Ненужные

Она все больше и больше тревожилась, в голове бродили неспокойные мысли. Душа рвалась от тревоги на части. В мыслях постоянно всплывали разные страшные картины. То ей казалось, что он пробил где–то колесо и его убили злые люди, то он перевернулся на машине и лежит в коме в больнице, то попал в аварию и умер, или у него отшибло память, а то вообще представилось, как его кости обгладывают голодные звери. В последней картинке обязательно присутствовал кабан, волк, медведь и даже лось. Почему именно лось, Ляля не смогла бы ответить, наверно, потому что он большой и страшный.

Все ждали, когда к ним в деревню приедет автолавка. Ляля тоже ждала этого события. С одной стороны, она хотела выбраться из деревни, а с другой не знала, куда им с Лизонькой податься. Ведь у нее никого не было, кроме Витюши, а с тем, по всей видимости, что–то случилось, раз он не выходил на связь.

Периодически Ляля вспоминала родителей, но она даже не знала, живы они или нет. Связь с ними оборвалась тогда, когда она матери сообщила, что ждет ребенка. Тогда мать ее обозвала всякими нехорошими словами заплетающимся языком и сообщила ей, что у нее теперь нет дочери. Ляля разрыдалась и бросила трубку, и с тех пор больше не звонила им и не узнавала, как они там живут. Тех тоже не интересовала судьба дочери. При воспоминании о них она поморщилась.

Здесь ее пока никто не гнал, так что Ляля предпочла бы жить в деревне, чем находиться рядом с пьющими родственниками, прозябающими в синей яме. Хотя, может, они перестали пить и взялись за ум, и может, даже ищут ее? Она решилась набрать номер телефона матери. Долго никто не брал трубку, затем динамик щелкнул.

– Алло, – она услышала незнакомый женский голос.

– Алло, – с удивлением ответила Ляля.

– Я вас слушаю, говорите. Что вы хотели?

– А Аля, Алевтина. Я могу ее услышать? – растерянно спросила Ляля.

– Здесь нет никакой Алевтины. Вы, наверно, ошиблись номером, – ответил уставший женский голос.

– Ну ладно, извините, – Ляля сказала расстроенным голосом.

– Это ваша родственница? – почему–то спросила женщина.

– Да, мама.

– Этот номер у меня уже два года.

– Мы с ней давно не общались.

– Почему? – удивилась случайная собеседница.

– Потому что я забеременела в пятнадцать лет, – ответила Ляля.

– И из–за этого она от вас отказалась?

– Наверно.

– А ребеночек у вас родился или…? – полюбопытствовала женщина.

– Родился, да, дочка, – улыбнулась Ляля.

– И она даже не знает, что у нее есть внучка?

– Скорее всего, нет.

– Ох, ну как же так, это же кровиночка твоя, как так можно?

– Я не знаю, – пожала плечами Ляля.

– Детонька, а как же у вас сейчас судьба сложилась? – спросила женщина с той стороны.

– Живу в заброшенной деревне.

– Как же так?

– Вот так.

Телефон вдруг зашуршал и отключился. Ляля с досадой посмотрела на него.

– Ну хоть я знаю, что он работает, – вздохнула она. – Интересно, мать жива или нет? А отец, что с ним?

Она вдруг представила, что в их квартире живут другие люди, сделан хороший ремонт, не воняет перегаром, канализацией, грязью и продуктами распада. Наверно, так все и есть, решила Ляля.

Она взяла Лизоньку за ручку и пошла от остановки по протоптанной ими тропинке.

– Мама, грибочки! – воскликнула Лизонька.

Почти все поле, по которому они шли, было усеяно белыми и синими шляпками грибов. До этого три дня шли дожди, и вот теперь воздух наполнился запахом свежей земли и грибов. Ляля, прожив три с половиной года в деревне у бабушки Гали, неплохо разбиралась в грибах. Та была заядлым грибником и как только наступала грибная пора, так сразу тащила Лялю с собой на тихую охоту.

