Аркелон — Академия меча

Единственным его другом остался Пиксон, с которым он проводил всё время. Детей в Норте было всего четверо вместе с ним, поэтому после случившегося ему не с кем было общаться. Игривый пёс сильно привязался к мальчику и не отходил от него ни на шаг. Теперь он жил в их доме и даже спал с Селоном на одной кровати. Мальчик в какой-то степени даже был рад, что всё так сложилось и судьба отвела его от таких мерзких людей. Однако было и то, за что он корил себя и не мог простить.

На следующий день после нанесённых ему увечий его отец пропал. Никто не знал, куда он ушёл, но утром он раздал все свои долги и куда-то исчез. Возможно, ему было стыдно за то, что он причинил боль сыну, и, не в силах вынести стыда, он решил покинуть деревню. Наиболее реалистичной казалась версия, что он просто испугался гнева супруги, чуть не убившей его в прошлый раз, когда он причинил мальчику боль. Селон каждый день прокручивал в голове всё, что наговорил ему тогда в баре, и от этого ему становилось невыносимо тяжело на душе. Каждый раз он успокаивал себя тем, что Гамп сам поступил неправильно, но стыд всё равно разъедал его изнутри.

Лимилия знала о ситуации в баре и восприняла новость об уходе мужа и раздаче им проигранных денег как победу. Ей казалось, что она достучалась до него и он наконец задумался над личностным ростом. Даже если это стоило пары шрамов на голове её сына — что они по сравнению со спасением человеческой души. Воодушевившись, она каждый день ходила в бар и читала нотации сидящим там картёжникам в надежде спасти ещё несколько душ. Пьяные зеваки не сильно внимали её лекциям, даже когда она приводила в пример своего мужа, который, казалось бы, совсем находился на дне. Хозяину бара не сильно нравились эти нравоучения, но, опасаясь буйного нрава Лимилии, он тихо стоял в стороне и лишь изредка цокал.

Приближался день присяги, и Селон почти не спал. Всю ночь он смотрел в окно и гладил свернувшегося рядом Пиксона. Он смотрел на звёзды и мысленно просил всех богов, чтобы ему досталась зелёная метка.

Метка — это особый знак, который наносил верховный священник на присяге. Знак пропускал через себя благословение бога людей и превращал его в силу. Зелёная метка была самой слабой и лишь увеличивала физическую силу владельца, как и остальные метки. Преимуществом фиолетовой, помимо повышения физических качеств, была случайная способность. У каждого она была разная — по типу увеличения скорости, невидимости и полёта. Была и самая редкая белая метка. За всю историю существования Фьюстата только один человек смог получить её.

Регер был обычным фермером, который днём работал в поле, а вечера просиживал в кабаках в компании молодых девиц. Не было в нём ничего примечательного, но так казалось лишь до того дня.

Главный священник объявил, что ему явился бог во сне и что он отныне проводник его воли. Держа в руке странный символ, он выступал на городской площади и собирал всех желающих вступить в ряды армии, чтобы отбить угрозу в виде нежити. Регер не был ярым патриотом, да и умирать в битве не хотел, но в тот момент его как будто что-то кольнуло, и он вызвался со всеми. Десяток крестьян встали в шеренгу и преклонили колено перед его святейшеством. Обойдя их по кругу с кадилом и нарисовав странные символы на их руках, он начал что-то невнятно говорить про себя. Символы пылали, но люди не чувствовали боли. Все светились зелёным светом, кроме одного.

Свет белого пламени обволакивал руку будущего героя, и на одну секунду страх, что его отвергли боги, поселился в нём. Позже выяснилось, что ему досталась сильнейшая способность, которая могла бы уничтожить всё население материка, но уничтожила почти всех нечестивых. Взамен на годы своей жизни Регер отбил наступление и установил мир на континенте, но, едва вернувшись домой, он умер.

Статуя героя стоит в каждом королевстве, но самая большая и из золота стояла в Фьюстате перед воротами в королевский дворец. Подвиг Регера не забыли, и взрослые рассказывали детям сказки про героя, который самолично очистил мир от скверны. Дети дрались друг с другом, когда играли в войнушки, потому что каждый хотел быть героем. Наследие Регера дало каждому надежду, что любой может стать великим.

