Резонанс: Пробуждение бездны

Селена помолчала, затем медленно произнесла:

— Тогда здесь не было так... спокойно. Были скандалы. Исчезновения. Люди говорили о каких-то странных вещах. О культах. О чёрной воде. О том, что что-то просыпается в глубинах.

Она повернулась к нему, и в её глазах был страх.

— А потом... всё затихло. Как будто кто-то выключил звук. И с тех пор — тишина. Идеальная, стерильная тишина.

Марк почувствовал, его тело окаменело. Десять лет назад. Именно тогда начались те убийства. Именно тогда дело закрыли. Именно тогда всё затихло.

— И ты думаешь, это... нормально? — спросил он, и слова вышли сухими, как песок.

Селена усмехнулась, но улыбка была горькой.

— Нормально? — повторила она. — В Верхнем городе нет ничего нормального, Марк. Есть только то, что мы выбираем видеть.

Они стояли молча, глядя на город. И Марк понял, что эта тишина — не мир. Это затишье перед бурей. Перед тем, как что-то древнее и голодное поднимется из глубин и напомнит им всем, кто здесь настоящий хозяин.

— Ах, вот вы где!

Голос раздался за их спиной, и Марк почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он обернулся.

Джаред Коул стоял в нескольких шагах от них, и что-то в нём было... неправильным. Его серые глаза, которые минуту назад горели злобой, теперь были широко раскрыты, а на лице играла улыбка — слишком широкая, слишком натянутая, словно маска, которую надели на скорую руку.

— Я вас везде искал, — продолжил он, подходя ближе. Его движения были слишком плавными, слишком контролируемыми, как у марионетки, которую дёргают за невидимые нити. — Надеюсь, я не помешал вашему... увлекательному вечеру?

Он рассмеялся, и этот смех прозвучал фальшиво, как звук сломанной музыкальной шкатулки.

— Знаете, я подумал... может быть, я был слишком резок? — Джаред сделал ещё шаг, и Марк почувствовал запах его дорогого одеколона, смешанный с чем-то другим. Чем-то сладковатым, почти тошнотворным. — Я ведь не хотел вас обидеть. Просто... вкусы у всех разные, правда? И я, кажется, позволил себе... некорректное замечание.

Он протянул руку, словно собираясь пожать руку Марку, но тут же опустил её, словно передумал.

— Так что... приношу свои извинения, — выдавил он, и в его голосе была такая лесть, такая угодливость, что Марку стало не по себе. — Может, выпьем вместе? В баре? Без споров о вкусах? Каждый закажет то, что ему нравится, и мы... просто проведём приятный вечер?

Селена смотрела на него, и Марк заметил, как её пальцы, державшие бокал, побелели. Её зелёные глаза были широко раскрыты, и в них читалось не удивление, а... узнавание? Словно она видела это поведение раньше, и оно пугало её до смерти.

— Джаред, — тихо сказала она, и в её голосе прозвучала предупреждающая нотка. — Ты в порядке?

— Конечно, в порядке! — Джаред рассмеялся снова, и этот смех был ещё более фальшивым. — Почему ты спрашиваешь? Я просто... я просто хочу извиниться. Перед нашим новым другом. Перед Марком.

Он повернулся к Марку, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное, что-то, что исчезло так же быстро, как и появилось.

— Ну что, Марк? — Джаред хлопнул его по плечу, и его ладонь была холодной, как лёд. — Выпьем? За... за новые знакомства?

Марк колебался. Что-то внутри него кричало, что это ловушка. Что поведение Джареда неестественно, что его извинения фальшивы, что его улыбка — это маска хищника, который притворяется овцой.

Но он был в «Элизиуме». Он был «Марком Винтером», консалтером из Верхнего города. И здесь, в этом мире фальши и роскоши, отказ от предложения выпить был бы... неуместным. Грубым.

— Хорошо, — сказал он, и его голос прозвучал ровно, но внутри всё сжалось. — Выпьем.

Джаред просиял, и эта радость была такой неестественной, что Марку захотелось отступить.

— Отлично! — Джаред развернулся и зашагал к лифту, ведущему вниз, в бар. — Селена, ты с нами?

Селена посмотрела на Марка, и в её глазах была немая просьба: не иди. Но она кивнула и последовала за ними, её каблуки стучали по стеклянному полу, как удары сердца.

