании, которые так долго терроризировали и грабили их родину.

Создав этот новый, грозный инструмент, Альберико немедленно приступил к выполнению своего контракта. В июне он уже располагался лагерем у Ногароле-Рокка, а в конце июля его видели под самыми стенами Вероны, у ворот Порта-Весково, откуда он затем проследовал к Сан-Микеле-Экстра. Однако, как это часто бывало в ту эпоху, верность нанимателю длилась ровно столько, сколько требовалось для заключения более выгодной сделки. Уже в декабре мы застаём его в Мармироло, в мантуанских землях, где он, за внушительную сумму в 25000 дукатов, переходит на службу к венецианцам для участия в решающей фазе «Войны за Кьоджи». Впрочем, этот первый шаг на венецианской службе обернулся для него непреодолимым препятствием. Даже самая лучшая армия бессильна перед лицом двух главных врагов любого полководца — противника и природы. Его попытка прорваться на соединение с венецианскими войсками была заблокирована на реке Адидже не только войсками Скалигеров, но и мощнейшим паводком, который сделал любую переправу абсолютно невозможной. Этой вынужденный простой, впрочем, оказался недолгим, и вскоре ему представилась возможность доказать, на что способна его новая, чисто итальянская, армия.

Начало 1379 года предоставило Альберико да Барбиано и его новой, ещё не проверенной в больших сражениях, «Компании Святого Георгия» идеальную возможность продемонстрировать свои истинные боевые качества, причём в условиях, которые для любой другой армии показались бы абсолютно безнадёжными. Сумев, наконец, преодолеть те препятствия, что мешали ему в конце предыдущего года, он, действуя в интересах своих венецианских нанимателей, вступил в прямое столкновение на веронской земле с огромной армией венгерских наёмников, насчитывавшей, по оценкам, до 10000 всадников и ведомой не кем иным, как будущим королём Неаполя, Карлом Дураццо. Именно в этой асимметричной кампании в полной мере проявилось то тактическое и дисциплинарное превосходство, которое Альберико сумел привить своей чисто итальянской компании. Несмотря на колоссальное численное превосходство противника, он сумел противостоять ему с эффективностью, что в данном контексте, вероятнее всего, означало ведение изнурительной партизанской войны, в которой дисциплина, знание местности и быстрота манёвра ценились куда выше, чем грубая численная сила.

Однако этот блестящий военный дебют завершился так же, как и многие другие кампании той эпохи, — не на поле боя, а на поле финансового торга. Франческо да Каррара, синьор Падуи и главный союзник Генуи в этой войне, прекрасно понимая, что военным путём одолеть Альберико будет чрезвычайно трудно и затратно, прибег к куда более эффективному и проверенному оружию — подкупу. Предложив ему сумму, перед которой тот не смог устоять, он добился главного: Альберико со своей армией покинул театр военных действий и переместился в Болонью. Получив там ещё 2000 дукатов, он окончательно ушёл в Романью, оставив венецианцев без своей поддержки в самый критический момент. Этот эпизод, в очередной раз продемонстрировавший циничный прагматизм, который лежал в основе системы кондотты, был, тем не менее, косвенным, но в высшей степени красноречивым признанием военного гения Альберико. Его враги, столкнувшись с его новой армией, предпочли заплатить ему огромные деньги за то, чтобы он ушёл, нежели рисковать встретиться с ним в открытом бою. Таким образом, даже в акте вероломства содержалось высшее признание его таланта.

После этого выгодного, хотя и бесславного, ухода с венецианской службы Альберико да Барбиано немедленно вернулся к той деятельности, которая и составляла суть существования любой великой компании в период отсутствия официальных контрактов, — к организованному военному шантажу. В феврале, объединив свои силы с двумя другими титанами мира кондотты, англичанином Джоном Хоквудом и немцем Лутцем фон Ландау, он создал поистине непреодолимую военную силу, единственной целью которой было вымогательство денег у богатых, но уязвимых городов-государств центральной Италии. Первой и самой очевидной целью стала Флоренция. Расположив свой лагерь в стратегически удобном месте, между Стаджей и Колле-ди-Валь-д’Эльса, эта грозная коалиция начала напрямую угрожать вторжением на флорентийскую территорию. Первоначальная попытка флорентийцев оказать военное сопротивление силами Эберхардом фон Ландау, брату Лутца, была, по-видимому, отбита, что лишь укрепило позиции вымогателей. В конечном итоге, флорентийская Синьория, трезво оценив свои шансы против объединённых сил трёх величайших капитанов своего времени, была вынуждена пойти на унизительный, но единственно возможный шаг.