Королю же не понравилось наличие столь огромной силы у крестьянина. Поэтому ни одного простолюдина не пустили в армию после Регера. Он боялся, что, если несколько человек получат похожую силу, то поднимут восстание, и его правление закончится.

Ульрика называли худшим королём. Скудный ум и полное телосложение явно не были помощниками в наборе авторитета. Его отец сильно любил единственного сына, поэтому избаловал его в детстве. Так и не постигнув ни одной дисциплины, необходимой для руководства государством, Ульрик возложил все дела на совет, а сам лишь наполнял дворец наследниками.

Селон не хотел получать сильную метку. Ему достаточно было бы нести службу в карауле и охранять деревню. Полночи он провёл в предвкушении завтрашнего дня, пока не услышал скрип двери в его комнату.

— Селон, ты спишь? — шёпотом спросила Лимилия.

— Нет, мам, не сплю. Что-то случилось? — ответил Селон, продолжая смотреть в окно.

Пиксон собирался было залаять, но, увидев Лимилию, бухнулся обратно и, немного порычав, уснул. У пса была странная привычка лаять на любой шорох и звук за дверью, и поначалу это мешало мальчику уснуть, но со временем он привык. Сегодня же Пиксон был на удивление спокойным, как будто понимал, что мальчику нужно выспаться.

— Нам нужно поговорить, — продолжила Лимилия. — Мне нужно рассказать тебе о твоём рождении.

— Фу, мам, не надо, — сказал Селон, неправильно её поняв.

— Я не об этом, балбес. В тот день четырнадцать лет назад в небе загорелась самая яркая звезда из всех. Она была настолько яркая, что люди, смотревшие на неё, слепли. Она горела недолго — около пяти минут, но своим светом озарила весь континент, и все понимали, что она — вестник чего-то, что изменит историю нашего мира.

— Пока не совсем понятно, к чему ты клонишь.

— Есть пророчество, которое предсказывает сильного воина, рождённого под звездой, который уничтожит всё зло.

— И это я?

— Честно? Я понятия не имею.

— Как это? Я же родился в этот день, значит, это точно я?

— Ты прав, но представь, сколько людей населяет наше королевство. Какова вероятность, что ты единственный ребёнок, рождённый в этот день?

— Низкая?

— Думаю, что да. Но я верю, что тебе уготована великая судьба. Если, конечно, ты возьмёшься за голову и начнёшь относиться ко всему серьёзно.

— Я могу стать таким же, как Регер?

— Надеюсь, нет. Мне нужен живой сын, а не сын-герой. А теперь спи, завтра тебе рано вставать.

Едва Лимилия вышла из комнаты, Селон уснул и проспал до самого утра.

Как только солнце пробилось в окно комнаты, мальчик проснулся и стал собираться. Собрав в вещмешок всё самое необходимое, мальчик поцеловал мать на прощание, погладил Пиксона и двинулся в путь.

На выезде из деревни его ждала повозка с запряжёнными в неё лошадьми. Каждое утро она возила жителей из разных деревень в столицу, и сегодня была битком. Селон еле протиснулся между двумя мужчинами и сел на скамейку повозки.

Лошади едва двигались по тропе. Нагруженные людьми, они быстро выдохлись и едва волочили копытами. Кучер как мог подгонял их, но, когда повозка добралась до подъёма на гору, все поняли, что идти придётся пешком.

Селон кинул вещмешок на плечи и вместе с остальными начал восхождение на гору.

— Первый раз в столице? — спросил у мальчика идущий рядом мужчина с моноклем на глазу.

Коричневый, красиво вышитый халат выдавал в нём человека знатного происхождения.

— Да, первый раз, — признался Селон. — Это так заметно?

— О да. Вы, мой друг, сильно нервничаете — это вас выдаёт. Могу ли я поинтересоваться, с какой целью вам нужно попасть в город?

— Я поступаю на службу. Сегодня приму присягу.

Окинув мальчика неодобрительным взглядом, мужчина фыркнул, поднял свой большой палец вверх и демонстративно зашагал вперёд, не обращая внимания на мальчика.

