Куколка в кресле. Безумный хирург — 2

― Эхе… эхе… может быть, не надо так часто делать массаж? Его ведь обычно только раз в день делают, ― жалобно сказала Вероника.

― Ну, общий оздоровительный делают один раз в день, а противоопухолевый нужно делать почаще.

― Нет, я не могу… не хочу, ― запищала Вероника.

― Эй, ну хватит уже!.. Хочешь чего-нибудь скушать, прежде чем начнём? ― заботливо поинтересовался Матвей.

― А ты будешь со мной? ― спросила Вероника и тут же напомнила: ― но мне ведь всё равно нельзя сидеть… я не смогу вместе с тобой кушать.

― Ну, я могу, как утром, посидеть рядышком и покушать вместе с тобой, — милым голосом сказал Матвей.

― Не знаю, я так не хочу. Хочу нормально сесть и кушать за столом, как мы делали раньше.

Матвей нагнулся и неожиданно поцеловал её в лобик.

― Ну, тогда я пойду, переоденусь и сделаем тебе массаж. Потом вместе покушаем нормально, так, как мы делали раньше.

Но такое предложение не особо её утешило, ведь он сказал, что сначала «сделаем массаж», а это ужасно… ужасно больно и ужасно долго. Уже от предвкушения этого кошмара ей хотелось заорать. Ей даже показалось, что её попка начала болеть заранее. И пока она лежала с этой огромной штукой в попе, начала путаться в ощущениях. По сути, не могла понять, что конкретно там чувствует: боль, неудобства или чрезмерное расширение? Штука в её попе казалась огромной, но в то же время она не была уверена, что она растягивает её анус. В общем-то, она ведь не растягивала, огромная была лишь торчащая наружу часть. В этом Матвей не обманул.

Вскоре он ушёл, а Вероника осталась похныкивать. Он больше ничего не сказал, только посмеялся про себя: «Да, милая, поплачь-поплачь, но я тебя не пожалею! Теперь тебе только это и остаётся: плакать и стонать».

Он быстренько переоделся и скушал готовый обед: картофельное пюре с котлеткой. При этом мысленно продолжал разговаривать с ней:

― А ты что думала? Я буду голодать, пока делаю тебе массаж? Буду дожидаться момента, пока ты освободишься, чтобы покушать со мной? Размечталась! Это ты будешь голодать ещё долго. А вообще, это даже хорошо, что отказываешься от еды. Нечего тебе много кушать! Располнеешься ещё.

Вскоре микроволновка щёлкнула, и он вытащил свой ужин. Кушал быстро и жадно, потому что был очень голоден. После работы поленился зайти в кафе. Но он не особо пожалел. Ведь у него есть эти обеды, и их тоже надо съедать, иначе испортятся.

Пока он переодевался и кушал, прошло ещё полчаса, и только потом он вернулся к ней и сразу стянул с её попки одеяло.

― Ну что, готова?― игривым голосом спросил Матвей.

«Сейчас как следует взгреем твою попку! ― язвительно подумал он тут же. ― Сначала я сам тебе подрочу, а потом включу твою любимую секс-машинку. Да! Уже хочу послушать, как ты орёшь».

― Нет, совсем не готова… ― запищала Вероника.

Но Матвей, не слушай её жалобы, сразу же начал поднимать её тельце. Не снимая с её попки памперс, он начал укладывать её грудью на пуфик. И Вероника ещё пуще захныкала.

― Эхе… эхе… опять… не хочу…

― И опять ты у меня ворчишь,― игриво пожаловался Матвей. ― А, знаешь ли, я тоже не хочу постоянно слушать твои жалобы! Сейчас отшлёпаю тебя за это.

― У меня и так там болит… может быть, не нужен массаж?

― Болит — это хорошо. Значит, твои шишечки уже начали излечиваться,― деловито наврал Матвей, а сам ехидно улыбнулся. «Интересно, в такую ложь ты у меня поверишь?»

― Нет же! Когда это боль сигнализировала о выздоровлении? ― пропищала Вероника.

― В данном случае сигнализирует! ― деловито соврал Матвей. ― Во всяком случае, она сигнализирует о том, что мы растревожили твои шишечки. Поэтому они и вздулись, их внутренности вскипают от уколов.

― Нет, не говори… звучит ужасно,― жалобно протянула Вероника, а Матвей в этот момент уже расстёгивал памперс с её попки. Прежде чем связать её, для начала нужно было снять памперс, иначе потом сделать это будет сложно.

