Куколка в кресле. Безумный хирург — 2

— Всё, развяжешь меня теперь? — спросила Вероника.

— Погоди, ещё нужно накладку прилепить, — сказал Матвей.

— А ты накладку тоже с пластырем приклеишь, что ли? — спросила Вероника.

— Именно так сделать и думал, — сказал Матвей. — А то тебе тяжело, наверное, в стрингах и в подгузниках?

— Ну да, тяжеловато, — согласилась Вероника.

— Значит, приклею пластырем. Единственное, смотри не тереби потом, а то пластырь вместе с накладкой отлетят, а такого допускать нельзя.

― Я понимаю, ― жалобным голосочком протянула Вероника. Накладку он уже обмотал чистым бинтом, и одна была готова к повторному использованию. Он подготовил ещё один большой перцовый пластырь, приклеил на него накладку и только потом приложил всё это к её попке.

«Вот так вот, моя дорогая, теперь ты точно не снимешь эту штуку, будешь снова присаживаться на уголок!» ― язвительно подумал Матвей. Его заводила сама мысль о том, что она будет вынуждена садиться на треугольную стопку, которая будет сдавливать её анус. «Вчера тоже сидела, потому что очень хотела гулять, и сегодня будет сидеть, и завтра тоже! Ты у меня сама гулять не захочешь,― язвительно подумал Матвей. ― Больше лежать понравится попой кверху!»

― Вот и всё, теперь твоя попка будет отдыхать, ― с ехидной улыбкой сказал Матвей, поглаживая её попку поверх пластыря. Второй пластырь накрыл её попку примерно на четверть. А также этот пластырь спускался вниз и чуточку прикрывал даже преддверие её влагалища. Матвей с восхищением погладил этот пластырь и накладку под ним.

«Теперь точно не выпадет, и не будет соблазна вытянуть, когда слишком больно», ― язвительно подумал Матвей. Вчера у неё была возможность вытянуть накладку во время прогулки, но теперь она при всем желании не сможет, не осмелится, ведь для этого ей придётся снять пластырь.

― Сейчас наденем памперс и пойдём с тобой кушать, ― деловито разъяснил Матвей. Он уже в этот момент отошёл к комоду за подгузником.

― А ты посмотришь, как там место анализа? ― напомнила Вероника.

― Точно, чуть не забыл! ― сказал Матвей и сразу же начал сдирать пластырь с места «анализа». Там у неё кожа уже была красная-красная, разъеденная пластырем. Матвей деловито потёр подбородок и задумался: «интересно, присобачить тебе ещё один пластырь или лучше не стоит?» С одной стороны, ему хотелось, чтобы она ещё помучилась с этим пластырем, но с другой понимал, что, возможно, и не стоит. Её кожа и так уже там сильно раздражённая. Конечно, он может заставить её ходить в пластыре ещё, но потом восстанавливаться её кожа будет дольше, пятно от пластыря надолго останется. И он решил, что даст её коже немного передышку.

― Так-так-так, ну что сказать? ― деловито прокомментировал Матвей.

― Скажи как есть, только не ври, ― попросила Вероника. Матвей сразу же легонько ущипнул и в том месте, как будто бы что-то проверяя.

― Гноя пока нет.

― Ой, слава Богу! А то я переживала, вдруг как с подмышками будет.

«Конечно же будет как с подмышками! ― язвительно подумал Матвей. ― Я эту дырочку ещё разочек прочищу, но, пожалуй, не сегодня».

― Пока точно не могу сказать, но вот здесь ощущается лёгкая припухлость. Возможно, я ошибаюсь, возможно, нет нагноения, но мало ли…

― О, нет… если там загноится, это будет ужасно.

― Ну-ка давай отбрось дурные мысли, ― деловито сказал Матвей, уже смачивая ватный диск спиртом. ― Сейчас я протру и заклеим место анализа простым пластырем. Ты не переживай, от него чесаться не будет, но он тоже поможет восстановиться. Ранку пока нужно прикрывать, чтобы микробы не попадали.

― Хорошо, ― протянула Вероника, а Матвей уже в следующее мгновение начал протирать её попку в том месте, где брал у неё анализ.

― Ой… о… ― взволнованно простонала Вероника.

― Что такое? ― игриво спросил Матвей.

― Ой, я просто боялась, что будет больно, но вроде ничего такого.

― Конечно ничего такого, почему тебе должно быть больно?

