Ненужные

– Идем, – сдалась Ляля.

Во дворе было шумно. На лавке сидела древняя старуха во всем черном. Какая–то полная тетка в голубом сарафане расположилась за уличным столом и рисовала что–то в альбоме. Авдотья ругалась с дедом в растянутой грязной майке, серых шароварах, валенках и картузе. Они боролись с сорняками, ну и периодически переругивались.

Тетка увидала их, вскочила со своего места и, широко улыбаясь, позвала деда.

– Папка, папка, там пришли, – она ткнула в Лялю с Лизой пухлым пальцем.

Тетке было лет сорок, и вид она имела весьма глупый.

– Здрасьте, – растерянно сказала Ляля.

– Здрасьте, – поздоровались все с ними.

– Это вот Ляля и Лиза, – представила их Авдотья, – А это Ниночка – дочка Василича. Это у нас Акинишна, ну а это сам Василич.

– Очень приятно, – ответила растерянно Ляля.

– А нам–то как приятно, – закивал головой Василич.

Ниночка подошла к Лизе, взяла ее за ручку и повела к столу.

– Идем играть, – сказала она.

– Идем, – кивнула Лизонька.

– Ниночка у нас немного тогось, так что не пугайся. Она девочка у нас добрая, никого зазря не обидит, – сказала Авдотья.

– Называй уж всё своими именами, – махнул рукой Василич, – Дурочка она у меня.

– Я не дурочка, – откликнулась Ниночка.

– А! – сердито крякнул дед, – Ты у меня умница и красавица.

– Да, я когда вырасту, то выйду замуж за принца, – деловито сказала Ниночка, устраиваясь за столом.

– Обязательно, – согласился дед. – Вот принц–то будет рад, что такую невесту отхватил.

– Да, – кивнула деловито Ниночка.

Он не стал спорить с дочерью.

– Так, теперь все в сборе, значит, давайте на стол собирать. Супчик уже готов. Акинишна принесла свежий хлеб, – обрадовалась Авдотья. – Давайте, девочки, закругляйтесь и помогайте накрывать на стол.

Ниночка что–то там под нос поворчала, но пошла в дом за посудой. Через несколько минут на столе стояла кастрюлька с ароматным щавелевым супом, салат из свежих огурцов и редиски, лежали просто порезанные огурцы и редиска, перья лука и нарезанная буханка еще теплого свежего хлеба. Ляля вдруг поняла, как ей хочется есть.

– Василич еще своего фирменного кваса притащил, – сказала Авдотья, – так что руки мыть и бегом обедать.

Народ не заставил себя упрашивать еще раз. Быстро все собрались за столом. Даже древняя Акинишна шустро заняла свое место.

– А как вас зовут? – спросила ее Ляля.

– Акинишна я, – прокричала старуха громко.

– А имя?

– Не помню, Акинишна зовут все. Может, Марфа, может, Мая, а может, и Зоя, – махнула старуха рукой с ложкой.

– Не трогай ее, не помнит, и не надо, – сказал Василич.

Авдотья быстро разлила суп по тарелкам и насыпала каждому по горсти нарезанных яиц.

– Без мяса, – пояснила она, – Нет у нас ничего мясного. Вот грибы пойдут, за грибами сходим. Василич раньше силки ставил на зайцев да на сусликов, да вот только перестали они попадаться.

– У вас же куры есть, – удивилась Ляля.

– Куры без петуха несут пустые яйца, – хмыкнул Василич, – Его давно лиса утащила. А несушек мы резать не будем.

– Ясно, – вздохнула Ляля.

– Ну, такая жизнь у стариков в деревне. Автолавка приедет – привезут продукты, там может и тушенку купим. В зиму вот брали замороженное мясо и кур. Привозили они нам, а вот в жару никто такого не возит. Вот токмо ездить она стала всё реже и реже. Раньше раз в неделю, потом в две недели, а теперича раз в месяц, а зимой их вообще не было.

Все за столом замолчали, принялись стучать ложками и громко хлебать горячий суп.

