Куколка в кресле. Безумный хирург — 2

― Ой, ты так много наливаешь в эту штуку… и это всё меня пойдёт? ― с некоторым ужасом спросила Вероника.

― Это как раз такая клизма, к которой ты привыкла, ― объяснил Матвей. ― Что тебя удивляет?

― Я не знала, что так много вливают…

― Полтора-два литра, ― ответил Матвей. ― Будет быстрая очистка. После этой клизмы ты пару дней срать не захочешь. Будет время подлечить твою дырочку.

Вероника снова захныкала, а потом обхватила одну свою ногу, приподняла на край ванны, а второй рукой начала щупать свой анус. В диком ужасе запищала:

― А-а-а! Что ты со мной сделал… какой кошмар.

― Успокойся, это пройдёт, ― деловито сказал Матвей. Потом он схватил её за запястье и попытался заставить убрать руку с ануса, но Вероника начала сопротивляться. Упрямо вздёрнулась и продолжила себя щупать.

― Отстань, это ты сделал… твоё лечение — это даже не лечение, просто пытка какая-то.

― Да, я виноват, что уснул. Я ведь уже признал это. Чего ты теперь от меня хочешь? ― сердито сказал Матвей. В одной его руке уже была кружка Эсмарха, но он понял, что придётся отложить её, чтобы уложить её правильно. К тому же Вероника явно не настроена сейчас слушаться. Придётся помочь ей прилечь.

Он аккуратно положил кружку Эсмарха в раковину в вертикальном положении, а потом пригнулся с готовностью уделить ей всё своё внимание.

― Твоя попка уже через пару дней придёт в себя, так что не переживай, ― деловито сказал Матвей.

― Она опухла и так болит… там теперь настоящая шишка, ― истерично сказала Вероника. — А-а-а, даже трогать больно.

― Так не трогай! ― сказал Матвей. Он снова схватил её за запястье и на этот раз уже заставил убрать руку от попки. Потом сразу же начал её укладывать боком.

― Так больно, так больно… ― истерично повторяла Вероника.

― Ложись, и сейчас сделаем клизму, покакаешь.

― Кажется, я и так хочу какать, ― сказала Вероника.

― Клизму всё равно сделаем. Я уже всё подготовил.

― Но я не хочу… и не хочу, чтобы ты туда ещё что-то пихал.

― Я не буду ничего пихать, ― обещал Матвей.

― Ты врёшь! Ты опять захочешь заткнуть мою дырку, ― истерично, но уверенно сказала Вероника, а Матвей язвительно подумал: «у-у-у! А ты уже всё знаешь, девочка? Правильно думаешь, правильно! В другой ситуации я бы точно заткнул твою дырочку и заставил извиваться с клизмочкой в попе как минимум минут двадцать! С двумя литрами ты бы вся извелась за это время! Но сейчас уже ночь и тебе и так нехило досталось. Так уж и быть, пожалею тебя, обойдёмся на этот раз без пробки!»

― Ничем я не собираюсь затыкать твою дырку. Я сейчас волью в тебя, и минуты не пройдёт, сразу обосрёшься, ― объяснил Матвей.

― И ты разрешишь меня обосраться, не заставишь терпеть? ― недоверчиво переспросила Вероника.

― Я ведь уже сказал, не заставлю. Но обосрёшься не в ванную, разумеется, до туалета придётся дотерпеть.

― Ладно, ― сдалась Вероника. Она нахмурилась и вздыхала, Матвей тем временем аккуратно уложил её в ванной боком, потом снова взял в руки кружку Эсмарха и начал вставлять в её попу трубку.

― Ой… больно, — со стоном пролепетала Вероника.

― Совсем тоненькая, и всё, я уже вставил, так что не надо плакаться.

― Сейчас даже от такого больно, — жалобно сказала Вероника.

― Я подлечу тебя максимально эффективно. Через пару дней попка будет как новенькая! ― обещал Матвей, а сам, как обычно, ехидно улыбался, помышляя недоброе. Особо лечить он её не собирался. Наоборот, планировал сделать так, чтобы она и дальше продолжала мучиться.

«Но, так уж и быть, дрочить пару дней не буду тебе, заслужила отдых!» ― подумал Матвей. Он поднял кружку Эсмарха выше и начал вливать в её попу воду. Не прошло и минуты, Вероника, вздыхая, пожаловалась:

― Ой… ой… я чувствую, как много воды… я прямо переполнилась изнутри.

