Кристальная клетка

— Ты сейчас серьезно?

Я кивнула. В секунду щеки Эмеральд вспыхнули розовым, и она, то ли поняв это по моему изумленному лицу, то ли просто почувствовав, отвернулась к окну и начала крутить прядь волос между пальцами.

— Леди не должны обсуждать подобное, — как по учебнику этикета отрапортовала она, но мне было что возразить на это.

— Так я не леди, мне можно, — я старалась звучать бесстрастно, но все же услышала нотку веселья в голосе.

Пока мы молчали, за соседней партой перешептывались однокурсницы и делали это намеренно громко, чтобы я услышала. Одна назвала меня чудачкой с севера, что понравилось Поганке, вторая предположила, что я свихнулась, когда ударилась головой, но обе сошлись во мнении, что зря руководство «Фермы» берет на учебу не аристократов, учитывая, что в стране находится ещё парочка колдовских образовательных заведений.

От каждого произнесенного ими слова лицо Эмеральд мрачнело. Поганка предложила заткнуть их, обозвав пообидней, но я была иного мнения. Мне хотелось узнать побольше и составить какое-никакое представление о себе прошлой. Я считала, что каждая сплетня на чем-то да основывалась, и гору словесного мусора возможно разгрести, проанализировав все сказанное. Когда одна из девушек заметила, что скоро каждый богач-простолюдин сможет купить место своему ребенку в «Ферме», красная как помидор Эмеральд крутанулась на стуле и перебила их:

— Вы позорите свои рода подобными низменными разговорами, — тихо сказала она.

Я обернулась следом за ней, чтобы понаблюдать за реакцией однокурсниц. Ну не верила я, что она способна одной фразой заставить их замолкнуть. Хоть Эмеральд явно старалась сдерживать себя и выглядеть равнодушной, я видела, как сжалась ее челюсть, а пальцы стиснули ткань юбки. Необъяснимо откуда взявшаяся дрожь пробежала по всему телу от ног до головы, и на мгновение мне почудилось, что массивный деревянный стул, на котором я сидела, затрясся. Я положила руку на стол – вибрация исходила и от него. Но, кажется, эту тряску чувствовала только я одна – хоть на нас и стали поглядывать остальные ученицы, какого-либо замешательства от дрожащего пола они не проявляли. Или делали вид. На мои мысленные метания и недоумения Поганка никак не отреагировала, что только больше смутило. Дрожь поутихла, и я решила списать эту ситуацию на переутомление.

Я осмотрела однокурсниц еще раз. От меня не ускользнули и очевидный интерес Франсины, и раздражённый взгляд Надии, и обеспокоенный Ренаты. Мне стало интересно, искренни ли в эмоциях мои соседки, ведь в наигранности Ренаты я была уверена. Вот тот, кто ничего не замечал, так это преподаватель. Хотя Поганка, похихикивая, предположила, что он просто не осмелился бы делать замечание Эмеральд. После этого мне стало любопытно – что за фрукт такой, эта Эмеральд.

Шептавшиеся девушки потупились в стол. Эмеральд задрала повыше подбородок и еще тише добавила:

— Вы же не хотите, чтобы я рассказала вашим семьям о том, что вы забиваете голову подобными мыслями и мешаете другим учиться? — она сказала это без надменности, больше с напускной строгостью, что удивило меня, потому что сама бы я не отказалась от возможности посмеяться над ними.

Девушки извинились, и Эмеральд отвернулась. Тут же все одногруппницы отвернулись и занялись своими делами, одна Франсина не унималась и продолжала разглядывать.

Глава 10

И вот я иду после уроков в больничное крыло, а следом за мной, на расстоянии в несколько шагов, семенит Эмеральд.

Когда последний урок закончился и можно было идти искать Лиама, Эмеральд вновь поинтересовалась, куда я собралась. А я, в свою очередь, ничего лучше не придумала, как ответить правду.