— Не обращай внимания, этих богачей один чёрт поймёт, — сказал мужчина позади него и протянул ему руку. — Я Майсен.

— Селон, — сказал мальчик, пожимая огромную руку. — А вы зачем в столицу?

— Да на рынок. Продать десяток яиц да тушки куриц. Мои цели намного проще твоих.

Селон улыбнулся, почувствовав свою важность. Идя нога в ногу, они долго разговаривали о деревенских тягостях, пока наконец не дошли до ворот.

— Сейчас по очереди подходим и называем цель прибытия, после чего идёте в бюро и берёте талончик! — прокричал воин в доспехах.

Не сориентировавшийся Селон стоял последним и ждал, когда очередь дойдёт до него. Он видел, что стражники досматривают вещи и забирают всю скоропортящуюся еду. Якобы для того, чтобы пропавшая еда не портила воздух столицы, а плесень не вызывала болезней. Все понимали, что они сами её съедят, возразить же возможности не было.

Наконец, когда очередь дошла до мальчика, он протянул сумку и стал ждать.

— Цель визита? — спросил стражник, откладывая хлеб и вяленое мясо в сторону.

— Насколько я знаю, вяленое мясо — это не скоропортящееся, — твёрдо сказал Селон. — Положите на место.

— Ты вздумал мне дерзить? Здесь я решаю, что можно, а что нельзя. Повторю вопрос в последний раз: цель визита?

— Я здесь, чтобы присягнуть на верность его величеству и пополнить ряды его армии.

Изумлённый стражник сунул мясо обратно в мешок и пропустил мальчика вперёд, предупредив, что ему в бюро заходить не нужно.

За спиной Селона опустились ворота, а перед его глазами предстал величественный город на скале. Огромную статую героя было видно отовсюду — она перекрывала собой вид на королевский дворец. Рядом с воротами был рынок, и Селон увидел раскладывающего продукты Майсена. Махнув ему, мальчик пошёл осматриваться дальше.

Фьюстат был поделен на три уровня. У подножия скалы жили бедняки. Здесь в основном были участки с огородами, рынки и небольшие площади для представлений. Отдыхали люди так же, как и в деревне, в барах, коих тут было огромное количество. Хоть это и была столица, но здесь мальчик чувствовал себя как в своей тарелке.

— Сынок, — окликнула его едва идущая старуха, — хочешь, я расскажу тебе твоё будущее?

Селон удивился. Неужели в столице бывают и такие чудеса?

— Конечно хочу. Сколько это стоит? — спросил Селон, пересчитывая на ощупь четыре медные монеты в кармане.

— Это бесплатно, милок. Протяни свою руку.

Селон протянул свою руку и смотрел на неё в упор, как попросила его старушка. Женщина рассказывала ему невероятные вещи: что он станет следующим героем и статую его установят рядом с нынешним героем, что сам король будет предлагать ему трон, но он откажется. Дети его сразят самих богов, и не останется никого, кто не знал бы его имени.

Вдруг шлепок привёл Селона в чувство. Он увидел, как кто-то схватил руку старухи у него в кармане.

— Перестаньте его дурачить, пожалуйста. Вы же видите, что он всему слишком сильно верит. Зачем вы этим пользуетесь? — сказал парень, грозно смотря на старуху.

Старуха посмотрела на символ на его кожаной фиолетовой куртке, бросила в него свою трость и тут же убежала.

Беловолосый парень широко улыбнулся и, подняв её трость, поглядел на Селона.

— Спасибо, но я и сам бы справился, — сказал Селон, продолжая пересчитывать монеты.

— Верю, но я ускорил процесс, — сказал парень, осматривая трость. — Дорогостоящее дерево, и, судя по тому, как она легко с ним рассталась, ты не первый, кому она предсказала «будущее».

— Ну хватит. Я согласен, что сглупил. Первый раз в столице — откуда мне было знать, что она шарлатанка?

— Да я понимаю. Помню, меня так тоже один раз обманули. Повезло, отец был рядом.

— Правда?

— Да. Только мне было лет пять.

Посмотрев друг на друга, мальчики посмеялись и оба почувствовали, что этот момент может стать началом крепкой дружбы.

— Селон, — мальчик протянул руку.