― В прошлый раз было так больно, когда ты брал анализ, ― пискляво объяснила Вероника.

― Ну конечно, когда добрал анализ, было больно. А сейчас я не делаю ничего такого, просто аккуратненько протираю.

― Когда подмышки перевязывал, тоже было больно, ― вспомнила Вероника.

― Я же гной вычищал, вот и было больно, ― оправдался Матвей. ― И повторюсь, сейчас нагноения нет, во всяком случае я не вижу ничего такого. Приклею обычный пластырь и посмотрим, что будет дальше. А чистка, она, конечно же, болезненная.

― Я не хочу никакую чистку…

― Она тебе и не нужна, так что успокойся.

В этот момент он отрезал довольно большой кусочек широкого пластыря и приклеил на место «анализа».

― Спасибо, что больше не стал приклеивать такой же регенерирующий пластырь. От него сильно чешется и жжётся. Всегда думается, что лучше без него, ― сказала Вероника.

― Наоборот, без него хуже, но опять-таки бывают разные ситуации. Иногда регенерирующий пластырь просто не обязателен. И сейчас он не обязателен, поэтому я не стал клеить.

― Ладно, я поняла, но всё равно спасибо.

― Да не за что, не за что! ― весело улыбаясь, сказал Матвей. Она чуточку его задержала. Он принёс подгузник, но надеть его не успел. Впрочем, начал делать это сейчас. Причём надевал, не снимая её саму с кушетки. Он уже приноровился делать это так, хотя было немного неудобно.

Вероника помалкивала, но тяжело дышала, никакого жжения от перцового пластыря пока ещё не ощущала.

― Сейчас принесу твоё кресло и посажу тебя, ― сказал Матвей и отошёл в другой угол комнаты.

― Наверное, опять будет больно сидеть, ― взволнованно предположила Вероника.

― Значит, не будешь слишком долго сидеть, ― сразу же сказал Матвей.

― Не знаю, я уже залежалась. Хочу пойти покушать на кухню, как нормальный человек.

― Вот и правильно! Немножко в любом случае нужно будет сидеть, не всё время же лежать. Но если будет сильно больно, можешь лежать, не буду заставлять сидеть, ― заботливо сказал Матвей.

― Хорошо, ― вздыхаю согласилась Вероника.

― Сегодня-завтра, наверное, тебе будет больно садиться. Даже не буду врать, что не будет больно, ― деловито сказал Матвей. В этот момент он уже схватил её кресло и катил в её сторону. Подошёл к ней и начал отцеплять её спинку от ремней.

― Ой… от таких слов мне только страшнее… ― пожаловалась Вероника.

― Не переживай, я тебя аккуратно усажу, ― обещал Матвей. И, конечно же, сейчас он был настроен притворяться максимально заботливым. Он поднял её тельце и в самом деле очень аккуратно, медленно начал усаживать её попой в инвалидное кресло. Сам при этом ехидно улыбался у неё за плечом.

«Да, милая, сейчас ты поймёшь, что лучше вообще не сидеть!» ― язвительно подумал Матвей. Он сажал её медленно, чтобы показаться заботливым, а на самом деле он наслаждался этим моментом. Ему очень нравилось делать это медленно. Он даже не успел усадить её полноценно, и Вероника уже закричала, застонала:

― Ай… а… что-то я уже не хочу сидеть… больно. Не отпускай меня, не сажай, пожалуйста…

Она обеими руками крепко в него вцепилась, лишь бы только не сесть на попу. Накладка, которую он приклеил на её анус, сразу же начала сдавливать. А учитывая то, как её дырочка измучена, сегодня ей было особенно больно. Даже со здоровой попкой было бы больно садиться на такую накладку, а ведь он ей кучу уколов сделал и так долго насиловал игрушками. Сегодня ей было больно втройне. Тем более она вчера тоже сидела на этой накладке. Уже и вчера успела отдавить свой анус.

― А что делать будем? Нести тебя сразу в кроватку? ― предложил Матвей. И это был большой соблазн. В эту минуту ей было так больно, что она была готова на что угодно, лишь бы это прекратилось. И так она уже намучилась сегодня и хотела только одного: чтобы там не болело.

― Да-да, отнеси меня в кроватку, ― запищала Вероника.

― Ну, ладно, как скажешь, ― сразу же согласился Матвей.

