Хозяин тишины

— Не стоит. Я уже проходил отбор. Ваш тренер сказал, что бегаю я быстро, но в футболе надо думать головой.

— Он всем так говорит, — ответил Марк. — Ты главное не сдавайся. Скоро наш выпуск уйдёт, появится много мест. Он сам за тобой прибежит.

— Разберусь, — буркнул Вася. Было очевидно: принимать помощь от парня сестры он не собирался.

— Ладно, я пошёл на уроки. А ты — не опаздывай, — он кивнул сестре на двери.

— Хорошо, иду за тобой, — Аня проводила брата улыбкой и повернулась к Марку. Тот потянулся обнять её, забыв про ссору. Но Аня уже не улыбалась — она отпихнула его локтем в бок.

— С чего ты решил, что я буду с тобой разговаривать после того, как ты на меня накричал? То, что я защищала тебя при Васе, не значит, что я простила. Я жду твоих извинений. Но не сейчас — мне пора!

Аня пошла к школе, не оборачиваясь.

— Но мы же увидимся в воскресенье? — крикнул ей вслед Марк. — Так мне поговорить с тренером?

Аня не обернулась.

— Ань? — окликнул ее Марк громче, привлекая внимание толпы.

Девушка повернулась у самой двери.

— Да, — коротко ответила она.

— Что да?

— Да — поговори с тренером. А насчет воскресенья… я подумаю.

Дверь захлопнулась. Марк выдохнул и пошел в школу.

ГЛАВА 4. День происшествия.

12 мая 2007 года. Суббота.

Последние две недели вышли для Марка на редкость неудачными. Утренняя вспышка гнева у школы разрушила всё. Извиниться не получилось: Аня ни на следующий день, ни через неделю не приняла извинений. Марк пытался себя успокоить: возможно, погруженная в мысли о медицинском, она просто игнорировала его. Однако он всё же винил себя и её родню — те, по словам Васи, были против них.

Напряжение росло. Марк стал резким, нервным. Сначала сорвался на одноклубника во время матча из-за паршивого паса. Когда заступился тренер, Марк переключил гнев на него и послал куда подальше. Наказание прилетело сразу — его отстранили от игр до конца сезона. Только из-за отца его не выперли из секции, оставив на индивидуалке и скамейке запасных. Это унижало.

— Какого чёрта ты творишь? — отец в гневе не выбирал слов.

У школьного крыльца он устроил Марку допрос — они только что вышли от тренера. В душном майском воздухе отчетливо пахло пылью. Сергей Владимирович раздраженно сорвал с шеи галстук и зажал его в кулаке.

Парень не знал, что ответить. Проблемы, от которых он бегал, накрыли разом.

— Я больше не буду, пап, — выдавил Марк. С отцом лучше было не спорить.

— Это всё из-за неё, да? — спросил Сергей Владимирович. — У вас не клеится?

Марк понуро опустил голову. Что ответишь, если сам ничего не понимаешь? Почему Аня, ещё вчера влюбленная, не приняла извинения, когда он подкараулил её после уроков в прошлый четверг?

— Всё хорошо, пап, — буркнул Марк. Разговаривать об этом он не хотел. Отец прекратил расспросы. Тяжело вздохнул, достал ключи и пошел к машине.

Уже в служебной машине Марк заметил Васю. Наверняка знает, что они поссорились, и теперь радуется — от этой мысли Марка захлестнуло презрение.

Марк пообещал себе сдать экзамены на отлично и засел за учебники. Жизнь вроде налаживалась, но субботнее утро нанесло новый удар.

Из раздевалки после физкультуры украли телефон. Марк помнил железно: перед уроком запер его в шкафчике. Ключ на пластиковом брелоке до сих пор лежал в кармане, глухо брякая при шаге. Всё это он выложил Семёну, приехавшему по вызову. Участковый сразу взялся за дело: опросил Марка, потом одноклассников. Возможно, из-за статуса его отца милиция подошла к делу серьезно.

