Кристальная клетка

— Зачем ты такое говоришь? — придя в себя, Эмеральд поморщилась. — Это же не красиво.

Я подавилась зевком и сквозь кашель рассмеялась.

— Действительно, поедание частей тела другого не очень привлекательно. Тут и не поспоришь!

Эмеральд ахнула и обиженно пробормотала, что вовсе не об этом говорила.

Живот заурчал. Лицо Эмеральд побелело, а мне отчего-то стало только веселей. Махнув рукой, я развернулась и пошла в сторону столовой. Спустившись с лестницы, нас поприветствовала какая-то преподавательница в серой мужской форме, высоких сапогах до колена и берете. Меня стало интересно: кто такая, в каком корпусе работает, что преподаёт? Я хотела одеваться также. От того, что я резко остановилась, разглядывая стремительно уходящую женщину, в спину мне врезалась Эмеральд. Обернувшись, я спросила:

— Кто она такая? — и ткнула пальцем в сторону почти скрывшегося серого силуэта.

Эмеральд растерянно проследила за движением руки.

— Не прилично показывать пальцем, — тут же прокомментировала она.

У меня дёрнулась бровь.

«Да-да, Эмеральд — ты зануда, мы обе это знаем», — подумала я про себя раздражённо, но себя не выдала и вместо этого улыбнулась.

— Никто же не видит.

— Я вижу, — Эмеральд протяжно вздохнула. Накрутив прядь на палец, она всё же ответила: — Это мадам Симфония, она преподаёт на жёлтом факультете. Что-то с животными, вроде, связанно.

Жёлтый факультет? Я слышала о нём впервые – снова воспоминания подводили меня.

Наконец мы дошли до нужной комнаты, и я, постучав, приоткрыла дверь. Когда просунула голову, увидела экономку, сидящую за столом и изучающую какие-то бумаги. Под рукой у неё лежали счёты с нанизанными на металлические штыри бусинами. Я негромко покашляла. Перед тем как посмотреть на меня, экономка провела пальцем по бумаге, постучала ногтем, а затем, сдвинув несколько бусин на счётах, записала результаты в толстую, уже виденную мной книгу. Когда наши взгляды встретились, она изогнула бровь, прищурилась, но ничего не спросила.

— А ты вообще думала, что она не захочет тебя больше кормить? — хмыкнула Поганка, а потом ответила сама себе: — Конечно же ты не думала, я же у тебя в голове сижу.

Я мысленно отмахнулась и только собиралась поинтересоваться о завтраке, как экономка опередила меня: громко захлопнув книгу, она поднялась, оправила передник и юбку, и позвала к себе.

— А я не одна.

Смущаться уже было поздно, поэтому с глупой улыбкой на лице я схватила Эмеральд за руку и затащила внутрь. Она попыталась вырваться, но стоило ей перешагнуть порог, как она в секунду переменилась: присела в реверансе и вежливо поздоровалась. Мне казалось, что экономка должна как-то отреагировать на Эмеральд, но та меня удивила. Женщина поклонилась в ответ с каменным лицом, затем равнодушным голосом сказала садиться. В тоне её слышались сдержанные приказные нотки, но, кажется, перед нами она ещё сдерживалась. Сказав, что обо всём позаботится, экономка ушла в смежную комнату. Кажется, там находилась одна из кухонь «Фермы», и я, откинувшись на стуле и вытянув шею, попыталась её разглядеть, но обзор мне загородило хмурое лицо Эмеральд. Я развела руками в немом вопросе.

— Я что-то в толк не возьму, Мива… — почти не моргая, смотрела она на меня.

От её нравоучительного тона потянуло зевать. Я отвернулась к окну и подпёрла кулаком щёку. Мысли мои были заняты одним: я пыталась понять, как мне отсидеть весь день учёбы и не уснуть. Надежда оставалась на Поганку.

— Ну уж нет. Если ты не возьмёшься за учёбу, я помогать тебе не намерена, — фыркнула она. — Ну как, не больше и не меньше необходимого.

Меня потормошили за руку, и я, дёрнувшись от неожиданности, уставилась на Эмеральд. Та чуть ли зубами не скрипела.

— Что с тобой творится эти два дня?

Руки её приподнялись, будто она хотела взмахнуть ими, но почти сразу же легли обратно на стол. Накрыв одну ладонь другой и стиснув пальцы, Эмеральд протяжно вздохнула. Я даже почти не удивилась, кажется, начиная привыкать к этим вздохам. А ведь прошло с нашего «знакомства» всего ничего.