Они спустились в бар, и Джаред тут же заказал напитки.

— Мне «Золотой Рассвет», — сказал он бармену, и его голос звучал слишком громко, слишком уверенно. — Селене — «Кровавую Розу». А тебе, Марк... — он повернулся, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное. — Что ты будешь пить?

— Чёрную Бездну, — сказал Марк, не задумываясь.

Джаред усмехнулся.

— Отличный выбор, — сказал он. — Очень... символичный.

Бармен начал готовить коктейли, и Джаред встал рядом с ним, болтая о пустяках. Марк стоял чуть в стороне, глядя на Селену. Она сидела на высоком стуле, её пальцы нервно теребили край платья, и её взгляд был прикован к Джареду.

— Ты знаешь его давно? — тихо спросил Марк.

Селена вздрогнула и повернулась к нему.

— С детства, — сказала она, и её голос дрогнул. — Мы... мы росли вместе. Наши семьи... они близки.

Она помолчала, затем наклонилась ближе, и её голос стал шёпотом.

— Марк, что-то не так. Джаред... он никогда не извиняется. Никогда. Он скорее умрёт, чем признает, что был неправ. А сейчас...

Она не закончила фразу, потому что бармен поставил перед ними напитки.

— Вот ваши коктейли, — сказал он, и его голос прозвучал буднично, но Марк заметил, как его руки дрожали.

Джаред взял свой бокал с «Золотым Рассветом» и поднял его.

— За новые знакомства! — провозгласил он, и его улыбка была слишком широкой, слишком фальшивой.

Селена взяла свой бокал, но не стала пить. Она смотрела на Джареда, и в её глазах был страх.

Марк потянулся к своему коктейлю — чёрному стакану с «Чёрной Бездной». Но в этот момент Джаред сделал что-то странное.

Он наклонился ближе, словно собираясь чокнуться с Марком, и его рука скользнула к маленькому, тёмному флакону, который он держал в другой руке. Флакон был крошечным, не больше мизинца, похожий на парфюмерный пузырёк. И прежде чем Марк успел понять, что происходит, Джаред быстро, почти незаметно пшикнул что-то из флакона в чёрный коктейль.

Это длилось долю секунды. Тёмная капля упала в жидкость, и на мгновение поверхность коктейля покрылась странной, маслянистой плёнкой, которая тут же растворилась.

Марк замер. Его разум кричал, что что-то не так. Что он видел эту тёмную каплю. Что запах коктейля изменился — теперь в нём была нотка чего-то сладковатого, почти тошнотворного, как запах от Джареда.

Но он был в «Элизиуме». Он был «Марком Винтером». И здесь, в этом мире фальши, отказ от тоста был бы... неуместным.

Он поднял стакан.

— За новые знакомства, — сказал он сквозь зубы.

Он чокнулся с Джаредом и Селеной, и звон стекла прозвучал, как похоронный колокол.

Затем он поднёс стакан к губам и сделал глоток.

Чёрная жидкость обожгла горло, но вкус был... другим. Теперь в нём была эта сладость, эта тошнотворная нотка, которая оседала на языке, как масло.

Марк опустил стакан, и на мгновение мир вокруг него поплыл.

— Ну вот, — сказал Джаред, и его улыбка была торжествующей. — Разве не замечательно?

Марк хотел ответить, но язык не слушался. Он почувствовал, как внутри, где-то в районе желудка, начинает подниматься холодная, вязкая волна. Голова закружилась, и бар, люстры, лица Селены и Джареда — всё это начало расплываться, как акварель под дождём.

Что это? — пронеслось в его голове. Наркотик? Он подсыпал мне наркотик?

Но вкус... вкус был знакомым. Медь. Гниль. Озон. Те самые запахи, которые он вдыхал в своём сне. Та самая чёрная, плотная вода, которая заполнила его рот и потянула на дно.

Откуда это? Откуда он это взял?

Но мысли уже расплывались, становились вязкими, непослушными. Колени подогнулись, и он почувствовал, как падает. Последнее, что он увидел, была насмешливая улыбка Джареда, его широко раскрытые, безумные глаза.