― Ну, так и должно, — деловито сказал Матвей.

― Ой, как будто прямо сейчас уже хочу какать.

Матвей усмехнулся:

― Ну, что я тебе говорил? Долго сможешь терпеть?

Вероника сразу же начала отрицательно мотать головой:

― Нет-нет, нисколько не смогу терпеть… ой, а может, больше не надо вливать?

― А тут больше нет! — неожиданно сказал Матвей. Кружка Эсмарха действительно уже опустела, и он сразу же вытянул трубку из её попки.

― Ой, как хорошо, что всё. А то я чувствую, что в меня уже не помещается, там внутри явно всё переполнилось.

― Ну, ничего, переполнилось и скоро освободится! Сейчас подниму тебя и донесу до туалета. Только смотри не обосрись на меня, ― предупредил Матвей. Как всегда, он опасался этого сильнее всего. Но в любом случае он не собирался на этот раз из-за своего страха затыкать её дырочку пробкой. Ну, во-первых, сейчас её дырочка действительно слишком сильно измучена, и не стоит её тревожить лишний раз. К тому же это нелепо — затыкать её дырочку только лишь для того, чтобы преодолеть расстояние пару метров до туалета. Именно столько было до толчка. И он искренне надеялся, что она дотерпит. Но с другой стороны, её анус сильно разбух и находится в расслабленном состоянии, а такой попке доверия нет. Она может не сдержать. Однако Вероника уверенно обещала:

― Конечно, я не обосрусь! Ты чего всегда меня в таком подозреваешь?

― Не тебя подозреваю, а твою попку! ― игриво сказал Матвей, а потом стукнул её по носику. После этого неожиданно схватил её за запястья и начал подводить руку к промежности. ― А знаешь, что? Теперь можешь поддержать себя там! Прижимай дырочку, чтобы не обкакаться.

― Я не обкакаюсь, ― пробубнила Вероника, но сама послушно просунула пальчики между ног и в очередной раз потрогала свою дырочку. И опять она ужаснулась, когда это сделала. Её анус был просто огромный, будто у неё там застрял мандарин.

― Всё равно держи, чтобы мне было спокойнее, ― сказал Матвей, а потом начал аккуратно её поднимать, торопливо донёс до толчка. Только-только он её усадил, и она сразу же брызнула.

― Ой, можно было? Я не удержалась всё-таки… ― виновато оправдалась Вероника.

― А я что тебе говорил! Спасибо хоть не на меня, ― сказал Матвей и в очередной раз игриво стукнул её по носику.

― Я ещё хочу, не могу сдерживаться, ― сказала Вероника и продолжила тужиться. Снова и снова из её попки летели брызги, и наконец она почувствовала долгожданное облегчение. Оно наступало прямо сейчас, пока она попкой срала жидкость. И чем сильнее она тужилась, тем больше из неё выходило, тем легче становилось. Отвлекаясь этими ощущениями, она не сразу поняла, что теперь её анус стал болеть ещё сильнее.

― А-а-а… даже срать так больно, ― запищала Вероника. Она крепко-крепко сжала свои маленькие кулачки и начала стучать по своим коленям.

― Это, наверное, щиплет от какашек, ― объяснил Матвей и сразу же снял с крючка душевой шланг для подмывания. ― Давай подмойся поскорее прохладной водой, и всё пройдёт.

Он настроил холодную воду и начал брызгать на её промежность.

― Ой… ой… ― начала Вероника вздыхать, тяжело дышала, но ей действительно сразу же стало легче. Боль как будто бы утихла.

― Ну что, так лучше? ― заботливо спросил Матвей.

― Да, но я как будто ещё хочу какать, ― сказала Вероника.

― Ну так какай, только потом сразу же подмойся. Твоя дырочка истёрлась, и поэтому из-за какашек щиплет, ― объяснил Матвей.

― Да, потому что ты забыл меня там… ― сказала Вероника, зажмурилась и захныкала.

― Ну успокойся уже! Да, я виноват. И, к сожалению, мне этого не исправить и никак не реабилитироваться. Но я обещаю, что такого точно никогда не повторится, ― снова сказал Матвей. ― Ты давай какай спокойно, а я приду к тебе через 10 минут.

Ему хотелось уйти поскорее, во-первых, чтобы не нюхать её какашки. Ну а во-вторых, чтобы этот спор не продолжался. Опять она вспомнила о том, что он её забыл, обвинения посыпались. Лучше уж в гостиной поваляться, чем выслушивать всё это.

