Ненужные

Ниночка отставила в сторону корзинку, подошла к нему и вырвала из рук пакеты. Под ее ногами чавкала земля, а вот под Виктором она начала проваливаться. Болото с удовольствием втягивало в себя человека. Он с ужасом смотрел на деда Василича и Ниночку.

– Вы меня решили убить? – спросил он.

– Нет, ты сам сюда забрел и утоп, – ответил дед. – Нас нет, мы тебе мерещимся.

Мелкий дождик припустился, и с неба уже не просто лило, а хлестало водой.

– Пошли, – потянул дед Ниночку за руку, – И так ноги промокли, болеть потом будут.

Витька махал руками, пытался вытащить ноги, барахтался, но с каждым движением уходил в топкое болото все глубже и глубже.

– Помогите, – он посмотрел на них умоляюще. – У меня дети. А–а–а.

– Ты гнилой человек, – ответил Василич, – Такой папаша не нужен детям. Свою родную дочь хотел зверям на растерзание отдать. Бессовестный. Девчонку совратил, попользовался и выкинул, как ненужную вещь. А она, глупая, всё бегает на эту остановку, всё тебя ждет. Эх, дрянь ты, Витька! – махнул рукой дед.

– Что же вы за люди такие, а? – крикнул им в спину Витя.

– Человечнее тебя будем, – ответил дед и пошел вперед.

Болотная жижа громко чмокнула и утащила в свое лоно подлеца Виктора.

Ниночка с дедом пошли по еле протоптанной тропинке.

– Папа, а машину куда? – спросила она его.

– Пусть стоит, найдутся и на нее хозяева. Здесь все равно никто не ездит и не ходит, кроме нас с тобой, – ответил Василич, – Надо игрушку Лизоньке отдать. Да и с продуктами как–то неудобно получилось. Вроде это же все для Ляльки с Лизой.

– Поделимся, – пожала плечами Ниночка.

– Скажем, что у Машки купили, – кивнул дед Василич.

Они вышли из леса и направились в сторону деревушки.

Глава 9 Выживем

Ляля сидела в сенях и тихонько подвывала, вытирая катившиеся из глаз слезы ладошками. Она положила на лавку старенький телефон, который ей несколько лет назад подарил Витюша.

– Ну, ты чего тут сырость развела? – выглянула из дома Авдотья. – На улице дождь льет, и ты тут рыдаешь. Только мне Василич крышу законопатил, а у меня внутри опять вода.

– Меня Витюшка бросил, – с рыданием в голосе произнесла Ляля.

– И что, это теперь у нас повод огурцы не солить? – спросила бабушка.

Ляля, всхлипывая, помотала головой.

– Идем в избу, там Лизонька одна.

Авдотья аккуратно подхватила Лялю под руку и завела ее в дом.

– Мамулечка, ты чего плачешь? – бросила все свои игрушки Лиза и кинулась к Ляле. – Ты ударилась? Где болит?

– Сердце болит, – ответила Ляля, всхлипывая.

– Ну, давай я подую, и пройдет.

Лиза обняла Лялю и уткнулась ей в плечо.

– Не плачь, до свадьбы заживет, – гладила ее по щеке дочка.

После слов о свадьбе Ляля заревела пуще прежнего.

– Ну чего ты ревешь? Будут еще у тебя мужуки лучше, чем твой Витюшка, – приобняла бабушка Лялю. – Радоваться надо, что такой гнилой человек от тебя отстал, а не отравил тебе всю жизнь.

– Бабушка, так он же меня любил, и Лизоньку любил. А сейчас сказал, что мы ему только проблемы доставляем, и что не нужны мы ему нисколечко. А–а–а.

Ляля вытерла под носом и громко шмыгнула им.

– Ну, пугай ребятенка. Не нужны и не нужны, и он нам не нужен, и тьфу на него. Вот нашла по ком убиваться.

– Ну как вы не понимаете, бабушка Авдотья, нам теперь идти некуда.