— Опять этот Ланц, — пробормотала она.

Я проводила настороженным взглядом несколько учениц, будто случайно замедлившихся возле нас и, очевидно, захотевших погреть уши, и посмотрела на Эмеральд. Наш разговор, начавшийся ещё на уроке, так ни к чему не пришёл. Эмеральд корила меня за неподобающее образованной мисс поведение, бегание за Лиамом, в конце же выяснилось, что её беспокоит моя неоткуда взявшаяся дружба с Ренатой. У меня сложилось ощущение, что весь этот гундёж и был затеян ради последней. Эмеральд не любила Ренату. Но разговорить её мне не удалось.

Эмеральд была непреклонна и настаивала, что я неправильно себя веду. А мне так и хотелось спросить, точно ли это я вернулась в прошлое, а не она, ведь из нас двоих именно поведение Эмеральд напоминало ворчливую старуху.

Если по началу она просто держалась неподалёку, то после ситуации на географии она не отходила от меня ни на шаг. Я замечала, какие недовольные взгляды Эмеральд бросает на других студенток, будто хотела отвадить их. Это было странно, но меня забавляло. Когда я сказала, что хочу найти Лиама, Эмеральд преградила путь. Мы стояли в узком коридоре и обойти ее у меня бы не получилось.

— Ты не пойдешь к нему, — тоном, не терпящим возражений, заявила она. — Он плохой человек.

Брови взметнулись, злость вскипела в груди. Эмеральд была ниже меня, более тонкой комплекции, и я могла бы с лёгкостью оттолкнуть ее, но сдержалась. Эта девушка – важная шишка. Я просто не могла позволить себе потерять ее расположение. Рассмеявшись, я вцепилась себе в переносицу и растирала.

— Эмеральд, ты… — «сама в него влюблена, что ли?» — хотела уже спросить, но Поганка отрезвила меня, кольнув в висок. Вместо этого я прохрипела: — …права.

Обрадовавшись, Эмеральд увязалась следом за мной.

В больничном крыле я искала двух человек: Пэм и Тоню. Здесь было очень тихо и спокойно, в коридоре кислые и сладкие запахи смешивались, и от них тянуло в сон. Я проглотила зевок и постучалась в дверь с табличкой «Смотровая». Эмеральд мялась позади, но хоть сейчас не мешала. Ее стремление всюду таскаться за мной казалось странным, да и если быть честной, я не понимала, чем вообще интересна ей.

Из-за двери показалась уже знакомая мне врачиха. Сперва радостное выражение лица сменилось недоумением, стоило ей увидеть меня. Вздох усталости сорвался с губ – ещё и этой что-то не нравилось.

Эмеральд вышла вперёд, потеснив меня, и поздоровалась с женщиной. Та в секунду преобразилась – стала мило улыбаться и пригласила нас зайти. Но стоило сказать, что мне некогда и я пришла по делу, как врачиха всплеснула руками и кивнула:

— Ты пришла Тоню навестить? Она в третьей палате, — женщина махнула рукой, направляя нас прямо по коридору.

Я кивнула. Эмеральд перевела настороженный взгляд с женщины на меня и, склонив голову к плечу, немного обиженно спросила:

— А что с твоей горничной? Ты ничего не рассказывала.

Я правда не понимала Эмеральд: она сейчас издевалась, делая интонацию специально обидчивой, или же расстроилась по-настоящему? Я мысленно поинтересовалась у Поганки:

— Всё же ничего не помню про эту Тоню. Про Кэт да, но не про собственную горничную.

— Твоя память очень удобная, скажу тебе, — нехотя проговорила Поганка. — Ты эту Тоню подставишь в недалеком будущем, и ее увезут в крепость. Видимо, поэтому ты предпочла эти воспоминания запихнуть подальше. Но я-то всё вижу.

