Аркелон — Академия меча

Осуждающе посмотрев на мальчика, Пиксон побежал в сторону ящера и вгрызся тому в руку.

Тот схватил его за шею, бросил на землю и прижал горло древком копья.

Вовремя опомнившийся Селон из последних сил рванул на врага. Метка пылала ярким огнём, и мальчик никогда не был таким быстрым.

Уклоняясь от каждой атаки, он выжидал момент, когда ящер раскроется.

И как только это случилось, он плюнул в него всей собранной слюной.

Слюна обожгла морду ящера, и тот завопил, отбросил копьё и стал держаться за лицо в надежде унять боль.

Саламандра скинула своего наездника и уползла прочь.

Селон не терял ни секунды. Он сел сверху на только что упавшего противника и стал вбивать кулаками его голову в землю.

Метка всё ещё пылала, и каждый удар рукой ощущался для ящера как удар огромным булыжником.

Он понял, что это его конец, и, сделав последний вдох, обмяк.

Селона же это не остановило. Он продолжал бить уже неживое тело до тех пор, пока Пиксон не лизнул его щёку.

На то, чтобы горевать и жалеть себя, не оставалось сил.

Селон сделал лангет Пиксону — такой же, как когда-то делали ему. Собрал все найденные им тела в одном месте и поджёг.

Он был рад, что хоть чему-то научился у матери.

Навыки первой помощи и вправду ему пригодились, а знания о мертвецах подсказали, что тела лучше сжечь.

Ему не сильно хотелось столкнуться с кем-то знакомым в пылу битвы и уж тем более убить его ещё раз.

Смрадный запах горящих трупов отбил все приятные воспоминания об этом месте.

Ещё вчера он пил в баре, даже не подозревая, что может случиться то, что поставит между ним и детством границу.

Окинув догорающую деревню последним взглядом, Селон подозвал Пиксона и отправился с ним в чащу леса.

Глава 5.Поиск

Раскинувшийся рядом с деревней лес был густо засажен деревьями. Для начала мальчик решил, что необходимо перекусить. Он достал вяленое мясо из сумки, руками разделил его на куски и отдал половину Пиксону. Ужасно голодный пёс быстро набросился на мясо, и за пару укусов от него осталась лишь кость. Селон ел своё более неторопливо: он понимал, что следующий приём пищи может наступить не скоро.

Проронив последнюю слезу, мальчик собрался с мыслями и с нетипичной для него серьёзностью стал обдумывать дальнейшие действия. Ему нужно было найти академию — неизвестно где, в огромном лесу. Без карты и каких-либо ориентиров эта задача казалась невозможной, но сдаваться Селон не собирался.

Судьба преподносила ему всё новые испытания. В небе появился тёмный силуэт, и мальчик услышал птичий клёкот. Тень от огромной птицы с железным оперением и стальным клювом накрыла половину леса, и Селон, быстро отреагировав, спрятался в кустах. Как только тень скрылась, мальчик с питомцем двинулись в другую сторону. Оставаться на одном месте было опасно, поэтому, перемещаясь вдоль деревьев, они прокладывали себе путь. Мальчик делал дубинкой отметки на каждом пройденном дереве, чтобы не заблудиться.

Сильным удивлением было для него то, что лес был полон других отметок, и уже скоро Селон осознал, что этот вариант не сработает. Внимательно осмотрев дерево, он увидел множество отметок на его стволе. Некоторые были совсем старые и принадлежали предыдущим прошедшим присягу, но были и совершенно новые засечки.

Пиксон унюхал что-то впереди и рванул вперёд на трёх лапах. Впереди горел костёр, а окружала его вытоптанная трава. Было понятно, что люди, которые его разожгли, спешно покинули это место, испугавшись железнокрыла.

Мальчик присел у костра. Его живот сильно урчал и словно начинал есть сам себя. Съеденное мясо едва утолило чувство голода после двухразового опустошения желудка.

Взгляд Селона притянуло птичье гнездо на верхушке дерева. Аккуратно взобравшись на верхушку, он кинул яйцо в сумку на плече и осторожно спустился вниз. Готовка была не лучшим его навыком, но, просунув ветку в заранее сделанную дырку в скорлупе и подвесив яйцо над костром, он ощущал себя чуть ли не лучшим поваром континента.