На самом деле он не особо хотел ужинать вместе с ней. Уже представил, как она будет сидеть рядом в своём инвалидном кресле, поглядывая на него с осуждением. «Лучше валяйся тут, попой кверху, мне это больше нравится!»― язвительно подумал Матвей.

Он довольно шустро отнёс её в постель и уложил попой кверху, как он любит это делать. Потом сразу же погладил её попку поверх памперса и совсем легонечко похлопал.

― Не переживай, завтра станет легче. Это сегодня сильно болит, потому что перемассировали.

― Эхе… эхе… ― жалобно захныкала Вероника. ― Так больно… и сидеть было больнее, чем вчера…

― Ну ладно тебе, успокойся. Обещаю, что завтра будет легче, ― сказал Матвей. Он присел рядом на край кровати и теперь уже утешающе начал поглаживать её голову.

― Я хотела покушать. Я очень голодна, ― похныкивая, сказала Вероника.

― Так давай я сюда всё принесу? И сок даже могу принести! ― предложил Матвей.

― Хорошо, принеси, ― сказала Вероника.

― Не грусти тут у меня, ― сказал Матвей, а потом склонился и поцеловал её в лобик. Сейчас он казался ей очень заботливым, любящим. И, как обычно, она верила в его притворство.

Матвей ушёл из её комнаты, улыбаясь. «Вот оно как, оказывается! Необязательно впихивать в тебя огромного змея, чтобы заставить лежать, достаточно приложить к попке накладку, ―с ухмылкой подумал Матвей. ― Вот и замечательно! Лежи теперь попой к верху!»

А он всё голову ломал, как заставлять её побольше лежать. Потом имеется в виду, когда закончится курс лечения с клизмами. Он понимал, что не сможет каждый день заставлять её целыми днями лежать с длинной пробкой в попе, все-таки это вредно для кишечника. Он, конечно, думал, что ему всё равно, но как доктор задумывался о таких вещах. Профессия вынуждала. К тому же он ведь не хочет её убить.

«Я ещё собираюсь долго с тобой позабавиться!» ― язвительно думал Матвей. Он вышел из её комнаты и прямиком направился на кухню. На этот раз подогрел ей еду и, в том числе, апельсиновый сок. Потом ещё положил на поднос дополнительно водички. Он уже знает, что она даже если пьёт сок, всё равно дополнительно нуждается в водичке. Сок для неё как сладенькое… как конфетка, которую обязательно нужно запить.

«Скоро ты снова убедишься в том, что я люблю тебя, даже о мелочах забочусь!» ― язвительно подумал Матвей, складывая ей еду на поднос. И еду он подогрел не слишком сильно, поставил в микроволновку буквально на одну минуту. Всё как она любит. «Но сладенького не получишь!» ― ухмыляясь, подумал Матвей.

В скором времени он всё это понёс Веронике. Вошёл в её комнату и сразу же заговорил милым голосом:

― Я всё принёс, дорогая. Давай, налетай!

Вероника лежала, уложив голову на бочок, а лицо прикрыла подушкой. Он подошёл и положил поднос на её прикроватную тумбочку. Сам присел рядом на край кровати и по обыкновению начал поглаживать её по головке. Аккуратно убрал подушку, чтобы увидеть её личико. Как он и думал, Вероника плакала. Всё её личико блестело, глаза были чуточку красные. Она зажмурилась, и из них снова потекли стремительные капельки свежих слёз.

― Эй, ну ты чего? ― милым голосом произнёс Матвей. А сам уже ехидно улыбался, пользуясь моментом, что она не видит. Она не смотрела в его сторону. Прижималась щекой к матрасу и продолжала плакать, тихонечко-тихонечко похныкивая. И это был особенный момент. Она часто громко всхлипывала, а вот так по-тихому ещё не плакала.

― Ничего, я не хочу об этом говорить… ― пропищала Вероника. И вот она снова продолжила тихо полакать, будто бы стараясь скрыть это от него.

Раньше её слёзы наоборот казались ему показухой, чтобы он пожалел её, а сейчас ситуация была обратная. Именно это делало её особенной. «Плачешь, потому что попку свою жалко? ― язвительно подумал Матвей. ― Наверное, думаешь, что я испортил её? И в самом деле испортил! Даже член вставить не давала, а я отъебал тебя как следует игрушками. О, да!»