– Чего это некуда. Стоит там твоя разваленная остановка, хушь дальше на нее ходи, хоть кажный день, хоть зимой, хоть летом.

– Я не в этом плане, а в том, что вы же не обязаны о нас заботиться, и в доме вашем мы уже сколько времени живем. Я–то думала, нас Витюша заберет, и жить мы с ним дальше будем семьей. Теперь нам нужно уйти от вас куда–то, вот только идти нам некуда. Нет ни дома, ни работы, ничего, и даже вещи забрать мы не успели, – плакала Ляля.

– Да я же тебя гоню, что ли? – спросила с удивлением Авдотья. – Живите, покуда выход не найдется.

– Какой выход? – не поняла Ляля.

– Ну, такой, может, кто проездом мимо будет проезжать, с ним уедете, или какая работа для тебя найдется в другом месте. Я вас не гоню, живите сколько нужно. Хоть тесновато у меня, но в тесноте, да не в обиде. Ты девочка добрая, работящая. Мне с тобой всё полегче с хозяйством управляться.

– Мы вас объедаем, – шмыгнула носом Ляля.

– Мама, мы не можем бабушку объедать. Она сырая, старенькая, жесткая и невкусная, – нахмурилась Лизонька. – И вообще она хорошая, не надо ее есть.

– Не будем, – помотала головой Ляля.

– Ну вот видишь, устами младенца глаголет истину, – сказала Авдотья. – Не реви, слезами горю не поможешь. Мы тут не голодаем. Вы вон с Ниночкой и на рыбалку, и на охоту ходите, и грибы с ягодой собираете. Много ли мы, старики, чего добыли, а так хоть с мясцом живем. Не сегодня, так завтра пенсию принесут. Что–то в этот раз почтальонша наша задерживается. Но мало ли чего, может, заболела или еще что у человека произошло. К нам, кроме нее, никто и не пойдет на замену.

– Почему?

– Так далеко ходить, не все дорогу знают и найдут. Так что не плачь, выживем. И сердечко твое потихоньку заживет, ну что поделать, так бывает. Не все мужчины порядочные, и такие, как твой Витька, встречаются, а иногда еще и хуже. Вон Акинишну взяли и замуж выдали, и не спрашивали, хочет она за него замуж или нет. Отец продал ее, как скот, соседу, избавился от лишнего рта. А мужик оказался охоч до вина да самогона, да как напьется, так бить ее начинал и насильничал. Выволочет ее голышом за волосы на улицу и возит ее в самой грязи.

– А как же соседи, родители там? – с ужасом спросила Ляля. – Как на такое смотрели?

– Никто не лез, считалось, что если мужик бабу учит, а попросту мучит, так значит, есть за что, – вздохнула Авдотья.

– Кошмар какой.

– Вот так. Как–то батюшка у нас по улице шел, а мужик Акинишну–то так любит, то кулаком в морду ткнет, то по ней поелозит. Взял тогда батюшка лопату и отходил бессовестного по спине, гонял его по всей округе. Мужик ейный так и бегал без порток по деревне. Хорошо, до него тогда слово божье дошло, больше на людях не безобразничал, да и пить стал меньше.

– И она так с ним и жила? Надо было развестись, – сказала Ляля.

– Да какой развестись, не принято тогда было разводиться. Да и куда ей идти–то? Родителям она не нужна, а больше никого и не было. Так что жила с ним, правда, недолго, угорел он в бане, заслонку забыл открыть. Опять, наверно, напился да уснул в бане, – ответила Авдотья и глянула в окно.

– И что потом?

– Да так вдовой всю жизнь и прожила.

– И замуж больше не вышла?

– После такого–то мужа? Нет, – помотала головой бабушка Авдотья. – И детей у нее не было после такой мужней «любви».

– Жалко ее, – вздохнула Лялька.

– Жалко, батька ей всю жизнь, считай, испоганил. Ну чего, голуба моя, пойдем огурцы жарить?

– Солить, – поправила ее Ляля.

– Можа и солить, и мариновать, и так есть, – кивнула бабушка.