Глава 4 Змея

После обеда Лизонька сказала матери, что хочет немного полежать в доме, а то на улице ей жарко.

– Ну чего ты на ребятенка смотришь? Иди укладывай, – велела Авдотья, – Там на диване простынка свернутая лежит, да думочек полно, выбирай, какие нравятся.

Ляля поблагодарила и ушла вместе с дочерью в дом. На диване, кроме подушек, лежали стопкой детские тонкие книжки времен СССР.

– Ой, сказки, – обрадовалась Лиза, – Почитай.

Она выхватила одну книжку из стопки и протянула Ляле. Та убрала книги в сторону и устроилась рядом с дочерью. Пока читала сказку о рыбаке и рыбке, Лиза уснула. Ляля тихонько встала, переоделась в футболку и джинсы и вышла во двор.

– Уснула малышка? – спросила Авдотья.

– Уснула, – кивнула Ляля, – Спасибо вам за книги.

– Так это Ниночка свои принесла.

– Да, – тряхнула головой Ниночка, что–то разрисовывая в альбоме, – Я их больше не читаю, выросла.

– Спасибо, – сказала ей Ляля.

– А ты чего опять в свою фуфайку и штаны вырядилась? – спросила Авдотья.

– Помогать вам буду в огороде.

– Ну, это правильно, вот только жалко, штаники такие хорошие, сейчас все в зелени изгваздаешь, потом не отстираешь. Сейчас я тебе треники и фуфайку для огорода дам, – сказала бабушка.

Она принесла Ляле старенькую, но чистую одежду из дома. Ляля быстро переоделась и вернулась в строй. Ей выдали перчатки и панамку на голову, показали, где нужно выполоть траву. И Ляля с рвением приступила к работе. Она что–то выдергивала, что–то вырубала лопатой. К работе она привыкла, бабушка Галя – тетка Виктора квартирантку не жалела, а загружала по полной. Да и сидеть просто так Ляле не хотелось, не рисовать же картинки, как Ниночка.

Акинишна так и сидела на лавке и дремала. Порой Ляле казалось, что старушка умерла, но та вздрагивала, отгоняла от себя назойливую муху и продолжала дремать.

Ниночка немного порисовала, ушла в дом и вынесла оттуда старенький приемник. Она покрутила у него ручки, и оттуда полилась какая–то задорная мелодия из 80–х.

– Опять свою попсу крутят, – почесал затылок дед Василич, – Хоть бы какой спектакль поставили.

– Я не люблю спектакли, – поморщилась Ниночка, – Я люблю танцевать.

Она отложила свой альбом и карандаши в сторону, встала из–за стола и принялась кружиться в своем голубом сарафане. Вдруг она встала как вкопанная и повернула свою глупую мордочку в сторону Ляли, а затем довольно быстро кинулась к ней. В два прыжка она оказалась около нее и резко выбросила руку вперед. Перед Лялиным лицом оказалась пухлая ручка Ниночки, сжимающая живую гадюку. Змея извивалась и шипела. В одно мгновение Ниночка оторвала ей голову.

– Папа, на, – повернулась она в сторону отца, протягивая обезглавленную гадюку.

– Ниночка, ты весь сарафанчик запачкала, – покачал головой дед Василич.

– Ну вот и мяско будет на ужин, – сказала Авдотья, – Хоть и мало, но не выбрасывать же.

Перед глазами Ляли все поплыло, в ушах зашумело, и она свалилась в траву. Очнулась уже на лавке. Ниночка стояла над ней в нейлоновой комбинации и обмахивала Лялю альбомом. На веревке развевался ее голубой сарафан. На столе на тарелке лежали маленькие кусочки чего–то мясного.

– Ой, очнулась, – радостно сообщила всем Ниночка.

– Это, видать, солнцем припекло, – проговорила Авдотья, подходя к лавке, на которой лежала Ляля, – Вот ты нас всех напужала. Стояла, стояла, а потом хлоп и упала.

Ляля убрала с головы мокрое полотенце и села на лавку.