Семён пообещал найти вора, но посоветовал Марку вспомнить, где он был с трубкой.

— Ты вон по лесу бегаешь, может, там и выронил? — предположил Семён. При этом он потянулся к карману рубашки за сигаретами, но вовремя вспомнил, что в школе курить нельзя, и привычно прикусил ноготь.

— Я точно знаю, что телефон был здесь, — настаивал Марк, кивнув на шкафчик. «А вот откуда ты знаешь, где я бегаю?» — подумал он.

За последние недели Марк выходил на пробежку всего пару раз. Откуда Семён про это знал? Марк обошел места, где почудилась слежка. Но на глине не было чужих следов — только его собственные. А ветка, ударившая по лицу, днем уже не казалась ловушкой.

Позвонить Ане теперь нельзя. Да и стала бы она говорить? Последние дни он каждый вечер повторял один и тот же ритуал: караулил у дома Ани и смотрел на окна её спальни. Вчера его едва не обнаружил в кустах отец Ани, возвращавшийся из сервиса. Фары внедорожника осветили укрытие — Марк едва успел прыгнуть в колючки и затаить дыхание. Он здорово испугался, но, несмотря на страх, сегодня собирался проделать то же самое.

— Вы только посмотрите, какая камера! — Дима вертел в руках украденную трубку. С восторгом клацал по кнопкам, и экран ярко светился в полумраке.

Слава сидел рядом с кислым видом. Кража ему не нравилась, но спорить не стал — угрюмо залипал в свои кроссовки, скрестив руки на груди. Зато Рома, который всё и заварил, скалился — радовался мести.

— Это ещё не всё, — ухмыльнулся Рома. — Я кое-что покруче придумал.

— Ты уже всё классно придумал, — Дима нервно засмеялся и затушил бычок о край лавки. — Когда ты успел стащить его ключ?

Рома самодовольно осклабился.

— Я ничего не стащил, — сказал он, кайфуя от внимания. — К моему бате на днях завалился брательник — такой же додик, как и сам старик. Проболтался, что сторожил в нашей школе пару лет назад. Выперли за пьянь, а универсальный ключ от раздевалки не отобрали. Наплел директору, что прохлопал где-то. Они хотели ночью туда залезть, мелочи у пацанов на бутылку нарыть — я слышал, как они это перетирали. Батя даже не просек, что я на кухне затаился и всё мотаю на ус. Короче, я у дядьки этот ключ из куртки дернул, пока они курили. Я же наизусть помню, где шкафчик Марка стоит. Сразу догнал, как его нагнуть.

— И всё равно меня послал красть. Хитрый ты, Рома, — Дима обиженно зыркнул на вожака. — Если бы меня засекли, что тогда?

— Ты же не сдал бы меня, а, Дим? Своих не сдаем, если прижмут. Уговор, пацаны?

По тому, как Рома выдавил это «пацаны», было ясно — он боится. Дима лишь молча кивнул в ответ:

— Уговор.

— Уговор, — добавил Слава.

Рома слегка потёр ладони.

— Да этот мобильник — так, херня, а не месть. Мажорчику папаша завтра новый притащит. Надо у него забрать то, от чего он реально взвоет. Бабу его заберем! Не хрен ему с ней тереться. — У Ромы лихорадочно блеснули глаза, пальцы до белых костяшек сжали краденый мобильник.

— Что? Каким образом? — спросил Слава. Он насупился, явно не разделяя восторга вожака.

— Стрелу ей забьем от его имени с этой же трубки. И снимем на камеру, как она притопает к нам.

— Ром, слишком много рисков, — буркнул Слава. — Она уже знает, небось, что трубу отжали.

Рома гнул свое.

— Да вы не в курсе, по ходу, они давно разругались, — ухмыльнулся Рома. — Я узнавал. Короче, пишем ей. Она думает, что идёт на свидание. Мы снимаем всё на камеру и раскидываем видео всем в школе, у кого мобила есть.

