На тончайшей паутине

Стояла ранняя осень, в Анатее вовсю шли уборочные работы, путники скакали мимо золотых полей, где крестьяне собирали пшеницу, овес, рожь, кукурузу; на громадных бахчах уже почти не осталось пузатых арбузов, дынь и тыкв. Жизнь фермеров вызывала у Мактана невольную зависть: они точно знали, что их ждет завтра, через месяц, через год. Уж у них-то нет ни интриг, ни борьбы за власть; им нет нужды опасаться ножа в спину. Конечно, представления о крестьянской жизни у принца были весьма смутными, и он понимал, что некоторые проблемы у них тоже имеются, но глядя на бескрайние просторы полей, на беззаботно смеющихся женщин, на играющих там же в поле ребятишек, на бородатых мужчин в полосатых кафтанах, деловито по-муравьиному таскающих собранный урожай в деревянные телеги, он сильнее ощущал всю тяжесть и неопределенность своего положения. Он считал их более свободными, чем власть предержащих, скованных дворцовым этикетом, многочисленными правилами и ограничениями.

Когда он был ребенком, он не мог так просто бегать и резвиться, окруженный десятками нянек и учителей. «Это неприлично», «Такое поведение неподобающе для наследника престола», «Держите себя в руках, Ваше Высочество» – эти и еще бесчисленное множество похожих фраз подобно строгому ошейнику сковывали его, не давая быть собой, формируя «нужный» для будущего правителя характер, стиль поведения и образ мышления. Конечно, будучи активным и смышленым ребенком, Мактан находил способы сбежать из-под контроля, но рано или поздно приходилось возвращаться и вести себя сообразно статусу. Тем не менее внутри он так и оставался бунтарем. Именно поэтому он не любил пышные пиры, монаршие охоты, балы и прочую чушь, где видел лишь притворство и маски, лживые улыбки и бесконечную лесть в попытках получить выгоду, власть и богатство. Ребенком принц мечтал, что став правителем Анатеи, изменит мир, победит ложь и раболепие, разгонит толпу алчных прихлебателей и окружит себя честными и порядочными людьми, однако по мере взросления он стал понимать, что это невозможно. Ложь, раболепие, поиск выгоды – это часть человеческой души. Двор привлекает к себе худших людей.

– Всадники!

Мысли Мактана прервал настойчивый крик Фаида. Палпимиец беспокойно оглядывался и пытался докричаться до принца.

Мактан вынырнул из размышлений и оглянулся – в клубах пыли позади в нескольких сотнях шагов виднелся небольшой отряд всадников.

– Быстрее, уходим! – закричал в ответ Мактан и пришпорил коня. Его спутники сделали то же самое.

– Нам не оторваться от них, Милость! – Санкус неловко вцепился в луку седла, изо всех сил стараясь не свалиться со своей лошади. Он был не самым умелым наездником и по возможности старался ходить пешком. – Наши лошади слишком устали.

– Он прав! – заметил Митург, один из четверки солдат личной охраны принца. – Нам придется биться!

– Их больше, нам не выстоять, – возразил Фаид.

– Выбора нет, – настаивал Митург.

– Мак, ты что думаешь?

Мактан резко осадил своего коня и повернулся в сторону преследователей. Он прищурился и выставил правую руку козырьком, чтобы лучше рассмотреть всадников.

– Это анатейские солдаты, – сообщил он, – их примерно два десятка. Разделимся. Митург, Гис, Понин, Давиэс, вы заходите с центра. Мы с Фаидом – с флангов. Санкус, держись подальше, если получится, сними нескольких стрелами, но будь осторожен, не зацепи своих. Действуем по моей команде!

Путники обнажили мечи. Санкус, съехав с дороги, спешился, снял с плеча лук и стал торопливо натягивать тетиву.

Преследователи подъехали, но атаковать не стали, а остановились в нескольких десятках шагов. Лица у них были настороженными, но оружие было спрятано.

– Ваше высочество, – громко крикнул предводитель отряда в офицерской форме. – Мы не причиним вам вреда! Наша задача передать вам депешу от Его Светлости министра Рубрия.

– Я его знаю, – сказал спутникам Мактан, – это Эмосин. Мы с ним знакомы с детства, он был в гвардии моего отца. Хороший парень.

– Похоже на ловушку, – негромко произнес Фаид, обращаясь к Мактану.

– Согласен, – проговорил Гис. – С чего им гнать так долго, чтобы просто отдать вам письмо? И как они узнали, в каком направлении мы отправились?

– Полагаю, они узнали о бегстве Фаида, – рассудил Мактан, – не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что мы постараемся скрыться в Палпиме.

Санкус на обочине шагах в тридцати беспокойно посматривал то на отряд преследователей, то на своих спутников. Он не слышал, о чем они переговариваются и на всякий случай держал лук со стрелой наготове.

– Мак, что будем делать? – спросил Фаид. Мактан задумчиво крутил в пальцах длинный локон. Верить на слово вооруженным солдатам было бы глупо. Похоже на то, что их послали, чтобы схватить его и отвезти обратно в Асагену. Но какой в этом смысл? Судя по тому, что во дворце к нему подослали геспера, живым он был не нужен. Если бы солдаты хотели его убить, они вряд ли стали бы придумывать историю про депешу от Рубрия. Кроме того, письмо доставил не кто-нибудь, а Эмосин. Что ж, возможно, у него есть союзники при дворе. Стоит рискнуть.

Принц пожал плечами, рассуждая с самим собой, убрал меч, повернулся к Санкусу и знаком приказал быть настороже. Затем он пришпорил коня и двинулся в сторону солдат. Его догнали Митург, Гис, Понин и Давиэс. Они окружили Мактана кольцом и приготовились защищать принца. Следом поплелся ворчащий Фаид.

В нескольких шагах от отряда Мактан остановился. Эмосин спешился и направился к принцу, держа в руках свиток с депешей. Он подбежал к окруженному охраной принцу и вручил свиток, улыбнулся, отдал честь принцу, затем развернулся и отправился обратно. Понин облегченно вздохнул, но тут же выругался, увидев, что в отряде происходит странное движение. Солдаты из задних рядов вынули из ножен мечи и стали наносить удары в спину стоявших впереди. Началась сумятица: лошади ржали, люди кричали; Эмосин лежал на земле – ему пробило голову конским копытом. Раздался свист стрел – это Санкус, быстрее других сообразивший, что в отряде были предатели, начал обстреливать врагов из своего лука.

– Назад, – выкрикнул Фаид, но было уже поздно: расправившись с солдатами из своего отряда, предатели бросились на Мактана и его людей. Трое солдат напали на Давиэса, выбили его из седла и стали топтать копытами своих лошадей. Понин взревел и налетел на них как буря. Одному он снес мечом голову, второго толкнул изо всех сил щитом и скинул с лошади. С третьим они схватились на мечах. Сидя в седле, драться было неудобно, и они вертелись, чтобы достать друг друга.