Вероника хотела было сказать, чтобы он не уходил, что она как раз именно в эту секунду почувствовала очередной позыв. Подумала, что ей и в самом деле лучше посидеть здесь ещё какое-то время, чтобы наверняка высраться как следует.

― Ладно, только обещай, что не забудешь снова, ― визгнула Вероника.

― Обещаю, что не забуду! И вообще, я думал пойти на кухню и подготовить для тебя ужин, ― соврал Матвей. На самом деле он ведь собирался просто поваляться. Но раз уж так сказал, почему бы и не приготовить? Стоило только подумать о еде, и ему как будто бы стало голодно.

― Ладно, приготовь, хочу чего-нибудь горяченького. Остались ещё те котлетки с картошкой? ― спросила Вероника. Она сегодня полдня питалась сухариками, и всё это время вспоминала вчерашний ужин. Очень хотела снова покушать такой обед.

― Конечно, остались. Значит, договорились, подогрею тебе пюре с котлеткой. И чего ещё? Соку, наверное?

― Да, хочу и соку, ― сразу же подхватила Вероника.

― Вот и замечательно! Накрою на стол и вернусь за тобой, ― обещал Матвей и напоследок игриво постукал её по носику. ― И смотри, не плачь тут у меня.

Вероника сразу же закрыла глазки и наигранно улыбнулась. Когда её уличали в том, что она может заплакать, ей мигом хотелось смеяться, и неважно, что в этот момент ей ужасно грустно. Она на автомате пыталась притвориться, что она не в том настроении, чтобы плакать.

― Ладно, не буду, ― сказала Вероника. Матвей неожиданно обхватил её затылок своей большой ладонью, немного притянул её голову к себе, а потом пригнулся и поцеловал её в лобик.

― Я люблю тебя, ― прошептал Матвей. И она так хотела верить в то, что это правда. На самом деле даже верила. Он ведь сказал, что уснул, что случайно её забыл… и она верила в то, что это было случайно. Понимала, что он не стал бы нарочно оставлять её так надолго с работающим массажёром в попе.

Глава 98. Лечение попки

Матвей вышел на кухню, вытащил еду, но подогревать пока что не стал. «Надо ещё твою попку перед этим подлатать! ― ухмыльнулся он про себя, ― всё равно остынет». Впрочем, он налил для неё сок в бокал, чтобы создать видимость, что накрывал на стол. Для себя тоже налил, но свой выпил сразу же, а потом пошёл в гостиную и завалился на диван. Просто лёг и мечтательно пялился в потолок. Спать уже не хотел, но понимал, что нужно будет хотя бы попытаться уснуть ещё. А то завтра утром опять не захочет вставать.

Матвей повалялся какое-то время, а потом Вероника позвала его:

― Мотя, я всё, можешь забрать меня?

― Иду, ― сказал Матвей и неохотно встал. Он не был уверен, что 10 минут прошли, но раз уж она зовёт, почему бы и не пойти? Засыпать он точно не собирался, пока её не уложит.

― Ну вот, а ты боялась, что я усну и опять тебя брошу, ― весело подметил Матвей, открывая дверь ванной комнаты. ― Оказывается, можешь просто позвать, и я тебя услышу.

Вероника стеснительно улыбнулась и опустила голову:

― Оказывается, да.

Он пригнулся и начал её поднимать.

― Коляску не взял, потому что тебе пока нельзя садиться, ― напомнил Матвей. ― Так что придётся мне опять тебя на руках носить.

― О, нет… мне опять придётся на ту накладку садиться? Только так можно сидеть? ― жалобно уточнила Вероника.

― Пока, к сожалению, только так, ― подтвердил Матвей. ― Сделаем два дня перерыв с уколами, но они будут продолжать действовать, поэтому садиться всё равно нельзя. Но я тебе уже объяснял, что опять повторяться?

Он уже пронёс её через гостиную и стоял возле двери её спальни.

― Как всегда забыл оставить дверь открытой, ― подметил Матвей и ногой толкнул дверь, чтобы открыть её. Благо не нужно было крутить дверную ручку, чтобы дверь открылась, иначе возникли бы сложности.

И вот они уже в комнате. Вероника думала, что сейчас он понесёт её на кроватку, однако ошиблась. Он снова понёс её к пыточной кушетке и начал укладывать.

― О нет-нет! Зачем опять сюда? ― запищала Вероника.