Когда еда наконец была готова, путники вновь разделили её между собой и, утолив чувство голода, продолжили путешествие.

Проплутав весь день по лесу и не найдя ни одной живой души, несмотря на метки и костёр, последние выжившие решили заночевать под деревом. Селон притушил костёр, достал брезент из сумки и расстелил сверху, чтобы не спать на холодной земле. Погладив шерсть Пиксона, улёгшегося рядом, мальчик закрыл глаза и заснул.

Солнце только начало освещать поляну, где они спали, как вдруг земля сотряслась, и приземлившееся существо с молниеносной скоростью приближалось к только проснувшимся друзьям.

Селон подкинул брезент вверх и на секунду закрыл монстру обзор. Когда железнокрыл опомнился, мальчик с Пиксоном на руках уже мчался со всех ног вдали.

Два взмаха крыльев понадобилось, чтобы догнать беглеца, и клюв почти закрылся над его головой, но он вовремя увернулся и плюнул в гигантскую птицу, что лишь её рассердило.

Он всего один раз пользовался способностью, и не мешало бы поработать над точностью. Поэтому, когда плевок попал в железный клюв, он был к этому готов. Финт корпусом — и Селон был уже позади птицы.

Ноги сами сделали прыжок, и, забравшись на спину монстра, Селон с Пиксоном начали выдёргивать железные перья одно за другим. Едва справляясь с силой метки, он не ожидал, что прыгнет настолько высоко.

Железнокрыл взмыл в небо, и, едва удерживая себя одной рукой, а другой Пиксона, он начал оглядывать окрестности. Полёт мог длиться всего пару секунд, и было бы глупостью не воспользоваться преимуществом.

Вдалеке стоял старый мрачный особняк, и Селон подумал, что, скорее всего, это и есть то место, куда ему нужно попасть.

Пиксон сгруппировался и запрыгнул на голову парня, чтобы у того было две свободных руки. Две руки с силой впились в перья и шкуру чудовища и заставили его изменить курс в сторону особняка.

Железнокрыл сделал разворот в воздухе и скинул оседлавших его возле ворот.

Силуэт птицы удалялся всё дальше, и Селон наконец расслабился. Рядом стоял стражник, который, кажется, был совсем не удивлён тем, что произошло. Каменное лицо смотрело на Селона и внушало опасность.

— Я пришёл учиться в академии, — сказал мальчик, показывая на метку.

Солдат продолжал стоять, не обращая внимания, пока к нему не подошёл Пиксон. Пёс стукнул лапой по латному доспеху и смотрел в глаза обратившего на него внимание человека.

Увидев его, стражник преклонил колено и незамедлительно открыл ворота.

Пёс махнул Селону больной лапой и позвал внутрь. Из особняка послышался звук колокола.

Ворота замка распахнулись, и прислуга выстроилась в шеренгу, чтобы встретить пса. Он шагал по красной ковровой дорожке, принимая поклоны головой от выстроившихся людей. Ничего не понимая, мальчику казалось, что он где-то стукнулся головой и происходящее ему мерещится. Всё казалось настолько абсурдным, что мальчик совсем ничего не понимал — до тех пор, пока Пиксон не начал принимать человеческий облик.

Перед ним стоял пожилой человек, который был одет в красиво вышитый зелёный фрак. От него пахло дорогим алкоголем и приторно сладкими духами. Он скинул халат, и по щелчку пальцев ему принесли чистую одежду. Несмотря на возраст, он был в отличной физической форме, и по его мышцам было понятно, что он ежедневно тренируется.

— Меня зовут Айзег, рад познакомиться с тобой, — сказал старик.

— Кто вы такой и почему притворились моим псом? — спросил разозлённый Селон, ожидая засады.

— Давай по порядку, — проговорил старик, усевшись на трон и болтая вино в бокале. — Как бы сказать… я не притворялся твоим псом, я и был им. Видишь ли, некоторое количество лет назад моя бестолковая дочь вышла замуж за ещё более пустоголового пьянчугу.

— Причём здесь я?