— Кажется, наш друг перебрал, — донёсся голос Джареда, далёкий, словно из-под толщи воды. — Охрана! Помогите ему, пожалуйста. Кажется, ему нужно выйти на свежий воздух.

И темнота сомкнулась над ним.

Глава 8. Корабль в бездне

И снова корабль.

Он стоял на палубе, которая трещала и стонала, как переламываемые кости. Вокруг бушевало не море, а черная, вязкая, маслянистая бездна. Она пахла медью, гнилью и озоном — запахом древней, застоявшейся смерти.

Так, — подумал он, и его голос прозвучал в его собственной голове пугающе спокойно. Это сон. Или я в своем сознании. Но я понимаю, что я тут. Как это так?

Он посмотрел на свои руки. Они были реальными. Он чувствовал холод ветра на лице, чувствовал, как палуба ходит под ногами.

Повлияло ли то, что накапал мне Джаред? Что это было? Где я?

Он поднял взгляд. На горизонте, за черной, маслянистой поверхностью воды, виднелось что-то громадное. Может, это горы? Или так падает тень от неба? Или... или это кто-то живой?

Он почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Бррр. Только не это. Только не мысль о том, что это кто-то живой.

Он знал итог. Сейчас начнет ломаться судно, и он начнет тонуть. А дальше снова придет в себя. В баре. В «Элизиуме». Селена будет смотреть на него с тревогой, Джаред — с насмешкой.

Но на этот раз всё пошло не так.

Море стихло.

Волны, которые минуту назад бились о борт шхуны, внезапно замерли. Поверхность воды стала гладкой, как зеркало, неподвижной, мертвой. Но ощущение присутствия чего-то под ним не покидало. Оно было везде. В воде. В воздухе. В его собственной коже.

Марк подошел к борту и попытался всмотреться в бездну.

Но бездна пожирала его взгляд и начала сводить с ума.

Он почувствовал, как что-то холодное, липкое начинает проникать в его разум, словно щупальца, которые обвивают мозг и сжимают его, выдавливая мысли, воспоминания, саму суть его «я».

Накатывала паническая атака. Пульс бил в висках, как молот, он слышал его стук в ушах. Дыхание стало рваным, поверхностным. Он отшатнулся от борта, чувствуя, как теряет контроль над собой.

Что это? Что со мной? Я умираю? Это смерть?

Он огляделся. Шхуна была маленькой, жалкой, с покосившимися мачтами и рваными парусами. Он спустился в трюм, надеясь найти там что-то, что поможет ему понять, где он.

Трюм был темным, сырым, пахнущим гнилью и солью. Посреди него, на деревянном ящике, лежала фотография.

Марк подошел ближе и поднял её.

На фотографии был он сам.

Но он никогда не делал эту фотографию.

На снимке он стоял на берегу черного моря, за его спиной виднелись руины какого-то циклопического города. Его лицо было бледным, глаза — пустыми, а на губах играла странная, неестественная улыбка.

Марк перевернул фотографию. На обороте не было ни даты, ни подписи. Только тонкий слой какой-то маслянистой субстанции, которая поблёскивала в полумраке трюма, как нефтяная плёнка на воде. Он прикоснулся к ней пальцем — и отдёрнул руку.

Бумага была тёплой.

Не от его собственных пальцев. Не от воздуха в трюме. Она была тёплой сама по себе — как кожа живого существа. Как будто внутри неё бился какой-то невидимый, тихий пульс.

Это невозможно, — подумал Марк. Фотографии не бывают тёплыми.

Но он чувствовал это. И ещё он чувствовал что-то другое — странное, липкое ощущение узнавания. Как будто он уже держал эту фотографию в руках. Как будто он уже стоял на этом берегу. Как будто улыбка на его собственном лице была не случайной, а... ожидаемой.

Он сунул фотографию в карман, стараясь не думать об этом. Но ощущение не уходило. Оно осталось — тёплое, странное, почти... знакомое. Как если бы фотография была не просто снимком, а чем-то большим. Письмом. Приглашением. Или... ловушкой.

Откуда она тут? — подумал он, чувствуя, как холод прокатывается по спине. Я никогда не был в таком месте. Я никогда не делал эту фотографию.

Но тут же его разум, пытаясь рационализировать происходящее, нашел объяснение: Это мое подсознание. Наверное, просто дорисовывает то, что я думаю. Это же сон, в конце концов.