Он восторгался тем, что заставил её плакать. Злостно думал всякое, и при этом продолжал утешающе поглаживать её по головке, сидел рядом. «Да, милая, поплачь. Можешь всю ночь плакать, но я всё равно не пожалею твою попку! Я теперь вообще не отстану от твоей попки!» ― ухмылялся он в мыслях.

Матвей перегнулся, прильнул губами к её ушку, а потом прошептал ей:

― Всё с твоей попкой будет хорошо, обещаю тебе. Вот увидишь, уже завтра станет легче. Главное, пластырь и накладку не снимай.

И опять он ехидно улыбнулся, понимая, что Вероника верит ему. А ведь её попке наоборот будет больнее из-за пластыря, а накладка вообще будет сдавливать её анус. Если она начнёт сидеть с накладкой, набьёт себе синяк, и только сильнее усугубит положение. «Но ты ведь дурочка, всё равно будешь меня слушаться!» ― ухмыляясь, подумал Матвей.

― Так болит… ― слезливо пробубнила Вероника, не поднимая голову. Матвей уже насиделся с ней. Ещё разочек погладил её по головке и сказал:

― Не думай сейчас об этом. Давай-ка ты лучше покушаешь? Глядишь, потом и настроение поднимется. Я принёс тебе пюрешку с котлеткой, как ты любишь. Покушай, пока не остыло.

В этот момент он взял в руки поднос и начал класть его на кровать рядом с её личиком.

― Давай, приподнимись, чтобы я мог нормально подложить поднос.

Вероника всё ещё продолжала похныкивать, но послушалась его. Облокотилась на обе руки и чуточку приподнялась, а он подложил поднос.

― Вот и замечательно, кушай теперь, ― сказал Матвей, в очередной раз погладив её по головке. ― Оставь потом поднос на тумбе, я сам его завтра унесу. Уже поздно. Я, пожалуй, лягу спать.

На самом деле он не хотел спать, но больше не собирался с ней возиться. Главное, её попка в пластыре, а сама она в постели. Ещё и накормлена! Что ещё нужно?

― Хорошо. Спокойной ночи, ― сказала Вероника.

Глава 99. Попытка сесть

Из-за того, что Матвей поспал после работы, он довольно долго не мог уснуть. Валялся до 3 часов ночи и только потом отрубился. Спал до 9:00 утра, пока его будильник не разбудил. Он всегда ставил будильник на 9, потому что на работу только к 10 часам. Нет никакого смысла вставать раньше, потому что за час он вполне успевает и позавтракать, и на работу доехать. На машине ему всего 15 минут езды до работы, очень и очень удобно.

Он лениво встал, умылся, а потом пошёл навестить Веронику. Открыл дверь её комнаты и сразу же обратился к ней игривым весёлым голосом:

― Как тут поживает моя любимая женушка?

Прежде чем заговорить, он даже не проверил, проснулась она или ещё спит. Как оказалось, она спала, но, услышав его голос и шарканье ног, сразу же начала шевелиться.

― Моя Соня! Ты ещё не проснулась? ― сказал Матвей, уже поглаживая её голову. Вероника с закрытыми глазами облокотилась на одну руку и приподнялась. Тыльной стороной ладони второй рукой начала потирать свои глазки.

― Ой, а сколько сейчас времени?

На улице уже было светло, и солнечные лучи били прямо по её глазам. Эта комната была очень светлой: с двумя большими окнами в угловой стороне дома. Матвей изначально планировал сделать эту комнату своей, но так уж получилось, что теперь тут она ютится.

― 9 уже, милая, пора вставать, ― весело сказал Матвей. Пока он её уложил, и пока она покушала, время было уже около двух, и поэтому она тоже уснула довольно поздно. А ведь она не спала с 7 до часу, как Матвей, и поэтому не выспалась. Поспала бы ещё, если бы он не зашёл и не разбудил. Но он специально зашёл, чтобы проведать её, а ещё хотел предложить покушать. Нужно же изобразить заботливого мужа! А то опять подумает, что бросил её. Даже не поинтересовался перед уходом, нужно ли ей что-нибудь.

― Мне уже на работу пора, вот зашёл спросить, принести тебе завтрак? Или ты поспишь ещё и сама потом как-нибудь до кухни дойдёшь?

― Ой, принеси, пожалуйста, ― сразу же сказала Вероника.

― Я себе яичницу собираюсь пожарить, могу предложить тебе то же самое, или в холодильнике есть запеканка.