― Ну, это я образно сказал «вскипают». Их клетки разрушаются под воздействием укола, и поэтому у тебя там всё опухает. Но ты не переживай, в этом и смысл. Всё, что разрушилось, уже не восстановится. Опухоль уже не станет прежней, постепенно будет рассасываться естественным образом.

Для неё это звучало очень даже убедительно. Она даже попыталась представить опухоль и эти клетки, которые разрушились под воздействием укола, как они там внутри расщепляются. Представила всё, что он наговорил.

― А почему болит? Это же от массажа,― сказала Вероника.

― От уколов болит, и от массажа тоже. Я ведь уже объяснил, для чего нужен массаж. Этот укол непростой. Попадая в ткани, этот препарат там и остаётся, если не делать массаж. Массажем нужно заставить его распределиться по разным местам,― объяснил Матвей. ― И это не делается быстро, минутным массированием. Надо подольше разминать.

― А нельзя просто вколоть сразу в разные места?― жалобно спросила Вероника.

― Ну, так мы и колем в разные места, распределяя укол на четыре точки. Ты и так ещё жалуешься, что я много тебя колю.

― А если распределять на побольше точек? Можно будет потом меньше делать массаж?― спросила Вероника. ― Не час, а поменьше…

Матвей сразу же ехидно улыбнулся. «Мм… кое-кто просит уколы вместо дрочки? Интересно, соглашаться или нет?»

― Много тыкать иголками в дырочку тоже нехорошо, лучше уж промассировать как следует,― сказал Матвей.

― Пожалуйста… там так болит… ― жалобно пропищала Вероника. В этот момент Матвей уже начал привязывать её к пуфику, чтобы не смогла убежать. Сначала, как обычно, притянул ремнями её талию к пуфику, а потом и спинку, после приступил к щиколоткам. А напоследок остались руки.

― Эхе… эхе… ну, пожалуйста,― слезливо повторила Вероника.

― Давай так, сегодня промассирую, а дальше видно будет,― деловито сказал Матвей, схватив её за руку. Уже в следующее мгновенье он заставил опустить руку кушетке и затянул за запястье ремнём. Пока он связывал её левую руку, Вероника не очень сопротивлялась, но попыталась помешать ему схватить вторую свою руку.

― Нет… нет… не надо… ― истерично запищала Вероника. ― Ты это специально так говоришь, врёшь! Завтра опять разбудишь с утра и опять скажешь «массаж».

― Так, это что ещё за капризы? ― деловито произнёс Матвей, а потом всё же схватил её руку.

― И связываешь… это же всё насильно.

― Ты же сама согласилась на лечение. А связывание, считай, моя подстраховка, чтобы ты ручками не шалила. Вдруг ещё массажёр хватать начнёшь, сломаешь его. Я этого точно не могу допустить.

― Но мне так больно… я не хочу опять массаж, ― жалобно сказала Вероника.

― Это я уже тоже слышал. Просто терпи, и не нужно постоянно жаловаться.

Он как раз затянул и вторую её руку ремнём, а потом подошёл ближе к её попке. Надел перчатки и начал разматывать бинты. Конечно же, они были мокрые, обоссанные. Он размотал их и сразу же бросил в пакет, чтобы потом отнести в стирку.

Вероника продолжала хныкать, и это уже начинало его раздражать.

― Если сейчас же не перестанешь хныкать, опять заткну твой ротик кляпом, ― пригрозил Матвей. ― Помнишь, как было утром?

― Это было ужасно, не делай так больше, ― пожаловалась Вероника.

― А ты не кричи, и писклявить тоже не надо!

― Но мне больно…

― Я пока ещё ничего не делаю,― деловито напомнил Матвей и неожиданно шлёпнул её по попе. ― Хотя могу сделать так, если не хватает ощущений!

Но Веронике сейчас было не до шуток и точно не до его этих грубых заигрываний.

― Но ты ведь собираешься сделать больно. Сейчас опять будешь делать эти ужасные уколы и массаж… мне страшно. Хочется заранее уже кричать от ужаса.

― А мне хочется заранее отшлёпать тебя и заткнуть твой ротик, ― игриво сказал Матвей, а потом сразу же схватил игрушку, которая торчит из её попки, и начал плавно её вытягивать.

― А…а… ― покрикивая, застонала Вероника. Ей сразу же стало не до споров: ощущения усилились, причём не самые приятные. Игрушка начала скользить в её анусе, и ей стало больно.