Мне захотелось громко фыркнуть, но я сдержалась. Бред какой-то. Как я могу сделать то, что будет в будущем? Если эта Тоня ничего дурного не сделает, то какой смысл мне строить ей козни? Я переключилась на Эмеральд и нервно подёргивающую руками женщину. Неужели это я её так пугала?

— Представляешь, мне не до того было, — я правда пыталась улыбнуться, но губы будто не слушались. От происходящего я утомлялась всё сильней: постоянные недомолвки, внезапно всплывающая информация, неприятные разговоры. Я глубоко вдохнула и, разворачиваясь, бросила Эмеральд: — Пошли, навестим Тоню.

Мимо пробежали две медсестрички в серых халатах и даже не обернулись в нашу сторону. Я отчётливо видела, как напряглись их плечи, и они ближе прижались к стене, уступая дорогу. Я проследила за ними. Они должны были скрыться за поворотом, когда одна всё же обернулась и заметила мой пристальный взгляд. Ужас отразился на её лице, и девушка с приоткрытым ртом спряталась за углом. Я почесала висок.

— Почему они так боятся? — спросила вслух, на мгновение позабыв, что рядом со мной идёт Эмеральд, рассматривая потолок.

— Кто боится?

Она заглянула мне в лицо и мотнула головой. Мы не понимали друг друга. Неужели Эмеральд не видит, какая здесь прислуга? Боится лишний раз рта открыть в присутствии студентов. Мне такое не нравилось. Если человек хороший и не сплетничает, как Кэт, то чего ему бояться?

Я не стала отвечать, махнув рукой, и подошла к третьей палате.

— Нет, Мива, мне правда интересно. О чём ты?

И снова этот обиженный тон, поджатые губы. Остатки памяти подсказывали, что Эмеральд достаточно глупа для правдоподобного вранья, но я не спешила им доверять. Прошлая я была какой-то странной, с искаженным мировосприятием, поэтому Эмеральд в воспоминаниях и реальная могли сильно отличаться.

— Давай потом, — я потянула дверную ручку на себя. — Если хочется поговорить об этом, запомни, на чём мы остановились.

Состроив серьёзное лицо, Эмеральд кивнула, и мы зашли в палату.

Сама Тоня оказалась достаточно приятной особой, правда крайне тихой и пугливой. Когда мы только перешагнули порог, она так выпучила глазища, что я не сдержалась и засмеялась. Эмеральд тихонечко юркнула к аккуратному пуфу, прижатому к стене, поставила сумку на колени и сложила на ней руки.

На моё приветствие Тоня сразу поинтересовалась, что случилось? Голос её при этом дрожал.

— О чём ты? — развела я руками и придирчиво осмотрела палату. — Всё в порядке.

Тут было гораздо бедней, чем в там, где лежала я: ни картин на стенах, ни шёлковых занавесок или мраморного умывальника – всё просто и без излишеств. Нужно признать, мне эта палата понравилась гораздо меньше. Я остановилась возле маленького столика, на котором стояла корзинка с фруктами, и повернулась к Тоне.

— Что с тобой случилось? Я действительно пришла навестить тебя.

Тоня улыбнулась, и я задержала дыхание. Её тёмные глаза заблестели затаённой радостью, в них чувствовалась надежда на что-то, и мне стало не по себе. В этот момент я ощутила себя ужасным чёрствым человеком.

— Ты и есть ужасный человек, — зашептала Поганка, и наваждение рассеялось. — Девушка в тюрьму из-за тебя попала.

Проигнорировав Поганку, я обратилась к Тоне:

— Так что случилось?

— Меня столкнули с лестницы в исследовательском корпусе! — воскликнула Тоня, но тут же испуганно заозиралась и, поправив себя, продолжила гораздо тише: — То есть я сама упала. Запуталась в подоле. Еще и ваше поручение не выполнила, — она опустила голову и всхлипнула.

Я испугалась, что она расплачется, поэтому поспешила задать вопрос:

— Так, давай по порядку. Что с моим поручением?