Как долго я тут буду? Пока не очнусь? А если я умер и это река Стикс? Но где тогда Харон?

Он усмехнулся, но улыбка тут же сошла с его лица. Да нет. Не мог я умереть вот так просто. Просто надо ждать. Просто надо ждать, пока это закончится.

Время тянулось. Минуты? Часы? Дни? Он не знал. Ничего не менялось. Море оставалось неподвижным. Тишина была абсолютной, давящей, невыносимой.

И вдруг он не выдержал.

Он встал, подошел к борту шхуны и закричал.

Крик разорвал тишину, эхом отскочив от черной, неподвижной поверхности воды. Он кричал от одиночества. От паники. От тщетности всего этого. От осознания, что он заперт здесь, в этом кошмаре, и не знает, как выбраться.

— Где я?! — орал он, и его голос срывался на хрип. — Что это?! Почему я здесь?!

Но в ответ была только тишина. И ощущение, что где-то глубоко, под черной водой, что-то огромное и древнее медленно поворачивается, услышав его крик.

И как только последнее эхо его крика разнеслось по мертвой воде, что-то изменилось.

Вода начала подниматься. Не волнами — нет, это было хуже. Титанические плиты черной жижи решили сойтись в том месте, где стояла его жалкая шхуна, словно гигантские челюсти смыкались над насекомым. Горизонт исчез, небо исчезло, осталось только это — черное, вязкое, неумолимое.

Корабль понесло. Мачты трещали, как кости гиганта, паруса рвались с звуком, похожим на предсмертный вопль. Вода захлестывала палубу, холодная, плотная, пахнущая медью и гнилью. Марк попытался удержаться, но ноги скользили по мокрой древесине, и он почувствовал, как его тело срывается с палубы.

Он упал за борт.

Но успел — пальцы вцепились в леерное ограждение, холодный металл впился в ладони, и он повис над бездной, чувствуя, как руки начинают предательски дрожать. Каждая мышца горела, каждый нерв кричал от напряжения. Он держался. Держался, пока мог.

Но руки мокли. Пальцы скользили.

И он сорвался.

Пучина начала затягивать его. Черная вода обвила его тело, как щупальца, тянула вниз, в холод, в темноту, в забвение. Он начал жадно хватать воздух, которого уже не было, его легкие горели, грудь разрывалась от спазмов.

Я тону, — подумал он, и эта мысль была странной, отстраненной. Я медленно тону в своем сознании. Это конец?

Глава 9. Цена предательства

В реальности на него вылили ведро воды.

Холодная, ледяная вода обрушилась на него, и он вздрогнул всем телом, как от удара током. Он начал жадно хватать воздух, будто до этого у него не работали легкие, кашлял, плевался, его тело билось в конвульсиях.

— Дыши, черт тебя возьми, дыши!

Знакомый голос. Женский. С хрипотцой.

Марк открыл глаза, и мир вокруг него поплыл, расплывался, складывался в какие-то бессмысленные образы. Бетонные стены. Тусклый свет лампы. Запах сырости, но не тот запах — не гниль и плесень Нижнего города. Это было что-то другое. Стерильно. Холодно.

Он моргнул, пытаясь сфокусировать зрение.

Он лежал на холодном бетонном полу, мокрый насквозь. Рядом стояла Селена. На её красном платье были пятна воды, волосы растрепались, макияж размазался, но в её глазах не было той игривости, которая была в баре. Там был страх. И решимость.

— Где... — слова были тяжёлыми, как камни. — Где я?

— В Верхнем городе, — коротко бросила она, вытирая руки о платье. — В подвале одного из зданий корпорации Асока. Не спрашивай, как я тебя сюда доставила. Спроси лучше, почему я не оставила тебя умирать в баре.

Марк медленно встал, чувствуя, как ноги дрожат. Голова все еще кружилась, но разум работал.

— Джаред... — выдавил он. — Он подсыпал мне эту воду.

— Да, — кивнула Селена. — Но не потому что он хочет спастись. Не потому что он верит в какой-то ритуал.

Она посмотрела на него, и в её глазах была такая усталость, что Марку стало больно.

— Джаред... он уже не в себе, Марк. Вода, которую он пил годами... она начала плавить ему мозги. Он стал параноиком. Ему кажется, что за ним следят. Что оно придёт за ним. Что он следующий.