«Что, уже хорошо стало? ― язвительно подумал Матвей. ― Ну, кричи, кричи! Это тебе не поможет». Он вытянул игрушку сантиметров на 40, а потом обильно смазал со всех сторон.

«Думаю, твои какашечки не считаются смазкой», ― про себя ухмыляясь, подумал Матвей. И он был уверен, что пока она лежала с этой пробкой в попе, смазка уже вымылась, впиталась в её кишки. Матвей понимал, что её попка и так измучена. Он не собирался дополнительно травмировать её, мастурбируя всухую. Но в то же время он всё равно собирался это делать. Вроде бы жалеет, по-своему заботливо смазывает, но при этом хочет продолжать насиловать.

― Сейчас смажем массажёр, потом начнём, ― деловито предупредил Матвей.

― О нет, этот массажёр… ― сразу же взволнованно произнесла Вероника. Ту игрушку, которая сейчас в её попе, он ведь тоже называет массажёром. Массажёром для глубокого массажа. А ведь она уже забыла, что он собирался ей подольше делать глубокий массаж…

― Конечно, а какой же ещё? Поверхностный массаж мы потом тебе сделаем после уколов, ― объяснил Матвей, а потом начал скользить этой длинной игрушкой в её анусе.

― А…а… ― покрикивая, застонала Вероника.

― Скоро разомну попку, и не будет больно, ― хитро улыбаясь, сказал Матвей.

«На этот раз я хорошенько подрочу тебя этим змеем!» ― язвительно подумал Матвей и продолжил снова и снова совершать этой игрушкой поступательные движения. Вытаскивал наполовину и вставлял обратно, вытаскивал и вставлял. Игрушка скользила туго, но он игнорировал это и продолжал мастурбировать ей.

― А…а… ― кричала Вероника снова и снова. ― Больно… как больно.

― Как будто чуточку застревает, тоже это чувствуешь? ― поинтересовался Матвей, а сам даже на секундочку не давал ей передышку, продолжал шевелить этой игрушкой.

― А… я чувствую, так больно… может быть, не надо?

― Ну, конечно же надо! Ради этого я здесь, ― деловито сказал Матвей и с ещё большим удовольствием продолжил ей мастурбировать.

«Да, дорогая, терпи и покрикивай! ― язвительно думал Матвей. ― Сейчас у меня много времени, могу как следует тебе подрочить. Качественно выдолблю, орать даже устанешь!»

― А… а… ― прерывисто покрикивала Вероника, а он жадно слушал и продолжал насиловать её попу этой игрушкой. И ему это не надоедало. Ему очень нравилось видеть, как эта длиннущая резиновая штука входит в её попу и вылезает. Раньше он осторожничал и намного медленнее скользил этой игрушкой в её попке, но теперь действовал грубее, еще и ускорился. Поэтому Веронике было особенно неприятно, а временами даже очень больно. Было больно, когда он вставлял слишком глубоко.

― Терпи, привыкнешь, — жестоко сказал Матвей и продолжил… Она кричала, а он игнорировал это. Наоборот, только насмехался над ней мысленно. Думал, что ещё не скоро остановится, и, конечно же, не останавливался.

«Да, милая, вот так вот! Я заставлю тебя привыкнуть. Буду каждый день пихать в тебя это, ― язвительно думал Матвей. ― А ты ведь ещё даже не знаешь, что я в тебя вставляю! М-м… как-нибудь надо будет показать!» А ведь Вероника действительно не знала. Но ужаснулась, когда однажды вытащила из своей попы семидесятисантиметровую игрушку. А ведь эта ещё длиннее. И он вгоняет это в неё снова и снова.

«Вот так вот, раздрочим твои кишочки! ― насмешливо думал Матвей. ― О, да! Да!» Он возбуждался с каждой следующей секундой и продолжал мастурбировать ей. Минут 15 он насиловал её этой штукой, а потом у него встал.

«Может быть, и трахнуть тебя сразу?» — подумал Матвей. Неожиданно он полностью вытащил игрушку и торопливо снял штаны. Вероника даже не поняла, что происходит, а потом вдруг почувствовала прикосновение его нежной залупы. Она сразу узнала его член именно по тому, что он был чрезвычайно нежный, а ещё толстый и мягкий. Толще, чем тот массажёр, которым он её насилует.

― Что ты делаешь? ― жалобно спросила Вероника удивлённым, немного даже испуганным голосочком.

