Резонанс: Пробуждение бездны

Водитель что-то сказал в интерком, и Марк достал из кармана жетон. Маленький, тяжелый, из какого-то темного металла, с выгравированным символом — стилизованной буквой «Э». Дженни дала его ему вместе с деньгами, сказав: «Это пропуск. Покажи его на въезде, и тебя пропустят. Не спрашивай, откуда он у меня».

Марк протянул жетон водителю, тот приложил его к сканеру. Раздался тихий, мелодичный звон, и плазменная стена перед ними разошлась, образуя арку, достаточно широкую для машины.

Они въехали.

И Марк замер.

Воздух. Боже, воздух. Он был… чистым. Не просто менее грязным, а действительно чистым. Он пах цветами, свежескошенной травой, чем-то сладким и нежным. Марк глубоко вдохнул, и его голова почти закружилась от непривычки — воздух был таким чистым, что лёгкие, привыкшие к смогу и гари, словно забыли, как дышать правильно.

Улицы здесь блестели. Не от грязи, как в Нижнем городе, а от чистоты. Тротуары были вымощены каким-то светлым камнем, который, казалось, светился изнутри. Вдоль улиц росли деревья с густой, зеленой листвой. Везде, везде были цветы. Розы, тюльпаны, какие-то экзотические орхидеи, которые Марк видел только на картинках. Они росли в клумбах, в кашпо, свисали с балконов.

Люди здесь… они были другими. Они не спешили, не сгорбливались, не прятали руки в карманы. Они гуляли. Смеялись. Носили шикарные, дорогие костюмы. Дети бегали по зеленым лужайкам, и их смех звучал так неестественно в этом мире, что Марку захотелось плакать.

Почему? — подумал он, и в его голове закипела знакомая, ядовитая ярость. Почему они могут дышать чистым воздухом, а мы — нет? Почему у них есть цветы, а у нас — только плесень? Почему они гуляют, а мы выживаем?

Машина подъехала к «Элизиуму».

Это было не просто здание. Это был дворец. Огромное, сверкающее сооружение из стекла и металла, с колоннами, уходящими в небо, и террасами, увитыми плющом. Перед входом, выстроившись в ряд, как игрушечные машинки, стояли автомобили. Марк никогда не видел столько дорогих машин в одном месте. Черные, белые, серебристые, с плавными, хищными линиями и логотипами, которые стоили больше, чем его квартира.

Он вышел из такси, и ноги его чуть не подкосились. Не от страха. От тошноты.

Его тошнило от этого места. От этой стерильной, фальшивой красоты. От того, что где-то там, за плазменной стеной, люди задыхались в смоге и умирали от болезней, которые в Верхнем городе давно забыли. От того, что он, Марк, коп из Нижнего города, стоял здесь в костюме, который стоил больше, чем годовая зарплата его соседа, и притворялся одним из них.

Но его тошнило еще и от другого. От того, что, несмотря на всю эту несправедливость, несмотря на всю эту фальшь… ему хотелось остаться. Ему хотелось дышать этим воздухом. Носить эту одежду. Жить так, как живут они.

И эта мысль пугала его больше, чем любой монстр из черной воды.

Он расправил плечи, изобразил на лице легкую, скучающую усмешку и направился к входу в «Элизиум». Швейцары в ливреях распахнули перед ним двери, и он шагнул внутрь, в мир, который одновременно ненавидел и которому завидовал.

Глава 6. Маски «Элизиума»

Фойе «Элизиума» было похоже на собор, посвящённый богу роскоши. Высокие потолки терялись в сумраке, освещённые мягким, золотистым светом хрустальных люстр, которые, казалось, парили в воздухе без всякой поддержки. Пол был выложен мрамором настолько белым, что Марку стало не по себе — он боялся оставить на нём следы своих стоптанных ботинок, которые теперь были спрятаны в дорогую обувь.

Воздух здесь пах не цветами, а чем-то более сложным: дорогим парфюмом, шампанским, кожей и той невидимой, но ощутимой аурой власти, которая пропитывала всё вокруг.