– Это же шампиньоны и синяки, – обрадовалась она, – теперь у нас будут не только суп из перепелок, но и грибной супчик, и картошка жареная, и маринованные грибочки.

Она вытащила из кармана тряпочную авоську, которую ей всегда с собой вручала Авдотья, и трофейный ножик. Бабулька считала, что просто так гулять негоже, ведь по дороге можно набрать каких–нибудь полезных травок или ягод, или даже веток и коры деревьев. Так Ляля могла принести домой немного лесной ароматной мелкой клубники, или корешки и синие цветочки цикория, душицу и терпкую мяту.

Теперь она быстро срезала попавшие на дороге грибы и складывала их в сумочку. За несколько минут набрала полную авоську и, схватив Лизоньку за ручку, побежала домой.

– Ты чего заполошная такая? – спросила ее Авдотья, нарезая картошку для супа. – Витюшка за вами приехал?

– Нет, – помотала головой Ляля, – вот.

Она приоткрыла тряпочную авоську, и на бабушку Авдотью пахнуло грибным духом.

– Ох ты, батюшки мои, сколько набрала. Это где такое у нас водится?

– Там, на поле, около старой остановки, – махнула рукой в сторону Ляля.

– Вот счастье–то какое, – обрадовалась старушка, – сейчас мы в супец несколько грибочков кинем, да поджарочку сделаем. Я уж думала, что у нас сегодня пустой суп будет, а тут вот какая радость. А после обеда все вместе пойдем собирать. Это же, наверно, и другие грибы повылезали. Ты тогда беги к Василичу с Ниночкой, зови их на обед, и Акинишну пусть они берут.

– Хорошо, – кивнула Ляля.

Она оставила Лизоньку с бабушкой и понеслась к соседям. Василич с Ниночкой ругались. Дед не хотел доедать вчерашние макароны, а Ниночка не желала ничего готовить. Обрадовались, когда их позвала Ляля на обед.

– Сейчас мы овощей на огороде нарвем и придем, – сказала Ниночка.

– Ага, и бери свои вчерашние макароны, может, на них кто позарится, – проворчал Василич.

– Их можно яйцом залить и съесть, – насупилась Ниночка. – Они вкусные.

Они продолжили переругиваться. Ляля выскочила от них и побежала обратно домой. Авдотья уже почистила и пережарила часть грибов.

– А синенькие вкусные маринованные. А дождевики там были? – спросила она Лялю.

– Наверно, были, вот что вдоль дороги росло, то и собирала. Сумочка–то маленькая.

– Вот и хорошо, что ты пошла на свою остановку, а то бы без грибов остались.

– Так завтра все равно меня Ниночка куда–нибудь потащила бы, и на грибы бы наткнулись, – ответила Ляля.

– Ну то завтра, а то сейчас, – улыбнулась Авдотья. – Эх, чего–то никак автолавка не приедет, уже запасы муки к концу подходят, да и масла тоже, а их всё нет да нет.

– А если совсем не приедут, то чего делать? – спросила Ляля, переняв тревогу у бабушки.

– Василич там кукурузы насажал на соседнем участке. Будем кукурузные лепешки печь. Не переживай, с голоду не помрем.

– А если почтальоншу попросить?

– И много она тебе на велосипеде своем привезет? – вздохнула Авдотья. – Она и так нам сюда то журналы какие–то везет, то газеты для растопки, то печенье и чай с консервами. Не надо нагружать бедную женщину мукой. Тем более, вот этих двух килограмм надолго не хватит.

– Она на велосипеде приезжает? – спросила Ляля, – А я думала пешком.

– Ага, как же пешком, тут километров пятнадцать, а можа все двадцать, ноги до колен сотрешь, пока до нас дойдешь, – кивнула Авдотья.

– Так может я тогда сама сгоняю на велосипеде в соседнюю деревню? – спросила Ляля. – У кого–нибудь есть велосипед?