― Ну что за вопрос? Попку же надо обработать, ― деловито сказал Матвей.

― Я уже ненавижу эту кушетку! Я вообще не хочу, чтобы она здесь была, ― запищала Вероника.

― А-ля капризики пошли! Если смущает кушетка, я могу накрыть её каким-нибудь покрывалом. Но это потом. Сначала надо твою попку обработать, это самое главное, ― деловито сказал Матвей. Он уже уложил её грудью на эту кушетку, вытащив её попку. Сразу же начал стягивать ремнями её спинку и талию, опять фиксировал на этой кушетке.

― Нет… а связываешь зачем? ― с недовольством спросила Вероника.

― Чтобы ты не упала, ― ответил Матвей. Всегда у него было только такое оправдание, и раньше она его проглатывала. Сейчас уже начала бояться любого связывания, ведь всякий раз, когда он её связывает, делает ей больно. Это уже стало закономерностью, которую сложно игнорировать.

― Хочешь сказать, что это опять долго? ― жалобно спросила Вероника. ― Мы ведь собирались покушать. Ты обещал мне еду разогреть.

― Это недолго, и мы обязательно поедим вместе, ― обещал Матвей, ― но мне будет спокойнее, если я буду точно знать, что ты не упадёшь.

― Только руки не связывай и ноги тоже, ― сразу же сказала Вероника.

― И не собирался! ― ответил Матвей, а сам как раз в этот момент схватил её за бедро и сдвигал её ножку, получше укладывал на кушетке. Поэтому она и подумала, что он и ноги её собирается связать.

― Эхе… эхе… ― захныкала Вероника. ― Я уже боюсь тут лежать и не хочу.

― Успокойся, милая, никаких уколов и никаких массажей, только обработаю, ― обещал Матвей. ― Связал я тебя не крепко, поэтому не дёргайся, мало ли что. И смотри, пинка мне не дай!

Последнее он сказал шутя, однако Веронике было не до веселья. Она сразу же испуганно спросила:

― О, нет… опять будет больно?

Как раз в этот момент Матвей начал притягивать ближе передвижной столик на колёсиках. А его дребезжание, как всегда, её пугало.

― Скорее всего, пощиплет. Но продезинфицировать в любом случае нужно, чтобы микробы не попали, ― деловито сказал Матвей.

― О нет, нет, ― ещё пуще захныкала Вероника. ― Ты спиртом там собираешься дезинфицировать?

― Ну, а чем прикажешь это делать? ― спросил Матвей. Он уже взял в руки ватный диск и начал смачивать в спирте. Конечно же, у него были и другие варианты, например, хлоргексидин, который тоже отлично дезинфицирует и при этом безболезненно, или перекись водорода, тоже отличный вариант. Однако именно от спирта пощипывать будет сильнее всего.

«Взбодрю тебя перед сном как следует!» ― язвительно подумал Матвей. Он вроде бы и жалел её, но всё равно хотел продолжать наказывать, хотел причинить ещё больше боли.

― Не знаю, чем-нибудь ещё… может, каким-нибудь лекарством помажешь? ― жалобно попросила Вероника.

― Если не продезинфицировать, может начаться нагноение, только этого твоей попке не хватало! ― деловито сказал Матвей. ― Тем более покакала уже, могла зараза попасть.

― Там всё так ужасно? Я только потрогала, даже ещё не видела, ― запищала Вероника, переполненная жалостью к самой себе.

― Лучше тебе и не видеть, ― сказал Матвей.

― Значит, всё ужасно…

― Ну, красненькая, стёрлась немножко кожа. Но, знаешь, это такое место, которое быстро заживает, так что не переживай, ― деловито разъяснил Матвей, а потом неожиданно спросил: ― Ну что, готова?

― Ой, уже сейчас? ― испуганно проговорила Вероника, уже заранее предвкушая боль.

― А ты что, долго тут лежать собралась? Сама же спешишь поскорее пойти кушать.

― Ну, ладно, давай, протирай… готова, ― протянула Вероника, а потом вдохнула и сжала свои губки, готовясь к сильной боли. Матвей с ехидной улыбкой приложил ватку со спиртом к её самому красному истёртому месту в анусе. «Вот так вот, пусть пощиплет!» ― язвительно подумал Матвей.

― А-а-а… а… ― закричала Вероника и даже немножечко вздёрнула попкой. ― Как же больно!