Марк сделал несколько шагов внутрь, стараясь двигаться плавно, лениво, как учила Дженни. Его взгляд скользил по залу, оценивая публику. Молодые люди в безупречных костюмах, девушки в платьях, которые стоили больше, чем его квартира. Все они смеялись, пили, говорили, и ни один из них не смотрел на него.

Я прошёл, — подумал он с облегчением. — Я свой.

И тут он увидел её.

Девушка стояла у стойки регистрации, пытаясь достать что-то из своей сумочки. Это была маленькая, чёрная, украшенная стразами сумка, которая выглядела так, будто была создана для того, чтобы в ней не помещалось ничего нужного. И вот сейчас её содержимое высыпалось на мраморный пол с тихим, жалобным звоном: помада, ключи, какие-то документы, зажигалка, телефон.

Марк не раздумывая остановился и присел на корточки, начиная собирать рассыпавшиеся вещи.

— Позвольте мне помочь, — сказал он, и его голос прозвучал ровно, вежливо.

Девушка обернулась. Она была молода, лет двадцати пяти, с короткими, тёмными волосами и глазами, которые, казалось, видели всё насквозь. На ней было платье цвета морской волны, простое, но безупречное.

Марк подал ей помаду, и их пальцы на секунду соприкоснулись. Её кожа была холодной. Она взяла помаду, но не убрала руку. Вместо этого медленно выпрямилась, скрестила руки на груди и посмотрела на него сверху вниз.

— Знаешь, — тихо сказала она, и в её голосе прозвучала не благодарность, а что-то похожее на усталое любопытство. — Интересный ход.

Марк замер.

— Простите?

— Помочь девушке с рассыпавшейся сумочкой, — она усмехнулась, но улыбка не коснулась её глаз. — В «Элизиуме» так не делают. Если бы ты был из Верхнего города, ты бы прошёл мимо. Ты бы даже не заметил, что я уронила сумку. Или заметил бы, но подумал: «Пусть кто-нибудь другой этим займётся».

Марк почувствовал, как внутри закипает напряжение. Не поддавайся, — сказал он себе. Держи маску. Дженни учила: не спорь, не доказывай.

Он изобразил лёгкую, скучающую усмешку — ту самую, которую репетировал перед зеркалом.

— Может быть, я просто воспитан иначе, — сказал он, и его голос прозвучал лениво. — Консалтинг, инвестиции... я из семьи, где считают, что вежливость — это тоже капитал.

Девушка наклонила голову, изучая его. Её взгляд был цепким, как у криминалиста — Марк узнал это чувство. Она смотрела не на его костюм. Она смотрела на него самого.

— Интересно, — протянула она. — Потому что я вижу другое.

Она сделала шаг ближе, и её голос стал тише.

— Твоя осанка. Ты держишь плечи ровно, но это неестественно. Ты как будто вспоминаешь, как это — не сутулиться. И руки... — она кивнула на его ладони. — Ты сжал кулаки, когда присел. Привычка. В Верхнем городе так не делают. Там руки держат бокалы. А у тебя... у тебя руки человека, который привык либо к дубинке, либо к наручникам.

Марк почувствовал, позвоночник стал ледяным. Она видит меня насквозь.

— Вы ошибаетесь, — сказал он, но в его голосе уже не было лени. — Я просто...

— Нижний город, — перебила она, словно дегустировала это слово. — Я вижу это сразу. Не по одежде — костюм хороший, портной Альберто, судя по посадке плеч. Не по манерам — ты их выучил, и неплохо. Я вижу это по тому, как ты смотришь.

Она подняла на него взгляд, и в её глазах был холод, от которого Марку стало не по себе.

— Ты сканируешь зал. Ищешь выходы. Оцениваешь каждого, кто проходит мимо — на предмет угрозы. В Верхнем городе так не делают. Здесь смотрят на украшения, на платья, на бокалы. А ты... ты смотришь, как полицейский.

Марк молчал. Маска богача треснула, как лёд на весенней реке. Он прокололся. Не успев войти, он провалился. И самое страшное — она была права. Каждое слово.

Девушка вздохнула, и в её вздохе было что-то похожее на усталость.

— Ладно, — сказала она. — Кто ты? Наркоман, который украл чей-то костюм? Курьер, который доставляет что-то для кого-то из гостей? Или, может быть, ты просто заблудился, когда шёл в канализацию?