Авдотья как–то посмотрела на Лялю.

– Не знаю, надо у Василича спросить. Я уже давно из этого возраста вышла, чтобы на велике гонять. Но мы тебя все равно не отпустим.

– Почему? – удивилась Ляля.

– Заблукаешь еще, и где тебя искать? Оставишь девчонку сиротой.

– Так я поеду вместе с почтальоншей, а обратно по памяти вернусь, – пожала плечами Ляля.

– А ты знаешь, куда она после нашего захолустья едет?

– Обратно, наверно.

– Может и обратно, а может дальше, к таким же, как мы, никому не нужным. Да и обратную дорогу можешь толком не запомнить. Она–то сколько лет к нам ездит, уже каждую кочку знает, а ты дальше поля, остановки, да реки с озером никуда и не ходила. Так что не пущу я тебя никуда, а то вдруг не вернешься.

– Может меня обратно кто привезет, – стала спорить Ляля.

– А может и не привезет. Не помрем без муки. Приедет автолавка, куда она денется, – нахмурилась Авдотья.

Ляля тяжело вздохнула и вышла на улицу накрывать на стол.

– Чего такая смурная? – спросил дед Василич, заходя во двор.

– Бабушка меня в другую деревню не пускает.

– А чего тебе там понадобилось? – спросил он с удивлением, – ты скажи, может у меня чего есть.

– Так автолавка не едет, а мука уже заканчивается. Хотела за продуктами съездить.

– Чего переживать, приедет когда–нибудь. Запасы у нас еще есть, не кончились, не голодаем. Так с такими охотницами и добытчицами разве голодным останешься? – улыбнулся он, – скоро вот первую картошку копать будем, а у нас еще старая в погребе не кончилась.

– А вдруг не приедет? – спросила Ляля.

– Вот как не приедет, так и думать будем. Нечего тебе в соседней деревне делать. Не доедешь, сгинешь где–нибудь по дороге. Местность не знаешь. Дорог к нам нормальных нет, заплутаешь, и где тебя потом искать? У нас тут и зверь дикий водится, и болота есть, и овраги, повернула не туда, и всё – нет Ляльки, тю–тю. А девчонка твоя кому нужна будет?

– Так я хотела в ту сторону с почтальоншей поехать.

– У нее свой маршрут, – махнул рукой дед Василий.

Так Ляля и не смогла договориться с местными жителями, не захотели они ее в соседнюю деревню отпускать, побоялись, что не вернется, сгинет где–нибудь. Да и с велосипедом были проблемы. Хоть и имелись они в наличии, но были ржавые и в некоторых местах прогнившие.

Глава 7 Автолавка

Лялька уже успела сходить на свой пост – на остановку, когда приехала автолавка. Они подъехали к дому Василича и коротко посигналили. Дед с Ниночкой возились в огороде. Они всё бросили и побежали к автомобилю. Из кабины выскочила толстая тетка в старом засаленном халате и калошах на шерстяной носок. Макияж имела весьма бодрый и боевой – синие блестящие тени, ресницы – паучьи лапки и слегка размазанную ярко–розовую помаду. На голове у нее красовалась химия на пережжённых жёлтых волосах.

– Машка, чего привезла? – крикнул ей дед Василич.

– Жрачку тебе привезла, дед. А где все остальные? Померли что ли? – с усмешкой спросила грубым голосом продавщица.

– Кто помер, а кто живой. Ниночка сейчас остальных позовёт.

С водительской стороны вылез худощавый мужичок в голубой рубашке с длинными закатанными рукавами и в чёрных брюках. В отличие от своей спутницы на ногах у него были надеты приличные закрытые чёрные сандалии. Он вообще не выглядел как водитель автолавки, а смотрелся как человек, случайно попавший на эту работу. Он открыл старенький фургон и распахнул дверцы.

Василич сразу стал рассматривать разнообразные мешки и коробки.