Им было выплачено 10000 флоринов в обмен на обещание, что их территория не будет подвергаться набегам в течение восемнадцати месяцев. Получив свою долю, Альберико да Барбиано немедленно направил свою мощную армию, всё ещё насчитывавшую 800 копий, к следующей цели — Болонье. Здесь сценарий повторился с той лишь разницей, что сопротивления, по-видимому, не было оказано вовсе: город был вынужден немедленно выплатить ту же самую сумму в 10000 флоринов, чтобы избежать участи быть полностью разорённым. Успешно завершив этот чрезвычайно прибыльный тур, Альберико, наконец, вернулся в свои родные земли в Романье, чтобы дать отдых своим войскам.

III

Внезапная смерть папы Григория XI в марте и последовавший за ней раскол в Коллегии кардиналов, приведший к избранию сразу двух понтификов, Урбана VI в Риме и Климента VII в Авиньоне, немедленно превратили весь Апеннинский полуостров в арену ожесточённой борьбы. Для Альберико да Барбиано, находившегося в Романье, эта ситуация стала моментом истины. Он, наконец, получил возможность выступить не просто как наёмник, сражающийся за того, кто больше платит, а как защитник истинной, итальянской, веры против тех самых иностранных наёмников, с которыми он когда-то сражался плечом к плечу. Незамедлительно вступив на службу к Урбану VI, он получил чёткую и недвусмысленную задачу: уничтожить главную военную опору антипапы и королевы Неаполя Джованне I Анжуйской — «Компанию Бретонцев»8.

В этот переломный час к папскому призыву присоединился голос, который мог тронуть самое чёрствое сердце. Екатерина Сиенская, уже тогда почитаемая как святая, взялась за перо, чтобы обратиться к Альберико с посланием, пронзительным в своей искренности и силе. Её письмо стало не просто призывом к действию — это был страстный манифест, в котором переплелись религиозная мистика и зарождающееся национальное самосознание.

«Будьте мужественны, — писала она, — ибо вы сражаетесь за истину; а истина — это наша вера». В этих словах звучал не только призыв к защите церкви, но и глубокое понимание того исторического момента, который переживала Италия. Екатерина видела в Альберико и его соратниках новых мучеников, призванных не просто защитить Святой Престол, но и возродить достоинство итальянского оружия.

Письмо святой женщины попало в самое сердце молодого кондотьера. Осознавая всю серьёзность предстоящей кампании, Альберико предпринял тщательную подготовку, отведя свои войска во владения своего союзника, Антонио да Монтефельтро, чтобы привести их в порядок. К началу марта он уже был готов к действию: его армия была замечена между Ферминьяно и Акваланьей, готовясь двинуться на юг, к Риму. Однако даже в этой, казалось бы, священной войне, старые привычки кондотты никуда не исчезли. Проходя мимо Перуджи, он не упустил случая оказать на город мягкое давление, которое немедленно принесло ему 2000 флоринов в обмен на обещание не вступать на перуджийскую территорию. Впрочем, главным и самым амбициозным его предприятием в этот период стал ночной штурм Ассизи, предпринятый, как сообщается, по наущению изгнанника Андреа де Неписа. Этот эпизод продемонстрировал ту дерзость и тактическую изобретательность, которые были свойственны его компании: его солдаты сумели проникнуть в город через древний акведук, что позволило им захватить целый квартал, от малой крепости до Рыночной площади. Однако этот блестящий тактический успех обернулся полным провалом, причём причиной тому стала не контратака профессиональных солдат, а яростное и спонтанное сопротивление самих горожан. В ходе ожесточённых уличных боёв не только его люди были выбиты из города, но и был убит командир штурмового отряда, Антонио да Корреджо. Это поражение, нанесённое не армией, а народом, стало для Альберико, возможно, не менее важным уроком, чем те, что он получал от своих иностранных коллег: оно наглядно показало, что даже самая лучшая наёмная армия может оказаться бессильной, столкнувшись с единым и яростным порывом городского населения, защищающего свои дома.

Апрель 1379 года навсегда вошёл в анналы итальянской военной истории как месяц, в котором произошло событие, ставшее символом целой эпохи — событие, которое ознаменовало собой конец безоговорочного доминирования иностранных наёмных компаний на Апеннинском полуострове. Альберико да Барбиано, оправившись от неудачи под стенами Ассизи, приступил к выполнению своей главной миссии с той методичной решимостью, которая и была его отличительной чертой. Получив подкрепление в виде 2000 пехотинцев от перуджинцев, он одержал первую, предварительную победу над Жаном де Малетруа у Карпинето-Романо. После этого, надёжно закрепившись в Риме и блокировав главный оплот сторонников антипапы, Замок Святого Ангела, он повёл свои войска к Тиволи, навстречу решающему сражению.