После обеда к ним пришли Василич с Ниночкой, принесли немного грибов и пакет с конфетами к чаю. Лизоньке вручили плюшевого мишку.

– Откуда такая роскошь? – всплеснула руками Авдотья.

– Оттуда, – Василич кивнул в сторону леса.

– Да? – удивленно сказала.

– А то, – хмыкнул дед.

– Ох ты, – вздохнула бабушка.

– Угу, но ничего не поделаешь, вот так и бывает.

– Ну и черт с ним, – махнула рукой бабушка.

– Вот здесь я с тобой согласен.

Ляля как–то не вслушивалась в странный разговор Авдотьи с Василичем. Она радовалась вместе с Лизой новой игрушке.

– Ой, и конфетки мои любимые! – воскликнула Ляля. – Давайте чай пить.

– А давайте, – согласился Василич. – Мы там у Машки вчерась фруктов заморских купили, последнее забрали. Попробуем?

– Ваши фрукты, угостите, попробуем, – пожала плечами Ляля, уминая вторую конфету.

Она рассматривала фантики и перебирала конфетки в пакете.

– Они же такие дорогие. Бабушка Поля купит несколько штук и выдает мне по одной. Потом Витюшка мне их привозил.

Ее личико снова сморщилось, а на глазах появились слезы.

– Ты чего? – спросила Ниночка. – Зуб заболел?

– Угу, зуб, – вытерла слезы Ляля. – Все хорошо, сейчас пройдет. Спасибо вам за все.

– Дык мы же тут все друг за друга, – пожал плечами дед Василич. – Не реви. Сегодня дождь пройдет, смоет все печали и чужие следы, а завтра грибов в лесу будет видимо–невидимо. Наберем, насушим, насолим, все закрома забьем, переживем зиму. Чуть посуше станет, надо будет за дровами пойти в лесок, хоть валежника набрать. К зиме будем готовиться потихоньку. У Ниночки в гардеробе что–нибудь тебе на зиму поищем. Она же не всегда такая большая и красивая была.

– Я не толстая, – сказала Ниночка, убирая в сторону очередную конфету.

– Я и не сказал, что ты толстая, я сказал красивая, – ответил дед. – Поделишься с Лялей зимней одеждой?

– Поделюсь, – пожала плечами Ниночка. – У меня и осенняя куртка есть, и ткани много разной. Мама раньше шила. Я вот тоже умею на машинке строчить, а выкройки из журналов вырезаю. Мне папа помогает с раскроем.

– Угу, я все детали по ткани разложу, вырежу, а Ниночка все сама на машинке сошьет. Такая умница, – он с нежностью посмотрел на дочь.

– И еще принцесса, – кивнула деловито Ниночка.

– Самая настоящая.

– Только вот принц за мной никак не приходит. Я уже и лягушек на болоте целовала, а его все нет да нет. Только всякие нехорошие люди ходят туда–сюда, а принцев все нет. Хорошо, что у нас нехорошие люди не задерживаются, кто в болоте утонет, а кто и в реке, а на кого и дерево свалится, а кого и змея укусит ядовитая.

– Ниночка, хватит болтать всякое за столом, – на нее строго посмотрела Авдотья. – Ты лучше расскажи, как у тебя шить получается.

Ниночка отвлеклась и стала делиться с Лялей своими секретами шитья. Авдотья с Василичем вышли из избы в сени.

– Утопили его что ли? – спросила его бабушка.

– Сам в болоте утоп, – сказал дед. – Страшно это все же. Вроде перед тобой человек стоит, а на самом деле чудовище прожорливое. И все его мысли на лице написаны, как бы он не маскировался, все по нему видать.

– Жаль, конечно, девчонку, сколько ей еще с нами тут куковать, – покачала головой Авдотья.

– Всему свое время, – вздохнул Василич.

– Ты скажи Ниночке, чтобы лишнего не болтала, а то еще расскажет ей про болота.

– Да она вроде знает.