– Или ты гадюки напугалась? – спросила ее Авдотья. – Я же говорила тебе, что они у нас водятся. Обычно близко к дому не подходят, но у меня тут такие заросли, вот они и шныряют туда–сюда. А Ниночка у нас спец по гадюкам. Слышит их за версту, ловит голыми руками, и еще ее ни разу никто не укусил.

– Я в нашем огороде их всех переловила, – важно сказала Ниночка, – Бабушка не знает, но меня в детстве укусила гадюка, за ножку. Вот сюда, видишь, шрам остался.

Она поставила ногу на скамейку рядом с Лялей и стала тыкать пальцем в небольшой шрам.

– Угу, еле выходили ее, – откликнулся Василич, – И после этого она у нас такой стала. Хотя кто его знает, что на нее повлияло.

– Вечером картошку отварю, и вот змейку потушу, каждому по маленькому кусочку достанется, – радостно сказала Авдотья.

Лялю замутило от этих слов. Она попросила воды. Ниночка принесла ей ковшик с водой.

– Папкин квас вкусней, – сказала она.

– Нет, спасибо, воды хочу, – помотала головой Ляля.

Вечером ужинали все вместе. Авдотья сварила картошки, помяла ее вилкой и добавила ложку постного масла и укропа. В сковородке с луком и морковью потушила трофей. Также на столе стояла миска с зеленым салатом из огурцов, редиски и яйца.

– Завтра обедать будем у Василича, – сказала Авдотья.

– Ага, завтра будем огород перекапывать у тебя, а есть пойдем ко мне. Ишь какая хитрая. На тебя работаем – ты и кормишь. Еду я с собой принесу, – ответил дед.

– Так нечестно, – нахмурилась она.

– Тогда и брось этот огород к лешему. У меня уже вон все колосится, а ты только сподобилась начать сажать. Вон уже и огурцы, и редиска пошла, скоро картоху молодую копать будем. А тебе приспичило. У меня все засажено, а то нам не хватит на всех. Скоро огурцы ведрами собирать будем и солить, – ругался он на нее, – Я на твоем огороде все руки стер.

– Ой, ну и не приходил бы.

– Вот фигули тебе, – он скрутил пальцы в фигу и сунул ей в нос, – Баню топить будем?

– Конечно, будем, девки грязные и мы с тобой, как черти чумазые, – хмыкнула Авдотья. – Ладно, хватит припираться, моем морды, шеи, руки и садимся есть.

Лизонька вышла из дома, потягиваясь и зевая.

– Вы чего расшумелись? – строго спросила она.

– Так ужинать собрались, – сказала, улыбаясь, Авдотья.

– А чего меня не зовете? Ух, я так проголодалась, сейчас бы слона съела.

– Ну, садись, малая, – похлопал по лавочке дед Василич.

– Умыться надо, – важно ответила малышка.

Она подошла к бочке, побрызгала себе на лицо воды и довольная уселась рядом с дедом.

– А это что? – спросила она, показав пальчиком на сковородку с тушеной добычей.

– Это рыбка, милая, – сказала Авдотья. – Будешь?

– Буду, – кивнула Лизонька.

Ляля вся скривилась.

– А ты рожи не криви, не хочешь, не ешь, а ребенку нужен белок. Растут они от этого, – шикнула Авдотья на Лялю. – Здесь и так есть нечего, только губы марать.

Ляля с ней спорить не стала, да и надо сказать, Нина ведь спасла ее от смерти, поймав змею. А то бы укусила она Лялю и та умерла в этой маленькой заброшенной, позабытой всеми деревушке.

После ужина Василич пошел топить баню.

– Эх, не помыли бак в душе. Лучше бы им занялись, чем этим огородом. Завтра все болеть будет, – устало сказала Авдотья, – Да и что–то я передумала что–либо сажать. Будем у Василича урожай брать. Лучше ему с огородом поможем.

– Вот и правильно, – согласилась Ниночка, – А то папка меня заставляет траву полоть, да растенья поливать. А воду ведь приходится таскать ведрами. Мне хоть меньше работы будет.

