Резонанс: Пробуждение бездны

— Понял, шеф, — сказал он, поднимаясь. — Я найду его друзей. И я заставлю их говорить.

— Будь осторожен, Марк, — бросил Хейнс ему в спину, когда он уже брался за ручку двери. — В «Элизиуме» улыбаются все. Но помни: чем ярче свет наверху, тем чернее тени, которые они отбрасывают.

Кабинет Дженни находился в самом конце коридора, в том крыле участка, куда редко заходили даже свои. Пахло здесь старой бумагой, дешевым растворимым кофе и чем-то кислым, похожим на застарелую обиду на весь мир.

Марк остановился перед дверью с табличкой «Бухгалтерия. Вход только по предварительной записи», глубоко вздохнул и постучал.

— Если вы не из налоговой и не принесли зарплату, значит, вас здесь нет! — донесся из-за двери резкий, как удар хлыста, голос.

— Это Марк, Джен. Я от Хейнса.

— Хейнс? — пауза. — Он что, наконец-то решил уволиться и послал тебя за своим выходным пособием?

Дверь приоткрылась. Дженни посмотрела на него с нескрываемым скепсисом.

— Шучу. Хотя нет, не шучу. Если он правда решил уволиться — скажи ему, чтобы забрал меня с собой.

Дженни сидела за заваленным папками столом. Ей было за пятьдесят, но выглядела она так, будто жизнь жевала ее и выплевывала последние лет двадцать. Коротко стриженные седые волосы, очки в толстой оправе, через которые она смотрела на мир с нескрываемым презрением. Но на столе, рядом с калькулятором и стопками отчётов, стоял планшет. И на его экране, как заметил Марк, крутилось какое-то глянцевое видео с вечеринки в Верхнем городе.

— Хейнс сказал, ты выделишь мне оперативные расходы, — начал Марк, стараясь звучать уверенно.

Дженни медленно подняла на него взгляд, и в ее глазах мелькнуло что-то вроде жалости, смешанной с раздражением.

— Операционные расходы? На что? На бензин для твоей развалюхи? На кофе, чтобы не уснуть во время бумажной работы?

— Мне нужно попасть в «Элизиум», — выпалил Марк, опускаясь на стул напротив. — Дело Асоки. Мне нужно поговорить с его друзьями. Но чтобы попасть туда, мне нужно... выглядеть как свой. А для этого нужна приличная одежда, и, возможно, придется что-то купить. Выпить. Чтобы не выделяться.

Дженни помолчала, постукивая карандашом по столу. Затем ее взгляд упал на планшет, где на экране смеялась компания молодых людей в дорогих нарядах, поднимая бокалы с чем-то янтарным.

— «Элизиум», — повторила она, и в ее голосе прозвучала странная, почти ностальгическая нотка. — Знаешь, Марк, я каждый вечер, после того как закрываю квартальные отчеты, захожу в их мир.

Она повернула планшет к нему. На экране была лента социальной сети, где элита Верхнего города выставляла напоказ свою жизнь: спорткары, частные вертолеты, закрытые вечеринки, бриллианты размером с куриное яйцо.

— Я знаю, как они говорят. Как они смеются. Как они держат бокал. Я знаю, какие марки они носят и какие коктейли заказывают, чтобы казаться «простыми парнями». Я знаю все их секреты, Марк. Потому что они выкладывают их сами. Каждую ночь. Для таких, как я. Для тех, кто наблюдает из темноты.

Она откинулась на спинку стула, и в ее глазах мелькнул огонек, которого Марк раньше не замечал. Не злость. Не усталость. Азарт.

— Ты думаешь, я просто старая карга, которая считает чужие копейки? — усмехнулась она. — Ну... я просто смотрю, что они выкладывают. Каждый вечер, после отчётов. Как все нормальные люди смотрят сериалы. А я — их ленту. — Она махнула рукой, словно отмахиваясь от чего-то неловкого. — Привычка, что поделаешь. Зато теперь я знаю, какие коктейли они пьют, чтобы казаться «простыми парнями». И в каких отелях останавливаются, когда хотят, чтобы никто не увидел.

Марк почувствовал, как в его голове что-то щелкает. Он смотрел на Дженни и видел ее по-новому. Не как препятствие, а как... союзника.

— Джен, — тихо сказал он. — Научи меня. Пожалуйста. Как мне быть одним из них? Хотя бы на один вечер?