Она помолчала, подбирая слова.

— А ты... ты его оскорбил. В баре. Перед всеми. Ты высмеял его напиток, его вкус, его самого. И он... он не простил. Для него это было как пощёчина. Как предательство.

Селена сжала кулаки, и её голос стал твёрже.

— Он решил отомстить. Просто отомстить. Он думал: «Если я напою его этой водой, он станет таким же, как я. Таким же сломанным. Таким же напуганным. И тогда мне будет легче. Потому что я буду не один».

Марк почувствовал, по коже пробежали мурашки, как от прикосновения ледяного пальца.

— Но это бред, — прошептал он. — Это не работает так.

— Конечно не работает, — Селена горько усмехнулась. — Но Джаред... он уже не понимает разницы. Вода в его голове... она шепчет ему. Она говорит, что если он передаст "метку" другому, оно не придёт за ним. Что он может обмануть судьбу. Что он может спасти себя, пожертвовав кем-то другим.

Она посмотрела на него, и в её глазах был страх.

— Но это не так. Это просто бред сумасшедшего. Вода не работает как вирус. Она не передаётся через "метку". Она просто... меняет тебя. Медленно. Неотвратимо. И Джаред... он уже слишком глубоко. Он не может остановиться. Он не может думать ясно. Он просто... мстит. И верит в свою ложь.

Марк сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает ярость.

— А флакон? — спросил он. — Откуда у него флакон с этой водой? Ты же сказала, что Виктор уничтожил все образцы.

Селена поморщилась.

— Не все, — тихо сказала она. — Виктор... он оставил немного. Для себя. Для экспериментов. Для... для того, чтобы контролировать процесс. Джаред знал, где это хранится. Он... он крал. Понемногу. Бутылочку за бутылочкой. Виктор не замечал. Или делал вид, что не замечает.

Она посмотрела на Марка, и в её глазах была вина.

— Джаред пил эту воду годами. И теперь... теперь он на грани. Он не понимает, что делает. Он просто... мстит. И верит, что это спасёт его.

Она посмотрела на него, и в её глазах были слёзы.

— Я привезла тебя сюда, потому что не знала, что ещё делать. Если бы я вызвала скорую, они бы забрали тебя. И тогда... тогда Джаред бы добрался до тебя в больнице.

— Почему ты помогаешь мне? — спросил он.

Селена посмотрела на него, и в её глазах была такая усталость, что Марку стало больно.

— Потому что я любила Адриана, — сказала она. — И потому что я знаю, что если мы не остановим Джареда... если мы не найдём способ остановить это... то оно придёт за всеми нами.

Она сделала шаг к нему.

— И потому что ты единственный, кто не боится. Ты был там. И ты выжил.

Марк посмотрел на свои руки. Они всё ещё дрожали. Но не от страха. От осознания.

Корпорация Асока. Они не просто владели технологиями. Они создали это. Они отравили океан, и океан отплатил им. И теперь эта чёрная, маслянистая вода, пахнущая медью и гнилью, забирала их по одному.

— Хорошо, — сказал он, и его голос прозвучал твёрдо. — Расскажи мне всё. С самого начала. Что случилось с Адрианом? Куда он пропал перед тем, как его нашли мёртвым?

И Селена начала рассказывать.

Селена начала ходить по подвалу, её каблуки стучали по бетону, как удары метронома, отсчитывающего время до катастрофы.

— Когда Асока поняли, что натворили, первой реакцией была паника, — начала она, и её голос звучал глухо в замкнутом пространстве. — Они попытались замести следы. Закрыли ту станцию, уволили рабочих, заставили всех подписать соглашения о неразглашении. Но Виктор Асока...

Она остановилась и посмотрела на Марка.

— Виктор Асока — это человек, который чувствует деньги так, как акула чувствует кровь. Даже в самом страшном, даже в самом отвратительном он видит прибыль. Он посмотрел на эту чёрную жижу и сказал: «Это не проблема. Это продукт».

Марк прислонился к стене, чувствуя, как холодный бетон просачивается сквозь мокрую рубашку.

— Что они пытались из неё делать? — спросил он.

Селена усмехнулась, и в этой усмешке было столько горечи, что она могла бы растворить сталь.