– А ну стоять, старый, куда своё жало засунул, – пренебрежительно сказала продавщица, отгоняя деда от машины, – Сейчас все придут, и мы будем устраивать тут аукцион.

– Какой такой аттракцион? – спросил Василич.

– Вот старый дурень, не аттракцион, а аукцион. Кто больше заплатит, тот продукты и заберёт, – мерзко рассмеялась она.

– Маша, прекрати, – одёрнул её водитель.

– А чего я такого сказала? Мне и пошутить что ли нельзя? Да и вообще надо как–то бизнес делать, а то так и будем по всем этим богом забытым местам ездить, – сердито ответила она ему.

– Так чего привезла? – спросил её дед, прищурившись.

– Муку привезла, масло, макарохи, крупы чуток.

– Мясо, колбасу, сосиски?

– Ты видел, что на улице творится? Какая в пень колбаса с мясом и сосисками? Стухнет всё. Да и тебе старому уже такое есть вредно.

– Так я не себе, а девкам.

– Нинке что ли? Не померла ещё твоя полудурочная? – скривилась в улыбке Машка.

– Маша, – снова одёрнул её водитель.

– Чего тебе? Что заладил: «Маша, да Маша»? Твоя работа баранку крутить, а не следить за моими разговорами. Что хочу, то и говорю. Дед всё равно не обижается.

– А чего на тебя обижаться, ты же, как моя Ниночка, такая же, вот только злая, – усмехнулся Василич, – У той тоже иногда язык болтает всякую ерунду.

– Я сейчас уеду, и останетесь вы тут с голоду помирать, – огрызнулась Машка.

– Как ты без водителя уедешь? – усмехнулся Василич.

– Ладно, старый хрыч, бери, что надо. А то жара такая, а мы еще не всех объехали.

– Давай мешок муки, мешок макарон, масла десять литров, уксуса, соли, сахара. Крупа какая есть? Ты в прошлый раз нам гречку наполовину с мышиными какушками продала.

– Не нравится – сам сажай, – грубо ответила ему продавщица.

– Уже посадили, вон колосится, – махнул дед рукой на соседний участок.

– А от меня чего хочешь?

– Чего спрашиваю из крупы есть? – прокричал он.

– Рис, горох, фасоль, гречка, пшёнка, ячка, манка.

– Давай всего по чуть–чуть.

– И даже гречку?

– Угу, тока фасованную, а не вешанную, как в прошлый раз.

– У меня по пять килограмм всё расфасовано, – ответила она ему. – Деньги–то есть?

– Есть, – кивнул дед, – Кансерву какую привезла?

– Тушёнка есть. Брать будешь?

– Буду.

– У меня всего двадцать банок. Остальное вашим соседям продали.

– Маловато, конечно, – вздохнул дед.

– На месяц не хватит что ли? – она на него посмотрела с удивлением.

– А вдруг ты приедешь не через месяц, а через три?

По дороге бежали Ниночка, Ляля, Авдотья с тележкой и ковыляла Акинишна со старой детской коляской.

– Это еще что у вас за молодка появилась? – спросила Машка.

– Да вот, приблудилась.

– И сколько она у вас уже живет?

– Больше месяца, – ответил дед.

Продавщица с водителем переглянулись.

– Я тебе говорил, что ехать надо, а ты мне – это все твои дурацкие предчувствия. А если бы они тут с голоду померли? – спросил ее водитель.

– Петька, не бухти, пообвыклась девка, пообтерлась. А с едой у нас проблем не было, с прошлого раза кое–какие запасы остались, – ответил Василич, – Да и не зимой появилась, а в лето, да и баба молодая, а не старуха древняя.

– А чего ее к нам занесло?

– Да дружок ейный высадил ее с дочкой в наших глухих местах, да слинял. Думал, что они тут заблудятся да помрут, а не угадал.

– Так она еще и с ребенком? Сама еще ребенок, – покачала головой Машка.

К машине подбежали запыхавшиеся жительницы деревни.