Она изучающе посмотрела на него, затем кивнула, и в ее движении была неожиданная решимость.

— Хорошо. Но сначала деньги.

Она открыла ящик стола, достала пачку купюр и с явным недовольством отсчитала несколько штук.

— Здесь достаточно на рубашку, галстук и пару коктейлей. Но учти: если ты спустишь это на ерунду, я лично вычту из твоей зарплаты.

Она отодвинула деньги, но не отпустила их сразу, глядя на Марка поверх очков.

— А теперь встань.

— Что?

— Встань, — повторила она, поднимаясь из-за стола. — Мы будем репетировать.

Марк неловко поднялся. Дженни обошла стол и встала перед ним. И вдруг она изменилась. Исчезла уставшая бухгалтерша. Вместо нее перед ним стояла... нет, не женщина из высшего общества. Скорее, хищница, которая изучила повадки своей жертвы до мелочей.

— Покажи мне, как ты обычно входишь в комнату, — скомандовала она.

Марк сделал несколько шагов, сутулясь, как всегда, с руками в карманах.

— Стоп! — Дженни поморщилась, словно увидела что-то отвратительное. — Ты выглядишь как человек, который извиняется за то, что дышит одним воздухом с другими. Забудь об этом.

Она ткнула его пальцем в грудь.

— В «Элизиуме» никто ни перед кем не извиняется. Они не просят разрешения существовать. Они требуют внимания, просто входя в помещение. Плечи назад. Подбородок чуть выше. Не смотри под ноги. Смотри вперед, но не в упор. Скользи взглядом, словно ты оцениваешь, достойно ли это место твоего присутствия.

Марк попытался выпрямиться, почувствовав себя идиотом.

— Лучше, — кивнула Дженни, хотя вид у него все еще был жалкий. — Теперь руки. Вынь их из карманов. Ты не прячешься. Ты... экспонируешь себя.

Она сделала паузу, подбирая слова.

— Когда будешь говорить с ними, не спорь. Не доказывай. Они не уважают тех, кто слишком старается. Если они говорят что-то глупое, просто улыбнись. Слегка. Снисходительно. Словно ты знаешь что-то, чего не знают они.

— А если они спросят, чем я занимаюсь? — спросил Марк, чувствуя, как потеют ладони.

— Скажи: «Инвестиции». Или «Консалтинг». Что-то расплывчатое, скучное и важное одновременно. Никто не будет спрашивать деталей. В их мире все занимаются чем-то важным и непонятным.

Дженни сделала шаг назад, скрестила руки на груди.

— А теперь давай попробуем. Представь, что я — сын какого-нибудь нефтяного магната. Я стою у бара, держу бокал. Подойди ко мне и начни разговор.

Марк глубоко вдохнул, выдохнул и сделал шаг вперед. Он попытался выпрямиться, расслабить лицо, изобразить легкую, скучающую уверенность.

— Привет, — начал он, и Голос сорвался на скрип. Он откашлялся. — Привет. Я тебя раньше здесь не видел.

— Ужасно, — поморщилась Дженни. — Ты звучишь как полицейский, который делает вид, что он не полицейский. Забудь про допросы. Не задавай вопросов сразу. Начни с утверждения. С наблюдения. Попробуй еще раз.

Марк закрыл глаза на секунду, пытаясь сбросить с себя шкуру детектива. Он представил себя кем-то другим. Кем-то, у кого нет проблем с деньгами. Кем-то, кому все разрешено.

Он открыл глаза, сделал шаг вперед, слегка наклонив голову набок. На его губах появилась легкая, почти незаметная усмешка.

— Скучный вечер, — произнес он, и на этот раз его голос звучал иначе. Спокойнее. Ленивее. — Хотя бармен смешивает неплохой «Негрони». Но музыка... музыка ужасна.

Дженни замерла. А затем, медленно, на ее лице появилась улыбка. Настоящая. Не злая, не саркастичная. Гордая.

— Вот так, — тихо сказала она. — Вот так они говорят. Не спрашивают. Утверждают. Критикуют. Словно мир существует для их развлечения.

Она подошла к столу, взяла деньги и вложила их ему в руку, закрывая его пальцы сверху своими.

— Возьми. И не подведи меня, Марк. Покажи им, что мы из Нижнего города тоже умеем играть в их игры. Только мы играем по-настоящему. А они... они просто позируют.