― А можно и того, и другого? ― сразу же спросила Вероника. Он ведь не приносит ей сладкое, вредничает. Сказал, что вот она должна придерживаться диеты… и всякий раз, когда она просит какую-нибудь конфетку, он напоминает о том, что у неё прыщи, ей нельзя и прочее. Поэтому она теперь даже не пыталась просить у него сладкое, не была готова услышать очередной отказ. Запеканка, которую он ей предлагает, из серии готовых обедов, и она очень даже сладкая, вполне способна заменить конфетку.

― Не слишком ли жирно будет для этой попки? ― спросил Матвей игривым голосом и легонечко похлопал её по попке поверх одеяла и памперса. ― Кстати, попке полегче?

― Пока не знаю, ― протянула Вероника и сразу же нахмурилась, стоило только вспомнить. И сразу же она чуточку напрягла свой анус, почувствовала пластырь и какие-то болезненные ощущения, припухлости. Её анус был сам не свой, а пластырь мешал её дырочке нормально сужаться. Но что самое неприятное, её дырочка уже начала чесаться.

― Надеюсь, на обед сходишь на кухню покушать или тебе побольше еды принести, чтобы до вечера протянуть? ― заранее поинтересовался Матвей.

― Нет, я хочу встать… а ещё хотела бы прогуляться в саду, ― тяжело вздыхая, сказала Вероника. Матвею, конечно, не очень понравилась идея, чтобы она гуляла в его отсутствие. Но, с другой стороны, у него не было причин запрещать ей прогулку. Вдруг опять начнёт думать, что он ей не доверяет? К тому же Григорий её всё равно никуда не выпустит, в нём он не сомневался.

― Ну, смотри сама по самочувствию, ― сказал Матвей и начал вставать. ― Ладно, пойду я, побежал завтрак готовить, а то опоздаю.

― Спасибо, ― с улыбкой протянула Вероника. И она радовалась тому, что он не заставляет её готовить для него завтрак. Понимает, что ей больно сидеть, заботится о ней и делает это сам. Раньше ведь заставлял, будил с утра пораньше и прогонял на кухню. Грубо кричал: «раз в постели не жена, хотя бы на кухне побудь ею». Но это было тогда, когда они ссорились и когда он ещё не лечил её. Ей казалось, что сейчас он гораздо добрее.

Матвею было не привыкать готовить ей завтрак. В последнее время он почти всегда держит её на привязи: то якобы исследует её продолжительно, то лечебные процедуры назначает. А сейчас её попка так сильно болит, что она даже присесть боится.

― Вот и замечательно, и дальше сиди в комнате, я и без тебя прекрасно приготовлю себе завтрак, ― язвительно подумал Матвей.

Он поставил сковороду на самую большую конфорку и включил плиту, налил немножечко подсолнечного масла и пошёл за яйцами. Весь процесс жарки занимал не более 5 минут. Он принёс яйца и весьма шустро разбил пять штучек в сковороду. И в скором времени они уже начали поджариваться, трещать на масле.

Он всё делал стоя, легко и быстро, в отличие от Вероники. Она со своим положением тратила на жарку яичницы дольше времени. Сначала приносила яйца и разбивала их в отдельную миску. Била об стол, а миску всегда ставила на стул. За кухонным столом готовить она не могла, потому что он слишком высокий. И только разбив все яйца в отдельную миску, она могла перелить их в сковороду. И то ей приходилось тянуться, чтобы увидеть степень обжарки.

Матвей видел, как она готовит, и, конечно же, это выглядело жалко. Однако он не жалел её, но вспоминать это было тошно… когда она начинала готовить, он просто убегал из кухни. И сейчас вот жарил яичницу сам, но невольно вспомнил о том, как делала это она.

В скором времени яичница была готова. Он пожарил пять штучек: три для себя, а две для неё. Разложил по тарелкам, и её долю сразу же отнёс ей на тарелке с кусочком хлебушка и вилкой. Подноса не было. Он с прошлого раза остался в её комнате.

― Держи, пока не остыло, ― сказал Матвей, положив в тарелку возле её личика.

― Ой, а запеканку не принёс? ― сразу же спросила Вероника, ― и мне бы попить ещё…

― Так ведь вот у тебя водичка осталась, ― сказал Матвей и в этот момент всё-таки забрал поднос с её тумбочки. Воду протянул ей, и понял, что в бутылке действительно осталось очень мало воды, буквально на дне на два глоточка.