– Вот именно вроде, а все равно как начинает языком молоть – не остановишь. Хорошо, что Лялька такая невнимательная, да мало чего на веру берет, но кто ее знает, со временем какой станет, повзрослеет и будет ко всему прислушиваться, – хмыкнула Авдотья.

– Ладно, сделаю я Ниночке внушение, – нахмурился дед. – Идем в избу, а то заметят, что нас долго нет.

Глава 10 Почтальонша

Ляля утром на следующий день по привычке уже собиралась идти на остановку, но вспомнила вчерашний разговор с Витей, снова вся сморщилась и расплакалась. Она вышла на улицу, чтобы своими слезами не тревожить Авдотью с Лизонькой. Не успела она за собой прикрыть дверь в избу, как почувствовала, что на нее кто–то пристально смотрит. Ляля подняла голову и встретилась с пристальным взглядом какой–то женщины, которая стояла с той стороны забора, держась за руль велосипеда. Незнакомке было в районе пятидесяти лет. Темные кудрявые волосы, которых только коснулась седина, обрамляли строгое лицо. Между бровей залегла глубокая морщина. Одета женщина была в черный плащ, зеленые брюки и резиновые сапожки болотного цвета.

– Здрасьте, – поздоровалась с ней Ляля.

Она немного смутилась под строгим взглядом незнакомки.

– Доброе утро. А Авдотья Никитична дома? – спросила незнакомка.

– Да, дома.

Ляля уже хотела позвать бабушку, как та открыла дверь и выскочила во двор.

– Галинка, мы уже не чаяли тебя увидеть, – всплеснула руками Авдотья, – Здравствуй, моя хорошая.

– Здравствуйте, Авдотья Никитична, – морщинка между бровей разгладилась, и женщина улыбнулась, – Да я тут немного приболела. Сама знаешь, никто в ваш медвежий угол идти не хочет. Замены для меня нет, я навечно ваша, – рассмеялась Галина.

– Ты чего там так за оградой стоять и будешь? Зашла бы, компота вкусного похлебала. Девки вишни много в этом году собрали. Мы и насушили, и компота закрутили.

– Да некогда мне у вас компоты с чаями распивать. Это твоя внучка? – спросила Галина, кивнув на Лялю.

– Скорей правнучка, – усмехнулась Авдотья, – Ладно, давай мою пенсию и беги дальше.

– Я тебе еще списанных журналов немного принесла. Да продукты кое–какие. Надо?

– Журналы надо, а продукты давай посмотрим. У нас давеча автолавка была, привезла нам многое.

– Всё также Мария с Петром ездят? – спросила Галина.

– Ага, – кивнула Авдотья.

– Вот надо же, как бывает. Машка–то сколько со своим мужиком промаялась, а счастье женское у вас в деревеньке нашла.

– Угу, а мужик ейный погибель нашел по дороге к нам.

– Ну что же, и такое бывает. Не пил бы перед этим пива своего, не приспичило бы ему до ветру идти, да и не пришибло бы его этим деревом. Хорошо хоть сразу насмерть, а не ду–рачком его сделало или хребет перебило, – вздохнула Галина.

Она стащила со своего плеча рюкзак и принялась на лавку около забора выкладывать журналы и какие–то продукты. Также она достала ведомость, квитки и деньги, завернутые в бумажку.

– Вот, Авдотья Никитична, ваша пенсия копеечка к копеечке. Распишитесь здесь и здесь, – Галина показала ручкой, где нужно расписаться.

Бабушка чиркнула по листку, сунула в карман фартука завернутые в бумажку деньги.

– А теперь показывай, что ты нам принесла, – сказала она.

– Вот сгущенка, шпроты, килька в томате, вот эти консервы очень хорошие. Есть еще шоколад, печенье, пакет с сушками, – Галина всё говорила, а Ляля стала рассматривать старые журналы.

Из стопки вытащила «Крестьянку» и «Работницу» за 1993 год.

– Ого, – с удивлением сказала она, – Какой раритет.

– Разбирали залежи на почте, – ответила Галина, – Теперь раздаем всем желающим. Кто почитать возьмет, а кто и на растопку.