Марк сжал деньги в руке, чувствуя, как бумага врезается в ладонь.

— Спасибо, Джен.

— Не благодари, — фыркнула она, уже поворачиваясь к своему планшету. — Просто найди убийцу. И если увидишь там кого-то из тех, на кого я подписана... — она кивнула на экран, где смеялась очередная компания золотой молодежи, — ...скажи им, что их подписчики из реального мира ждут большего, чем просто красивые фото.

Марк вышел из кабинета, и деньги в его кармане казались тяжелее, чем обычно. Но теперь у него было не просто задание. У него была миссия. И союзник, о котором никто не подозревал.

Глава 5. По ту сторону плазмы

Дверь лаборатории криминалистики открылась с тихим, герметичным шипением. Кира стояла у микроскопа, склонившись над образцом, и даже не подняла головы, когда Марк вошел.

— Если ты принес мне еще один кофе, я тебя убью, — бросила она, не отрываясь от окуляра. — У меня уже руки дрожат.

Марк остановился в дверях. Он глубоко вдохнул, расправил плечи — как учила Дженни — подобрал подбородок и сделал шаг внутрь, стараясь двигаться плавно, лениво, словно он не в грязной лаборатории, а в дорогом бутике.

— Скучный день в морге? — произнес он, и его голос прозвучал на удивление ровно. Спокойно. С легкой, скучающей ноткой. — Я слышал, здесь подают отличный эспрессо. Но, боюсь, я предпочитаю что-то покрепче.

Кира медленно выпрямилась. Она повернулась к нему, и в её глазах читалось сначала раздражение, затем недоумение, а потом — что-то похожее на тревогу.

— Ты в порядке? — спросила она, и её голос потерял привычную колкость. — Ты выглядишь… иначе.

— Я в полном порядке, — Марк сделал еще шаг, стараясь не сутулиться. — Просто решил, что пора сменить имидж. Знаешь, как говорят: если ты не можешь победить систему, присоединись к ней. Или, хотя бы, притворись, что ты её часть.

Кира медленно обошла стол, скрестив руки на груди. Она изучала его с тем же критическим взглядом, с которым разглядывала улики под микроскопом.

— Ты идешь в «Элизиум», — констатировала она, и в её голосе не было вопроса.

— Хейнс сказал, что мне нужно поговорить с друзьями Адриана. А чтобы попасть туда, мне нужно… — он сделал жест рукой, изображая неопределенность, — вписаться.

Кира фыркнула, и напряжение немного спало.

— Вписаться? Марк, ты выглядишь как полицейский, который пытается косплеить миллиардера. Твоя осанка кричит: «Я выбивал показания в подвалах». Твои руки выдают тебя — они слишком напряжены. И этот взгляд… ты смотришь на меня так, будто ждешь, когда я начну врать.

Марк опустил плечи, и маска «богача» рассыпалась, как иллюзия, которую коснулась правда.

— Дженни сказала то же самое.

— Дженни? — Кира подняла бровь. — Та сварливая бухгалтерша, которая ненавидит весь мир?

— Она знает о Верхнем городе больше, чем мы думаем, — тихо сказал Марк. — Она научила меня, как держаться. Но мне нужна твоя помощь. Мне нужна одежда. Приличная. И… мне нужно, чтобы ты посмотрела на меня и сказала, что я не выгляжу как идиот.

Кира помолчала, затем кивнула.

— Хорошо. Но сначала расскажи мне, что случилось. Хейнс вызывал тебя не просто так.

Марк рассказал ей всё. Про обезображенное лицо. Про Адриана Асоку. Про ложь управляющего. Про тишину в новостях. Кира слушала, не перебивая, и её лицо постепенно каменело.

— Значит, это заговор, — сказала она, когда он закончил. — Кто-то очень высоко хочет скрыть, что сын Асоки умер в грязном подвале.

— Или кто-то очень низко, — парировал Марк. — Может, это не заговор. Может, это просто… несчастный случай. Наркотики, алкоголь, плохая компания. Они испугались, что их репутация пострадает, и решили замести следы.

Кира покачала головой.

— Ты сам не веришь в это. Тело было вывернуто наизнанку, Марк. Суставы размозжены. Лицо обезображено так, что его нельзя опознать. Это не похоже на попытку скрыть несчастный случай. Это похоже на… ритуал.