– Ой, Машенька, как ты хорошо выглядишь, – всплеснула руками Авдотья, – Прямо цветешь и пахнешь.

– Чей–то пахнешь, – понюхала свой халат Маша.

– Я тебе говорил, что помыться надо, а то воняешь, – усмехнулся водитель.

– Иди ты к лешему, – послала она его. – Бабка Авдотья, чего брать будешь?

– А чего есть, того и возьму.

– Новую жиличку к себе взяла? – спросила продавщица, кивнув на Лялю.

– Взяла, не пропадать же девке с ребятенком, – кивнула Авдотья, – Изба у меня хоть и не большая, да все поместились.

– Ну–ну, – криво усмехнулась Машка, – Ладно, хватит трындеть, давайте торговать.

Она вытащила из кабины машины толстую тетрадку и открыла запись с ценами. Продавала, записывала, забирала деньги, запихивая их пухлыми пальцами в карманы халата. Ляля терпеливо топталась около Машки.

– Чего трешься? Чего надо? Шампунь, игрушку, тряпку какую? – подняла на нее глаза продавщица. – Или косметику?

– Да я хотела вас спросить. Вы нас до города не подбросите? – спросила Ляля.

– Детка, мы похожи на такси? – с удивлением спросила ее Маша.

– Ну нет, конечно, – Ляля смущенно опустила глаза. – Но может, вы нас довезете до какого–нибудь населенного пункта?

– Милая, мы ездим там, где общественный транспорт не ходит.

– Ну может, будете проезжать мимо большой деревни, – с надеждой посмотрела на нее Ляля.

– Может, будем, а может, и не будем, – пожала плечами Маша, – Все зависит от скорости и от покупательской способности. Вот сейчас вы у нас все раскупите, и поедем мы обратно домой, или дальше рванем остатки распродавать. Да и вообще, куда мы тебя посадим? Ты кабину нашу видела? Там два кресла – водительское и пассажирское. На колени ко мне или к Петьке сядешь? – с усмешкой спросила она Лялю.

– Ну может в фургоне?

– Ты дороги наши видела? Убьешься там. Слышь, Петька, она в нашем фургоне ехать собралась, – со смешком в голосе сказала Маша.

– Не повезу я вас в фургоне, – помотал головой Петр, – Я что, сам себе враг? Не дай боже что с вами по дороге случится, а я отвечать буду. Даже не проси.

– Ну может я не знаю, – Ляля расплакалась.

– Купи лучше дочке куклу или платье красивое, или вон кулек карамелек, – сказала ей Маша.

Она с жалостью посмотрела на нее.

– Ляля, ну чего ты там около Машки торчишь? Помоги старухе, – окликнула ее Авдотья.

– Сейчас, бабушка, – вытирая слезы, ответила Ляля. – Может у вас там какой водитель найдется, чтобы меня довезти до города?

– А рассчитываться ты чем будешь? Ты представляешь, сколько стоить будет эта поездка? Деньги–то у тебя есть? – прищурилась продавщица и оценивающе окинула взглядом девушку. – Сейчас этим делом мужика не возьмешь, все хотят деньгами.

– Нет, – мотнула головой Ляля.

– Ну вот и иди, помоги бабушке, – махнула на нее рукой Маша.

Ляля развернулась и поплелась к Авдотье, которая пыталась устроить несколько небольших мешков на тележке.

– Ну и чего ты разнюнилась? – спросила ее бабушка.

– Не хотят меня брать в большую деревню, – шмыгнула носом Ляля.

– Уехать хочешь?

– Хочу, – кивнула Ляля.

– А есть к кому?

– Нет, ну может Витюшка рад будет нас видеть.

– Вот дался тебе этот твой Витюшка, – нахмурилась Авдотья. – Бери тележку и потащили. Я Лизке пупса купила и конфет, и тебе кофту красивую.

– Бабка Авдотья, – окликнула ее Маша.

– Чего?

– Придешь еще чего покупать?

