На тончайшей паутине

– Ласа Эола, приветствую тебя, – провозгласил Посланник. Он был как бы полупрозрачным, на голове капюшон, скрывающий лицо. Высокая фигура, выше нормального человеческого роста.

– Приветствую тебя, Посланник, – отозвался священник.

– Каковы новости?

– Новости не так хороши, Посланник, – хрипло признался Епископ.

– Ну же Не томи.

– Гельвидий мертв.

– Что? Как это произошло? Он упал с лошади? Его задрал дикий кабан? Мы следили за его показателями. По нашим прогнозам, его естественная смерть должна была произойти не ранее чем через два года.

– Его отравили.

– Хм

Посланник умолк и погрузился в размышления. Пауза затянулась, и чтобы хоть как-то заполнить ее, Эола прокашлялся и принялся рассказывать о событиях, предшествовавших смерти Гельвидия и обстоятельства его гибели.

– Мне нужно твое мнение, Ласа Эола, кто стоит за убийством?

– Мы проводим расследование

– Не уклоняйся от вопроса! Мне нужно твое мнение. Это сделал Мактан? Кто-то еще?

Епископ сделал глубокий вдох.

– Вроде бы все указывает на принца.

– Не серди меня, Ласа Эола! Мне нужно твое мнение.

– Я... Я... – голос священника дрогнул, – Я думаю, это не он. Но кто именно, я пока не знаю. Принц Мактан бежал, но скорее всего, потому что боится за свою жизнь. Он первый в перечне подозреваемых.

– Хорошо, – неожиданно произнес Посланник, – мне было важно именно твое мнение. Мы должны доверять друг другу. Говори мне все, что ты думаешь. Если мы поймем, что ты что-то скрываешь или ведешь двойную игру, мы примем меры.

Эола вздрогнул, по спине пробежал озноб.

– Нет, Посланник, что вы Я бы не посмел.

– Хорошо. У тебя есть две осьмицы. За это время ты должен найти виновных и передать их нам.

– А Мактан?

– Что Мактан?

– Что делать с ним?

– Верните его. Он нужен нам. Всеотец имеет на него планы.

Эола изумленно воззрился на Посланника. У Всеотца есть планы? На Мактана? В какой-то момент он даже почувствовал ревность. Этот мальчишка не был правоверным, он не соблюдал даже самые простые правила, он не ходил на службы, часто пропускал причастие, не соблюдал посты. Словом, делал все, чего не должен делать избранный Всеотцом.

– Да, Посланник, – проговорил Эола.

– Хорошо. Запомни, дважды по восемь дней. Через шестнадцать дней один из нас, Посланников, вернется, и мы рассчитываем на то, что у тебя будут ответы на все вопросы. И помни, Ласа Эола, что любой кризис – это время возможностей. Воспользуйся им, чтобы усилить наше влияние в стране и мире. Надеюсь, мне не надо тебе объяснять, как должно поступать?

– Да, Посланник. То есть нет, Посланник. Еще тревожные вести поступают с запада: в Гикании высадились тараруанцы. Я опасаюсь, что война с безбожниками может оказаться тяжелой, наша армия за годы мира ослабла.

– Бойся только Господа твоего Всеотца, Ласа Эола, а безбожников не бойся. Всеотец защищает чад своих. Разве ты забыл о том, что сказано в «Тенетах вечной жизни» о войне племени анатейского с солнцепоклонниками?

– Как могу я забыть, Посланник? – с ужасом в голосе воскликнул Епископ. – Я четырежды в год проповедую среди гвардии о победе колена тарбова, мартидова, афантова, крейсова, меридова, эвримова, лиссова, опилионова и риционова с Божьей помощью.

– Помни, Епископ, все, сказанное в Тенетах – истинная правда. Тебе ли не знать, ведь ты ведешь свое происхождение от колена крейсова? Мартиды, мериды и крейсы были избраны Господом твоим Всеотцом для служения Ему. И как предки твои были поставлены возглавлять Церковь, так может Восьминачальный прогневаться на тебя и выбрать главой Мерида или Крейса. Прощай, Ласа Эола.