Марк сжал кулаки — и тут же заставил себя расслабить пальцы. Бесполезно. Она уже всё видит.

Он глубоко вдохнул. И принял решение.

— Я детектив, — сказал он, и его голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Я расследую убийство. Адриана Асоки.

Девушка замерла. Её глаза расширились, но не от страха. От удивления.

— Адриан... — прошептала она. — Ты... ты правда детектив?

— Да, — Марк встретил её взгляд. — И мне нужно поговорить с людьми, которые были с ним в ту ночь. С его друзьями. Ты знаешь, кого-то из них?

Девушка молчала несколько секунд. Она смотрела на него — оценивала. Решала, стоит ли доверять. Марк видел эту борьбу в её глазах и понимал: если он сейчас ошибётся, если она крикнет охрану — всё кончено.

— Меня зовут Лира, — сказала она наконец. — Лира Вэнс. Я... я была знакома с Адрианом. Не близко, но мы пересекались. Я работаю здесь, в «Элизиуме». Официально я менеджер по связям с клиентами, но на самом деле...

Она поморщилась.

— На самом деле я слежу за тем, чтобы всё выглядело идеально. Чтобы никто не узнал, что за фасадом. Чтобы всё было... гладко.

Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на жалость.

— Ты ищешь его друзей, — сказала она. — Джаред Коул и Селена Марш. Они сейчас там, у бара. Джаред в сером костюме, Селена в красном платье. Они... Я видела, как они уходили вместе последний раз, когда я видела Адриана ещё живым.

Марк почувствовал, как внутри закипает надежда.

— Спасибо, — сказал он. — Лира, спасибо.

Она усмехнулась, но на этот раз улыбка была настоящей. Грустной, но настоящей.

— Не благодари, — сказала она. — Просто... будь осторожен. Они не те, кем кажутся. И если они узнают, что ты коп...

Она не закончила фразу, но Марк понял.

— А ты почему мне помогаешь? — спросил он тихо.

Лира посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то тёмное.

— Потому что я устала, — сказала она. — Устала следить за тем, чтобы всё было гладко. Устала делать вид, что не вижу, что происходит за фасадом. Адриан... он был хорошим. Не таким, как они. И если ты правда детектив... может быть, ты найдёшь то, что мы все боимся увидеть.

Она отступила на шаг и кивнула ему.

— Удачи, детектив из Нижнего города.

И в её голосе было столько всего — и насмешка, и уважение, и что-то ещё, чего Марк не смог разгадать.

Бар был огромным, выложенным чёрным мрамором с золотыми прожилками, которые, казалось, светились изнутри. За стойкой стояли три бармена в белых рубашках и чёрных жилетах, двигаясь с синхронной точностью часового механизма.

Марк встал у стойки, стараясь не смотреть по сторонам, но периферийное зрение улавливало движения, смех, блеск драгоценностей. Он взял меню — тонкую, кожаную книжечку, которая пахла дорогой кожей и чем-то сладковатым.

Он открыл её, и его глаза пробежали по списку коктейлей. Большинство названий были на иностранных языках, которые он не знал. Но одно привлекло его внимание.

«Чёрная Бездна».

Состав: выдержанный виски, активированный уголь, экстракт чёрной смородины, капля абсента. Подаётся в чёрном стакане, украшенном съедобным золотом.

Марк усмехнулся про себя. Подходяще, — подумал он.

— Чёрную Бездну, — сказал он бармену, стараясь, чтобы голос звучал лениво, буднично.

Бармен поднял на него взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Но он кивнул и начал готовить коктейль с движениями, которые были почти ритуальными.

Марк ждал, глядя на своё отражение в полированной поверхности стойки. Незнакомец смотрел на него в ответ. Человек в дорогом костюме, с уверенной осанкой, который заказывает коктейли с названиями, как у древних богов.

Кто ты? — подумал Марк. Детектив из Нижнего города? Или богач, который притворяется детективом?

Бармен поставил перед ним чёрный стакан. Жидкость внутри была действительно чёрной, как бездна, и на поверхности плавали крошечные золотые хлопья.

Марк взял стакан, почувствовав, как холод стекла впивается в пальцы. Он поднёс его к губам, но не успел сделать глоток.