Пацаны сомневались, но Рома продолжал давить:

— Она пойдёт на свидание в лес. Туда, куда они обычно сами ходили. Марк просечет, что её вытащили на их точку, и конкретно взбесится.

— Стоп! А ты откуда знаешь, что они в лесу встречаются? — перебил Слава. Он прищурился, пристально глядя на вожака.

— Сам видел! Неважно. Главное — как Марка бомбанет. Вот увидите, он сорвется. Действовать надо быстро, прямо сегодня. Только уговор: на стрелу к ней иду я. А вы держитесь сзади и снимайте. Я её чисто припугну. В лесу много не надо. Будете сзади ветками хрустеть. Кино снимем, как ужастик!

— Ладно, Ром! Мы с тобой, — Диме надоело тереть базар. — Слав, а ты как?

Слава подумал и молча кивнул.

— По рукам! Сегодня будет весело!

— Сынок, ты куда собрался? — спросила Надежда Николаевна из прихожей.

Марк шнуровал кроссовок и молча посмотрел на неё. Он обещал родителям готовиться к экзаменам. Парень с силой дернул шнурки, до боли в пальцах, но ничего не ответил.

— Папа сегодня поздно приедет, — продолжила Надежда Николаевна. — Заедет в автосервис, оставит там машину. Побудь дома.

— Какой сервис? В области?

— Нет. Вроде как в сервисе у отца твоей бывшей.

— Мам, я же просил. У неё имя есть.

— Что, мам? Она уедет в свой университет, ты — в свой. Поиграли и хватит. Вы всё равно уже не общаетесь. Я же вижу...

— Мам, это не твоё дело! — Марк резко оборвал её. — Тем более папа сказал, что всё уладит, и Аня, возможно, поедет в Москву со мной!

Мать замолчала и устало прислонилась к косяку, скрестив руки. Этот её привычный беззащитный вид всегда безотказно бил по больному — внутри у Марка всё сжалось.

— Ничего, — буркнул под нос Марк.

— Ты к ней? — холодно спросила мама.

— Нет, просто прогуляюсь.

— Ладно. Только не очень долго. — Мать недоверчиво прищурилась, но развивать спор не стала.

— Хорошо. — Марк быстро чмокнул маму в щеку, лишь бы прекратить этот допрос, и через минуту уже бежал по улице.

Аня не находила себе места. Гордость и страх потерять Марка мучили её.

«Откуда во мне эта дурь?» — спрашивала она себя, глядя в потолок.

Она помнила, как глупо отшила его. А когда он пришел извиняться — решила показать характер и не взяла цветы. А ведь всё было хорошо. Она почти поступила, куда хотела, и планировала на каникулах ездить к нему. Зачем всё испортила?

На душе было паршиво. В субботу они всегда виделись. Но сегодня она торчала дома с матерью, залипшей в сериал. Отец и брат пропадали в мастерской, папа вообще провел там весь день. Вася ушел на подмогу вечером.

Телефон на журнальном столике коротко и требовательно завибрировал.

«Марк, ты услышал меня?» — подумала Аня и схватила трубку. Тот, кого она упорно игнорировала, напомнил о себе. Радость тут же сменилась паникой.

«Через полчаса?»

Девушка бросилась к гардеробу. Обычно Марк давал больше времени на сборы. Видать, совсем соскучился.

Она наспех натянула колготки, выбрала платье и взглянула в зеркало — оттуда на неё смотрела симпатичная девчонка. Выглядела отлично. Из открытого окна тянуло сыростью. На ноги девушка надела черные ботинки, в которых было удобно ходить по лесу. Значит, Марк снова звал в лес.

— Где мой фонарик?

Аня перерыла шкаф и наконец нащупала на верхней полке подарок Марка — тяжёлый фонарь из матового металла с гравировкой «МА».