— Ого, а я думал, моё имя необычное. — Рема протянул руку в ответ. — Ты здесь, чтобы что-то продать?

— Нет. Я здесь, чтобы присягнуть его величеству, — с гордостью ответил Селон.

— О как. Я тоже.

— Тогда можно один вопрос?

— Конечно.

— Неужели тебе не жарко в этой куртке? Пожалей тех, кто будет с нами — им не обязательно испытывать на себе твоё химическое оружие.

Мальчики снова переглянулись и засмеялись ещё сильнее. В тот момент они поняли, что не чувствовали подобных уз. Ни Селон не испытывал подобного ощущения со своими друзьями, ни Рема, у которого почти не было друзей. Они оба как будто плыли одним единым течением, как будто сама судьба подтолкнула их друг к другу.

— Это отец заставил меня надеть. Куртка с символом нашей семьи, — с тоской сказал Рема, показывая на эмблему лисы, державшей ключ в зубах.

— Значит, ты из дворян? — спросил Селон.

— Да, только не нужно ко мне по-особенному относиться. Ты хороший парень, и я сильно разочаруюсь, если ты станешь подхалимом.

— Об этом не переживай, — ехидно улыбнулся Селон.

Рема, удовлетворённый ответом, предложил новому другу провести экскурсию. Они долго ходили по окрестностям, ели сладости за счёт Ремы. Тот не принял деньги Селона, сказав, что проявляет гостеприимство.

Когда они поднялись на второй уровень города, Рема показал вдалеке вид на свой дом. На втором уровне находились сплошь дворцы и огромные дома. Здесь Селон, не привыкший к роскоши, чувствовал себя не так уверенно. Помимо домов были и культурные заведения по типу музеев и театров.

Возле одного из них мальчик увидел зажиточного человека, с которым познакомился, пока поднимался по скале. Он ставил антивоенную пьесу в театре, и Селону стало понятно, почему он так отреагировал на цель его визита.

Его новый друг предложил зайти в кабак и снять комнату на ночь. Он объяснил, что присяга вечером, и он не успеет вернуться в свою деревню — придётся ехать утром. Селон заплатил две монеты за комнату и отправился изучать окрестности дальше.

Когда они дошли до статуи героя, оба стояли заворожённые её величием. Даже Рема, видевший её не первый раз, каждый раз испытывал чувство гордости. Всю жизнь он стремился быть таким же с тех пор, как увидел статую.

Рема был очень добрым мальчиком. Он относился к каждому с добротой, не присущей аристократу. За всю свою жизнь он не сделал ни одного злого проступка, что отличало его от Селона.

Селон не раз воровал, обманывал и делал очень много всего, о чём не рассказывают. Собственно, поэтому его мать и не поверила, что его подставили. Говорят, что противоположности притягиваются — возможно, поэтому мальчикам так нравилось общество друг друга.

Время было не на их стороне, и с наступлением заката они оба вспомнили цель своего визита в столицу. Посмотрев на обжигающее глаза солнце, они кивнули друг другу и направились в сторону тренировочной площадки.

Путь от статуи тянулся вниз по склону, и, добравшись до места, Селон обнаружил, что это совсем рядом с рынком. После экскурсии он достаточно хорошо ориентировался по городу и теперь без труда смог бы найти дорогу, если бы потерялся.

— В шеренгу быстро! — раздался крик.

Бегом они заняли свои места в шеренге в соответствии с ростом. Рема был значительно выше Селона, поэтому между ними была целая пропасть из людей. Все были одеты в богатые доспехи и украшали их и щиты гербами семей. Селон сильно выделялся в своей крестьянской одежде и деревянной битой на поясе.

Перед ними стоял постамент, с которого их оглядывали три величественные фигуры. Члены совета как будто искали глазами достойных присоединиться к их гильдиям. Молчание нагнетало атмосферу и создавало неуместную интригу, пока его не прервал королевский шпион.

— Я глава гильдии шпионов, — сказал Берн. — Мы втроём самые влиятельные люди в королевстве, если не считать короля. Поэтому не тратьте своё и наше время и делайте то, что вам прикажут.

— Это мой отец, — сказал Рема, посмотрев на Селона.