— Сначала — топливо. Представь: жидкость, которая содержит энергию в концентрации, в сотни раз превышающей любой известный источник. Капля этой жижи могла питать двигатель неделю. Они пытались создать супертопливо, которое сделало бы их монополистами не только в этом городе, но и во всём нашем мире.

Она сделала паузу, её пальцы нервно теребили край платья.

— Потом... потом они открыли другое. Оказалось, что в малых дозах эта субстанция не просто меняла тело. Она меняла сознание.

— Понимаешь разницу? — Селена посмотрела на него, и в её глазах был холод. — Большая доза — и тело ломается. Суставы выворачивает, лицо обезображивается, лёгкие заполняются этой жижей. Так погибли те рабочие десять лет назад. Так погиб Адриан. Он пил слишком много, слишком часто. Его тело не выдержало.

Она помолчала, подбирая слова.

— Но малые дозы... микродозы... они действуют иначе. Медленно. Незаметно. Тело не ломается — оно меняется. Клетки перестраиваются. Сознание расширяется. И самое страшное... люди начинают видеть.

— Видеть что? — тихо спросил Марк.

— Места, которых не существует, — ответила она, и в её голосе прозвучала такая боль, что у Марка сжалось сердце. — Циклопические города под водой. Чёрное море. Фигуры. Высокие, тонкие, с лицами, которые почти человеческие... но не совсем. Они видят их в снах. В галлюцинациях. И с каждым разом видения становятся яснее.

Марк почувствовал, как кровь отливает от лица. Он вспомнил свой сон. Шхуну. Чёрное море. Циклопические руины.

— Ты думаешь, это галлюцинации? — спросил он.

— Я не знаю, — Селена покачала головой. — Ротвелл думает, что это не галлюцинации. Что это... контакт. Что вода позволяет сознанию "настраиваться" на частоту чего-то древнего. Что те фигуры... это не видения. Это сущности. Древние. Могущественные. Те, кто жил в воде до нас. Кто помнит этот мир, когда он был молодым.

Она посмотрела на него, и в её глазах был страх.

— Он верит, что они ждут. Что они наблюдают за нами. Что они... зовут. Что те, кто пьёт достаточно долго, кто проходит трансформацию... они не умирают. Они присоединяются к ним. Становятся такими же, как они.

— И это стало развлечением, — тихо сказал он.

— Да, — кивнула Селена. — Для людей из Верхнего города это был азарт. Новые впечатления. Они устраивали закрытые вечеринки, «Вечера преображения», они их так называли. Принимали микродозы, теряли сознание, а потом делились тем, что видели. Кто дальше ушёл. Кто глубже спустился. Кто вернулся с большим. Адриан тоже участвовал. Джаред тоже.

Она помолчала, затем продолжила:

— Но были и те, кто понимал. Кто видел, что это не развлечение. Что это... дверь. И если эта дверь откроется слишком широко, если она вырвется в массы, если люди начнут терять сознание массами, начнут видеть одно и то же... это будет конец. Не война, не эпидемия. Конец реальности, какой мы её знаем.

— Тогда и решили приостановить, — сказал Марк, он произнёс это так, будто глотал битое стекло.

— Да, — кивнула Селена. — Виктор Асока, под давлением нескольких членов совета директоров, свернул программу. Закрыл лаборатории. Уничтожил образцы. По крайней мере, так они думали.

Она помолчала, затем тихо добавила:

— Но ты помнишь, я говорила про Ротвелла?

Марк кивнул. Старик Ротвелл, который продал половину состояния секте, верящей в конец света через воду.

— Ротвелл был одним из тех, кто видел, что происходит, — сказала Селена. — И он был... слишком мнительным. Он верил, что эта вода — не просто химия. Что она живая. Что она думает. Что у неё есть воля. Что она помнит.

Она подошла к стене и прислонилась к ней, обхватив себя руками.

— Он продал часть своей корпорации, чтобы собрать деньги. Нанял людей — учёных, мистиков, бывших военных — тех, кто верил в то же, что и он. Они создали что-то вроде... ордена. Их цель была — обуздать эту жидкость. Не уничтожить, нет. Обуздать. Научиться контролировать её, чтобы, когда она вырвется на свободу, у человечества был шанс.