— Хорошо! Теперь я готова!

Направляясь к выходу, она невольно вспомнила, как Марк просил её никогда не ходить через опушку в одиночку. Он предупреждал насчет темноты, глухого леса и своих бывших дружков, которых действительно стоило опасаться. Тогда это казалось ей пустой паранойей, но сейчас, глядя в чернеющее окно, Аня кожей почувствовала страх.

— Надеюсь, он осветит мне дорогу, — тихо прошептала она, прижав фонарь к груди, и осторожно прикрыла за собой тяжелую входную дверь.

ГЛАВА 5. Ночь происшествия.

12 мая 2007 года. Суббота.

В эту минуту Марк торопился к её дому. Он был уверен, что Аня до сих пор дуется в своей комнате, и на бегу прикидывал, как с ней помириться. Парень сердился на Семёна, гадал, куда делся телефон, и даже не подозревал, что его мобильник уже отключен и лежит в кармане у Романа. Марк ускорил шаг, подгоняемый странным предчувствием — словно кошмар этой ночи уже пришел в движение.

ГЛАВА 6. Сразу после происшествия.

12 мая 2007 года. Суббота.

Своя машина по молодости — роскошь. Можно хвастаться перед пацанами, подвозить девчонок, которые раньше тебя не замечали, или гонять по работе. Сидя за рулем, Семён прикинул: тачка нужна для дела, свиданий и понтов. Он улыбнулся, кайфуя от свободы четырех колес, и похлопал ладонью по потрескавшемуся, липкому от грязи рулю.

В последнее время эта «копейка» служила ему только для службы. Но сегодня был другой вечер. Машина пригодилась. В самую чащу на ней было не пробраться, поэтому Семёну пришлось оставить её у обочины, надежно спрятав в густых кустах.

Довольный, взбудораженный участковый выруливал из лесополосы. Свои дела в чаще он закрыл. Всё прошло идеально, и этот вечер он запомнит надолго.

Семён радовался, что сумел тронуться с обочины незамеченным, как вдруг впереди, прямо в свете фар, выросла темная фигура — по обочине медленно шел человек.

— Чёрт! — выругался он про себя.

В то же мгновение «Жигули» на съезде забуксовали, взревев мотором на сыром гравии. Фигура на дороге замерла, выпрямилась и уставилась на фары.

«Да это же Марк! — участковый чуть не вскрикнул. — Что он тут делает?»

— Подкинуть? — предложил Семён, когда машина наконец выбралась на асфальт и затормозила рядом с парнем.

И тут же пожалел о своем предложении: ноги Марка были по колено в грязи. «Перемажет весь салон, урод», — раздраженно подумал участковый. К счастью, парень лишь молча качнул головой и глубже засадил руки в карманы.

— Домой топаешь? — спросил Семён. Вид Марка его явно напрягал.

— Ты б лучше трубу мою искал! — огрызнулся парень.

— А ты б лучше время не терял. Опять принцессу свою караулишь? Думаешь, простит?

Марк резко вскинул голову. По его окаменевшему лицу Семён понял, что попал в цель. Парень угрожающе уставился на участкового.

— Что ты сказал? — Марк угрожающе уставился на участкового.

От тяжелого взгляда Марка Семён сначала вжался в сиденье и чуть не принялся грызть ногти. Но быстро взял себя в руки, опустил стекло пониже и высунул голову. Машина стояла на дальнем свете. Мимо с диким ревом пронеслась фура, оглушив их яростным гудком. Поток воздуха качнул «копейку» и обдал парней запахом жженой резины.

— Я говорю, что ты как сопляк бегаешь за своей Аней уже вторую неделю, а она всё равно тебя динамит. — Семён давил на больное, видя, что первая фраза не добила. — Над тобой уже весь город смеётся!

Лицо Марка пошло пятнами — даже в темноте это было заметно.