– А у вас есть водопровод? – спросила Ляля.

– Колодец у нас есть, – ответила Ниночка, – На участке.

– А у вас? – спросила Ляля Авдотью.

– А у нас колодец на улице. Вот возьму бидон на двадцать литров, поставлю его на тележку и волоку на себе до колодца. Там ведрами наберу бидон и тащу его обратно сюды. Сегодня вот Василич нам в баню воду натаскает. Еще вот летом в бочку дождевую воду собираю, чтобы руки там помыть или посуду сполоснуть.

– Ясно, – вздохнула Ляля.

Приемник то работал, выдавая популярные хиты прошлых лет, а то противно шуршал. Удивительно, что не было болтовни ведущих и рекламы. Хотя, может, и были какие передачи и рекламные объявления, когда он начинал шуршать.

– Плохо ловит, – покачала головой Ниночка. – У меня дома много пластинок разных, там и песни, и спектакли, и сказки. Приходи к нам, послушаем.

– Хорошо, – кивнула Ляля.

Помылись в бане по очереди. Ляля намыла маленькую Лизоньку и сама с себя смыла события прошедших двух дней. Ей как–то сразу полегче стало, и прошлая жизнь показалась ей далекой–далекой.

После бани пили чай из самовара, ели варенье вприкуску с печеньем, которое принесли дед Василич и Ниночка.

– Ну всё, гости дорогие, пора и честь знать, – сказала Авдотья, поднимаясь со своего места.

– Завтра приходим огород копать? – спросил ее Василич.

– Нет, ну его. Завтра будем мыть бак душевой и воду таскать для него.

– Ну, тогда до завтра. Спокойной вам ночи, – произнес дед, вставая со скамейки. – Идем, Ниночка, проводим Акинишну до избы.

– Угу, – кивнула Ниночка, зевая во весь рот. – Пошли, бабушка.

Она подхватила ее под руку. Соседи вышли за калитку, и Ниночка зычным голосом затянула какую–то песню.

– По Дону гуляет, по Дону гуляет, по Дону гуляет казак молодой.

– Ох, какой голосища, – вздохнула Авдотья. – Ей бы в артистки пойти, да кто же ее возьмет.

Они с Лялей и Лизой стояли и слушали, как поет Ниночка на всю округу.

– Хорошо, душа радуется. Хороший сегодня день был, – улыбнулась Авдотья.

Они убрали всё с уличного стола и ушли в избу.

Глава 5 Болтливая Ниночка

Утром Лялю разбудил громкий стук в окно. Кто–то тревожно барабанил по стеклу. Из–за печки быстро выскочила Авдотья и кинулась к окну. Она отодвинула занавеску и тихонько стала на кого–то ругаться.

– Ты чего заполошная с утра пораньше вскочила?

– Лялька пусть выходит, я жду ее, – послышался капризный Ниночкин голос.

– Ляля спит еще. Куда вас в такую рань несет? Шесть утра только.

– Уже шесть утра, – ответила Нина. – И так поздно. На рыбалку пойдем.

Ляля тихонько встала с дивана, чтобы не разбудить дочь. Она подошла к окну.

– Лялька, идем на рыбалку, – обрадовалась Ниночка, помахав ей ведром, – Я червей накопала, перловку замочила, мотыля наловила, идем.

Ляля посмотрела на Авдотью. Та пожала плечами, дескать, сама с ней разговаривай. Лиза недовольно засопела на диване и стала ворочаться.

– Она же всех поднимет, – виновато сказала Авдотья.

– Ладно, сейчас выйду, только не шуми, – ответила Ляля Ниночке.

– Ты кофтенку только какую–нибудь надень и сапоги резиновые. Сейчас я тебе сетку для рыбы дам и ножик, и завтрак с собой соберу, – суетилась по дому Авдотья.

– Я хотела опять на остановку сегодня пойти, а то Витя за нами приедет, а нас там нет.