– Ясно, можно и почитать, – кивнула Ляля.

– Там хорошие рецепты раньше были, – Авдотья выхватила один из журналов у Ляли из рук.

– Ну так что насчет продуктов? – спросила Галина.

– Я сгущенку возьму и шоколад девчонкам.

– А рыбные консервы? – с разочарованием спросила почтальонша.

– У нас девки на рыбалку часто ходят. Так мы из мелкой рыбехи себе и кильку в томате организовали, и шпроты, и рыбу в масле, и ее же в луке с морковью и помидорами. И даже несколько баночек закрутили. Вот если бы у тебя тушенка была, то взяли бы, – ответила Авдотья.

– А чего печенье не берешь?

– Да ты же все равно к Василичу сейчас пойдешь. Ниночка любит такое. Я куплю, а им не достанется. А сушки Акинишне предложи. Она любит в чаю их мочить.

– Вот ты про всех помнишь, – усмехнулась Галина, – А Петровы?

– А Петровы не проснулись, – ответила Авдотья.

– Жалко их, хорошие старики были, – покачала она головой.

– Ага, и козы у них были. Хоть молоком нас баловали, – вздохнула бабушка.

Ляля продолжала рассматривать различные журналы и газеты. Лизонька вытащила «Веселые картинки» и стала их листать.

– Ой, мама, смотри, какие интересные куколки. Почему они такие странные? – спросила она.

– Это надо вырезать ножницами. Будет тебе и куколка, и одежда для них, – Галина глянула в журнал.

– А можно я это сделаю? – спросила Лиза.

– Конечно, – кивнула почтальонша, – Это теперь твой журнал, делай что хочешь.

– Бабушка, я возьму у тебя ножницы?

– Бери, – махнула рукой Авдотья. – И девчоночка такая махонькая, – сказала Галина, провожая взглядом Лизоньку. – Ну вот так, – пожала плечами бабушка.

Ляля оторвалась от журнала и посмотрела на Галину.

– А вы не боитесь по лесу ездить одна? – спросила она.

– Раньше боялась, а теперь привыкла, – ответила женщина.

– Вы же с деньгами ездите, к тому же звери всякие бродят.

– Ну звери всё же пугаются человека на велосипеде, а на деньги пока никто не позарился.

– Ниночка говорила, что тут иногда лихие люди бродят.

– Но я пока с ними еще не встречалась, – улыбнулась Галина, – И надеюсь никогда не встретиться.

– А с вами можно пойти в ваш населенный пункт? – спросила Ляля.

– Зачем?

– На разведку. Мало ли что может понадобиться, может, лекарства или врач, или еще что–нибудь.

– Так врача надо вызывать на дом, а не бежать за ним за 20 километров. Они на машине приедут, всё быстрей будет, чем ты ногами до нашего ФАПа доберешься. Лекарства мне можешь заказать, я привезу их в следующем месяце, или вон Машке позвони. Соберутся ехать, да и привезут всё, что нужно.

– То есть вы меня с собой не возьмете? – спросила Ляля.

– У тебя велосипед есть?

– Нет, – помотала головой Ляля.

– Ну и как ты себе это представляешь? Я поеду на велосипеде, а ты побежишь за мной следом? Или мы пойдем с тобой прогулочным шагом, и, может быть, завтра к обеду доберемся до деревни? – с усмешкой спросила Галина, – А девочку с собой брать будем?

– Зачем? – удивилась Ляля. – Пусть тут остается.

– А если ты потеряешься, то кому она тут нужна будет? – спросила Галина, – Туда мы с тобой, положим, доберемся, а вот обратно тебе придется возвращаться самой, и не факт, что ты найдешь обратную дорогу. А на чужих стариков лучше не надеяться. Как обзаведешься велосипедом, так и поговорим.

Галина обратно сложила все свои консервы, оставив на лавке банку сгущенки и шоколад. Авдотья вытащила из кармана фартука какую–то купюру и сунула ее в руки Галине.