«Вот теперь в точку!» — подумал Семён, смакуя мелкую победу. Он снова впился зубами в кожу у ногтя, пряча глаза в тени салона.

— Тебе откуда знать? — Марк быстро взял себя в руки. Голос звучал ровно. — Тебе откуда знать про отношения? Что-то я с тобой ни одной бабы не видел.

— Об этом весь город знает… — Семён начал было отвечать, но осекся — понял, куда тот гнет.

Марк продолжил:

— Не тебе меня учить, Семён. Ничему ты меня не научишь. Где твоя девка, напомни? А?

Марка явно несло. Семён видел, что этот день стал для сынка местной элиты настоящим испытанием, но его злая тирада про чужую девку заставила участкового внутренне подобраться.

Семён просто подвернулся под горячую руку. Поводы для уныния копились у Марка всю неделю. Хуже всего стало ещё вечером у дома Ани — в её окнах было темно, только на первом этаже мерцал экран телевизора. Аня его совершенно не переваривала. Куда она делась? В попытках понять это Марк торчал в засаде почти час. Когда во двор снова вернулся её отец, он полоснул фарами по глазам, заставив парня прыгнуть в кусты — там Марк и уделал кроссовки в грязи.

— Когда в следующий раз тебя будут бить, я просто пройду мимо! — сказал на прощание Семён из салона машины, а потом поднял стекло и рванул с места — насколько хватило сил у старого движка.

Марк ничего не ответил. Он побрёл к дому, опустив голову. Стычка с участковым добила его. Ночной туман пробирал до костей, но Марк не чувствовал холода. На душе было паршиво. Он решил: даже если у забора его караулит шпана, драться он не будет. Сил не осталось. Злость на Семёна быстро перегорела. Внутри осталась только мертвая, сосущая пустота.

Марк шел молча, шарахаясь на обочину каждый раз, когда мимо проносились попутки.

ГЛАВА 7. 1 день после происшествия.

13 мая 2007 года. Воскресенье.

Марк проснулся утром от стука в дверь. Дома никого не было. Марк понял это, когда стук повторился — громче и настойчивее, заставив его подняться с постели.

Когда Марк открыл дверь, на нём была только фланелевая пижама — подарок, который мать сделала ему на прошлый Новый год. Тратить время на переодевание и душ он не стал. С порога в лицо плеснуло сырым майским утром.

— Семён? — Марк удивился. Лицо участкового было хмурым. Рядом с ним стоял чужак.

— Вы — Марк? — начал незнакомец.

Семён не ответил и молча разглядывал Марка в упор. Мужчина рядом с ним был тощим и серым. Настолько блеклым, что взгляд на нем не задерживался. Утреннее солнце падало на лицо гостя, делая незнакомца ещё более прозрачным.

Внутри всё сжалось. Марк всю ночь ворочался после ссоры с Аней, и этот утренний визит отдавал бедой.

— Да, это я, — выдавил Марк, глядя на серого человека.

— Это мой коллега, — буркнул Семён, опережая вопрос. Отодвинул Марка плечом и без приглашения шагнул в дом.

— Мы же можем войти? — вежливо спросил незнакомец, заходя следом. — Из взрослых есть кто-то дома?

— Не знаю, — ответил Марк и крикнул: — Мам? Мам! Вы где?

Эхо покатилось по коридору. Тишина.

— Наверное, мама с папой на заднем дворе, — буркнул Марк. «Наверное, возятся в саду», — подумал он. Босые ноги заныли от холодного паркета.

— В принципе, мы можем поговорить и без них. Вам же есть восемнадцать? — серый так и не представился, но продолжал выкать.

«Не к добру это», — подумал Марк. Вежливость чужака напрягала. На «вы» его в последний раз называл директор школы, когда распекал за плохое поведение и позорище для отца-чиновника. Марк тогда промолчал. Вот и сейчас отвечать не спешил.