– В шесть утра он точно за вами не приедет, а до десяти–то вы вернетесь. Не переживай, Ниночка долго на одном месте усидеть не может. Через час ей надоест рыбалка, и вы вернетесь. Может, на ушицу чего поймаете, а может, и на пожарить. Все же мяско надо есть иногда.

– Ладно–ладно, – кивнула Ляля.

Она быстро оделась и посмотрела на спящую дочь.

– Не переживай, я за ней присмотрю, – сказала Авдотья, – Кофтенку чего не надела?

– Нет ее у меня, – помотала головой Ляля, – Я только некоторые Лизонькины вещички взяла и всё.

– Ладно, у меня есть. Моднявая.

Авдотья достала из шкафа олимпийку фирмы «Адидас» и протянула ее Ляле.

– Ну что ты так смотришь? Бери. Не помню, от кого осталась, я ее постирала да повесила в шкаф.

Ляля поблагодарила бабульку, натянула на себя олимпийку, схватила хлеб, завернутый в желтую бумагу, сетку и сунула в карман нож.

– Смотри, стрекоза, только ножик не потеряй, он трофейный, от отца мне достался, – сказала Авдотья.

– Постараюсь, – кивнула Ляля.

– Старайся, – улыбнулась бабушка.

На лавке сидела Ниночка в ярко–желтом комбинезоне, зеленой водолазке, ярко–красных резиновых сапожках и соломенной шляпе. Рядом стояли обычные удочки и ведро.

– Ох, как светофор, – не удержалась Ляля.

– А что такое светофор? – спросила Ниночка, хлопая ресницами.

Ляля посмотрела на нее с удивлением и стала терпеливо объяснять. Ниночка с серьезным лицом ее слушала, а потом не выдержала и рассмеялась.

– Ой, ты правда поверила, что я не знаю, что такое светофор? Я про него в книжке про дядю Степу читала. Правда, никогда не видела.

– Вот шишиги, расшумелись тут, а ну быстро отошли от окна. Дитенка мне сейчас разбудите, – громким шепотом заругалась на них в форточку Авдотья.

– Бери удочку и пошли, – сказала Ниночка Ляле.

Они взяли свои снасти и вышли за калитку.

– Тут речка недалеко, и еще озеро есть. На озере можно сома поймать, или он нас поймает, – сказала Ниночка.

– Я не умею ловить рыбу, – вздохнула Ляля, – И вообще, мне кажется, это мужское занятие.

– Я тебя научу. Папа говорит, что у доброго умения нет разделения на мужское и женское. Раньше мы с папкой на рыбалку ходили, а теперь он редко когда выбирается. Говорит, далеко ходить – ноги болят. А я люблю рыбалку, – щебетала Ниночка. – Вот только мне ходить не с кем было, а одну меня папка не пускал. Теперь с тобой будем. Рыбки наловим на всю зиму.

– За мной Витя приедет и нас заберет, – сказала Лиза.

– А кто такой Витя? – спросила Ниночка.

– Это мой, мой, – Ляля пыталась найти подходящее слово, – Это мой парень. Мы хотели пожениться, но вот бабушка умерла, и он меня привез к своим родным. Но видно, деревней ошибся, и вот я здесь оказалась.

– А зачем он тебя сюда привез?

– Ну, он посчитал, что не время пока знакомиться с его родными.

– Он тебя бросил? – спросила Ниночка.

– Нет, не бросил, просто так сложились обстоятельства.

– Если я кого–то или что–то люблю, то я не хочу с ним ни на минуту расставаться, и всем хочу рассказать, что я его люблю, – сказала Ниночка, – Вот только я маму люблю, но я с ней не могу видеться, потому что ее на небо Боженька забрал. Но она за мной приглядывает. Вот поэтому мы с ней не можем встретиться, а то бы вместе жили и не расставались.

– Ну, у Витюши такие родные.

– Значит, они его не любят. Потому что когда кого–то любишь, ты его любишь всего и не заставляешь выбирать, – покачала головой Ниночка.

Ляля нахмурилась и решила, что не стоит больше говорить на эту тему.