В лаборатории повисла тяжелая тишина. Только гул центрифуги нарушал её.

— Ты думаешь, старик был прав? — тихо спросил Марк. — Про древних богов? Про черную воду?

— Я думаю, — медленно произнесла Кира, — что есть вещи, которые наука не может объяснить. И есть вещи, которые наука не хочет объяснять.

Она подошла к монитору и нажала несколько клавиш. На экране появились новые данные.

— Смотри. Я нашла в этой черной жидкости следы синтетических полимеров. Очень сложных, многослойных структур. Они не встречаются в природе. Их создают.

Марк нахмурился.

— Создают? Кто?

— Я не знаю, — Кира посмотрела на него, и в её глазах был страх. — Но эти полимеры… они похожи на те, что использует корпорация «Асока» в своих гидрокинетических двигателях. Только в тысячу раз сложнее.

Марк почувствовал, как холод прокатился по его спине.

— Ты думаешь, эта вода… связана с технологиями Асоки?

— Я думаю, — тихо сказала Кира, — что твой старик из переулка был не совсем сумасшедшим. Может, не боги. Но что-то древнее. Что-то, что они разбудили. Или создали.

Она подошла к нему ближе и положила руку на его плечо.

— Марк, будь осторожен. Если ты пойдешь в «Элизиум» и начнешь задавать вопросы… ты станешь мишенью. Они не остановятся перед тем, чтобы убрать тебя, как убрали его.

— Я знаю, — Марк сжал кулаки. — Но у меня нет выбора. Если это связано с Асокой… если они создали что-то, что вырвалось из-под контроля… я должен найти тех, с кем он был в ту ночь. Я должен узнать, что они делали.

Кира кивнула, и в её движении была решимость.

— Хорошо. Тогда давай займемся твоим имиджем.

Она достала из шкафа свою сумку и начала рыться в ней.

— У моего брата есть костюм. Он работает в юридической фирме в Верхнем городе. Он его почти не носит. Я возьму его без спроса. Рубашку, галстук… у меня есть знакомый портной, который сделает подгонку за час.

Марк смотрел на неё, чувствуя, как в груди растет что-то теплое. Благодарность? Облегчение? Он не знал.

— Кира… спасибо. — Он помедлил, затем полез в карман и достал смятую пачку купюр. — И ещё… Дженни дала мне деньги. На костюм, на всё остальное. Сказала, что это оперативные расходы.

Он посмотрел на деньги в своей руке, словно впервые их увидел.

— И что мне с ними делать?

Кира усмехнулась, и в её улыбке мелькнула та самая искра, которую он так любил. Не злая, не саркастичная. Настоящая.

— Ты же детектив, Марк, — тихо сказала она, забирая у него деньги и ловко пересчитывая их одним движением, словно это были улики. — Найди им применение получше.

Она сунула купюры обратно ему в руку и закрыла его пальцы сверху своими.

И снова — щелчок.

На этот раз он был отчётливее. Как электрический разряд, крошечная молния, которая прошла от её кожи к его коже, от её пальцев к его пальцам, и где-то внутри, под грудиной, отозвалась тёплой, странной болью. Не физической — скорее, как воспоминание о боли. Как эхо удара, который произошёл давно, но тело всё ещё помнит.

Марк поднял на неё взгляд. Кира смотрела на него — прямо, без насмешки, без колкости. И в её зелёных глазах на долю секунды мелькнуло что-то. Удивление? Испуг? Как будто она тоже это почувствовала.

Но она тут же отвела взгляд, усмехнулась и отпустила его руку.

— Просто не облажайся, — бросила она, уже поворачиваясь к микроскопу.

Марк сжал деньги в кулаке. Купюры были тёплыми. Не от её ладони — они были тёплыми сами по себе, как будто впитали что-то от её кожи.

Чёрт, — подумал он. Я точно схожу с ума.

— И не вздумай экономить. В «Элизиуме» скупость пахнет хуже, чем бедность. Просто не облажайся. И если ты увидишь там кого-то из тех, кто был с Адрианом… спроси их, не пили ли они черную воду.

Марк усмехнулся, но улыбка тут же сошла с его лица.

— А если они скажут «да»?

Кира посмотрела на него, и в её глазах был тот же холод, что и в черной воде бассейна.