– Нет, в следующий раз и так почти всю пенсию тут оставила. Цены у тебя сумасшедшие, – ответила Авдотья.

– А мне все прямо даром достается, – хмыкнула Маша.

– Спасибо тебе за то, что не забываешь нас. С голоду бы померли без твоей автолавки.

– Ну вот, а то все Машка вам плохая, – проворчала продавщица, подбивая финансы и остатки товара.

Через двадцать минут они свернули свою автолавку и погнали дальше в такой же забытый всеми уголок. Лялька тащила вместе с Авдотьей тележку и не стесняясь ревела, вытирая тыльной стороной кисти мокрые щеки.

Глава 8 Цветы на могилку

На улице снова шел дождь, и Ляля с тоской смотрела в окно. Авдотья сегодня не пустила ее на остановку.

– Делать нечего. Ливень такой, промокнешь еще и простынешь, – сказала она ей. – Вон дед Василич притащил целое ведро огурцов. Давай посолим или замаринуем.

Бабушка вытащила из буфета старенькую тетрадку и стала перебирать записи, ища нужный рецепт. Ляля вздохнула и написала очередное сообщение Виктору. Потом набрала его номер и слушала длинные гудки. В телефоне что–то щелкнуло, и ей ответил раздраженный мужской голос.

– Витя, Витя, Витюшка, – обрадовалась Ляля, вскочив со своего места и выбежав в сени, чтобы можно было спокойно поговорить с ним.

– Чего тебе? – зло спросил он. – Что ты мне все названиваешь и написываешь? Достала уже со своими сообщениями.

– У тебя что–то случилось? – растерянно спросила она.

– От тебя одни проблемы, – ответил Виктор.

– Почему? – удивленно спросила она. – Я просто хотела, чтобы ты нас отсюда забрал.

– Из густого леса? – с усмешкой спросил он.

– Нет, тут деревенька заброшенная. Мы здесь живем у чужих людей. Хотелось бы выбраться отсюда и к тебе вернуться, – растерянно сказала Ляля.

– Куда ко мне? Ты что, совсем глупая? Ты не поняла, что я женат? Давно, между прочим, женат. Я тебя к бабке Гале свез, чтобы проблем никаких не было у меня, чтобы не посадили. Померла она, и девать мне вас теперь некуда. Устроилась там, так и живи, пока добрые люди не погнали.

– Но как же, ты говорил, что везешь меня к родственникам, и жениться на мне обещал, – заплакала Ляля.

– Мало ли я что обещал, чтобы у меня проблем не было, – зло ответил он.

– Вот приедет автолавка, и я вернусь в город, и вообще так нечестно! – выпалила она. – И все твоей жене и другим родственникам расскажу.

– Ну–ну, не звони мне больше и не пиши, – зло ответил Виктор и бросил трубку.

Он сидел за столом на работе и таращился на экран телефона. И ведь приедет же Лялька и испортит ему жизнь. Он, может быть, и развелся со своей женой и жил бы с Лялей и Лизонькой, но тесть его имел крутой нрав и мог реально где–нибудь Виктора прикопать. Ему ужасно не хотелось проблем. Когда он первый раз вывез Лялю с Лизой, то не знал о том, что там есть какая–то деревня, на карте ничего такого не было. Он их просто оставил в глухом месте в надежде, что они заблудятся и никогда больше не появятся в его жизни. Но его планы провалились. Теперь Лялькин силуэт замаячил на горизонте и грозился разрушить его благополучие.

Он открыл навигатор, нашел ту самую точку, куда привез Лялю с Лизой, задумчиво посмотрел на карту, но деревню там не обнаружил.

– Может, стоит несколько домишек, даже название им не присвоили, – подумал он.

Виктор направился к директору и отпросился у него, сославшись на свое здоровье. Он завел автомобиль и направился за Лялей и Лизой, чтобы они ему больше никогда не доставляли хлопот. Звонить он ей не стал, пусть будет неожиданным сюрпризом. Заехал в магазин, купил любимых Лялькиных конфет, игрушку Лизе, каких–то вкусностей, взял небольшой букетик цветов. В голове промелькнуло – на могилку. Витя прекрасно знал, что Ляля быстро отходит от обид и когда увидит его, то простит все жестокие слова.