Пауза незнакомца не смутила. Марк кожей чувствовал исходящую от него холодную уверенность человека, привыкшего помыкать другими.

— Где вы были вчера вечером, Марк Сергеевич? — спросил он сухо, но мягко, нащупывая подход к парню.

Марк опешил. Внутри снова ворохнулась беда. Гость, словно уловив его секундное замешательство, добавил ещё мягче:

— Простите, я не представился. Меня зовут Андрей Алексеевич. Я — старший следователь прокуратуры. Утром приехал из области, чтобы…

Вдруг серый замолчал, резко оборвав фразу на полуслове. Марк поймал этот затык, по спине побежали мурашки — предчувствие страшного, что уже случилось, но ещё не озвучено.

— Вчера вечером он торчал у её дома. Так ведь, Марк? — Семён влез вместо него. — Я его на трассе перехватил, грязного, ободранного. И ещ…

— Стоп! — оборвал следователь, и Семён заткнулся. — Пусть сам говорит. — Андрей Алексеевич потер лоб и прошелся по гостиной. — Значит, Анна была вашей девушкой?

Холод прошил Марка до костей. В комнате будто выключили воздух. «Странный вопрос», — подумал он. «У её дома? Была? Почему была? Она есть».

У Марка перехватило дыхание. Дошло, почему они здесь. Почему его сразу взяли на мушку. Это не оговорка. Лицо мгновенно стало мертвенно-белым, кровь застыла.

Марк открыл рот, но не смог вытолкнуть ни слова. Он жадно глотнул воздух, но получился лишь хрип. Он сжал кулаки, вцепившись пальцами в пижаму, удерживая равновесие, и выдавил:

— Почему вы сказали — была? — голос прозвучал хрипло, будто после нескольких дней жажды. Марк закашлялся, в горле саднило.

— Может, вам лучше присесть? — Андрей Алексеевич, видя, что парень падает, указал на диван. Настойчиво взял за руку, усаживая. — Семён, воды, — скомандовал он.

— Почему? Почему «была»? — твердил Марк, оседая на диван. Он жадно глотал воду из стакана, который протянул участковый. Стекло мелко стучало о зубы — руки ходили ходуном.

— Анна найдена мёртвой сегодня утром, — четко, без запинки отчеканил Андрей Алексеевич. Эти ровные, страшные слова покатились по комнате, лишенные всякого сочувствия.

Семён забрал стакан и опустил голову, уставившись на свои изгрызенные пальцы в багровых болячках, которыми сжимал влажное стекло.

— Как? — тихо спросил Марк. Слёз не было — только мертвая пустота, будто выкачали воздух. Глаза остекленели, уставившись в ковер.

В то же мгновение комната потеряла звуки. Голос Андрея Алексеевича, шум улицы за окном, даже собственное дыхание — всё стихло, будто Марка заживо заколотили в тесный ящик. Восемнадцать лет жизни не готовили его к слову «мёртвой». Мозг до боли цеплялся за узор на ковровом ворсе, наотрез отказываясь впускать в себя эту информацию. Это ошибка. Глупый, злой розыгрыш. Аня не могла умереть, ведь ещё совсем недавно она сердилась на него у той лавки, дышала, спорила... Это просто не могло быть правдой. Марк не мог принять это.

— Как? — повторил он ещё тише.

— Мы думали, это ты нам расскажешь! — громко выкрикнул Семён, но следователь жестко осадил его.

— Я? Причём тут я? Вы же не думаете?.. — Марк дернулся к Семёну, пытаясь оправдаться, но осекся. Шок прошел, пришло осознание. «Её убили?» — он с ужасом уставился следователю в глаза.

— Нам пока почти ничего не известно, — уклонился Андрей Алексеевич. — Но если вы видели её вчера вечером, то поможете нам разобраться.

— Да что с ней произошло? — Марка трясло от его недомолвок, но каменное лицо Андрея Алексеевича говорило само за себя — ответа не будет.