С этими словами Посланник исчез так же внезапно, как и появился.

Епископ сидел без движений еще несколько минут. Что же делать? Понадеявшись на расследование Умены и его латродектов, он сделал большой просчет. Он долго почивал на лаврах главы Церкви, обленился, потерял остроту ума и оброс жирком. Надо было срочно восстанавливать свои позиции, иначе он рисковал потерять все. Умена и Хамелла не дремали, стремясь получить власть Верховного Епископа. В каком же направлении начинать поиски? Что сделать для усиления Церкви? От этих мыслей начинала болеть голова.

Он потер виски, встал, подошел к стоящей на столе телесфере и звучно произнес: «Дипоэну ко мне!»

Спустя несколько минут в покои без стука вошла худая женщина в платье бутылочного цвета с длинными рыжими волосами и зелеными глазами. Она безмолвно встала напротив Эолы, ожидая.

– Дипоэна, нам предстоит тяжелая работа.

– Из-за легкой вы бы меня не вызвали, Ваше Преосвященство, – она хмыкнула.

– Нужно с пристрастием допросить всех, кто мог быть рядом с покойным Гельвидием, с кубками, из которых он пил, или хоть как-то, даже отдаленно, мог быть причастен к его смерти. Но о допросе не должен узнать никто. Особенно Умена и Хамелла. Сможешь?

Женщина смерила его слегка презрительным взглядом:

– Вы знаете, ЧТО я могу.

– Знаю. Приступай. С наградой проблем не будет.

После ухода Дипоэны Эола снова воспользовался сферой на столе и связался с министром Рубрием.

Спустя час они вдвоем встретились в Малом переговорном зале королевского дворца. Эола настоял на том, чтобы встреча проходила в условиях строжайшей конфиденциальности, и на ней присутствовали только Рубрий и сам епископ.

Они уселись по разные стороны небольшого круглого стола.

– Приветствую вас, Ваше преосвященство, да благословит вас восьмикратно Всеотец наш... – начал было Рубрий, но Ласа Эола прервал его.

– Обойдемся без формальностей, Рубрий. Перейдем к делу, времени у нас мало.

– Хорошо, – кивнул министр, – Что за важное дело, отче? Полагаю, оно касается ситуацией с покойным Гельвидием?

– Да. Тебе удалось выяснить обстоятельства, при которых Мактан покинул дворец? Ты знаешь, куда он мог направиться?

– Допрос слуг ничего не дал, его никто не видел. Но вместе с принцем исчез и палпимиец Фаид. Из этого я делаю вывод, что они вместе направились в Мерингу.

Эола приподнял бровь:

– Значит Фаид тоже сбежал? Хм Как полагаешь, он причастен к произошедшему? Какова его роль?

– Трудно сказать наверняка. Но то, что он тоже покинул дворец, конечно, бросает на него тень. Вы полагаете, что смерть Его Величества на совести принца Мактана?

– Я хотел задать тот же вопрос тебе, Рубрий, – уклончиво ответил епископ.

– Если хотите знать мое мнение, то я считаю, что принца, безусловно, подставили. С другой стороны, эти слова Гельвидия перед смертью Слуги и охрана точно слышали, что Его Величество обвинял в отравлении своего сына.

– И все же, кто, по-твоему, стоит за отравлением?

– С вашего позволения, я бы скорее предположил, что это происки Палпима или же организатор – кто-то из великих князей.

– Конкретнее. Кто, по-твоему, мог за этим стоять?

– Возможно все. Гельвидий довольно сильно ослабил их власть за последние годы. Вероятно, они замыслили бунт, чтобы обвинить принца Мактана в отцеубийстве, посадить на престол младенца Эпсиния и организовать совет регентов. Регентами, само собой, стали бы четыре великих князя.

– А тараруанцы?

Рубрий пожал плечами.

– Вероятно, совпадение, которым воспользовались великие князья. Я сомневаюсь, чтобы Великий Князь Диплурид допустил варваров на свои земли, поскольку изгнать их потом оттуда он не в силах. Остальные тоже не пошли бы на такой риск.