― Ты же ведь не обидишься? ― игриво спросил Матвей, а потом бац и вставил. На этот раз даже осторожничать не стал. Сделал это резко и грубо, а потом сразу же начал быстро двигаться.

― А…а… — протяжно закричала Вероника, теперь уже чувствуя, как его член растянул её анус. Она ощутила резкую и всевозрастающую боль. Когда он делал ей массаж этой длинной игрушкой, она думала, что больнее быть уже не может, но сейчас поняла, что ошибалась.

Его член был на целый сантиметр толще в диаметре, чем игрушка, с которой он ей мастурбировал. Конечно, она почувствовала разницу, причём сразу же.

― Тихо-тихо, сейчас привыкнешь, — успокаивая, сказал Матвей, а сам жестоко и быстро трахал её измученную попку.

«Да! Да! Пухленькая, как я люблю», — язвительно думал Матвей. ― Конечно, надо было как следует отодрать тебя секс-машиной, но я так завёлся… ну, ничего, в следующий раз сделаем всё правильно». Ехидно улыбаясь, он поглаживал её попку и продолжал активно двигаться.

― А…а… — безостановочно покрикивала Вероника, но сейчас его это только заводило. Пожалуй, это всегда его заводило, но иногда он злился на эти крики чисто потому, что время было неподходящее для возбуждения. А сейчас оно идеальное. И ему нравилось, что она кричит.

― О да, детка! Обожаю в попку! — восторженно произнёс Матвей и довольно сильно её шлёпнул.

― Нет, не делай так… — обижено попросила Вероника. Когда он её шлёпал, она всегда ассоциировала себя с проституткой, и ей это не нравилось.

― А мне нравится так делать, — сказал Матвей и шлёпнул ещё раз.

― Ну… ну… и так плохо.

― Тебе всегда плохо! К тому же, я уверен, это не больнее уколов, — игриво сказал Матвей и непослушно продолжил её шлёпать снова и снова.

― А…а… — покрикивала Вероника, и когда он её шлёпал, она кричала ещё громче.

― Опять скажешь, что я тебя бью? — игриво подметил Матвей и вдруг спросил: — А это считается, что бью?

И вот он снова сильно шлёпнул её, явно старясь причинить боль.

― Да, бьёшь… насмехаешься и бьёшь! Это даже хуже, — пробубнила Вероника.

― Это называется любя, — подправил Матвей, а потом шлепком приложил ладонь к её попке, ущипнул и начал потряхивать. — Но если будешь говорить гадости, я рассержусь. Может даже захочу сделать больно!

― А…а… не делай так! А, больно… — в ужасе застонала Вероника. Ей действительно в этот момент было больно. Когда он сильно сжал её попку, её анус раскрылся ещё сильнее, и это в тот самый момент, когда его толстый член прямо сейчас находится в ней.

― Так уж и быть, не буду, — обещал Матвей и сразу же начал нежно поглаживать её попку. Она у неё уже порозовела, и он больше не хотел её шлёпать. Но не её попку ему было жалко, он просто сам уже устал.

Вероника обиженно захныкала, а он продолжил двигаться.

― Хочешь сказать, что ещё не привыкла? — игриво спросил Матвей, сделав ещё несколько шустрых толчков.

― Нет, мне больно, очень больно… наверное, это из-за лечения, — похныкивая, предположила Вероника. Матвей про себя усмехнулся. «Ну, конечно же, от лечения! И будет ещё больнее!»

― Почему ты хочешь только туда? — жалобно спросила Вероника.

― Ты же всё равно не любишь в киску, ― напомнил Матвей, ― а ещё это большой риск, можешь залететь!

― И что, теперь вообще туда не будешь? — спросила Вероника писклявым голосочком. Она не была уверена, что совсем не хочет вагинального секса. Конечно, поначалу она боялась, но потом ей показалось, что это ей даже понравилось. Но на самом деле она не успела распробовать удовольствие.

― Иногда можем и туда, это да, но только не сейчас, я уже скоро кончу, — сказал Матвей.

― Скорее бы… — вздыхая, сказала Вероника. И в этот момент Матвей неожиданно снова её шлёпнул и отругал.

― Эй, что это такое?! Ты должна говорить: «ещё, ещё! Хочу ещё!»

― Но я не хочу… ― жалобно протянула Вероника.

― Шлёпнуть ещё раз? ― игриво спросил Матвей, а потом сразу же шлёпнул её.