— Вы серьёзно? — раздался голос за его спиной. — Вы собираетесь пить это?

Марк медленно обернулся.

Рядом с ним стоял молодой человек лет двадцати семи, в безупречном сером костюме, с идеально уложенными волосами и лицом, которое, казалось, было создано для того, чтобы смотреть на других сверху вниз. В руке он держал бокал с чем-то янтарным.

— Простите? — сказал Марк, и его голос прозвучал ровно, но в нём уже звенела сталь.

Молодой человек усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Он посмотрел на стакан Марка с таким выражением, словно тот только что вытер им обувь.

— Чёрная Бездна, — повторил он, словно дегустировал это слово. — Серьёзно? Это же... это же бурда для подростков, которые хотят казаться взрослыми. Активированный уголь? Абсент? Это не коктейль, это галлюциногенная помойка.

Марк почувствовал, как внутри закипает знакомое раздражение. Но он вспомнил слова Дженни: «Не спорь. Не доказывай. Улыбнись. Снисходительно».

Он изобразил на лице лёгкую, скучающую усмешку и поднял свой стакан.

— А что вы пьёте? — спросил он, и его голос прозвучал лениво, почти равнодушно.

Молодой человек гордо поднял свой бокал.

— «Золотой Рассвет». Выдержанный коньяк, шафран, капля мёда из редких цветов. Это напиток для тех, кто понимает толк в...

— В том, как тратить деньги на то, что вкусит как подслащённая моча? — перебил его Марк, и в его голосе прозвучала лёгкая, ядовитая ирония.

Молодой человек замер. Его глаза расширились от удивления, а затем сузились.

— Простите? — прошептал он, и в его голосе зазвенела опасность.

Марк сделал глоток из своего стакана. Чёрная жидкость обожгла горло, оставив после себя странный, металлический привкус.

— Я сказал, — повторил он, и его голос прозвучал тихо, но чётко, — что ваш напиток выглядит как моча. И, судя по вашему лицу, вкусит он так же.

Молодой человек покраснел. Его челюсть сжалась, и на секунду Марку показалось, что тот собирается ударить его. Но вместо этого он резко развернулся и зашагал прочь, бросив через плечо:

— Вы пожалеете об этом.

Марк усмехнулся и сделал ещё один глоток. Пусть пожалеет, — подумал он. Мне плевать.

— Давно никто так не разговаривал с Джаредом.

Голос раздался сбоку, тихий, с лёгкой хрипотцой. Марк обернулся.

Рядом с ним стояла девушка в красном платье. Платье было простым, но безупречным, облегающим фигуру так, что Марк на секунду забыл, как дышать. У неё были длинные, тёмные волосы, которые падали на плечи волнами, и глаза... глаза были зелёными, как изумруды, и в них плескалась та самая, опасная глубина — глубина, которая обещала и тайну, и власть, и нечто, от чего хотелось бежать, но невозможно было оторвать взгляд.

— Простите? — сказал Марк, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Девушка усмехнулась, и в её улыбке было что-то хищное.

— Джаред Коул, — сказала она, кивнув в сторону уходящего молодого человека. — Это он. И вы только что сделали то, что я давно хотела сделать. Высмеять его перед всеми.

Она протянула руку.

— Селена Марш, — представилась она. — И вы, должно быть, тот самый загадочный незнакомец, который заказывает Чёрную Бездну и не боится последствий.

Марк пожал ей руку. Её ладонь была тёплой, мягкой, но в её рукопожатии была сила.

— Марк, — сказал он. — Марк... Винтер.

Он сам не знал, почему назвал эту фамилию. Она просто пришла ему в голову, как старый пароль, который он забыл, что знает.

— Консалтинг, — добавил он, вспомнив слова Дженни. — Помогаю компаниям... оптимизировать процессы.

Селена подняла бровь, но не стала расспрашивать. Она махнула бармену, и тот мгновенно появился перед ней.

— Мне «Кровавую Розу», — сказала она, и бармен кивнул.

Они стояли у бара, и Селена болтала о пустяках — о погоде, о последних сплетнях Верхнего города, о том, какой скучный был вечер. Марк кивал, улыбался, делал глотки из своего чёрного стакана, чувствуя, как алкоголь медленно разливается по венам, притупляя бдительность.