– Хм, интересно. Хорошо. Мне твои рассуждения кажутся вполне здравыми, но я попросил бы не распространяться о своих подозрениях. Если игру затеяли великие князья, не следует давать им знать, что кто-то подозревает их. Какие твои планы относительно принца?

– Я уже отправил за ним отряд.

– Что будет, когда его догонят?

– Я отправил с Эмосином, командиром гвардейцев, депешу, в которой пообещал, что принцу не будет причинен вред. Кроме того, я предложил ему переждать какое-то время в Спин Тарусе, пока не будет достигнут прогресс в расследовании. Наместнику Спин Таруса я также направил письмо, где попросил принять принца и обеспечить его безопасность.

– Я склонен поддержать твои инициативы. – Епископ остался доволен словами Рубрия. – Спин Тарус не подчиняется никому из великих князей, и обратиться к нему было умным решением.

Рубрий был польщен похвалой со стороны Эолы.

– Что ж, – продолжил церковник, – я попрошу держать меня в курсе происходящего. Принц нужен нам, чтобы избежать кризиса в стране и не допустить гражданской войны. Великие князья редко заключают долгосрочные союзы. При первой возможности захватить власть они вцепятся друг-другу в глотки.

Рубрий согласно кивнул.

– Хорошо. Я попрошу моего душеприказчика готовить для вас еженедельный отчет.

– Не стоит, Рубрий, я сам буду наведываться, чтобы ты лично докладывал мне о ходе расследования. Повторюсь, времени у нас мало, каждая минута на счету. Траур по Гельвидию займет дважды по восемь дней, затем на престол взойдет новый правитель Анатеи. И в наших интересах, чтобы это был Мактан.

Итак, если Посланникам нужно усиление Церкви, Ласа Эола добьется этой цели. Нужна поддержка Великих князей, армии и королевской гвардии.

Глава 8

На улице уже окончательно рассвело. В комнатушке с маленькими грязными окнами в лучах восходящего солнца весело плясали пылинки. Мебели в комнате не было. В углу прямо на полу в позе эмбриона посапывал Стриж, в другом углу так же на полу кружком сидели и тихо переговаривались Бык, Белка, Пень и Туча – обладатель лохматой шевелюры, приютивший беглецов.

– Да, Белка, наделали мы дел, – угрюмо проговорил Бык, – вот на кой ляд тебе сдался этот парнишка? Теперь вся работа псу под хвост.

– Я все сделала правильно, – упрямо ответила Белка. Было видно, что они твердят это уже не в первый раз за утро. – В парне что-то есть. Я пока не знаю, что именно, но я чувствую, что он нам нужен. И мы ему нужны. Ты видел, что за ним охотятся паучьи отродья?

– Видел, – подтвердил Бык.

– Это все Зубило виноват, – вмешался Пень. Он выглядел устало, щеки обвисли, под глазами появились мешки.

– Говорила тебе – следи за ним, – проворчала Белка.

– Да я следил.

– Хреново следил.

– Ладно, теперь уже неважно, – примирительно промолвил Туча, – рано или поздно что-то должно было произойти. Дядя, – обратился он к Быку, – ты лучше скажи, что нам теперь делать? Латродекты будут настороже. Надо как-то выбираться из Асагены. Но куда отправимся? В Портию? В Спин Тарус?

Бык задумчиво щипал себя за бороду и не отвечал.

– Если мы все же решим куда-то сматываться, думаю, что все же в Портию, – наконец произнес он. – У нас с ними вроде бы есть связь. Но надо хорошенько подумать. Путь неблизкий.

– Нет времени на раздумья, – рассудила Белка. – Нас будут искать, мы завалили «латрика». Они такое не прощают. Туча, ты ничего не слышал про мальца? Почему его ищут?

– Может его и спросим? – отозвался Туча.

Он поднялся и подошел к спящему Стрижу.

– Эй, Стриж, просыпайся! – он наклонился и потряс спящего за плечо.

Стриж дернулся, сел, сонно потирая глаза. Потом быстро огляделся вокруг, словно не понимая, где находится. Потом судорожно вздохнул.

– А я надеялся, что мне все приснилось – пробормотал он. Стриж обреченно вздохнул.