Едва он это сказал, как тут же ощутил на себе недовольный взгляд Берна.

Остальные двое из совета стояли в стороне. Главнокомандующий Гастор лишь со злобой смотрел на новобранцев — ему были нужны воины, а не дети. Его святейшество Мелькиодас стоял рядом и успокаивал его, что сила метки сделает воином даже полумёртвого бурундука.

— Преклоните колено, — наконец сказал Гастор и вышел вперёд. — Сейчас мы решим, кто отправится в академию обучаться военному делу, а кто будет пасти овец.

После крайней фразы он громко рассмеялся, но шутка не вызвала истерического смеха у собравшейся толпы.

— Ваше святейшество, прошу, начинайте, — сказал Берн и протянул руку в сторону новобранцев.

Немощный и едва идущий старик прошёл мимо будущих защитников королевства и тысячный раз повторил ритуал.

Символы вновь загорелись пламенем, но один горел ярче всех.

Белый свет пламени заполнил всю руку мальчика, и все окружающие испытывали страх перед пробуждающейся силой. Импульс пронёсся по всему королевству, и в тот день все ощутили, что этот день станет точкой, в которой изменится вектор истории.

Он был вторым, кто пробудил белую метку, и пока не до конца понимал, что ему чувствовать. Вроде это и великая сила, но один неверный шаг — и она может причинить большой вред королевству.

Рема посмотрел на довольного отца и понял, что волноваться не о чем. Что бы ни случилось, отец подскажет, что делать дальше.

После одного взгляда на остывшую метку он услышал в голове: «управление светом».

Рука Селона горела фиолетовым пламенем, и мальчик, желавший зелёную метку, обрадовался. После встречи с Ремой он очень хотел поступить с ним в академию.

На этом удача, пожалуй, закончилась.

Селон посмотрел на метку и услышал в голове: «плевок кипятком».

Берн пнул стоявшего рядом писаря, и он записал все пробуждённые способности.

— А теперь все, у кого зелёные метки, завтра можете заступать в караул! — громко крикнул Гастор. — Щиты и доспехи с эмблемами оставьте дома и не позорьтесь. Остальных же ждёт участь похуже: через месяц вы должны явиться на порог академии меча, которая спрятана в лесу. Не явитесь ровно через месяц — и метка пропадёт, а вы больше никогда не сможете поступить на службу.

Рема стоял и о чём-то радостно говорил отцу. Берн лишь кивал и показывал напускное безразличие, как будто боясь проявить хоть каплю эмоций.

Селону стало не по себе после того, как он узнал о своей способности, поэтому, не дожидаясь Рему, он отправился в таверну на ночёвку.

Голова как будто набухла от нарастающего напряжения. Любая вероятность быть ребёнком из пророчества пропала. Ещё и метка была фиолетовой, и придётся бродить по лесу в поисках академии.

Шаг сменился бегом, и Селон хотел убежать от своих проблем. Он просто нёсся вперёд, не смотря по сторонам.

— Ай! — вскрикнул старик в капюшоне.

Селон упал на землю и, когда поднял глаза, увидел перед собой нечто зловещее и отдалённо похожее на человека. То был Морто — алхимик короля. Поговаривали, он частенько ставил на себе эксперименты, поэтому выглядел как ходячий труп.

Опираясь на свой огромный посох с черепом на верхушке, из которого выходило зелёное пламя, Морто прочитал нотации Селону и отправился в сторону дворца.

Мальчик отряхнулся и, придя в себя, спокойно отправился к месту ночлега.

На первом этаже была невообразимая гулянка. Селон, отец которого любил выпивать, в первый раз видел такое количество алкоголя. Все пели песни, боролись на руках и рассказывали друг другу удивительные истории.

Атмосфера сильно отличалась от той унылой, что была в их баре. К ним ходили скорее, чтобы заглушить проблемы, а здесь же люди, наоборот, переполнялись весельем.

— Чего стоишь, пацан? — окликнул бармен Селона. — Иди пропусти стаканчик.

Селон решил попробовать пиво. Насмотревшись на окружение, он решил, что немного поднять себе настроение не помешает.