– Сдачи не надо, – сказала она.

– Что вам в следующий раз принести? – спросила почтальонша. – Может, горошек консервированный или кофе, или тушенки?

– Горошек вкусный и мягкий мы сами научились делать, а вот от тушенки не откажемся.

– Кофе?

– Ляля нам цикория накопала, он всё полезней, чем твой кофе. Сгущенку еще неси.

– Хорошо, – кивнула строгая Галина, – А тебе чего, принцесса, принести? – спросила она Лизоньку.

– Я не принцесса, это у нас Ниночка принцесса, а я просто красавица.

– Ну так чего тебе хотелось бы?

– Раскраску и карандаши, – ответила Лиза.

– Хорошо, будет тебе и раскраска, и карандаши, – улыбнулась Галина.

Она глянула на Лялю.

– Про какие ты лекарства говорила?

– Ну, может, парацетамол, от кашля что–нибудь, сироп какой, – пожала плечами Ляля.

– От простуды? – уточнила Галина.

– Да, а то вдруг кто из нас простынет.

– Хорошо, привезу. Ну всё, девочки–красавицы, побежала я дальше, надо засветло домой вернуться.

– Почему именно засветло? – спросила Ляля.

– Потому что, дорогая моя, в лесу фонарей нет, а в темноте легко заплутать, – ответила Галина.

Она попрощалась с ними, закинула свой рюкзак на плечи, села на велосипед и направилась в сторону дома Василича и Ниночки.

– Сейчас они ей весь рюкзак опустошат, – усмехнулась Авдотья, – И консервы все заберут, и печенья, и сушки Акинишны.

– Почему вы так думаете? – спросила Ляля.

– У них пенсии хорошие, да и люди они добрые. К тому же Ниночка любит всякое такое.

– А как же сушки для Акинишны?

– Они ей так их отдадут.

– А Ниночка тоже пенсию получает?

– Конечно, – кивнула бабушка, – У нее инвалидность вечная, не надо ездить подтверждать каждый год.

– Ясно.

– Идем, детка, чай пить со сгущенкой, – позвала она Лизоньку, которая уже вырезала целую кучу бумажной одежды из журнала.

– Угу, – кивнула Лиза и стала собирать все свое добро со скамейки.

– Ты на Галину не обиделась? – спросила Авдотья Лялю.

– Нет, 20 километров не так уж и близко, – сказала со вздохом Ляля.

– Ну вот и ладненько. Иди ставь чайник.

Глава 11 Чужаки

Побежали дни за днями. Ниночка с Лялей только и делали, что готовились к зиме, то на охоту ходили, то на рыбалку, то по грибы, то по ягоды, то за валежником. Ляля уже не ходила на заброшенную остановку, да и про Виктора старалась не вспоминать. Ниночка перебрала вещи в своем гардеробе и кое–что принесла Ляле и Лизоньке. Также притащила несколько отрезов ткани с разными зайчиками и мишками.

– Вот, – разложила свое сокровище Ниночка, – Давай Лизе что–нибудь сошьем. Здесь и байка есть, можно сшить пижамку. А из этого получится красивый сарафан, а из этого платье. Мне Маша иногда ткань привозит, а я беру, мне нравится яркое, но я уже большая такая носить. Раньше думала, что принц за мной приедет, и потом у нас дети будут, вот им сошью много красивых одежек из тканей. А теперь понимаю, что деток у меня никогда уже не будет, даже если принц появится.

Ляля даже не знала, что ей на это ответить.

– Ткань же лежит, со временем портится, а малышке носить нечего, – вздохнула Ниночка.

– Ты всё только не изрежь, – заглянула через плечо Авдотья, – Оставь на следующий год. Лето вон к исходу идет, за зиму девчонка вытянется, мало будет.

– Сейчас самые интересные куски отложим, – кивнула Ниночка, – А потом их еще разделим.

– Эх, Лялю–то мы одели и обули, а вот Лизоньке нужно много чего и на осень, и на зиму купить, – вздохнула Авдотья, – Паразит твой Витька, выгнал на улицу людей без вещей.