– Хватит вздыхать, – Туча ободряюще хлопнул парня по плечу. – Ты лучше расскажи, что за сыр-бор. Откуда ты такой взялся, и с какой стати за тобой охотятся тенетники?

Стриж поморщился, встал и побрел к тому месту, где сидели остальные, присел рядом и задумался: «С чего начать?» Восемь глаз внимательно смотрели на него. Стриж еще раз вздохнул, почесал кончик носа и начал свой рассказ.

Стриж никогда не видел своих родителей, они умерли, когда он был еще совсем маленьким. Родственники матери не захотели, чтобы он жил с ними, лишний рот для семьи с пятью ребятишками был непозволительной роскошью. Но люди они были все же незлые и решили отдать Стрижа одному одинокому мастеру-книгопечатнику. Детей у Перьега (так звали мастера) не было, подмастерье нужного возраста найти было сложно – мальчики с пяти-шести лет уже начинали помогать своим родителям. Тогда он и согласился взять младенца-Стрижа и воспитать себе замену. Он очень хорошо заботился о мальчике, относился как к собственному сыну. Начиная с трех лет Стриж стал постигать искусство производства бумаги и чернил. В четыре года он уже бегло читал, хотя и не всегда понимал смысла прочитанного. У мальчика обнаружилась феноменальная память – он запоминал длинные отрывки текста с первого раза и мог воспроизвести их даже спустя продолжительное время. Он с огромной благодарностью и уважением относился к мастеру. Перьег отвечал ему взаимностью, не ругал и не наказывал за шалости, разрешал брать и читать любые книги в доме.

В жизни Стрижа был один недостаток – ему не хватало общения со сверстниками. Дом мастера Перьега находился в отдалении от селений и городов. С другой стороны, книги во много заменили мальчугану друзей и сформировали богатую фантазию. В своих мечтах Стриж путешествовал по всему миру (он знал о многих городах и странах из книг и карт), он возводил немыслимые строения, изобретал новые машины и механизмы. И лишь иногда он сожалел о том, что все это лишь его фантазии.

В двенадцать лет Стриж уже в совершенстве знал печатное дело и даже придумал несколько нововведений, позволяющих сэкономить силы и материалы при производстве бумаги, он соорудил ветряную мельницу, на манер тех, что используют при изготовлении муки. Но Стриж приспособил мельницу для перемалывания древесных щепок. Мастер Перьег очень гордился тем, что изобретение Стрижа значительно улучшило качество бумаги. Заказы на бумагу потекли рекой. В клиентах у мастера появились крупные университеты Асагены. Дела пошли в гору. Перьег был на седьмом небе от счастья.

К шестнадцати годам Стриж изучил все имеющиеся на тот момент новые учебники и планировал поступать в Академию при дворце Теридиидов. Но его планам не суждено было свершиться.

Три дня назад вечером в их дом постучался человек. Мастер Перьег немного поговорил с ним: человек принес одну книгу и попросил сделать несколько ее копий, заказ обещал принести много денег, человек выложил на стол перед матером кошель, скорее напоминавший небольшой мешок, туго набитый золотом. Такого количества хватило бы по меньшей мере на пару десятков лет безбедного существования. Перьег, однако, насторожился, он попросил незнакомца показать книгу. Осмотрев ее, он неожиданно вскочил, сунул книгу обратно заказчику, отдал кошель с монетами и потребовал, чтобы незнакомец немедленно покинул дом.

Человек попытался убедить мастера, но тот был непреклонен. От такого количества золота у Стрижа захватило дух, он не понимал, почему старик отказывается от заказа. Изготовить копии книги заняло бы всего пару недель, зато потом они были бы богаты. У Стрижа появилась бы возможность получить образование, и они смогли бы не только починить все оборудование, но и заказать у кузнеца формы для второго печатного станка. Перспективы были умопомрачительные.

Не сумев убедить Перьега, незнакомец покинул дом мастера. Стриж решил, что старик просто капризничает или не хочет браться за новую работу, ведь у них столько заказов от университетов и муниципалитета. И тогда парень задумал сам тайком сделать копии. Это был бы сюрприз для учителя.