Финальная, эпохальная битва произошла в конце месяца — 29 или 30 апреля 1379 года — у Марино9, в месте, чьё мрачное название, Долина Смерти (Valle dei Morti), оказалось в высшей степени пророческим. Тактическое построение армий было в высшей степени показательным. Альберико разделил свои силы на два больших эскадрона, одним из которых командовал сам, а другим — Галеаццо Пеполи. Бретонцы же, верные своей традиционной тактике, выстроились в три боевые линии. Начало сражения, казалось, предвещало победу иностранцев: их первая линия сокрушила эскадрон самого Альберико, однако этот первоначальный успех разбился о вторую, более мощную линию, в которой итальянская тяжёлая кавалерия была усилена римской пехотой и многочисленными арбалетчиками. Именно в этот критический момент и проявился полководческий гений Альберико: возглавив контратаку, он одержал быструю победу над второй линией бретонцев. Сражение с третьей, последней линией было долгим и чрезвычайно упорным, и его исход был решён лишь к вечеру, после пяти часов непрерывного боя. Решающую роль сыграл небольшой, но вовремя введённый резерв тяжёлой кавалерии, который нанёс сокрушительный удар во фланг уже измотанному противнику.

Разгром бретонцев был полным и безоговорочным. Бернардон де ла Саль и Луи де Монжуа10, вместе с 800, а по некоторым источникам — даже с 1200 всадников, оказались в плену. Колоны пленных, приведённые в Рим, были встречены ликованием; а всего через несколько дней, осознав полную безнадёжность своего положения, сдался и гарнизон Замка Святого Ангела. Победа была столь важна и символична, что папа Урбан VI устроил для её героев беспрецедентную церемонию: он лично посвятил Альберико да Барбиано и Галеаццо Пеполи в рыцари Христовы и вручил им знамя с красным крестом и знаменитым девизом «LI — IT-AB-EXT» — L’Italia liberata dai barbari (Италия, освобождённая от варваров), — который отныне стал девизом и частью герба его рода. Последствия этого поражения были катастрофическими и для авиньонской партии. Узнав о полном уничтожении своей армии, антипапа Климент VII вместе со своими кардиналами бежал из Ананьи и укрылся в Неаполитанском королевстве, под защитой королевы Джованны. Таким образом, эта одна-единственная битва не только уничтожила самую грозную иностранную армию в Италии, но и положила начало тому процессу, который всего через несколько десятилетий приведёт к полной и окончательной «италианизации» военного дела на всём полуострове.

В тот самый момент, когда слава Альберико да Барбиано, победителя «варваров», достигла своего апогея, к нему обратилась сила, которая была несоизмеримо мощнее, чем любое папское золото или военные титулы — сила морального авторитета. В мае до него дошло новое письмо от Екатерины Сиенской. Сам факт этого послания был актом огромного символического значения. Это было уже не обращение политического или военного лидера к наёмному капитану; это был призыв духовного лидера нации к тому, кого она отныне видела в роли главного защитника веры и итальянского дела. Содержание письма, несомненно, сводилось к одному: продолжать свою священную борьбу на стороне законного, римского, папы Урбана VI. Этот призыв был в высшей степени своевременным, поскольку Екатерина, с её уникальной духовной проницательностью, без сомнения, прекрасно понимала, что после столь громкой победы Альберико станет объектом самых соблазнительных предложений от всех мыслимых врагов Урбана. Её письмо было, по сути, своего рода превентивным ударом, направленным на то, чтобы укрепить его в верности тому делу, которое он столь триумфально начал, и напомнить ему о том, что отныне он сражается не просто за деньги или славу, но и за нечто куда более высокое.

Победа при Марино стала рубежом эпох. Время безраздельного господства иностранных «свободных компаний» на итальянских полях сражений подошло к концу. Наёмничество никуда не исчезло — война оставалась профессией, а профессионалы войны — её главными действующими лицами. Но теперь это ремесло всё больше приобретало итальянский характер, итальянские черты, итальянский дух.

В анналах истории имя Альберико да Барбиано заняло почётное место как основателя новой военной школы — школы, которая доказала, что сыны Апеннин способны не только создавать великое искусство и торговать с дальними странами, но и защищать свою землю с оружием в руках. Юный граф из Романьи стал символом военного возрождения Италии, человеком, который показал соотечественникам путь от унижения к триумфу.