— Не обращай внимание, — я отмахнулась. — Я просто не выспалась.

Эмеральд попыталась что-то сказать, по крайней мере рот её приоткрылся, но тут же скривился, как от кислого лимона. Она неловко стиснула руки, а лоб её покраснел. Это выглядело странно: краснота Эмеральд не шла, делала её нелепой.

Неразборчивое бормотание всё же слетело с губ, но тут отворилась ведущая в кухню дверь, и в столовую зашла девушка с подносами в обеих руках. Прикрыв за собой дверь ногой, она ловко развернулась на носках, и уже секунду спустя перед нами стояли приборы и стаканы. Я наблюдала, с каким серьёзным выражением работает девушка. Её движения были чёткими и выверенными, достаточно быстрыми, но при этом перетекали одно в другое. Я присмотрелась к пуговицам: три волнистые вертикальные линии, поднимающиеся от ровной горизонтальной, видимо, изображали пар или огонь. Работник по кухне. Ясненько. И что я ожидала увидеть? Что сюда отправят императорскую горничную? Я попыталась вспомнить, какие пуговицы были у Кэт, но картинка смазывалась. Усмехнувшись, я почесала кончик носа. Глупо даже предполагать, что я смогла бы запомнить такие неважные детали, как пуговицы.

— А вот будет тебе урок, что надо обращать внимание даже на такие мелочи, — влезла в мои мысли Поганка.

— Ага, и сойти с ума, — огрызнулась я в ответ. Поганка ничего не сказала, но провернулась в голове, отзываясь болью во лбу.

Девушка закончила с работой, робко поклонилась и, не поднимая на нас глаз, ушла. Я глянула на Эмеральд. Та прибывала словно в трансе, рассматривая миленький садик за окном.

Когда нам стали выносить кашу, блинчики и другую еду, Эмеральд снова попробовала привлечь моё внимание — очередным вздохом.

— У тебя кто-то умер? — не выдержала я.

— Да нет, всё в порядке, — в недоумении покосившись в ответ, серьёзным голосом сказала Эмеральд.

Поганка усмехнулась. Кажется, Эмеральд совершенно не понимала сарказм. Я взяла горсть винограда и, отрывая по одной, стала бросать их в кашу.

— Ты хотела что-то сказать? — не обращая на Эмеральд внимание, поинтересовалась у неё.

Нахмурившись, она зачерпнула из вазочки мёд. Не доставая ложку, стиснула её в руке, приоткрыла рот и тут же закрыла. Я тряхнула головой и стала завтракать. Не знаю, что там для себя решила Эмеральд, но она всё же вытащила несчастную ложечку и, вздохнув, прошептала:

— Чем ты занимаешься по ночам? Ходишь на свидания, раз не высыпаешься? — выдала она это на выдохе, и к последнему слову её было почти не слышно.

Поганка зашлась лающим хохотом. На меня же её предположение не произвело особого впечатления. Дёрнув бровями, я продолжила кушать как ни в чём не бывало. Вот уж не её дело, почему я не высыпаюсь.

Всё это время Эмеральд остервенело мешала кашу, будто бы хотела её взбить. Краем глаза я видела, как она косится в мою сторону. Рот перекошен, щёки бледные, а лоб красный. Я же в свою очередь её игнорировала. Блинчики были интересней. В какой-то момент Эмеральд не выдержала:

— Мива, ты обиделась? Это шутка была!

И снова Поганка начала ухахатываться. Всё же какая весёлая сущность поселилась у меня в голове, наверное, покажи ей палец — она и с него начнёт смеяться.

Теперь настала моя очередь вздыхать:

— Нет, не обиделась. Я ем. Приятного аппетита.

Эмеральд кивнула и, больше ничего не добавив, что не могло не порадовать, приступила к завтраку.

Ели в тишине. В столовую больше никто не заходил и не отвлекал, только стук приборов по посуде разносился по комнате. Меня тянуло в сон, но я уговаривала себя терпеть, обещала, что скоро учебный день закончится и я лягу спать. Когда с основной едой мы покончили, вошла экономка и достала из шкафчика пряники. Я радостно улыбнулась, но Эмеральд, кажется, не понимала, чему я радуюсь.

— Вкусно, попробуй, — шепнула я и вцепилась в сладость.

Посмотрев на меня, она осторожно взяла пряник двумя пальцами и надкусила. Я приподняла брови. Эмеральд кивнула и улыбнулась.

— Я не ем сладкое почти, но это действительно вкусно.