Он выбрался из дома, догнал незнакомца и сообщил, что мастер передумал и согласен сделать копии книги. Человек очень обрадовался, отдал книгу и кошель, пообещав дать еще столько же, как только копии будут готовы. Они условились, что незнакомец придет через восемь дней.

Стриж тайком вернулся домой и спрятал деньги и книгу в своей комнате, решив, что будет готовить все для производства копий, когда мастер Перьег будет спать или же отлучаться за покупками или по другим делам.

В тот же вечер в их дом нагрянула городская стража. Стражники, угрожая оружием, требовали у мастера отдать им запрещенную книгу. Он отвечал, что никаких запрещенных книг у него нет. Они описали незнакомца, принесшего книгу, на что Перьег сказал, что видел этого человека, но никаких книг у него не брал и прогнал его. Стражники не поверили и убили старика.

Все это время Стриж, наконец осознавший, какую беду он навлек, позорно прятался. А потом улизнул, прихватив книгу и позабыв о золоте.

Когда Стриж завершил свой рассказ, он дрожащей рукой вытащил книгу, которую прятал все это время, и передал почему-то Белке. Та взяла книгу, раскрыла и с округлившимися глазами передала Быку. Тот принял книгу, недоверчиво начал листать. Сначала медленно, потом все быстрее.

– Что там? Что там? – засуетился Пень, видя потрясенные лица Белки, Быка, а потом и переворачивающего страницы Тучи. Но они не отвечали и бросали изумленные взгляды то на книгу, то на Стрижа, то друг на друга.

– Я не верил, что она существует, – шептал Туча.

– Великое Солнце, – повторял Бык.

– Таких совпадений не бывает, – качала головой Белка.

– Мать вашу, да что там? – на Пня не обращали внимания, и он пытался понять, что вызвало такой шок у его друзей.

Наконец ему удалось из-за плеча Быка рассмотреть книгу. Настал его черед воскликнуть: «Нихрена себе! Это просто невероятно! Неужели это то, о чем я думаю?»

Теперь уже все четверо таращились на книгу, Стрижа и друг на друга.

Стриж сидел на полу, повесив голову. Энтузиазма и восторга его новых друзей он не разделял. Воспоминания того страшного вечера давили на него со страшной силой. Перед глазами стояла картина с городским стражником, вонзающим кинжал в грудь старого доброго мастера. В ушах стоял тот страшный крик. Чем бы ни была эта проклятая книга на самом деле, для него она была символом крушением всех надежд, символом гибели мастера Перьега, его учителя, друга, человека, заменившего ему отца.

Глава 9

Юно Хамелла, Епископ Восьминачальной Церкви и глава Ордена Гесперов, не любил медлительных людей. Его острый ум быстро цеплялся за каждую мелочь и немедленно принимал верные решения. Его Орден создавался под покровительством Посланников Всеотца как оплот ученых, философов, хранителей знаний. А для защиты от многочисленных посягательств на знания и богатства, для пресечения ереси и богохульства Орден с Божьей помощью вырастил касту бессловесных защитников, обладающих сверхъестественной силой, ловкостью и быстротой. И каково же было горькое разочарование, когда этих защитников стали называть «гесперами», воспользовавшись именем Ордена для обозначения не знаменитых математиков, физиков, алхимиков и астрономов, а именно тех, на кого Юно Хамелла не хотел бы обращать пристальное внимание окружающих. Как будто это было главным достижением Ордена, а не библиотеки с тысячами книг, школы при монастырях и храмах, кафедра при Университете, исследовательские центры.

Хамелла невольно покосился на двоих гесперов (теперь и он их так называл – какая жестокая ирония!), безмолвно стоящих около входа. Они могли стоять неподвижно бесконечно долго, а потом в мгновение ока сорваться с места защищать его до последней капли крови. Им не нужны были разминки, физические упражнения, сон, пища. Гесперы жили недолго по человеческим меркам, но для Юно Хамеллы они были аллегорическим воплощением его жизненных принципов – безотчетное служение Церкви, быстрота решений и беспощадность к врагам.