Мне было безумно любопытно узнать, что там такого прошлая я попросила сделать Тоню. Я глянула на Эмеральд, но та усердно делала вид, что трещина в стене гораздо интересней нашего разговора. По-хорошему надо было попросить ее выйти и подождать в коридоре, но Поганка стукнула меня по голове изнутри и шикнула, чтобы я не выгоняла ее, пояснив, что общая тайна сближает, и потом уже сама Эмеральд охотней поделится чем-либо. Я закатила глаза и молча согласилась.

— Когда я упала, свитки, которые вы просили, разлетелись, — Тоня понизила голос, осторожно скосившись на Эмеральд, — теперь же я слышала, что их не досчитались и вроде как они пропали.

Голова шла кругом. Про свитки я тоже не помнила. У прежней меня была чудаковатая выборка на события. Я запомнила лишь тех, кто раздражал, и какие-то сумбурные факты о жизни и мире. Ну и мистера Ланца, конечно же. Крайне странно и очень бредово. Будто ничего хорошего за детские годы или юношество не происходило. Но так ведь не могло быть?

Рука непроизвольно схватилась за голову. Для чего же мне понадобились свитки из исследовательского корпуса? И что за корпус вообще такой, что там делают? Почему я не могла сама за ними сходить, и пришлось посылать Тоню? Столько вопросов и ни одного ответа. На мои мысленные метания Поганка разродилась ехидным смешком. Я стиснула зубы и потёрла лоб. Ладно, значит, Поганка всё помнит. Это хорошо. Мне есть с кого трясти ответы. Я постаралась взять себя в руки и снова обратилась к печальной Тоне:

— Допустим, — рассуждала я, — ты сперва сказала, что тебя толкнули, но потом поправилась. Что по этому поводу?

Я видела, как занервничала Тоня, и мне это не понравилось. Она скомкала больничный пододеяльник.

— Мне никто не верит. Сказали, что я сама упала, но у меня есть доказательство, — пока она говорила, я услышала шевеление со стороны Эмеральд. Когда я к ней обернулась, та задумчиво смотрела в окно, нервно стуча пальцами по сумке. Тоня продолжила, и я посмотрела на неё: — Я покажу вам. Оно в моём ботинке.

Тоня указала на шкаф. Вот чего я не ожидала, так это реакции Эмеральд. Она подскочила как ужаленная и рывком развернулась к шкафу. Сумка с громким бряцанием свалилась на пол. Настолько резкие и быстрые движения с ней не сочетались, за день я привыкла к другой Эмеральд – плавной и аккуратной.

— Только не говори, что это ты столкнула Тоню, — хохотнула я, пока подходила к шкафу.

Эмеральд проигнорировала шутку, вместо этого обратившись к вмиг побледневшей Тоне:

— Скажи, пожалуйста, а когда тебя столкнули? Не позавчера вечером случайно? — Она не пыталась скрыть зарождающуюся панику в голосе.

— Позавчера, — тихо ответила Тоня.

Хмурясь, я распахнула дверцы хлипкого шкафа, и взгляд сразу упал на аккуратно стоящие в углу ботинки. Я потрясла один ботинок, второй — из него мне на ладонь выпала небольшая пуговица с изображением кошки с крыльями, торчащими вверх, и держащей в лапах веточку, с голубыми крошечными камешками по краю.

— Тю-ю, императорский герб, — тут же пропела Поганка. — Пуговица не самого высшего качества, но голубые камешки — это кристаллики, я тебя уверяю. Причём очищенные. Такими абы кто не сможет пользоваться.

— Даже я? — поинтересовалась, пока катала пуговицу на ладони.

— Конечно! Эти кристаллы далеко не ученического уровня, — задумчиво ответила Поганка и стихла.