Экономка поинтересовалась у Эмеральд, всё ли ей понравилось, и когда та уверила её, что всё превосходно, у той расслабились плечи.

Жаль, не удалось вновь поговорить с экономкой о Кэт.

Когда мы вышли в коридор, я обратилась к Эмеральд:

— Она так напряглась, когда спрашивала тебя.

Эмеральд недоумённо покосилась на меня.

— Ну про еду.

— А, да, так всегда, все очень переживают, что мне не понравится, я не обращаю внимание.

— Ты когда-нибудь задумывалась об этом? — я стиснула ручку сумки. — Это же должно раздражать. Ну, такое пристальное внимание к себе.

Эмеральд настороженно посмотрела на меня, затем, что-то обдумав, ответила:

— Да, порой раздражает, но что поделать?

— Зато ты всегда под наблюдением, тебе ничего не грозит, — беспечно сказала я и растянула рот в улыбке.

Я надеялась, что Эмеральд клюнет и разговорится, и тогда получится узнать о том, что произошло ночью три дня назад.

— Хотелось бы, чтобы было именно так, — хмыкнула она и больше не произнесла ни слова.

Сегодня в расписании стояло всего лишь два урока, но зато каких! Практика по использованию кристалла и грамматика. Я уже предвкушала, как буду дремать на втором.

По сравнению с пустотой хозяйственного корпуса, улица кишела торопящимися студентами. Вчера я не особо обращала внимание, насколько много людей обучается в «Ферме». А ведь здесь ещё жили преподаватели, самые разные работники и научные сотрудники. Это место поражало своей величиной! Я прикинула количество парков, прогулочных улочек, корпусов и даже ангаров с ипподромом.

Мы прошли мимо фонтана, в центре которого находились четыре крылатые кошки, как на заколке Эмеральд и на пуговицах у императорской прислуги. Каждая держала в лапах свой личный символ: шар, веточку, меч и развёрнутый свиток. Я наклонила к плечу голову. Видимо, символы власти Иолии. Но почему кошки, хоть и с крыльями? Не нашли другого животного?

— Достаточно распространённый зверь, как и орлы, волки, — влезла в размышления Поганка. — Хорошо хоть не лев.

— Почему? — поинтересовалась я.

— Не знаю, — хмыкнула Поганка. — Мне кажется, все очень любят гербы со львами. Считают, что это про благородство, но ты видела этих животных в деле?

Я усмехнулась, не понимая её недовольства. Ну лев и лев, чего такого? Будто бы Поганка сильно много гербов со львами видела. Эмеральд заметила мою заминку и остановилась, чтобы подождать. По сторонам я почти не смотрела, но готова была поклясться, что на меня отовсюду пялятся. Перестав разглядывать кошек, я опустила глаза — те, кто сидели на бортике фонтана, не скрывая своего любопытства, косились по очереди то на меня, то на Эмеральд. В этот момент хотелось исчезнуть. Я развернулась и, прижав сумку, пронеслась мимо Эмеральд. Нужно было как можно скорее попасть в корпус. Неужели мне теперь до конца учёбы терпеть эти липкие взгляды?

Здание, куда я шла, оказалось не просто величественным, оно больше напоминало дворец. Многочисленные балкончики, декоративные колонны и барельефы украшали его фасад. Пока я подходила к одной из скруглённых лестниц, ведущих к массивным входным дверям, залюбовалась. То ли солнце придавало этому зданию некой сказочности, то ли это была сила кристалла, но взгляд к себе оно приковывало настолько, что я не обратила внимание на белых каменных крыс, стоявших в начале лестниц.

— Мышей, — поправила Поганка.

Оказалось, что эти крысы не простые скульптурки, а небольшие фонтанчики. И не заметила я не только их, но и компанию хохочущих юношей, подставляющих под воду головы. Когда я проходила мимо, одна из крыс плюнула в меня. Юбка и обувь промокли, и я застыла, недоумённо уставившись на фонтан. Могу поклясться, что слышала мерзкий смешок с той стороны. Но разве такое возможно?

Пока я поражённо разглядывала моего каменного визави, Эмеральд потянула за руку и сделала это очень даже вовремя. Ведь стоило отшагнуть, как на то самое место снова полилась вода. Проходящие мимо студенты бросали на нас насмешливые взгляды. Конечно, их же не обливает крысиная морда!

— Мышья! — влезла Поганка.

— Мива, ты действительно не выспалась, — уже громче рассмеялась Эмеральд. — Странно, что-то они сегодня тебя невзлюбили.