— Если ты не будешь перебивать, я расскажу. Не заставляй меня звать стражников, — пригрозил Айзег, наконец отпив из бокала. — Так вот, видишь ли, ты мой внук, и твоя мать при жизни запретила мне приближаться к тебе. Пришлось импровизировать, поэтому я притворялся вашим домашним животным на протяжении четырнадцати лет. Я сильно переживал за дочь, поэтому не мог оставить вас одних.

— Тогда где ты был, когда её избивал солдат? Или когда на деревню напали бандиты?

— Солдат избивал её по моему распоряжению. Она должна была отправить тебя на службу. Ты дитя пророчества и должен служить в армии.

Метка вновь пылала, и ярость заставила его кулаки нанести удар. Пропустив самый сильный удар, который только мог нанести Селон, его дед даже не дрогнул. В следующую секунду стражники схватили его и прижали к ковру возле каменного трона.

— Сначала дослушай, — сказал Айзег, вытирая кровь с лопнувшей губы. — Как я и сказал, он избивал её по моему приказу, и если бы мне нужно было повторить это, я бы повторил. Есть вещи важнее отцовских чувств, и судьба королевства — одна из таких вещей. Что же касается нападения на деревню, то я не мог им помешать, потому что был с тобой.

— Врёшь, я шёл один, — еле выдавил Селон с коленом на горле.

Айзег допил вино и налил новое в бокал. Заняв своё прежнее место, он продолжил разговор.

— Тебе так казалось. На самом деле я следил за тобой от твоей стычки на горе до твоей легендарной попойки.

— Тогда ты знаешь, какая нелепая способность мне досталась. Какое из меня дитя пророчества? Ты хоть представляешь, сколько детей в мире родилось в тот день?

— Да. Ты единственный.

— Но тогда почему…?

— Понятия не имею. У богов свои планы. Отпустите его, я хочу обнять внука.

Айзег встал с трона и крепко обнял Селона. Всю ту любовь, которую он годами копил и не мог проявить к дочери, в тот момент он отдал внуку. Хруст костей был необычным проявлением любви, но по-другому проявить её он уже не мог.

— Переоденьте его, покажите здесь всё и подготовьте к обеду, — сказал Айзег и ушёл вместе со стражниками.

Прислуга быстро подхватила Селона под руки и отвела в ванную. Два часа они смывали с него грязь и запёкшуюся кровь. Руки после ударов по прочной чешуе зверолюда ужасно болели.

Дворецкий Рудольф протянул мазь мальчику, и тот стал втирать её в руки. Спустя час раны затянулись, и он чувствовал себя лучше, чем когда-либо.

— Пройдёмте, молодой господин, — сказал Рудольф, проводя рукой вдоль коридора.

Рука дворецкого в белых перчатках скользила по каждому предмету на стене. Убедившись, что перчатка осталась белой, он довольный сложил руки за спиной и повёл Селона в гардероб.

Из шкафов едва не валились парики, расшитые халаты и парадные костюмы. Из всего разнообразия одежды Рудольф сказал ему выбрать что-то одно и спуститься вниз для трапезы.

Глаза мальчика не знали, куда и смотреть, пока взгляд его не упал на чёрный дублет, вышитый красивым узором. Слегка сковывающий движения наряд придал деревенскому мальчику вид знатного человека.

В столовой стоял один большой стол, полный еды. Прислуга не ожидала визита гостей, потому многое было приготовлено только что. Люди в чёрно-белых одеяниях бегали туда-сюда, принося всё новые и новые подносы.

Селон сел за стол и посмотрел на своего деда на противоположном конце стола. Над его головой висел герб семьи Тейн — пёс в золотом обрамлении. Собака как две капли воды была похожа на Пиксона, и мальчику стало немного грустно. Вроде у него появился дед, но с открытием секрета его пса у него не осталось друзей. В данный момент ему казалось, что Рема не захочет дружить с ним из-за его способности.

— Ты о чём-то переживаешь? — прервал молчание Айзег.

— Фсе вопрдк, — сказал Селон, набивая рот.

— Пережёвывай тщательно, тогда чувство насыщения придёт быстрее. Вижу, тебя заинтересовал наш герб. Хочешь, расскажу тебе про твоё наследие?

— Моё наследие?

— Да, ты наследник дома Тейн. Единственного оставшегося рода из трёх, что основали это королевство. Только у нас из тысячи людей, населяющих континент, есть фамилия.