― Нет, ну нет…

― Ты должна говорить «хочу ещё»! Знаешь, как это заводит?

И только в этот момент Вероника поняла, к чему он клонит. Пытается заставить её говорить то, что хочет услышать.

― Ладно, хочу ещё… ― пробормотала Вероника.

― Этого хочешь ещё? ― спросил Матвей и в очередной раз её шлёпнул. Он уже отдохнул немножечко и теперь мог снова это делать.

― Нет… не этого, ― нерешительно пробормотала Вероника, и Матвей в эту же секунду начал хватать её за попку. Снова начал щипать, но на этот раз уже чуть более осторожно. Её анус так сильно не раскрылся, как в прошлый раз, но она всё равно очень сильно испугалась.

― Ладно-ладно, этого хочу, ― сразу же сказала Вероника истеричным голосочком. Уже поняла правила игры, которую он неожиданно придумал. Он требует, чтобы она на всё отвечала «хочу».

― Мм… хочешь, значит? Этого хочешь? ― повторил Матвей и в очередной раз её шлёпнул.

― Да, этого… — стыдливо произнесла Вероника и, конечно же, в ту же секунду получила ещё один шлепок.

― Скажи это ещё раз, ― попросил Матвей.

― Да, я хочу этого, ― ответила Вероника, однако Матвей не совсем это хотел услышать.

― Попроси меня отшлёпать тебя, ― потребовал Матвей. Веронику сразу же бросило в жар от волнения. Она не была готова к таким играм, а ещё очень стеснялась происходящего.

― Зачем это… ― начала было говорить Вероника, и Матвей снова сразу же начал щипать её попку. Щипал, конечно же, хватая всей ладонью, по сути, просто грубо хватал. Но Вероника чувствовала, как его пальцы сдавливают её плоть, и ей было больно. А ещё ей было очень страшно, потому что её анус в такие моменты сильно растягивался. Иногда ей даже казалось, что он может её порвать.

― Ладно-ладно, я всё скажу, только не делай так, ― испуганно взмолилась Вероника. Матвей неожиданно схватил её за попку второй рукой и точно так же начал грубо пожимать.

― Так говоришь, не делать? ― спросил Матвей, а сам даже в этот момент продолжал двигаться и активно скользил членом в её анусе.

― А… пожалуйста… ― ещё больше испугалась Вероника. Сейчас он хватал её попку обеими руками, игриво пожимал. И опять она почувствовала, как её анус растягивается и болит сильнее обычного. Она подумала, что таким образом он опять пытается заставить её сказать то, что хочет, но ошиблась. Он больше не просил её говорить, начал толкаться в неё всё резче и грубее, и быстрее. Он уже был на пределе и просто хотел кончить. И их недолгий развратный разговор возбудил его особенно сильно.

― Да… да… ― вздыхая, простонал Матвей. Он максимально сильно прижался к её попке, и Вероника почувствовала, как его член запульсировал, испуская в неё семя.

― О, да! Это было классно, ― сказал Матвей и напоследок шлёпнул её разочек.

― А мне не понравилось, ― пожаловалась Вероника.

― Мало получила? Сейчас ещё отшлёпаю, ― игриво пригрозил Матвей. ― Всегда тебе не нравится!

― Было больно, особенно когда хватал за попку, ― сказала Вероника.

― А мне всё понравилось. Только в следующий раз будь посмелее. Хочу, чтобы ты сама попросила меня отшлепать тебя.

― Нет, я не хочу так, ― стыдливо пробубнила Вероника.

― Что такое? Хочешь сказать, что было сильно больно? ― спросил Матвей. И в этот момент легонечко похлопал её по попке, а сам начал вытягивать член из её ануса.

― Нет, и даже не в этом дело… просто это слишком развратно, ― сказала Вероника, даже не зная, как объяснить ему свои чувства. Но она не осмелилась сказать ему, что чувствует себя проституткой, когда он так её шлёпает.

― Ну, так это же хорошо, что развратно! Обожаю быть развратным!

Глава 96. Уколы и массаж

Матвей обеими руками начал поглаживать её попку, был доволен и улыбался. Потом опять неожиданно болезненно раздвинул её ягодицы, чтобы получше взглянуть на её дырочку.

― А… а… ― сразу же вскрикнула Вероника. ― Не делай так.