Однако время, беспристрастный судья исторических деяний, внесло свои коррективы в первоначальные восторги современников. Спустя столетия историки начали пристальнее всматриваться в те события, которые казались их предкам абсолютным переломом. Их взгляд, лишённый эмоционального накала эпохи, обнаружил более сложную картину. Такие авторы, как Бернардо Доменики и Пьетро Аретино, воспевавшие подвиг Альберико, писали под впечатлением исторического момента, когда каждая победа итальянского оружия казалась чудом. Их восторженные описания создали легенду о битве при Марино как о водоразделе эпох. Но действительность, как это часто бывает, оказалась сложнее легенды.

Бретонские наёмники, несмотря на сокрушительное поражение, не исчезли с исторической сцены. Они перегруппировались, получили подкрепления и продолжали оставаться грозной силой на полях сражений полуострова. Их профессиональное мастерство, выкованное в десятках кампаний, не могло быть уничтожено одним, пусть и блестящим поражением.

Современный историк Майкл Маллетт, изучив источники с присущей нашему времени скрупулёзностью, пришёл к заключению, которое охлаждает первоначальные восторги. По его наблюдениям, компания Альберико, несмотря на своё «итальянское братство» и пламенные девизы, действовала в рамках тех же методов ведения войны, что и её иностранные предшественники. Тактика оставалась прежней, принципы наёмничества — неизменными, а способы обогащения за счёт войны — традиционными.

Эта трезвая оценка не умаляет реальных достижений молодого кондотьера. Его тактическое мастерство, продемонстрированное при Марино, было несомненным. Боевой дух его воинов, вдохновлённых идеей защиты родной земли, превосходил холодный профессионализм обычных наёмников. Но это были скорее количественные улучшения в рамках существующей системы, нежели качественный прорыв к принципиально новым формам военного дела.

Подлинное значение деятельности Альберико лежало не в сфере военной революции, а в области символики и самосознания. Появление первой полностью итальянской компании, созданной и руководимой представителем местной аристократии, стало мощным импульсом для национального пробуждения. Это был знак того, что италийские земли больше не обречены быть пассивным полем битвы для чужеземных армий.

IV

После триумфального освобождения Рима военная машина Альберико да Барбиано, полностью оправдывая свою репутацию, была немедленно направлена на подавление оставшихся очагов сопротивления в Папской области, и его действия в этот период демонстрировали как тактическую гибкость, так и безжалостную эффективность его армии. После окончательной капитуляции Замка Святого Ангела он, действуя совместно с кардиналом Джованни Фьески, выступил против префекта Витербо, Джованни ди Вико. Характер этой кампании был в высшей степени показательным: расположив свой лагерь сразу в трёх разных местах вокруг города, он не обращал никакого внимания на сам город и его гарнизон. Вместо того чтобы ввязываться в изнурительную и дорогостоящую осаду, он применил ту самую тактику тотального экономического террора, которую он когда-то столь успешно изучал под руководством Джона Хоквуда. Его солдаты, целенаправленно избегая любых прямых столкновений с противником, занялись методичным опустошением всей округи: они уничтожали созревший урожай, вырубали виноградники, угоняли скот и захватывали в плен местных жителей, разоряя все без исключения владения и жилища в сельской местности.

Эта кампания целенаправленного опустошения продолжалась два месяца и, несомненно, достигла своей главной цели — полного подрыва экономической базы противника. В августе, так и не взяв сам город, но сделав его дальнейшее сопротивление практически невозможным, Альберико оставил Витербо и вместе с кардиналом-легатом двинулся сначала к Монтефьясконе, а затем к Орвието, с целью отбить эту ключевую крепость у Ринальдо Орсини. Оттуда, действуя в союзе с Уголино да Монтемарте и Пьетро Орсини, во главе объединённых сил в 1200 всадников и 200 пехотинцев, он вторгся во владения перуджинцев в районе Кьюджи и на территорию герцогства Сполето. Масштаб этого рейда был поистине колоссальным: сообщается, что было угнано 3000 голов крупного рогатого скота, 8000 овец, 400 ослов и захвачено в плен 400 человек. Вся эта огромная добыча была доставлена в Четону. Более того, в ходе одной из стычек ему удалось захватить в плен видного вражеского капитана, Анджелино Австрийского, с его отрядом в 200 всадников. Завершающим аккордом всей этой масштабной кампании по зачистке Папской области стал его решительный бросок на Ананьи, который заставил последние оставшиеся верными антипапе войска окончательно покинуть территорию Церкви и отступить в Неаполитанское королевство. Таким образом, к концу лета, благодаря этой серии безжалостных, но чрезвычайно эффективных операций, вся Центральная Италия была, по сути, полностью очищена от врагов Урбана VI, что стало возможным исключительно благодаря мощи и дисциплине «Компании Святого Георгия» и её великого основателя.