Эмеральд схватила меня за руку и заставила повернуться. Я ужаснулась, насколько эта коротышка может быть сильной, если захочет. Стоило ей увидеть пуговицу, как лицо её посерело, затем покрылось розовыми пятнами. Она отшатнулась от меня и, покачиваясь, побрела к пуфу, на котором сидела. Я испугалась, что она рухнет в обморок, поэтому метнулась к графину и налила воды. Когда поднесла стакан, Эмеральд выхватила его у меня из рук и приложила стеклянный ободок к губам. Послышался тихий щелчок, словно что-то треснуло.

Я недоумевала от происходящего. Тоня посмотрела на Эмеральд испуганно, вытаращившись в оба глаза, а затем взгляд ее хаотично заметался по комнате. Я понадеялась, чтобы и с этой ничего не случилось.

— Какие нежные курочки, — цокнула Поганка.

— Тебя еще не спрашивали, — огрызнулась я.

Состояние Эмеральд меня сильно обеспокоило. Она залпом выпила воду и протянула стакан обратно. Я забрала его и увидела на стекле растянувшуюся тонкую трещину. Это было чем-то любопытным. Я на секунду задумалась: а точно ли мне просто показалось на уроке географии? Точно ли это мое переутомление виновато в тряске парты, а не Эмеральд? Я осторожно поставила стакан на прикроватную тумбочку.

— Так что за пуговица?

Эмеральд покачала головой.

— Такие пуговицы носит прислуга императорских спален, — губы ее еле шевелились. Я надеялась, что она продолжит, но Эмеральд совсем сникла, и мне стало ее немного жаль.

— Вот те и здрасте! — воскликнула Поганка. — Вот тебе и поворот сюжета!

Я не прокомментировала выпад Поганки и вернулась к шкафу, стала осматривать одежду Тони. Пуговицы у нее оказались совсем другими — тоже вполне симпатичными, но без камней и герба. Я растерялась. Что мне делать с этой информацией? Кто-то толкнул мою горничную. Кто-то украл свитки. Что за свитки, кто украл, зачем толкнули Тоню? Что делать с этой пуговицей? Я чувствовала, как злость разрастается во мне. Я посмотрела на Тоню. Кажется, она плакала, прикрывшись распущенными волосами. Кулак сжался. Вот что-что, а обижать свою горничную я не позволю, пусть это будет хоть сам император с императрицей.

— Как сильно ты упала? — Вдохнув и выдохнув, спросила я и перевела взгляд в окно.

Тоня утёрла щёки рукавом больничной ночнушки и дрожащим голосом ответила:

— Мне сказали, что у меня сотрясение головы и перелом ног.

Внезапно загрохотало, и я увидела разлетевшееся по полу стекло и лужу воды. Послышались резкий вздох Тони и испуганный вскрик Эмеральд.

— Эй-эй, милочка, не горячись так! — раздался голос Поганки, но звучал он будто издалека.

Я не сразу поняла, что произошло. Медленно, но до меня начало доходить, что это я скинула стакан с графином. Стиснув злополучную пуговицу в кулаке, я зашагала к двери. Стекло захрустело под подошвой, ногти впились в кожу. С полным спокойствием на лице я вышла в коридор, даже не хлопнув дверью. Мне не хотелось еще сильней напугать Тоню. Из палаты слышался писк Эмеральд, стук ее низких каблуков, но я не оборачивалась и не останавливалась. Мне нужно было подумать. Я просто обязана найти виновника травм Тони. После случившегося ему не поздоровится.

Глава 11

Хотелось что-нибудь разбить или с кем-нибудь поругаться, но, как назло, по пути из мед. корпуса никто не встретился. Даже аляповатую, раздражающую вазу я оставила в покое. Ещё придётся объяснять причину злости, а оно мне не нужно было.

Гнев остыл достаточно быстро, и мысли стали возвращаться в норму. Я как в бреду вышла на улицу и, пройдя по гравийной дорожке, оказалась в саду.