― Просто смотрю, ― деловито сказал Матвей. Два больших пальца он приложил ближе к её анусу с двух сторон и снова начал раздвигать её попку. Теперь уже раздвигал непосредственно сам анус, чтобы заглянуть внутрь. Картина была весьма удручающая. Её анус выглядел ещё хуже, чем вчера. Был опухший, истёртый, местами была одна кровь, а не кожа.

Он понимал, что нужно чутка сбавить обороты. «Но только не сегодня!» ― жестоко подумал Матвей. Он ведь ещё не сделал ей уколы. А если вдруг неожиданно пожалеет её и скажет, что массаж отменяется, это будет подозрительно. Она и сама подумает, что её попке трындец. А так, всё как обычно. Жалуются и жалуются себе, что ей больно! Она ведь и утром жаловалась, а он всё равно драл её часами.

«И сегодня повторим! А завтра, так уж и быть, с утреца отдохнёшь», ― решил Матвей. На самом деле он и сам не хотел утром насиловать её попку чисто потому, что ленился вставать. Сегодня ему было тяжело и неудобно, и он не собирался повторять такое каждый день.

― Что там? Ещё хуже стало? ― испуганно спросила Вероника.

― Всё нормально, наоборот, лучше, ― соврал Матвей, ехидно улыбаясь. «Но кричишь ты точно лучше!»

― По ощущениям как будто хуже, ― пожаловалась Вероника.

― Ничего-ничего! Сейчас сделаем уколы и массаж, станет лучше.

Говорил таким голосом, как будто бы утешает, будто ей скоро станет легче, но Вероника понимала, что это не так. Наоборот, он же собирается сделать ей ещё больнее. Уколы самые ужасные, болезненные, а потом ведь он ещё будет делать ей продолжительный массаж… Вероника не представляла, как вынесет всё это снова. Её сердце сразу же забилось быстрее, и она не выдержала, разрыдалась:

― И не хочу такое лечение, не хочу… это так больно.

Матвей ничего не стал говорить. Выстроил злобное лицо, а потом молча притянул поближе столик на колёсиках, а сам уселся на кресло. Уже через минуту Вероника услышала, как он щёлкает пальцами по ампуле, сгоняя воздух. И она разрыдалась ещё сильнее. Она ведь знала, что он не пожалеет её и всё равно сделает уколы, а потом запустит массажёр… Он ведь сказал, что это обязательно, два раза в день обязательно. Стало быть, он и массировать будет её два раза в день. Вероника поняла, что массажа боится даже сильнее, чем уколов.

Вероника продолжала хныкать и жаловаться. Но Матвей уже не хотел утешать её и поэтому помалкивал. Он кончил и был доволен, но собирался мучить её дальше чисто принципиально. Он ведь сказал, что сделает ей уколы, а потом массаж. Стало быть, должен сделать. И что ему стоит кольнуть, вставить в её задницу игрушку и запустить секс-машину? Работы на 5 минут, а она потом будет лежать и покрикивать, дёргаться, как обычно.

«Можно будет ещё и ротик твой заткнуть, чтобы не кричала!» ― жестоко подумал Матвей. Уже сейчас её похныкивания его раздражали. И он уже заранее знал, что она не умолкнет. Ещё громче завизжит, когда он запустит секс в машину. Тем более, что её попке стало совсем худо.

«Ну, ничего, не сдохнешь ещё! Покричишь», ― злостно подумал Матвей, а потом начал спиртом потирать её попку вокруг ануса.

― Эхе… эхе… ― захныкала Вероника, понимая, что ужаснейший момент уже настал. Сейчас он продезинфицирует и начнёт колоть.

― Тихо, дорогая, сейчас буду делать укол, не надо напрягать попку.

Уже в следующее мгновение он взял в руки шприц и вонзил иглу в её попку чуть в сторонку от её ануса. Отступил на 1 см от дырочки, чтобы у неё опять слишком сильно не закровило, потом начал плавно колоть.

― А… а… как же больно! ― с стоном закричала Вероника, чувствуя, как лекарство попадает в её организм. Боль распространялась по её анусу и усиливалась с каждой следующей секундой.

Ему-то было легко — давить на поршень, а вот она мучилась в каждом мгновении. И чем дольше он давил на этот поршень, тем сильнее у неё там болело.

«Да, дорогая, вот так вот! Твоя попка по полной получает, ― язвительно подумал Матвей. ― Прекрасно, прекрасно! Уверен, ты даже вообразить не могла, что бывает такое лечение!» Он с большим удовольствием делал ей укол. В скором времени вытянул иглу и вонзил в другом месте.