Я поднялась ещё на несколько ступеней, хотела получше рассмотреть скульптурки, но как назло людей стало ходить больше. Крыс я больше не видела, вместо этого наблюдая, как к нам подходят те самые парни, что ещё недавно баловались у фонтанчиков. Я закатила глаза. Нужно было скорее идти на учёбу – уж больно мне не хотелось встревать в очередной бесполезный разговор. Но Эмеральд подвела. Она замешкалась, и юноши благополучно подошли к нам. Поздоровались.

Они сами меня не интересовали, но вот форма! Форма была куда интересней. Они носили точно такой же горчичный цвет, как у избитого юноши из розового сада. Стоило разузнать о них подробней, вдруг они все однокурсники.

— Тебе что это даст? — спросила Поганка.

Возможно, и ничего, возможно, Поганка права, но почему-то мне казалось, что лучше узнать о том парне побольше. Так, на всякий случай.

Из размышлений меня выдернул мужской голос:

— Странно, что они уже второй день сходят с ума. Обычно они крайне тихие, если не использовать кристалл, — до сих пор рассматривающий меня юноша повернулся к фонтанчикам. Взгляд его начал блуждать, и он словно погрузился в какие-то свои мысли.

Я обошла его, подошла к перилам и тоже присмотрелась к крыскам. Почему они вообще плюются в кого хотят? Вроде бы кристалл не умел наделять предметы разумом. Я услышала, как Поганка тихонько посмеивается, и поинтересовалась, что её так развеселило.

— Плюются-то не сами скульптуры. Это Абичи. А в скульптурах содержится перемолотый кристалл. При должном умении они могут двигаться, — Поганка пожевала слова, раздумывая. — Бесполезное со статуями, но удобно, например, с телегой.

Всюду эти Абичи! И шагу нельзя ступить, не наткнувшись случайно на очередного. Перестав смотреть на фонтанчики, я перехватила изучающий взгляд того самого юноши, что уже пытался завязать со мной диалог. Мне бы и хотелось поворчать на него за то, что таращится, в отличие от товарищей, полностью сосредоточившихся на Эмеральд, но я решила просто не обращать внимание. Что толку?

— Я, кстати, Винс, — он протянул руку. Я опустила глаза на его загорелую ладонь. Кажется, он почувствовал моё замешательство, поэтому продолжил: — Я с Акосты. И женщины, и мужчины у нас пожимают руки при знакомстве. Так принято, — он улыбнулся, и я услышала в его голосе веселье, но, кажется, добродушное.

— Ах, точно. Акоста, — пробормотала я, стараясь не показаться невеждой, и пожала руку.

Сейчас я напрягала память, вспоминая урок географии. Если я не напридумывала лишнего, то Акоста — самый южный остров Иолии. Я посмотрела на поднимающихся по лестнице студентов — не им же одним разрешено пялиться. Взгляд скользил по их лицам, ни на ком не задерживаясь, пока я не выцепила в череде разноцветных форм Франсину с Надией. Вот уж точно парочка, которую сложно не заметить. Надия вела себя как обычно — вертела сумкой, что-то кому-то кричала, маша рукой. Франсина напротив — собрана, молчалива и внимательна. Не нужно быть гением, чтобы понять – она постоянно начеку, постоянно наблюдает. Сколько же её головушка хранит секретов? Я поспешила отвернуться.

Лёгкое движение сбоку, прикосновение к руке, и я вскинула голову — Винс пропускал и здоровался с компанией девушек и парней в чёрных формах. Я прищурилась. Что ещё за цвет такой? Что они изучают?

Нас с Эмеральд разделило потоком студентов. Я попыталась высмотреть её скрученные на макушке волосы, но людей стало достаточно много. Меня оттягивало всё дальше, но Винс придержал под локоть и повёл вовнутрь корпуса. Как только мы зашли, я скинула его руку и собралась проталкиваться сквозь толпу, как он сказал:

— Подожди, сейчас.

Положив два пальца в рот, он свистнул. Все, кто находился неподалёку от нас, замерли и уставились на него. Я в том числе. Он махнул кому-то, а затем, когда у противоположной стены показался профиль Эмеральд, улыбаясь, спросил меня:

— Ну что, идёшь?

Надо было отдать ему должное, но я растерялась, поэтому, выдавив из себя лишь скромную улыбку, молча пошла к Эмеральд.