Я остановилась и вдохнула полной грудью. В воздухе витали ненавязчивые цветочные запахи, волосы шевелил лёгкий ветерок, и я окончательно расслабилась. Наконец осталась одна. Вдоль дорожек тянулась живая изгородь, достающая мне чуть ли не до груди, за которую можно было пройти и увидеть множество кустов роз. Касаясь пальцами листвы, я побрела в глубь сада. Меня терзало неприятное предчувствие, что все события, произошедшие за последние несколько дней, взаимосвязаны. Кто же толкнул Тоню? Неужели Рената кого-то подговорила? Подойдя к белым розам, я наклонилась, чтобы понюхать. Пахло, безусловно, прекрасно, но подол юбки зацепился за иголки, и когда я присела, чтобы освободиться, уже мои волосы попали в ловушку. Я вздохнула.

— Ну вот, всё против меня, — прошептала я и начала распутывать пряди.

Внезапно со стороны высоких, кругло стриженных кустов послышались голоса. Я дёрнулась в сторону, но розы будто специально не хотели выпускать меня. Тогда я не придумала ничего лучше, как присесть пониже, чтобы меня никто не застал в таком нелепом положении. Голоса стали отчётливей – люди зашли в сад и остановились совсем неподалеку, и мне оставалось надеяться, чтобы они не надумали пройти мимо.

— Вот нашла из-за чего париться, — хохотнула Поганка. — Ты же сама себя уверяла, что тебе безразлично чужое мнение.

— Не в этом контексте, — парировала я, не переставая пытаться отцепиться от куста. — Растяпой уж точно не хочу показаться.

Судя по звукам и репликам, доносившимся по ту сторону от зелёной изгороди, там стояли несколько парней и девушек. Теребя несчастные волосы, я не прислушивалась к их разговорам и смешкам, пока не раздался приглушённый мужской вскрик и сразу за ним что-то или кто-то не упал на землю, вымощенную гравием. Хоть камни и были скруглённой формы, меня передёрнуло, стоило представить. Воображение подкинуло картинки того, как это может быть больно – со всей силы грохнуться на такую дорожку. Конечно же, я затаилась и начала слушать.

— Ты плохо расслышал, одноухий? — взревел один из парней.

У меня аж голова в плечи втянулась непроизвольно, уж очень злобно это звучало. Тут же ему зашикала девушка:

— Что ты такой громкий, Орвин? Будь тише.

— Не надо, Виола, — послышался другой мужской голос. Звучал он мягко и бархатисто – его обладатель определённо хорошо им управлял.

После секундного молчания тот, которого звали Орвин, заговорил вновь:

— От тебя что, многое требовалось? Только выяснить подробности годового проекта этого склизкого гада. Так ты и на это не способен? — говорил он вроде и тихо, но до меня докатилась волна его ярости. Этой Виоле действительно лучше к нему не соваться.

Я обратилась к Поганке:

— Надеюсь, этот придурок меня не заметит, — почему-то мысленно я захихикала.

— Надейся, — рассеянно ответила Поганка. — Но ничего смешного не вижу в нашей ситуации, — и тут же заговорщицки протараторила: — Ну-ка, давай посмотрим, что там происходит. Посмотри сквозь кусты, уж больно интересно, как будут избивать задохлика.

Я поразилась ее желанию и откуда Поганка знала, что там задохлик, что там вообще кого-то будут избивать. Мне вот как-то не хотелось смотреть на подобное, но было любопытно глянуть, что там вообще происходит и кто все герои. Я осторожно отломала стебель с запутавшимися волосами, отчего те накрутились ещё плотней, и на корточках подползла к живой изгороди.

Из всей компании я узнала трёх юношей – тех самых, с которыми столкнулась в галерее перед началом занятий. Взглядом я задержалась на том, кто стоял боком и смотрел куда-то вдаль, склонив голову. Кузен Эмеральд, значит. Если с утра я думала, что его форменная бордовая куртка очень неплохо на нём сидит, и вообще он показался мне привлекательным своей лёгкой небрежностью и хитрой улыбкой, то теперь от одной мысли об этом меня скривило. Может, прошлая я и была неприятной особой, но сейчас же мне не хотелось издеваться над кем-либо. Но эта компашка, видимо, была иного мнения.