Но его разум работал. Он смотрел на Селену, на её руки, на то, как она держит бокал, как смеётся, как откидывает волосы назад. Он искал в ней следы той ночи. Следы Адриана.

— Вы давно в Верхнем городе? — спросила она, и её взгляд стал внимательнее.

— Всю жизнь, — соврал Марк, и его голос прозвучал ровно. — Просто... предпочитаю не афишировать своё присутствие.

Селена усмехнулась.

— Загадочный консалтер, — прошептала она. — Мне это нравится.

Она подняла бокал.

— За новые знакомства, — сказала она.

Марк поднял свой чёрный стакан.

— За новые знакомства, — повторил он.

Они чокнулись, и звон стекла прозвучал в тишине, как начало чего-то, что Марк ещё не мог разгадать.

Глава 7. Чёрная Бездна

Селена сделала глоток из своего бокала, и её зелёные глаза, казалось, светились в полумраке бара.

— Ты бывал в «Элизиуме» раньше, Марк Винтер? — спросила она, и в её голосе прозвучала лёгкая, игривая нотка. — Или это твой первый визит в наш маленький рай?

Марк почувствовал, как внутри закипает напряжение. Он не знал, сколько раз «Марк Винтер» бывал здесь. Он не знал, какие столики были зарезервированы за постоянными гостями, какие коктейли заказывали завсегдатаи, какие лица видели здесь чаще всего.

— Бывал, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал лениво, буднично. — Но... быстро. По делам. Не было времени оценить... всё это.

Он сделал широкий жест рукой, обводя бар.

Селена усмехнулась, и в её улыбке было что-то хищное, довольное.

— Понимаю, — сказала она. — Ты занят. Важный консалтер, оптимизирующий процессы. — Она подчеркнула последние слова с лёгкой иронией, но в её глазах не было насмешки. Было что-то другое. Интерес? — Но раз ты здесь... может, покажу тебе, что здесь и как? У меня есть несколько мест, которые ты точно не видел.

Марк кивнул, чувствуя, как облегчение смешивается с настороженностью.

— С удовольствием, — сказал он.

Они отошли от бара, и Марк наконец позволил себе осмотреться по-настоящему.

Бар был огромным, но не давящим. Высокие потолки терялись в сумраке, освещённые мягким, золотистым светом хрустальных люстр, которые, казалось, парили в воздухе без всякой поддержки. Пол был выложен тёмным мрамором с золотыми прожилками, которые изгибались, как вены какого-то гигантского, спящего существа.

Вдоль стен тянулись бархатные диваны глубокого изумрудного цвета, между которыми стояли столики из полированного дерева, покрытые тонким слоем лака, в котором отражался свет люстр. Но больше всего поражали растения.

Они были везде. Огромные пальмы с раскидистыми листьями, которые касались потолка. Экзотические орхидеи, свисающие с балконов второго уровня, словно разноцветные водопады. Папоротники, которые росли прямо из стен, создавая живые, зелёные картины. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом цветов, земли и чего-то сладковатого, почти дурманящего.

В углу, на небольшой сцене, играл джаз-квартет. Саксофонист закрывал глаза, когда играл, и его музыка лилась, как тёмная, густая река, обволакивая всё вокруг. Контрабасист кивал в такт, его пальцы бегали по струнам с ленивой уверенностью. Пианист улыбался, словно играл не для публики, а для себя.

Всё здесь было выверено до миллиметра. Каждый цветок, каждый луч света, каждый звук — всё было частью единого, идеально продуманного целого. Это было не просто место для питья. Это был храм, посвящённый богу совершенства.

— Пойдём, — сказала Селена, касаясь его локтя. Её пальцы были тёплыми, и Марк почувствовал, как по коже пробежала дрожь. — Я покажу тебе кое-что особенное.

Они прошли через бар, и Селена подвела его к узкой двери в глубине зала, отделанной тёмным деревом. Рядом не было ни кнопки, ни панели — только матовая металлическая пластина. Селена приложила к ней ладонь, и дверь бесшумно раскрылась, открывая кабину лифта.