― Ничего, ничего, потерпи, ― деловито сказал Матвей, приподнял ватку, а потом снова приложил уже на другое место. Приложил и начал потряхивать рукой, а потом ещё начал грубо протирать, шкрябая ваткой её разбухшие стёртые места.

― А… а… ― прерывисто и громко покрикивала Вероника.

― Надо как следует продезинфицировать, так что потерпи, ― деловито сказал Матвей. В этот момент он уже протирал область вокруг её ануса, где у неё не так сильно болит. Там у неё болело только из-за того, что он надавливал, а ещё из-за уколов ею плоть сама по себе стала болючей.

― Скажи, что всё? Скажи, что больше не будешь протирать? ― истерично запищала Вероника. Она уже терпела из последних сил и тяжело дышала, постоянно пугливо хныкала. Матвей как раз отложил ватку и взял ещё одну, и тоже начал смачивать её в спирте.

― Ещё разок протру и всё.

― Нет-нет, не хочу… может быть, одного раза уже хватит? И так ведь уже продезинфицировал.

― Надо хорошо продезинфицировать, ― сказал Матвей. На этот раз он не стал спрашивать, готова она или нет. Обильно смочил ватку спиртом и приложил прямо на её анус. Причём грубо так приложил, вместе с ваткой частично вставляя внутрь свой пальчик и начал потряхивать.

― А… а… ― закричала Вероника, чувствуя сильнейшие пощипывание. Снова она задёргала попкой, а рукой начала хлопать по кушетке.

― Ну пожалуйста, пожалуйста… ну хватит…

― Всё, всё, хватит, хватит, ― согласился Матвей. Он убрал ватку и отложил её в сторонку.

― Эхе… эхе… это было так больно, ужасно больно.

Матвей сразу же подул на её анус и заботливо спросил:

― Так легче?

― Да, так немного легче, ― жалобным голосочком протянула Вероника.

«Но это точно было не больнее, чем в тот раз, когда я брал у тебя анализ из попки, ― язвительно подумал Матвей, ― надо будет как-нибудь повторить ту процедуру!» Как раз в этот момент он взглянул на пластырь, который всё ещё был наклеен на это место. Она чуточку поковыряла пластырь по краям, но было видно, что не снимала.

― Как тут у тебя место анализа? ― спросил он неожиданно.

― Очень чешется и жжётся. Может, уже пора снимать пластырь, ведь уже третий день? ― сказала Вероника. ― Я как раз хотела спросить об этом.

― Сейчас с попкой разберёмся и потом посмотрю, как там у тебя заживает.

― Ладно, спасибо, ― вздыхая, сказала Вероника и наконец-то спросила: ― а что ты ещё сделаешь с моей попкой? Кремом каким-нибудь помажешь?

― Нет-нет, крем тут не нужен, не поможет. Сейчас просушим немного и приклеим пластырь.

― О, нет! Такой же пластырь, от которого чешется и жжётся? ― сразу же запищала Вероника.

― Ну да ладно тебе жаловаться, не так сильно и жжётся! Я с такими пластырями тоже ходил. Зато излечивают быстро. Говорю же, за 2 дня будешь как новенькая.

В этот момент он отошёл к комоду и вытащил оттуда фен. Вероника лежала и, похныкивая, жаловалась на то, что он собирается приклеить на её попу пластырь.

― Нет-нет, я не хочу. Ну, пожалуйста… может, можно просто какой-нибудь тампончик с кремом поставить?

― Я же ведь уже сказал, это не поможет. От крема раны только сильнее воспаляются, даже загноиться может. Ни в коем случае никакого крема! ― деловито разъяснил Матвей.

― Эхе-эхе… я не хочу туда пластырь, а как я буду какать? ― спросила Вероника.

― А мы для чего, по-твоему, сделали клизму? ― спросил Матвей. ― Как раз, чтобы ты не захотела какать! 2—3 дня не захочешь точно, сама удивишься! Тем более, кушаешь как птичка.

― Не знаю, я каждый день какаю, всегда так было.

― После клизмы не захочешь, ― заверил Матвей.

― А если захочу?

― Не захочешь, говорю! А если захочешь, можно будет снять пластыри.

― Ты потом не захочешь их снимать, даже если я захочу какать. Скажешь, что они дорогие и надо ходить с ними 3 дня, ― запищала Вероника.

Матвей как раз подошёл к ней и подключил фен к розетке.