Глава 21

Новые знакомые вели себя странно. Особенно Винс – уж больно дружелюбный тип, не пытался как-то подшутить или задеть, да и делал это так убедительно, что сложно было заподозрить его в неискренности. Неужели ему ничего от нас не надо? Я в такое не верила.

Стоило подойти к Эмеральд, как та тут же представила меня друзьям Винса – веснушчатому Тиму и худощавому Элвину. На моё счастье, руки им пожимать не требовалось, на южан они совершенно не походили. Настенный кристалл проморгал дважды – в этом корпусе оповещающая о начале урока музыка не играла – и, склонив к плечу голову, посмотрела на Эмеральд. Пора идти на учёбу. Пока мы стояли, коридор почти опустел.

Эмеральд прощалась с юношами, а я, наблюдая со стороны, молчала и пыталась углядеть в их поведении любую несостыковку. Я ждала подвоха. Иначе здесь и не могло быть.

— Пока, увидимся, — послышалось за спиной, и я вздрогнула.

Когда обернулась, передо мной стоял Винс с сияющей белоснежной улыбкой. Он не стал кланяться, как принято, вместо этого помахал рукой. И этот жест, лишённый изящества, показался простым и искренним. Захотелось улыбнуться в ответ. Но я всего лишь кивнула им троим. С мыслями, что эти парни приходили познакомиться с Эмеральд и что я больше с ними не увижусь – всё же «Ферма» не маленькая, разминуться есть где – мы пошли к кабинету.

Коридор завораживал своей сказочностью. То ли дело было в игре света, то ли в свойствах кристаллов, но мне казалось, что выложенные мелкой плиткой на полу звёзды оживают под ногами. Стоило наступить, как они начинали трепетать, цвет из жёлтого окрашивался в белый, а затем сменялся голубым. Я как заворожённая наступала на звёздочку, а затем отдёргивала ногу. Поймав удивлённый взгляд Эмеральд, я поняла, что наигралась, и пошла к ней. Оказалось, что не только звёзды «оживают», весь напольный рисунок движется, его краски меняются, словно выражая своё настроение. Я наблюдала такое впервые за три дня, и меня увиденное поразило. С непривычки кружилась голова. Вздохнув поглубже, я запрокинула голову, но легче не стало – под потолком лениво скользили облака.

— Что же всё-таки с тобой такое? — спросила Эмеральд, и я отвлеклась на её вкрадчивый голос. Она подошла ко мне. Глаза её сверкали. — Если такое могло бы произойти, я бы подумала, что тебя подменили.

Я рассмеялась. Услышав меня, несколько старшекурсников, что ещё оставались в коридоре, посмотрели на меня прилипчивыми взглядами. Эмеральд развернулась и хитровато усмехнулась:

— Да, прошлую тебя ночью утащила Пищавка, и теперь, если ты уснёшь, то рассыпишься голубыми камнями, — она глянула на меня через плечо и прищурилась. Не знаю, что в моём лице её смутило, я вроде старалась улыбаться, но Эмеральд смутилась и продолжила: — А вообще очень даже сходится. Ты же поэтому такая рассеянная, потому что не спишь.

Я махнула рукой, показывая всем своим видом, что не заинтересована в разговоре, и подошла к открытой двустворчатой двери. Оказывается, урок по управлению кристаллом проходил не в привычном для меня классе, а в самом настоящем бальном зале, только без окон и несущих колонн, с крестовым сводом, но прекрасно освещённом. В отличие от коридора, здесь под потолком метались птички и насвистывали друг другу ненавязчивые мелодии. Уголки рта потянулись вверх, и, не сдержав радости, я зашла внутрь.

По всему залу стояли круглые парты, за которыми студенты располагались по одиночке. Я надеялась, что мы последние, и своё место я отыщу по принципу исключения, но, как оказалось, нашлись и другие любители опаздывать.

Я осмотрела кабинет. Брови округлились — помимо девушек-первокурсниц, здесь были юноши!

— Вот это реликт, — посмеялась я про себя. Только сейчас я до конца осознала, что всё это время наши занятия проходили раздельно.

Цвет наших форм не различался, а фасон что у девушек, что у юношей был един для всех курсов.

Следом за мной в кабинет вошла Эмеральд, и, не задерживаясь у двери — ведь она-то этот зал не впервые видела — направилась к свободному столу. Рассудив, что, скорее всего, сижу рядом, а там как раз оставалось свободное место, поспешила за ней. Я шла и глазела по сторонам, стараясь сильно не крутить головой, чтобы ненароком не выдать своего внезапного любопытства. Тот, кто проектировал этот корпус, видимо, сильно любил иллюзорные способности кристалла. На них он не поскупился.