– Погода, правда, подкачала, – подумал он, – Но, может, это даже к лучшему, потом все следы смоет ливень.

Два с лишним часа он добирался до места, ругая себя, что в первый раз не сделал всё, как положено, но тогда у него рука не поднялась на Лялю с Лизой. Он решил отдать их на растерзание дикому зверю, но не подумал, что рядом может оказаться какое–то жилье, и девочки найдут там приют.

Сначала он ехал по асфальту, затем свернул на гравийку, а потом оказался на еле заметной среди травы дороге. Земля кое–где уже подраскисла, и пришлось сбавить скорость, чтобы не завязнуть. Теперь он уже ругал себя, что поддался первому импульсу и рванул по такой погоде за Лялькой.

– Никуда бы она не делась, – бормотал Виктор себе под нос.

Он проехал несколько километров по полю и въехал в лес. Там дороги уже не было.

– В прошлый раз всё было по–другому, – стал он озираться, – Заблудился что ли?

Посмотрел на экран навигатора, тот упорно ему показывал, что нужно проехать еще несколько километров.

– Что же делать? Повернуть обратно или дойти пешком?

По его стеклу кто–то постучал костяшками пальцев. Виктор поднял глаза и увидал деда в одноухой шапке и старом плаще. Он опустил стекло.

– Чего тебе, дед? – спросил раздраженно Витя.

– Ты чего заблукал? – улыбнулся голыми дёснами дед.

– Ну так. Я в прошлый раз ездил тут, дорога была, а теперь не видать ничего, всё заросло.

– Так давно тут никто не ездит, – ответил дед.

– В прошлом месяце я здесь был, – упрямо посмотрел на деда Виктор.

– Ну вишь, дороги теперича нет. Ты куда ехал–то, милок?

– Да тут деревенька должна быть.

– Есть только наша. А ты к кому?

– Подруга у меня тут живет с девочкой.

– Так это, наверно, Лялька, – кивнул дедок, – Идем, мы тебя проводим.

– Мы? – с удивлением спросил Витя.

– Мы с дочкой здесь грибы собираем.

– В такую погоду?

– Хорошая погода, – отмахнулся от него дед. – Как раз для грибов.

– Значит, вы меня проводить можете? – уточнил он.

– Конечно.

– Вот и хорошо, хоть и искать не придется, – вздохнул Виктор, – Правда, идти придется под дождем, не помру.

Он собрал все свои пакеты, цветы и вышел из машины. Под деревом стояла полная баба в ярком желтом плаще с корзинкой в руках и глупо улыбалась.

– Это Ниночка – дочка моя, – пояснил дед.

– Угу, – кивнул Виктор. – Плевать, как вас всех зовут, – подумал он, – Главное, до деревни добраться.

Витя посмотрел на деда, тот вышагивал по мокрой грязи в валенках.

– Дед, а ты чего в валенках–то? – спросил он его.

– Так у меня ноги мерзнут, больные. Я вообще из деревни не выхожу. Вот тебя почуяли и решили встретить, – ответил ему старик.

– Не понял, в смысле почуяли?

– Так ты Ляльку с Лизонькой приехал убить, – сказала Ниночка и глупо улыбнулась.

– С чего вы взяли? Забрать я ее хочу домой, женюсь, семьей жить будем, – возмутился Виктор, тороплива вышагивая за провожатыми.

– Это ты глупой Ляльке можешь рассказывать, – хмыкнул дед, – А нас не проведешь. Кстати, мы пришли уже. Ты пакеты–то отдай Ниночке, а цветочки можешь себе оставить. Как ты там сказал? На могилку?

– Вы чё, вы чё, – заметался Витя по покрытой яркой зеленью поляне.