— Тогда беги, Марк. Беги и не оглядывайся.

Портняжная мастерская Альберто находилась в одном из переулков Нижнего города, которые старательно имитировали старый европейский шарм, но пахли скорее дешевым парфюмом и отчаянием, чем историей.

Марк шел по улице, и каждый его шаг был попыткой не споткнуться о собственную нелепость. В голове крутились слова Дженни: «Плечи назад. Скользи взглядом. Не извиняйся за то, что дышишь».

Он расправил плечи — и тут же почувствовал себя идиотом, словно на него надели невидимый корсет. Расслабил их — и снова ощутил привычную сутулость копа, который привык вжимать голову в плечи, ожидая удара.

«Скользи взглядом», — повторил он про себя и попытался посмотреть на прохожих так, будто оценивал, достойны ли они его внимания. Но его взгляд предательски метался от лица к лицу, цепляясь за детали: дорогая сумка, идеальная укладка, часы, которые стоили больше, чем его годовая зарплата.

Каждый встречный бросал на него быстрый, оценивающий взгляд — и отводил глаза. Марк чувствовал эти взгляды кожей. Они были как легкие уколы булавками. Он не свой, говорили эти взгляды. Он чужой здесь. Он пахнет Нижним городом.

Он поймал себя на том, что сжимает кулаки в карманах — привычка, выработанная годами работы в опасных районах. Расслабь руки, одернул он себя. Богачи не сжимают кулаки. Они держат бокалы.

Он представил, как входит в «Элизиум». Как идет к бару, не оглядываясь. Как заказывает коктейль, даже не глядя на меню. Как кто-то из друзей Адриана оборачивается, и Марк…

Стоп. Он даже не знал их имен. Он не знал, как они говорят, о чем шутят, какие у них привычки. Он был полицейским, который всю жизнь задавал вопросы и слушал ответы. А богачи… богачи никогда не слушают. Они только говорят.

Мастерская Альберто оказалась маленькой, но безупречно чистой. В воздухе пахло дорогим сукном, паром от утюга и чем-то сладковатым, похожим на лак для дерева. За прилавком стоял мужчина лет шестидесяти, с безупречно седыми волосами, зачесанными назад, и глазами, которые, казалось, видели человека насквозь. На нем был безупречный жилет, а на шее болталась сантиметровая лента, как шарф.

Кира уже была там, стоя у примерочной с вешалкой, на которой висел темно-синий костюм. Она обернулась, когда вошел Марк, и на её губах играла легкая, насмешливая улыбка.

— Альберто, это Марк, — сказала она. — Ему нужно… преобразиться.

Альберто медленно обошел прилавок, его глаза скользили по Марку с профессиональной беспощадностью. Он оценивал не одежду — та была жалкой — а осанку, походку, то, как Марк держал руки.

— Преобразиться, — повторил портной, и в его голосе прозвучала легкая, доброжелательная ирония. — И куда же мы отправляемся, молодой человек? Верхний город решили покорять? Или, может быть, на свидание с дочерью мэра?

Марк почувствовал, как внутри закипает знакомое раздражение. Но он вспомнил слова Дженни: «Не спорь. Не доказывай. Улыбнись. Снисходительно».

Он расслабил лицо, изобразил легкую, скучающую усмешку и ответил тоном, в котором было столько притворной усталости, что это было почти смешно:

— Альберто, я родился в «Элизиуме». Просто решил, что пора сменить гардероб. Мой старый… ну, скажем так, он перестал соответствовать моему настроению.

Альберто замер. Затем его плечи затряслись, и он разразился хохотом — громким, искренним, от которого задрожали стекла в витрине.

— О, боже мой! — выдохнул он, вытирая выступившие слезы. — Ты родился в «Элизиуме»! Кира, ты слышала? Он родился в «Элизиуме»!

Кира фыркнула, отвернувшись, чтобы скрыть улыбку.

— Хорошо, хорошо, — Альберто хлопнул Марка по плечу с неожиданной силой. — Раз ты родился в «Элизиуме», значит, ты знаешь, что там не носят… — он ткнул пальцем в рукав куртки Марка, — …это. Это не куртка. Это мешок для картошки, который притворяется курткой.

Он схватил вешалку с костюмом и сунул её Марку в руки.

— Примерочная там. Раздевайся до трусов и надевай это. И, ради всего святого, не дыши слишком глубоко, пока я не подгоню брюки.