Для Хамеллы и его Ордена наступал важный период: перемены и кризисы были его стихией, он чувствовал себя по-настоящему живым, когда спокойное течение жизни нарушалось и появлялись возможности продемонстрировать свой недюжинный ум.

Не успели тараруанцы высадиться в Дифии, портовом городе в княжестве Гиканий, как представители Ордена уже вступили с ними в тайные переговоры. Посланники Хамеллы выясняли явные и тайные намерения варваров, их внутренние конфликты, нащупывали ниточки, за которые можно тянуть и использовать в своих интересах.

Глава 10

Когда с головы Ежевики сняли мешок, она осмотрелась и обнаружила, что лежит на земле рядом с небольшим костром, вокруг которого на поваленных стволах деревьев сидит странного вида компания. Все разномастные, одеты во что попало. По одному их виду было понятно, что это какие-то бандиты.

Человек, снявший мешок, стоял рядом и удивленно пялился на лежащую женщину.

– Парни, гля, это же баба!

По голосу – теперь не насмешливому, а удивленному – Ежевика опознала того, кого называли Солнышком. Это был совсем еще молодой парень. Лет двадцать-двадцать пять. Тот, кто прозвал его Солнышком, явно обладал злым чувством юмора: лицо парня было густо покрыто прыщами, отчего было красным.

"Угу, Красно Солнышко", – подумала Ежевика, но вслух благоразумно решили это не произносить.

– Мужик, баба – какая в жопу разница? – философски изрек один из сидевших у костра, чем вызвал смех у остальных. – Но с этой вряд ли мы что-то поимеем. Я про деньги, если что. Вот ты балбес, Солнышко, я всегда это говорил. Откуда деньги у бабы-крестьянки, идущей ночью по лесу? Да и у мужика-крестьянина. Надо брать конных – те вот с деньгами. А это – он махнул рукой.

– Ну так мы выкуп за нее потребуем! – не сдавался Солнышко.

– У кого?

– У ее семьи.

– Чем ты собрался брать выкуп у крестьян? Курами? Навозом? Нет, ты серьезно тупой.

– Ну тогда давайте продадим ее. Я слышал, местные землевладельцы покупают батраков.

– А вот это уже больше похоже на правду, хотя мы вряд ли много на ней заработаем. Землевладельцы берут батраков из должников, и им для работы чаще нужны мужчины. Ну или баб в наложницы, но они должны быть красивые. Эта баба, должно быть, местная, просто заблудилась.

– Эй, – он повернул голову к Ежевике и громко прокричал, будто Ежевика была глухая, – ты, мать, откудова сама будешь такая?

– Местная я, – прохрипела женщина. – Из Больших Ручьев.

– Ну вот, видишь, – покровительственным тоном продолжил рассуждать собеседник Солнышка. – Ежели мы попытаемся ее продать, а она проболтается, что местная, то нипочем ее землевладельцы не купят. А то родственники прознают, поднимут шум, проблем потом не оберешься.

– И что нам тогда делать? – с отчаянием проговорил Солнышко.

– А мне почем знать?

Собеседник потянулся, скинул сапоги и протянул к костру грязные ноги, от которых немедленно стал подниматься пар. Сидевший рядом немолодой мужчина выругался и отодвинулся подальше.

– Барон, мать твою, – проворчал он, – ты хоть предупреждай, когда копыта свои вонючие жарить будешь в следующий раз.

Тот, кого назвали Бароном, и кто был скептически настроен относительно планов Солнышка заработать на пойманной Ежевике, ничего не ответил и лишь удовлетворенно закатил глаза.

– Парни, отпустите меня! – попросила Ежевика, пытаясь придать голосу максимально жалобные интонации.

Никто кроме Солнышка не обратил внимания на ее слова.

– Ну вот как тебя отпустить-то? – сокрушенно прошептал Солнышко, садясь на корточки рядом со связанной Ежевикой. – Ты же побежишь жаловаться, мол, ходят тут злые люди.

– Не побегу!

– Побежишь!

– Не побегу!

– А я говорю, побежишь!

– Нет!

– Да!

– Хватит! Заткнитесь! – прервал их спор грубый голос.

С места поднялся высокий худой мужчина с