— Это всё хорошо, но я до сих пор не понимаю, при чём тут я?

— Балбес, как думаешь, кто займёт моё место, когда меня не станет?

— Мне это не интересно. Моя мать не хотела жить такой жизнью, и я тоже не собираюсь. Дитя пророчества, аристократ — это всё звучит красиво, но на деле я обычный сын конюха, и мне станет ужасно скучно сидеть каждый день на троне и пить вино.

— Твоя мать была дурой — отказаться от всех преимуществ ради какого-то забулдыги из бара.

— Не смей так говорить про мою мать!

Разговор продолжался на повышенных тонах, и родственники сами не заметили, как решили выяснить отношения в спарринге.

Селон, победивший наёмника, а затем пережив атаку одного из самых опасных существ, населяющих Аркелон, чувствовал запредельную уверенность. Конечно, она была излишней у него и ранее, но столько происшествий за такой короткий промежуток довели её до предела.

Айзег видел это и, конечно же, решил преподать урок внуку, который не осознавал, с кем ему придётся подраться.

Подвал был оборудован всем необходимым для тренировок. Новые тренажёры, утяжелители и мишени для стрельбы стояли вдоль стен. В центре находился огромный круг, наполненный песком, а по краям горели факелы.

Из-за дыма, слегка заполняющего помещение, дышать было тяжелее обычного. Разрежённый воздух в помещении тренировал правильное дыхание и выносливость.

Занимающийся каждый день Айзег обладал огромным преимуществом над Селоном, но мальчик не собирался сдаваться.

Оба оголили торс и приступили к разминке. Старые кости громко хрустели, но вид напряжённых мышц деда вызывал неуверенность у мальчика.

Тощий и без намёка на присутствие мышечной массы, мальчик обдумывал план на бой. В голову ничего не приходило, так что лучшим вариантом ему казалось использовать скорость и бить, как только противник откроется.

Два раза эта стратегия уже помогла ему выиграть, а значит поможет и в третий.

— Рудольф, засеки минуту, — сказал Айзег, закончив разминку и ступив в круг.

— Покрасоваться решил, старик? — сказал Селон и ступил навстречу. — Мне хватит и половины минуты, чтобы уложить тебя.

— Ты не понял. Минуту я не буду атаковать тебя, но как только она истечёт, бой закончится.

Взмах рукой дворецкого ознаменовал начало боя, и мальчик сделал быстрый рывок в сторону деда.

Удар рукой прошёл мимо плеча Айзега, и он демонстративно зевнул.

Селон попытался сразу развернуться и ударить пяткой в подбородок, но нога снова прошла в миллиметре от головы.

Град ударов осыпался на пожилого мужчину. В ход шли руки и ноги. Ни один удар так и не достиг цели, в какую бы область тела ни бил Селон.

Айзег парировал каждый его удар, как будто зная, куда он хочет его нанести.

Наконец, когда время вышло, бой закончился.

Старик очень быстро подставил подножку внуку, и, пока тот падал, впечатал ногой его лицо в песок.

Очнулся мальчик уже вечером с ужасной болью в голове. В комнате было темно, а сбоку на кровати сидел Айзег.

Увидев, что он очнулся, старик заговорил:

— Пришёл в себя?

— Я по-прежнему не собираюсь быть твоим наследником. Завтра я покину это место и буду искать академию.

— Знаешь, на данный момент я не буду навязывать тебе твою судьбу. Но выслушай моё предложение.

— Слушаю.

— Ты можешь очень долго ходить по лесу впустую и, возможно, её не найти.

— Либо?

— Либо я буду тренировать тебя оставшиеся двадцать дней и в крайний день срока лично отведу тебя до места учёбы. Я, конечно, понимаю, что охотиться на чудовищных птиц, наверное, увлекательнее, но подумай. Ты не смог победить дряхлого старика — как ты будешь побеждать молодых воинов?

Раздумья длились недолго, и, как только он осознал, что ему и вправду не хватает навыков, согласился.

— Приступим завтра. А пока отдыхай.

Глава 6.Гордость семьи

Ночь едва сменилась днём, и первые лучи солнца пробивались в окно старого особняка. Сегодня было особенно ясно, и свет с улицы пробивался даже сквозь тёмно-пурпурные шторы. Рема проснулся, слегка потянулся и встал с кровати. Надев лёгкую одежду, он, как обычно, отправился на пробежку.