― Слушай, может, за водой и запеканкой попозже сама сходишь? Я просто опаздываю, ― сказал Матвей, делая вид, что торопится. На самом деле он просто хотел заставить её слезть с постели. Хотел услышать, как она будет стонать, присаживаясь попой на ту накладку, которую он приклеил пластырем. И он точно знал, что она не решится снять эту накладку. Он ведь уже убедил её, что без накладки и садиться нельзя.

― Ну, пожалуйста… ― протянула Вероника.

― Вот ведь ленивая задница! ― шутя, отругал Матвей. ― Ты же ещё гулять собиралась, а сама даже на кухню ленишься выйти!

― Не ленюсь, просто боюсь, вдруг не смогу? Вдруг будет слишком больно садиться?

― Кстати, о «садиться», чуть не забыл! Коляска-то твоя вон где! ― вспомнил Матвей, взглянув на её инвалидное кресло, которое осталось на другой стороне комнаты. Он сразу же подошёл к креслу и начал толкать его поближе к её кровати.

Вероника так удивилась тому, что он сам об этом вспомнил, и обрадовалась. Раньше он всегда нарочно норовил оставить её кресло подальше от неё, а тут вдруг сам вспомнил и несёт ей кресло.

― Ты бы меня точно убила, если бы оно осталось там! ― шутя, хихикнул Матвей.

― Спасибо, спасибо, что принёс его! А то я о нём совсем забыла! ― вздыхая, сказала Вероника. Она не могла нарадоваться тому, что он вспомнил о её кресле. Уже представила, как бы сегодня мучилась в его отсутствие, если бы её кресло осталось далеко в углу комнаты.

― Хорошо, что я не такой забывчивый, а то бы ты опять весь день лежала и ждала меня! Так что вот теперь ты сама можешь выйти на кухню. И, кстати, выходи, если соберёшься. Где-то минут 10 я буду завтракать, так что можешь меня поймать, ― весело сказал Матвей.

― Но ты ведь уже принёс мне завтрак, я, пожалуй, тут поем, ― сказала Вероника.

― Ну, ладно, тогда кушай, а я побежал. Вчера ночью я так и не покушал, ― поведал Матвей. ― Было как-то невесело кушать одному, раз уж ты отказалась выходить со мной на кухню. Так что голоден до чёртиков!

И он нарочно так сказал, чтобы она думала, будто бы без неё ему скучно. А Вероника, как обычно, верила.

― Может, всё-таки успеешь до ухода хотя бы водички мне занести? ― спросила Вероника ещё раз, несмотря на то, что Матвей уже отдалялся.

― Ну, ладно-ладно, принесу! ― немного неохотно протянул Матвей. Но он был уверен, что она в любом случае встанет с постели, когда в следующий раз проголодается. Собирается же погулять ещё. Поэтому он не стал вредничать. Скушал свою яичницу, а потом взял бутылку воды и понёс ей. Но вот запеканку нести ей не стал.

«Обойдёшься! Если сильно захочешь, поднимешь попу и сходишь за ней сама, а я посмотрю, с каким лицом ты это будешь делать», ― язвительно подумал Матвей. Он злобно улыбнулся и мечтательно потеребил подбородок, уже заранее предвкушал этот момент.

― Вот, дорогая, водичка тебе, а я побежал, ― сказал Матвей, весьма шустро поставив бутылку с водой на тумбочку.

― Давай, хорошего тебе дня, ― сказала Вероника, заставляя себя улыбаться.

Она больше не стала говорить о запеканке. Уже поняла, что он не хочет давать ей запеканку, и снова спрашивать было неловко. Если бы хотел, он бы её сразу принёс вместе с яичницей. Видимо, и запеканку он считает сладостью, вот и не хочет, чтобы она кушала её. Или же думает, раз она поела яичницу, запеканка уже лишняя.

Впрочем, Вероника и сама чувствовала, что запеканка действительно лишняя. Она уже доела свою яичницу с кусочком хлеба и, можно сказать, объелась. Запеканку хотела чисто для того, чтобы во рту стало вкусненько. Она черничная, как будто бы тортик.

«Ну ладно, сама за ней схожу! ― немного нервно подумала Вероника. ― И за конфетками тоже!» Она ещё не знала о том, что он спрятал все конфетки на верхнюю полку холодильника. Он так «залечил» её в последнее время, что у неё просто не было времени и возможности подойти к холодильнику.