― Хотя бы 2 дня походи, и то будет хорошо. Но повторяюсь, какать ты точно не захочешь, не удивлюсь, если ещё 3—4 дня не захочешь, а то и неделю!

― Как не бывает! Я точно захочу раньше.

― С доктором спорить решила? ― деловито спросил Матвей и предупредил: ― Сейчас подует немного, но ты не пугайся. Думаю, тебе даже будет приятно.

В следующем мгновение он включил фен на холодный поток воздуха и начал дуть прямо на её анус.

― Ой, это что, фен? ― с удивлением спросила Вероника.

― Фен-фен! У тебя тут влажненько. Хоть уже и протёр спиртом, всё равно влажненько. Надо просушить как следует, иначе пластырь не приклеится.

Стоило ему заговорить про пластырь, и она снова жалобно захныкала.

― Эхе… эхе…

― Что такое, больно что ли от фена? ― заботливо поинтересовался Матвей.

― Нет, наоборот, приятно даже…

― А что тогда опять хнычешь?

― Просто я не хочу, чтобы ты клеил мне пластыри… опять эти пластыри.

― Моя капризулька! Ещё не привыкла к пластырю?

«Привыкай чесаться! Я теперь частенько буду заклеивать тебя перцовыми пластырями. Сегодня прямо по жопке получишь, прямо по больной дырочке! ― язвительно подумал Матвей. ― Мне даже интересно, как ты завизжишь от них потом». Он уже жадно предвкушал, как она будет мучиться от перцового пластыря. И снять его не сможет, потому что он не позволит. Она же ведь уже знает, что и чесание и жжение — это процесс исцеления. Так что он уверен, что она точно будет лежать и терпеть. «Ох, как ты у меня поёрзаешь в постели завтра! Я уже сейчас это с восторгом предвкушаю», ― насмешливо подумал Матвей.

― Разве туда клеят пластыри… ты хочешь прямо в дырочку там заклеить? ― спросила Вероника.

― Конечно, прямо в дырочку. Там же проблема, ― деловито ответил Матвей.

― Это странно…. ― протянула Вероника.

― Когда проблема серьёзная, клеят прямо туда.

― А у меня так всё серьёзно?

― Но ты же сама чувствуешь: болит, припухло. От пластыря будет дискомфорт, но зато припухлости быстро рассосутся, и сможем продолжить твоё лечение.

― Эхе-эхе… я не хочу…

― Чего ты там не хочешь? Чтобы припухлости исчезали? ― язвительно спросил Матвей.

― Я не хочу продолжать это ужасное лечение… массаж и уколы… не хочу, ― слезливо запищала Вероника.

― Успокойся. Так уж и быть, я рассмотрю вариант один раз в день, ― деловито сказал Матвей. — Будем дольше лечиться, но зато тебе не будет так тяжело.

― Ладно, один раз в день, может, я как-нибудь ещё выдержу, — сдалась Вероника.

Матвей про себя сразу же захихикал. «Мм… кое-кто соглашается на дрочку один раз в день? А на какую дрочку? Полуторачасовую! Я думаю, можно будет сделать её двухчасовой, раз уж такое дело!»

― Вот и замечательно, — сказал Матвей, наконец-то выключив фен. — Вроде твоя дырочка уже подсохла.

― Эхе-эхе… — снова захныкала Вероника. — Я не хочу, чтобы ты клеил туда пластырь.

― Опять капризничаем? — игриво спросил Матвей. И в этот момент из своего ящика с инструментами он вытащил перцовый пластырь и жадно начал его открывать. «О, да! Сейчас получишь прямо в дырочку!»

― Я ведь объяснил, это обязательно нужно. Помучил я тебя, конечно, сегодня. Теперь нужно полечить.

«Ох, как ты поёрзаешь у меня от этого лечения! — язвительно подумал Матвей. — И завтра тоже. Завтра, наверное, ещё круче будет!» В этот момент он приложил пластырь к краю её ануса и начал приклеивать, продавливая пальцем её дырочку.

— А-а-а… — покрикивая, застонала Вероника. — Больно.

Её анус теперь болел даже просто от прикосновения. В основном так было из-за уколов, но и многочасовое насилие секс-игрушкой тоже повлияли.

— Ну, всё-всё, уже приклеил, — сказал Матвей с вероятно довольно улыбкой. На этот раз он взял самый большой пластырь из того, что у него было, 15 на 15, и он прикрыл даже её попку между ягодицами. О да, замечательно! — с восхищением подумал Матвей, поглаживая её промежность.