Лифт был небольшим, но впечатляющим: стены из тонированного стекла, пол из чёрного полированного камня, потолок, светящийся мягким, почти незаметным светом. Когда они шагнули внутрь, дверь закрылась с герметичным шипением, и кабина тронулась — не плавно, а резко, почти вертикально, словно её выстрелило вверх.

Марк инстинктивно схватился за поручень. Селена усмехнулась, но не стала комментировать.

Лифт поднимался быстро, и через стеклянные стены Марк видел, как бар остаётся внизу — сначала как на ладони, потом как игрушечная диорама.

Селена болтала о пустяках, но Марк слушал вполуха, его разум работал, цепляясь за каждое слово, каждый намёк.

— ...а ты слышал про семью Ротвеллов? — говорила она, не отрывая взгляда от города за стеклом. — Старик Ротвелл, кажется, окончательно сошёл с ума. Говорят, он продал половину своего состояния какой-то секте, которая верит, что конец света наступит через воду. Представляешь? Через воду!

Марк почувствовал, как холод прокатился по его спине.

— Через воду? — повторил он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— Да, — Селена фыркнула. — Какая-то новая религия. Они считают, что вода — это древняя сила, которая очистит мир. Они собираются в подвалах, пьют какую-то чёрную жижу и ждут, когда "старые боги" проснутся. — Она рассмеялась. — Представляешь? В двадцать первом веке!

Марк сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Старые боги. Чёрная жижа. Подвалы. Это было слишком. Это не могло быть совпадением.

— Звучит... увлекательно, — выдавил он, и его голос прозвучал неуверенно.

Селена посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство.

— Ты когда-нибудь слышал о них? — спросила она.

— Нет, — быстро ответил Марк. — Просто... звучит как что-то из дешёвого триллера.

Лифт мягко затормозил. Панель над дверью мигнула символом — стилизованной звездой. Дверь бесшумно раскрылась, и они шагнули на террасу.

— Вот, — сказала Селена. — Терраса. Лучший вид в городе. Марк шагнул наружу и замер.

Терраса была огромной, открытой, с перилами из полированного металла, которые уходили ввысь, словно руки, тянущиеся к небу. Пол был выложен стеклом, и под ногами, казалось, зияла бездна.

Но больше всего поражал вид.

Они стояли на высоте сотни метров над городом. Внизу, как на ладони, расстилался Верхний город — сверкающий, чистый, идеальный. Огни небоскрёбов мерцали, как звёзды, упавшие на землю. Парки светились зелёным, улицы блестели, как зеркала.

Но за пределами Верхнего города, за плазменной стеной, которая теперь казалась тонкой, хрупкой нитью, раскинулся Нижний город. Он был тёмным, грязным, задыхающимся. Смог висел над ним, как погребальный саван, и только редкие, тусклые огни пробивались сквозь эту пелену.

Марк смотрел на этот контраст, и в его груди закипала знакомая, ядовитая ярость. Два мира, думал он. Две реальности. И мы живём в одной, а они — в другой.

— Красиво, да? — сказала Селена, подходя к перилам. — Иногда я стою здесь и думаю... что там, внизу, тоже люди. Что они тоже дышат, смеются, любят. Но потом я смотрю на этот вид, и... — она пожала плечами. — Забываю.

Марк подошёл к ней, чувствуя, как холодный ветер треплет его волосы.

— Ты когда-нибудь спускалась туда? — спросил он тихо.

Селена посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на грусть.

— Нет, — сказала она. — Никто из нас не спускается. Зачем? Там нет ничего, что могло бы нам понадобиться.

Марк усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

— Может быть, — сказал он. — А может быть, там есть что-то, чего мы не видим отсюда.

Они стояли молча, глядя на город. Ветер на этой высоте был холодным и чистым — таким, какого Марк никогда не вдыхал в Нижнем городе. И этот контраст — чистый воздух наверху, ядовитый смог внизу — казался ему почти физически оскорбительным.

— Знаешь, — вдруг сказала Селена, не отрывая взгляда от города. — Десять лет назад всё было по-другому.

Марк повернулся к ней.

— Как именно? — спросил он, и его голос прозвучал тихо, но напряжённо.