Ляля опустила вниз глаза и снова скуксилась.

– Ой, да хватит уже реветь. Есть у меня немного денег, оденем мы Лизоньку, – махнула рукой Авдотья, – Прекрати мне сырость разводить. Может чего и перешьем.

– Свалилась к вам на шею, – всхлипнула Ляля.

– Ну а куда тебя девать? Не к волкам же в лес с дитем выбрасывать? Мы что, звери какие?

– Нет, мы не звери, – покачала головой Ниночка, – Мы хорошие. Я с папкой поговорю, может, чего еще найдем для Лизоньки.

– Спасибо вам огромное. Вот вечно я родным не нужна была, а чужие обо мне заботились и опекали. Они мне становились ближе, чем родственники, – шмыгнула носом Ляля.

– Ну, значит, у тебя такая судьба, – покачала головой Авдотья. – Встретиться тебе еще на пути хороший человек, который и поможет, и направит, и опорой и плечом вашим станет.

– Не знаю, – с сомнением сказала Ляля.

– Будет–будет, жизнь–то длинная.

Так совместными усилиями собрали небольшой гардероб для Ляли и Лизоньки. Авдотья с Акинишной навязали девчонкам носки да гольфы. Пуловер для себя и кофту для Лизоньки Ляля решила связать сама. Благо у бабушек нашлось много разнообразной шерстяной пряжи.

– Вот и пригодились наши моточки да клубочки, – радовалась бабушка, – А то же при советской власти много всякого набрала. За всю жизнь извязать не успела. Хорошо, что моль с мышами не добрались до пряжи.

Так и жили потихоньку жители деревеньки, которой не было на карте и название которой уже давно никто не помнил.

В августе выдались особенно жаркие деньги. Все собрались у деда Василича. Ляля помогала ему копать молодую картошку. Лиза и Ниночка игрались в песочнице. Акинишна, как обычно, дремала в теньке на лавке, а Авдотья нарезала овощи для окрошки.

– Хорошая картошка, крупная, – сказала Ляля, рассматривая клубни.

– Отличная, – согласился с ней дед Василич.

– Пойду я кваску хлебну, посижу в тенечке, а потом мы это всё уберем.

Ляля налила себе в кружку кваса и устроилась рядом со старухой Акинишной. Василич повернулся в сторону дороги и приставил ладонь ко лбу, чтобы увидеть того, кто по ней шел.

– Чего ты там, дед, учуял? – оторвалась от своего занятия Авдотья.

– Чужие идут, – покачал он головой.

– А я что–то никого не чую пока.

– Погодь, и ты скоро их почувствуешь.

Ляля повернула голову в сторону дороги, но там никого не было.

– Да нет же никого, – пожала она плечами, – Это вам от жары всякое мерещится.

– Ну дай Бог, никого бы и не было, – вздохнула Акинишна, приоткрыв один глаз.

– Чистые, грязные? – спросила Авдотья.

– Разные, – ответил дед.

– Много?

– Трое.

Ляля хмыкнула себе под нос и продолжила пить квас. Она замечала некоторые странности за стариками, но старалась не обращать на них внимания. Многое она списывала на возраст да на местные причуды. Однако не успела она допить свой квас, как на дороге появились трое человек.

– Мужуки, – задумчиво сказала Акинишна.

Авдотья продолжала заниматься своими делами. Дед принялся перекапывать грядку со старой редиской. Ляля в надежде вытянула голову. Троица поравнялась с забором.

– Доброго денечка, люди добрые, – протянул маленького росточка бритоголовый мужичок в черной робе.

Лицо его было слегка перекошено и разукрашено синяками. Мужичку было слегка за тридцать. Он толкнул калитку и вошел во двор. За ним следом зашли еще двое – здоровый крепкий парень лет двадцати пяти с яркими синими, как васильки, глазами, и высокий худощавый мужчина лет пятидесяти шести. И тот, и другой одеты были в черные робы. Они поздоровались с жителями деревеньки.