– А к вам кто–нибудь еще приходит или приезжает в деревню? – спросила она.

– Иногда приходят или приезжают, а потом уходят, – пожала плечами Ниночка.

– Куда уходят?

– Ну не знаю, домой, наверно, а может, как мама, к Боженьке на небеса.

Ляля вдруг остановилась и испуганно посмотрела на Ниночку.

– Ты чего встала? Комарики зажрут, если стоять на одном месте, и мошка накусает, – удивленно посмотрела на нее Ниночка.

– Как это на небеса уходят?

– Ну так, лег, глаза закрыл и вроде спит, а душа у него уже с боженькой разговаривает.

– Ничего не понимаю, – тряхнула головой Ляля, отгоняя от себя мошку.

– Это ты тогда Авдотью спроси или папу. Они тебе лучше объяснят. У нас как–то лихие люди в деревне побывали, и все избы пожгли, и папу избили. А потом мы проснулись, и всё целое, и мы живые. Папа тогда сказал, что мне страшный сон приснился. Но у меня ведь так потом горло болело, я кашляла много, и в носу черные сопли были.

– Наверно, всё же тебе это приснилось, или ты заболела, и в бреду тебе всё это привиделось. При высокой температуре такое бывает, – сказала Ляля.

– Не знаю, мы, когда проснулись, к нам в деревню парень хромой приходил, оборванец. Папа его лечил. Вот.

– А потом что с парнем стало?

– Он ушел, – кивнула Ниночка.

– Как?

– Ну как уходят? Ногами, конечно. А потом целая семья была. Авдотья сказала, что это табор. Цыгане, женщина и много ребятишек. Они вроде от кого–то бежали. Немного пожили у нас, и их забрал русский мужчина. Любовь у них случилась. Я вот тоже так хочу, чтобы пришел принц и забрал меня жить во дворец, – мечтательно сказала Ниночка, – И чтобы любовь была, и детишек много, и я вся такая красивая в белом платье. Ой, вот и пришли. Давай себе местечко выберем. Тут окушка много, может, и леща поймаем или подлещика.

Ниночка аккуратно поставила снасти и вытащила из зарослей небольшой пенек.

– Иди, возьми себе тоже. Это папка еще давно напилил, чтобы нам с ним стульчики с собой не таскать. Мы раньше с ним и на ночную рыбалку ходили, и сетями ловили. Мальков солили, вкусные, как килька. Ой, Авдотья умеет такую рыбу делать, как в консервах. У нее такая штука есть, как кастрюля. Она ее на печку поставит, крышку завинтит, и всё готовится несколько часов.

Ниночка всё болтала и болтала, а у Ляли из головы не выходили ее истории с людьми, которые приходили к ним в деревню и уходили непонятно куда.

– Ты чего встала, как вкопанная? – из мыслей ее выдернула Ниночка. – Кого увидала на реке? Русалку или водяного?

– Да так, любуюсь, – ответила Лиза.

– У нас Акинишна как–то ходила топиться. Не утопла, папка ее выловил. Она поспала немного, а утром проснулась, – сказала Ниночка, – Ты червячка бери и на крючок насаживай, только поплюй на него сначала. А потом берешь вот так удочку, раскачиваешь и забрасываешь крючок. Я как–то удочку так кинула, так папке пришлось за ней плыть. Хорошо, что они пустые внутри, бамбуковые, быстро не тонут.

Она забросила удочку, уселась на пенек, замолчала и замерла. Ляля сделала то же самое. Стало тихо. Конечно, не совсем тихо, шумела природа, пели птицы, слышались всплески воды, надоедливо зудели комары, но Ниночка умолкла. Через несколько минут у нее стало клевать, и пошла рыбка. Она вытягивала одну за одной, словно кто–то там снизу под водой их подавал и привязывал к крючку. Ниночка оказалась азартной барышней. Ляля же поймала всего три карасика, и рыба ее особо не жаловала.

– Просто ты не видишь, что у тебя клюет, – сказала Ниночка, – Они у тебя всего червячка объедят и ловиться не хотят.