— Как думаешь, могут ли они быть причастны к падению Тони? — спросила я у Поганки.

— Вряд ли.

— Ты не знаешь? — не унималась я.

— Нет, это ты не знаешь, — ехидно ответила она.

Мысленно я присвистнула. В который раз убеждаюсь своей неразумности в прошлом. Как же можно было пустить всё на самотёк? Сейчас я понимала, что выкрутилась тогда благодаря Тоне. Я её подставила, и ту забрали в крепость. Сказочно.

Тем временем сценка разворачивалась дальше. Парень, что лежал на дороге, — лицо я не смогла разглядеть, видела только очень светлые тонкие волосы, всклокоченные на затылке, будто его хватали за них, и длинный нос. Как выразилась Поганка, он действительно оказался задохликом. Над ним склонялся, выставив вперёд ногу и уперевшись о колено рукой, другой юноша, предположительно, тот самый грубиян Орвин. Третий стоял ко мне спиной. Я заметила, что у худенького парня куртка отличалась — была горчичного цвета и без сложной вышивки, как у тех троих. Значит, разные направления. Из этого выходило, что все четверо как минимум старше меня на год.

Я посмотрела на девушек. Те стояли чуть дальше, к их сложным причёскам крепились шляпки, и из-за этого я не могла понять, куда они смотрят. Форма у них чем-то напоминала мою: тот же фасон и длина юбок, но вместо жакета были лёгкие приталенные пальто с замороченной вышивкой, не уступающей бордовым курткам их компаньонов. Цвета тоже отличались. У одной синяя, у другой белая. Я усмехнулась — белая форма, как непрактично. Одежду этих девушек мне хотелось рассматривать бесконечно долго. Пришитые цветы, камни, переливающиеся на солнце, расписные шарфики — всё было подобрано со вкусом. Поганке тоже нравились их образы, и здесь я с ней не спорила.

Наконец парень, что лежал на гравии, попытался объясниться:

— Я пытался! — запинаясь, выпалил он. — Он будто бы чувствует, когда я хочу посмотреть. Он всегда осторожен! — юноша приподнялся на локте и уже чуть ли не кричал этому Орвину в лицо.

Там, где камней касалась его рука, оставались красные отпечатки. Я видела, как по мизинцу, а следом и ногтю стекает кровь. Орвин схватил парня за волосы и с силой тряхнул. В животе будто узел скрутился. Я сглотнула слюну. Взгляд заскакал по фигурам в красивых одеждах. Что сейчас будет?

— Какой же ты бесполезный, — пробормотал Орвин и швырнул парня лицом на гравий, занес ногу и с размаху наступил ему каблуком на ладонь. Звук скрежета камней и болезненный стон врезались в уши. В ужасе я захлопнула руками рот.

То ли я сделала это слишком громко, то ли непроизвольно дёрнулась, из-за чего зашевелились кусты, ведь до сих пор стоявший как статуя кузен Эмеральд покосился в мою сторону и прищурился. Ветер трепал его взъерошенные волосы, и весь он выглядел так просто, будто рядом с ним не происходило избиение человека. Я даже думать себе запретила, будто бы это могло меня выдать. Благо, он смотрел недолго — развернулся к Орвину. Я позволила себе выдохнуть.

— Прекрати, — ледяным тоном потребовал он, — то, что ты не сделал годовую — проблема твоя и денег твоей семьи.

Про себя я просила, чтобы этот придурок Орвин послушал своего дружочка, и они все убрались отсюда куда подальше. Меня до сих пор бросало в дрожь, причём больше от услышанного хруста камней и стона этого бедолаги, чем от увиденного.