Ему нравилось держать себя в тонусе и в хорошей форме: каждый день он уделял целые часы своему физическому состоянию. Боль в мышцах приносила не только результат, но и обычный восторг — его слишком опекали с раннего детства. Поэтому даже крупица чего-то плохого или болезненного была ему необходима. Только так он до сих пор чувствовал, что ещё жив.

— Вы сегодня раньше, чем обычно, молодой господин, — встретил его внизу дворецкий. — Через сколько вам набрать ванну?

— Ганс, я же просил не называть меня так, — с улыбкой сказал мальчик. — Ванну я наберу сам. Ты следишь за целым домом, у тебя и без меня много хлопот.

— Благодарю, молодой господин, — сказал дворецкий и направился обходить дом.

Рема спустился вниз в зал особняка по лестнице. В будний день эта отделанная тёмным мрамором комната кишила людьми, но сегодня был выходной, и вся прислуга отдыхала со своими семьями. Оглядев комнату ещё раз, мальчик открыл дверь и побежал вокруг владений.

Владения их семьи были самыми большими в королевстве и едва уступали лишь королевскому замку. Особняк окружал огромный сад с цветочными арками, кустовыми фигурами и плодоносными деревьями. Ежедневно прислуга ухаживала за садом, и любивший побыть один Рема каждый день натыкался на кого-то из них. Ему очень нравились выходные дни, потому что во время пробежки рядом с ним был только ветер.

Продвигаясь шаг за шагом по каменной дорожке, Рема, как обычно, чувствовал лёгкость. Пробежка помогала ему собраться с мыслями и настроиться на день.

— Тише, а то услышит, — прозвучал шёпот в кустах.

Рема бежал дальше, не обращая внимания. Сейчас он был сконцентрирован на своих мыслях, и ни одна вещь на свете не могла отвлечь его.

— Ушёл, продолжаем, — прозвучал тот же шёпот.

Утренняя тренировка закончилась около полудня. Вернувшись, Рема пошёл принимать ванну. Ему нравилось сначала полежать в ледяной воде, а после подогреть её для контраста. Так его тело быстрее восстанавливалось, и он мог быстрее вернуться к тренировкам.

— Молодой господин, вы забыли полотенце, — прозвучал интригующий голос служанки.

— Спасибо, Анна, оставь его рядом, — спокойно ответил Рема, продолжая смывать пот.

— Знаешь, меня раздражает, что ты никогда не стесняешься, — недовольно сказала служанка, отводя глаза вверх. — И зачем тебе продолжать эти изнурительные тренировки? Метку ты получил, на службу тебя приняли. Что ещё кому доказывать?

— Чего мне стесняться? Я знаю, что ты не смотришь куда не нужно, — ответил Рема без единой дрожи в голосе. — А по поводу тренировок… что ж, я делал это не для признания. Мне нравится поддерживать себя в форме. Никогда не знаешь, с чем или кем столкнёшься. А у меня большие планы, и я хочу, чтобы всё прошло так, как я запланировал.

— А я вхожу в эти планы?

— Если всё получится, то, пожалуй, да. Знаешь, что мне нравится в тебе?

— Нет, ты никогда не говорил об этом.

— Ты единственная, кто не лебезит передо мной. Чтобы ни случилось, ты всегда говоришь мне правду, и я ценю это.

— Оу, это самое приятное, что я от тебя слышала, — не скрывая восторга сказала Анна, накручивая локон на свои золотистые волосы. — Но я думаю, всё оттого, что мы выросли вместе и всё детство играли вместе в свободное время.

— Да, твоя мама готовила очень вкусные пироги и всегда ругалась, если я не мыл руки перед едой, — с улыбкой на лице говорил Рема, предаваясь воспоминаниям. — Жаль, что её нет. Мне её не хватает.

— Знаешь, что мне нравится в тебе? Ты не обычный аристократ, помешанный на доходах и желании править всем, что движется. Моя мама была обычной кухаркой, но ты вспоминаешь о ней с теплотой, как о старой знакомой, а не как об обычной шестерёнке в отлаженном механизме замка.