Я подошла к столу и положила сверху сумку. Всё же нужно отдать должное одногруппникам — даже несмотря на едкие комментарии в мою сторону, в сравнении с остальными учащимися, эти косились гораздо меньше. Видимо, за год попривыкли. Проследив, что выложила Эмеральд, а именно кучу разных ручек и несколько тетрадей, я сама полезла в сумку.

— Ну-ка, просвети меня своей мудростью, — обратилась я к Поганке.

Уж больно та вела себя спокойно и даже не торопилась комментировать в излюбленной вредной манере. На мою просьбу она почти не откликнулась, неохотно фыркнув. Мне показалось это странным, но я не стала к ней лезть, рассудив, что насладиться тишиной удаётся редко.

Со стороны Эмеральд послышался шум, затем мужской голос. Я обернулась. Ее выложенные рядком ручки разлетелись по столу, а несколько валялось на полу. Какой-то юноша, горбясь и кряхтя, как старик, шарился у ног Эмеральд, пытаясь найти упавшую ручку. Она, отшагнув в сторону и надув щёки, смотрела перед собой. Мне показалось, что Эмеральд очень зла. Я осторожно наблюдала за всеми в зале. Девушки хоть и следили за происходящим, но надолго взгляд не задерживали, большинству юношей как будто и дело не было, но вот парочка перешёптывающихся и посмеивающихся между собой парней меня заинтересовала.

Я пыталась прислушаться, уж больно нехорошие они бросали взгляды на Эмеральд, но без использования кристалла у меня бы этого не получилось. Почему-то перед глазами возник образ Вилльяма и его дружков. Но ведь они никак не могли быть связаны, ведь так? Это походило на обычное кривляние, баловство.

Я снова покосилась на пышущую недовольством Эмеральд и ползающего под столом парня. С моего места я отлично видела, где лежит эта злополучная ручка — та укатилась чуть дальше от стола, и юноша об этом не мог не знать. Не мог не видеть. Я почесала кончик носа. И почему Эмеральд молчит? Не хочет выставлять себя в плохом свете? Разумно для наследницы, но глупо для уважающей себя студентки. Взглянув на одногруппников и заметив, что несколько парней откровенно забавляются происходящим, я вздохнула и развернулась к раскорячившемуся одногруппнику. Хотелось пристыдить его.

«Отравить лучше, чем…» — я оборвала себя, не дав внезапным мыслям сформироваться полностью. Мне обязательно следует потолковать с Поганкой по этому поводу.

Я вдохнула побольше воздуха, и в голове прояснилось.

— Ты какой-то бесполезный, честное слово, — обратилась я к одногруппнику спокойным голосом.

Юноша замер и стал подниматься, так и не достав ручку. Словно в секунду позабыл о ней. Эмеральд посмотрела на меня. Наверное, всем я сейчас была интересна. Я снова вздохнула. Когда одногруппник распрямился и раздражённо взглянул в ответ, я во всю улыбалась, сверкая зубами:

— О, так ты не слепой, какое облегчение, — провела я рукой по лбу, сбрасывая несуществующий пот.

Парень состроил гримасу недоумения. Теперь я наверняка знала, что всё это время он прикидывался, и те посмеивающиеся парни что-то задумали. Но почему Эмеральд не прогнала его? Конечно, одно дело меня ругать за любую шуточку безобидную… Я не стала развивать мысль дальше, ведь прока от неё всё равно никакого.

Одногруппник скрестил руки на груди.

— Больно храбрая стала? Что лезешь не в своё дело, аборигенка? — спросил он раздражённым тоном. Взгляд с надменным превосходством.

Я закусила щёку. Более чем уверена, ещё пару дней назад он бы не дождался от меня подобного тона и поведения. Я только в своём дневничке высказывалась прямо. Я задумалась. Может, и зря я повелась у импульсивного желания высказать ему, но мне всё больше надоедали прилипчивые взгляды, шепотки. А так все одногруппники уяснят, что я не просто молчаливая злобная простушка, я могу и высказать всё в лоб. По крайней мере я себя так оправдывала.

— А ты всё же, выходит, совершенно бесполезный, раз на потеху своим дружочкам валяешься в ногах.

Юноша оскалился точно кошка какая. Я сжала пальцы в кулак и стиснула зубы. Хоть бы ещё не бросился царапаться. Он шагнул на меня и уже собрался что-то ответить, но благо Эмеральд очнулась.