Через час Ниночка, наловив приличную горку рыбы, заявила, что она устала и ей это надоело.

– Давай перекусим, почистим рыбу и пойдем домой, – предложила она Ляле.

– Я согласна, – кивнула Ляля.

Ниночка достала из авоськи большой бумажный сверток и развернула его. Там лежали ломти хлеба, два яйца, несколько маленьких огурчиков, мытая редиска и что–то в фольге.

– Это картошка отварная, – пояснила она, – Папка мне сварил утром.

– Мне бабушка тоже что–то собрала, – сказала Ляля.

Она развернула свой сверток, там лежал хлеб, свежие огурцы и редиска.

– Всё давай есть, – кивнула Ниночка, – Давай всё сложим в одну кучку. Бери отсюда, что хочется. А еще у меня вот что есть.

Она вытащила из авоськи литровую банку с квасом. Ляля с удивлением на нее посмотрела, но говорить ничего не стала, у каждого свои причуды, может, им так нравится.

Девчата ели, и Ниночка рассказывала, как они с отцом ходили на рыбалку, и как они с ним что ловили, и что обязательно нужно сходить на сома, и за щукой в затон, и что у них есть лодка. Она не замолкала и говорила, говорила, говорила, даже когда жевала, то продолжала говорить. Ляля толком ее не слушала, только кивала головой.

– Ты чистить рыбу умеешь? – выдернула ее из своих мыслей Ниночка.

– Конечно, – кивнула Ляля.

– Ага, вот это мы почистим, а вот это мы отнесем сушиться. Вяленая рыбка очень вкусная.

В одной руке она держала картошку, а другой рукой сортировала рыбу.

– Руки испачкаешь, – заметила Ляля.

– Помою, – ответила Ниночка.

После завтрака они перечистили всю отложенную рыбу.

– А теперь можно и скупнуться, – сказала Ниночка, – Только не здесь. Тут берег плохой, илистый. Чуть дальше есть пляж, там песок и галька.

– Прохладно еще, – сказала Ляля, – Простыть можно. Вода не нагрелась.

– Ты прямо как мой папка говоришь, – надулась Ниночка, – Днем тогда сбегаем, когда жарко станет.

– Угу, – кивнула Ляля.

Они собрали свой улов и направились в деревню. Ниночка опять болтала о всякой ерунде, о рыбе, огурцах, помидорах, удивлялась на птичек, бабочек и любовалась на цветы. Ляля только поддакивала. Около калитки Авдотьи они остановились. Ниночка отдала половину почищенной рыбы Ляле.

– Вот, держи. Нам все равно много. Авдотья, может, уху сварит или рыбу пожарит.

– Спасибо, – улыбнулась Ляля.

– Еще увидимся. Ох, ты и болтушка, Ляля. Я аж устала от твоей болтовни, – сказала Ниночка и побежала домой.

Ляля удивленно пожала плечами и зашла во двор.

Глава 6 Не пущу

Полетели дни за днями. Жизнь потекла неспешным ручейком. Ляля с Ниночкой то ходили на рыбалку, то выливали сусликов на огромном поле, то ставили силки на уток, куропаток и зайцев. Ниночка, несмотря на свои умственные способности, имела отличные охотничьи навыки. Этому же обучала Лялю, которой поначалу было жалко птичек и живность, но, посидев несколько дней на постной пище, поняла, что без мяса прожить очень сложно.

Ляля по–прежнему ходила на остановку практически каждый день. Сначала она брала рюкзак с собой, а потом стала ходить без него. С каждым днем надежды на то, что ее заберет Витюша из этого забытого всеми места, становилось все меньше. Но она все еще верила в его порядочность, ведь они никогда с ним не ругались, жили в мире и ладу. Витя никогда не говорил, что Ляля ему надоела или что у него есть кто–то другой. Наоборот, радовался, когда приезжал к ним, и печалился, когда расставались. Он писал ей такие красивые сообщения каждый день, а теперь пропал, не звонит и не пишет.