— Что здесь происходит? — со стороны задней двери раздался грубый мужской голос. В гостиную вошел Сергей Владимирович, за ним — мать Марка.

— Сергей Владимирович… — начал было Семён, но следователь снова его осадил.

— Сергей Владимирович, позвольте представиться… — следователь протянул руку хозяину, назвал себя, должность и цель визита.

— Если у вас есть подозрения к моему сыну, вызывайте повесткой, — официально отчеканил отец. — И сразу предупреждаю: говорить он будет только с адвокатом. Моему сыну нечего скрывать. Но сейчас он в шоке. Ваши расспросы через минуту после известия о смерти любимой девушки — это перебор.

— Сергей Владимирович, мы ни в чём его не подозреваем, — ответил Андрей Алексеевич, сглаживая углы. — Мы пришли просто побеседовать.

— И всё же я попрошу вас продолжить в другой раз, — отрезал Сергей Владимирович. Глянул на сына, оценивая его состояние, и шагнул к гостям, вытесняя их к выходу.

Марк завороженно смотрел, как отец жестко выставляет ментов. Сергей Владимирович говорил так, что спорить с ним не решился бы даже следователь прокуратуры.

Семён замялся, но побрёл следом. Уже в прихожей он не удержался:

— Можем ли мы взять вот эти кроссовки с собой? — участковый ткнул пальцем в грязную обувь на паркете. Его маленькие глаза хищно блеснули, когда он перевел взгляд с носков обуви на бледное лицо Марка.

Сергей Владимирович посмотрел на сына. Тот сидел абсолютно отрешенно, не реагируя на происходящее. Не дождавшись от Марка протеста, отец ледяным тоном ответил Семёну:

— Пожалуйста. Только оформите протокол изъятия по всей форме, при понятых. И не дай бог с этой обуви пропадет хоть одна крупица земли до официальной экспертизы. Я лично за этим прослежу.

Кивком он разрешил участковому забрать обувь.

Семён мазнул взглядом по Марку, высматривая страх или панику. К его разочарованию, лицо парня оставалось каменным. Семён наклонился, и Марк заметил, как его покрытые багровыми болячками пальцы вцепились в заляпанную лесной глиной подошву.

— Не забудьте вернуть кроссовки после экспертизы, — добавил отец.

— Мы только сверим грязь с места происшествия. И вернем, — ответил за Семёна следователь. В его голосе промелькнуло мимолётное облегчение — он явно не ожидал от чиновника такой покладистости.

— А там что, какая-то особенная грязь? — усмехнулся Сергей Владимирович.

— У нас есть специалисты, которые отличат почву с разных участков одного леса, — ответил следователь. В его голосе чувствовалась гордость. — Заодно проверим протектор, если на месте найдутся следы.

Следователь недовольно насупился — разговор зашел о деталях дела. Он промолчал, сворачивая разговор. Сергей Владимирович давить не стал.

— В таком случае — до свидания! — отрезал он и захлопнул дверь перед носом гостей. Щелчок замка отрезал дом от внешнего мира.

— Иди сюда, сынок, — глухо сказал он и обнял сына.

Мать прижалась к ним. Они стояли молча под тихий плач Надежды Николаевны.

— Как это случилось? Вы что-то знаете? — наконец спросил Марк, когда отец отстранился.

— Да, — Сергей Владимирович заговорил первым. — Пока это только слухи. Известно только, что вчера вечером она пошла в лес. Упала в овраг, а там...

Даже отцу было тяжело это произносить, но он договорил:

— На дне напоролась на острый сук. И...

Отец глянул в стеклянные глаза сына и резко замолчал, так и не решившись договорить.

— Ей было больно? — выдавил Марк, сжимая кулаки до белых костяшек, будто именно этот вопрос сейчас был самым важным.

— Думаю, нет, — тихо ответил отец. — Говорят, всё произошло мгновенно.