— Само собой. Она была очень добра ко мне. Жаль, что ты не унаследовала её кулинарный талант. Твой вчерашний пирог был на вкус как уголь с сахаром.

— Вас же вроде учат манерам? Неужели тебе не объясняли, что такое тактичность и что иногда можно промолчать?

— Но я всегда говорю правду. Не люблю обманывать, — сказал Рема, выходя из ванны.

— Знаю я. Но всё равно хотела сделать тебе подарок на день рождения. Готовила всё по рецепту, но что-то пошло не по плану. Если бы мама была с нами, она бы отчитала меня за то, что я зря перевела продукты. А ещё, может, ты уже прикроешься?

— Прости, ты выглядишь милой, когда стесняешься, — сказал Рема, слегка посмеиваясь и повязывая полотенце на поясе. — День рождения… так вот что это было. Оно разве сегодня?

— Ты в ванной перегрелся? Как можно забыть о своём дне рождения?

— Просто не люблю его отмечать. С утра видел, как кто-то шушукался в кустах. Видимо, мама с отцом раздали слугам указания и опять готовят что-то грандиозное. Соберётся вся знать королевства, и отец будет рассказывать им, какой я молодец и как королевству повезло, что у него есть такое молодое дарование. А матушка, скорее всего, будет подыскивать мне невесту, чтобы заключить брак, выгодный для нашей семьи.

— Знаешь, мне бы твои проблемы, — ехидно сказала Анна. — Ну значит, вечером мы не увидимся?

— Скорее всего, нет. Буду стоять рядом с отцом и послушно кивать.

— Тогда подарю подарок сейчас.

Анна наклонилась к Реме и едва коснулась его губ своими.

— Я люблю тебя. С днём рождения! — сказала Анна и выбежала из комнаты, не скрывая смущения.

Выросшая в их особняке девочка всегда питала к нему самые нежные чувства. Частенько даже ревновала, когда он разговаривал с более взрослыми служанками. Ему она, конечно же, ничего не говорила. В этот же день она прекрасно осознавала, что двухгодичное обучение в академии не скоро позволит ей признаться.

Рема не успел ничего ответить и стоял оцепеневший. Собравшись с мыслями, он оделся и пошёл в библиотеку. Он хотел пойти за Анной, но понимал, как сложно ей было решиться на этот шаг.

«Прямо сейчас ей нужно побыть одной», — подумал Рема и пошёл в комнату с книгами.

В библиотеке было множество рядов с очень разными книгами. Комната была поделена на секции, которые помогали найти книгу с нужной темой. Последний месяц Рема изучал боевые искусства, историю и медицину. Сегодня был его день рождения, и он решил немного побаловать себя и прочитать книгу про самых опасных существ материка.

Книга называлась «От упыря до лорда нежити за сто дней, краткий экскурс для охотников на чудовищ». На обложке был нарисован лорд нежити Мортус на каменном троне с мечом в руках, а у его ног была лужа крови.

«Не лучший способ привлечь читателей», — подумал Рема, открыв первую страницу.

Упырь — оживший труп, не имеющий собственного сознания. Охотятся ночью большими ордами, сами не убивают тех, кто не проявляет враждебность. Потребностей нет: отлавливают жертв и уносят к Мортусу, чтобы он утолил вечный голод. Единственная нежить, которая не боится солнечного света. Убить можно только если поджечь.

Слабости — низкий интеллект, медлительность.

Сильные стороны — высокая устойчивость, способность пользоваться примитивным оружием, нечеловеческая сила и выносливость.

— Может, хоть сегодня отдохнёте? — сказал подошедший к столу библиотекарь.

— Альфтор, я и так отдыхаю, — сказал Рема, показывая книгу.

— Не лучшее чтение для отдыха. Эти мерзкие твари пугают даже тогда, когда они нарисованные.

— Полезно для общего развития. Мне часто придётся с ними сталкиваться на службе, — сказал Рема, не отводя взгляд от книги.

— До сих пор не понимаю, для чего это вам. С вашей головой и тягой к новым знаниям вам прямая дорога в исследователи. За всю свою жизнь я не встречал никого с такой феноменальной памятью, как у вас. С вашей помощью наше королевство могло бы догнать орков и достичь того же прогресса.