Марк вошел в примерочную, чувствуя, как на его лице играет невольная улыбка. Комедия положений. Он, коп из Нижнего города, притворяется богачом перед портным, который видит его насквозь, но играет в эту игру.

Когда он вышел, Альберто уже стоял с булавками в зубах и сантиметровой лентой на шее. Он осмотрел Марка с головы до ног, щелкнул языком и начал колдовать.

— Плечи чуть уже, — бормотал портной, прикалывая ткань. — Талию уберем. Брюки сделаем уже, но не слишком — ты же не модель с подиума.

Он работал быстро, его руки двигались с уверенностью хирурга. Марк стоял неподвижно, глядя в зеркало и видя там незнакомца. Человек в зеркале был выше, стройнее, увереннее. Он выглядел так, будто никогда не выбивал показания в подвалах.

— Знаешь, что самое смешное? — вдруг сказал Альберто, не отрываясь от работы. — Костюм может сделать тебя похожим на богача. Но он не может научить тебя быть им.

Марк встретил его взгляд в зеркале.

— А что может?

Альберто усмехнулся и воткнул последнюю булавку.

— Уверенность, что ты имеешь право быть здесь. Что мир существует для тебя, а не ты для него.

Он сделал пару шагов назад, оценивающе глядя на свою работу.

— Вот так. Через час всё будет готово. Заходи за рубашкой и галстуком — я подберу что-то, что не будет кричать «я купил это вчера».

Он помолчал, затем добавил тише:

— Только не забудь, что настоящие богачи никогда не забывают, откуда они пришли. Даже если это место — Нижний город.

Марк посмотрел на себя в зеркало. Незнакомец смотрел на него в ответ. И в его глазах была не только уверенность, но и что-то еще. Что-то темное. Что-то, что знало слишком много.

Через час Марк вышел из мастерской Альберто. На нем был безупречный темно-синий костюм, белоснежная рубашка, галстук цвета бордо. Он чувствовал себя так, словно на него надели доспехи из шелка и шерсти.

Он достал телефон и вызвал такси. Не обычное, с обшарпанным салоном и запахом дешевого освежителя, а премиум-класс. Самое дорогое, которое только мог предложить сервис. Когда чёрная, до зеркального блеска отполированная машина, в которой плыли отражения неоновых вывесок, подъехала к тротуару, Марк на секунду замер. Это просто инструмент, напомнил он себе. Просто часть костюма.

Он сел на кожаное сиденье, и дверь закрылась с мягким, герметичным щелчком. Внутри пахло новой кожей и чем-то едва уловимым, похожим на сандал.

— В «Элизиум», — сказал он водителю, стараясь, чтобы голос звучал лениво, буднично.

Водитель, мужчина в белой рубашке и черных перчатках, кивнул в зеркале заднего вида.

— Конечно, сэр.

Машина тронулась, и Марк прижался лбом к холодному стеклу, наблюдая, как город начинает меняться.

Сначала это было почти незаметно. Серые бетонные коробки Нижнего города постепенно уступали место более аккуратным, покрашенным зданиям. Мусор на улицах становился реже. Люди шли ровнее, одеты лучше. Но воздух… воздух всё ещё был тяжелым, пропитанным гарью и пылью.

Затем они начали подниматься. Широкие пандусы и эскалаторы вели их всё выше, и с каждым уровнем город становился чище. Серый цвет сменялся бежевым, затем белым. Окна в домах были не разбитыми, а сверкающими. Деревья… настоящие деревья! Не генетически модифицированные кусты, а высокие, с густой кроной, росли вдоль тротуаров.

А потом они достигли границы.

Марк увидел его издалека. Стена. Нет, не стена. Нечто гораздо более неестественное. Это был барьер, сотканный из плазмы, мерцающий мягким, голубоватым светом. Он поднимался от земли и уходил ввысь, и растворялся в облаках, образуя невидимый купол над всем Верхним городом. По его поверхности периодически пробегали волны, словно невидимая рука гладила гигантскую, светящуюся медузу.

Машина подъехала к контрольно-пропускному пункту. Это была не будка с охранником, а арка, усыпанная датчиками и сканерами. Марк почувствовал, как внутри закипает знакомое раздражение. Стена, думал он. Они построили стену, чтобы отделить нас. Чтобы мы не видели, как они живут.