Едва подняв деревянную кружку обеими руками, Селон выпил половину залпом и потерял сознание.

— Очнулся наконец, — сказал хозяин таверны, открывая шторы в его комнате. — Да-а, так гулять нужно уметь.

— Что вчера произошло? Я ничего не помню.

— Неудивительно. Первый раз пил?

— Да, слегка увлёкся.

— Слегка? Да ты полкружки залпом выпил. Если так пить это пойло, то и меня поведёт.

— Долго я спал? Мне нужно обратно в мою деревню.

— Ты спал около четырёх часов, лёг совсем недавно. До утра почти песни пел, а ещё меткой своей хвастался. А когда ты с её помощью всех в армрестлинге выиграл, толпа начала расходиться, и ты пошёл спать.

— Весело звучит.

— Ага, очень. Три стола мне сломал своими ручищами. Давай собирайся и на выход — второй такой пьянки это место не переживёт.

Селон хотел позавтракать вяленым мясом, но от вида еды его воротило. В горле стояла адская сухость, как будто он провёл полжизни в пустыне зверолюдов.

Вдоволь напившись воды и собрав оставшиеся вещи, Селон поблагодарил за гостеприимство хозяина таверны и отправился к воротам.

Уже знакомые ему стражники увидели фиолетовую метку и пропустили мальчика без каких-либо вопросов. Белая рубашка мальчика слегка просвечивала её сияние.

Слегка удовлетворённый тем, что хоть кого-то он превосходит, мальчик начал спуск с горы.

Стражники объяснили, что телега сегодня не приехала и, возможно, не приедет. Деревня была почти у подножия горы, на которой стоял Фьюстат, так что мальчик не сильно расстроился.

В стороне деревни виднелся белый дым, и мальчик что было сил рванул вперёд.

Его не волновало своё состояние и то, что бег заставлял его живот невообразимо сильно болеть. Ноги, исходившие всю столицу, едва его держали, но и это не могло остановить мальчика.

Туман стелился по всей деревне. Селон видел не дальше своего носа. По памяти он дошёл до своего дома и обнаружил на полу мёртвую Лимилию.

Её тело было синим, и было понятно, что умерла она давно. Живот весь в колотых ранах, а синяки на руках указывали на то, что она сопротивлялась.

Селона вывернуло от увиденного, и, опустошив свой желудок, он упал рядом с матерью.

Слёзы падали на лицо уже ничего не чувствующей Лимилии. Мальчик извинялся за каждый свой проступок. В тот момент он осознал, что виноват он сам, а не его бывшие друзья.

Если бы он слушался её и избегал плохой компании, то сейчас она была бы жива.

В тот день Селон пообещал себе, что станет человеком, которым она бы гордилась.

Туман начинал рассеиваться, и Селон понял, что потеря матери — это не единственный ужас, который ему предстоит сегодня пережить.

Вся улица была в трупах. Окровавленные стены домов и вид на изувеченные тела заставили Селона вывернуть свой желудок ещё раз.

Как можно принять, что все, кого ты знал, мертвы?

Мальчик впал в безумие и, упав на колени, громко закричал. В голове была каша, и единственная мысль, которая пробегала из раза в раз, была о том, что ему всё снится.

Ещё чуть-чуть — и он проснётся, а это окажется худшим кошмаром.

— Один остался. Идите, я догоню, — раздался голос в конце улицы.

Слева от мальчика появился большой антропоморфный ящер верхом на саламандре.

Умело вращая копьё в своей руке, он ринулся на Селона и занёс копьё над его головой, но в последний момент остановился.

На лице мальчика была безумная улыбка. Он начал рвать свои волосы в надежде почувствовать хоть что-то и проснуться.

Сердечная боль была сильнее любой другой, и он не чувствовал ничего.

Вид обезумевшего мальчика вселил страх в ящера. Он впервые видел такое безразличие перед смертью.

Селону и правда было плевать. Ему казалось, что смысл жизни для него утерян.

Так и было, пока он не услышал знакомый лай.

Появившийся из ниоткуда Пиксон с переломанной лапой подбежал к мальчику и укусил за запястье.

Эта боль привела мальчика в чувство. Увидев своего пса, он ощутил лёгкое тепло на душе.