Листая старую тетрадь

Он не замечал, что панночка была некрасивая, угловатая, и уже не молоденькая. Барышня, в отличие от девиц на выданье, занявших первые места, старалась спрятаться за ними, быть незаметной, точнее просто не замеченной.

Жозефина была единственным и очень поздним ребенком своих родителей, Адама Велитович-Полонского и его жены Софьи. Престарелые родители, уже отчаявшиеся иметь ребенка, после рождения дочери, которое считали поистине чудом, безмерно обожали свое дитя. Они души не чаяли в своей умной доброй девочке. Дали ей хорошее образование и воспитание.

Это был знатный, когда-то очень богатый, но со временем обедневший дворянский род. Жозефина была племянницей Евы Моравецкой, и родители, которые по причине захворавшей матушки не смогли приехать на бал, отдали опеку над ней на целых три дня тетке Еве и дядюшке Тадеушу, которые с радостью всегда принимали у себя Жозефину. Их собственные дети давно выросли и жили отдельно, в других городах, изредка приезжая и привозя внуков. Тадеуш и Ева искренне любили, но тайком жалели Жозефину. Умная и добрая девушка, увы, не была красавицей. Да и приданого за ней родители дать не могли. Поэтому очереди из женихов у нее не наблюдалось. Да и на бал ее кое-как уговорили пойти. Она чувствовала себя белой вороной среди напыщенных молодых людей и чванливых барышень в кринолине и кружевах. Пустоголовых, но очень богатых. Опыта общения с противоположным полом у нее не было. У Жозефины, кроме книг, вообще ничего и никого не было. Чтение заменило ей общение со сверстниками, открывало много интересного и неизведанного.

Алексей вальсировал под впечатлением нереальности происходящего. Он не видел девушки, перед его глазами стоял образ матушки. Он танцевал молча, не произнеся ни слова, что выглядело крайне удивительно, ведь во время танца было принято вести хотя бы какое-то подобие светской беседы, девушкам говорились легкие комплименты, уточнялись какие-то родственные связи или обсуждались события, в стиле: а вы слышали, что…

Словом, абсолютно ничего не значащая светская болтовня. После того как стихли последние звуки музыки, Алексей так же молча отвел девушку обратно. Когда вновь заиграла музыка, он, словно очнувшись и осмотревшись по сторонам, снова пригласил на танец Жозефину.

Его выбор еще больше удивил всех присутствующих на балу. Как? Он снова пригласил эту серую мышь? Алексей и сам себе удивился, ведь этот порыв был движимый скорее любопытством и желанием пойти наперекор всеобщему мнению и ожиданию, чем истинным желанием потанцевать, да и сам факт молчаливого предыдущего танца был ему неприятен и надо было исправлять свою оплошность. Сама Жозефина была удивлена не меньше.

«Он снова пригласил именно меня, когда вокруг столько красавиц?» — недоумевала девушка.

Собравшись с духом, слегка кивнув, она приняла руку Алексея, и он снова закружил ее в вихре вальса. Во время танца, словно сбросив пелену наваждения образа своей матушки, он уже обратил внимание на саму девушку и был приятно удивлен, как грациозно она вальсирует, как прямо и непринужденно держит спину.

Пристально посмотрев на опустившую глаза Жозефину, горько усмехнулся про себя.

«Да уж, не красавица. И сама ведь все понимает. Она смирилась со своим положением и даже не надеется ни на какие подарки судьбы».

Чтобы исправить невежливую ситуацию со своим молчанием во время предыдущего танца, Алексей заговорил о том, о чем всегда начинают разговор незнакомые люди, то есть о погоде.

Жозефина что-то коротко ответила, но потом тихо, словно преодолевая нерешительность, вдруг спросила, читал ли он последнее произведение мадам де Сталь?

Алексей очень удивился вопросу и честно признался, что не читал. Он, конечно, слышал от своих друзей обсуждения этого нашумевшего романа, в котором автор, кроме любовной линии и приключений, вдруг затронула очень острые для общества темы философии, мировоззрения, патриотизма.

Его друзья обсуждали роман де Сталь, оголтело отстаивая каждый свою точку зрения: возможно ли, в принципе, равенство мужчин и женщин? Долг перед Отечеством священен, обязателен или каждый выбирает сам? Как сделать общество более ответственным, а человека более сознательным?

Но Алексей в таких перепалках редко участвовал, так как вопросам философии и мировоззрения он предпочитал карточный стол, за которым офицеры в основном бахвалились победами, исключительно на любовном фронте. Иногда он почитывал статьи в газетах, даже яростно отстаивал свою позицию по некоторым вопросам. Однако эти споры были, скорее, забавы ради. Поэтому молодой человек был очень удивлен, что девушка увлекается работами в области философии.

Алексей попросил барышню рассказать немного, что именно заинтересовало ее в работах де Сталь, и Жозефина увлеченно заговорила о глубоком смысле, заложенном в романе, о борьбе добра и зла, о долге перед обществом. Молодой офицер был поражен и даже сбит с толку рассуждениями новой знакомой. Музыка стихла, но он не готов был отпустить эту удивительную барышню.

На следующий танец он снова ангажировал Жозефину. Слушая ее мелодичный голос, он всматривался в лицо барышни, совсем недавно казавшееся ему бледным и невыразительным. В его глазах облик панночки вдруг преобразился, и он заметил, что на щеках заиграл румянец, а глаза чайного цвета заблестели маленькими золотыми искрами.

— Вы любите литературу? — спросил Алексей, искренне заинтересовавшись.

— Да. Я считаю, что в книгах можно найти смысл всего и получить ответы на вопросы. Вы знаете, я всегда мечтала о том, чтобы делать что-то значимое, — произнесла она и вдруг очень смутилась, сомневаясь, что Алексею это вообще интересно.

Но офицер выглядел заинтересованным, и девушка решила продолжить, рискуя, что после услышанного она станет неинтересна этому красавцу.

— Каждый из нас может внести свой вклад в общество. Думаю, что красота заключается в том, как мы относимся к другим, в том, что мы делаем для мира.

Изначально, слушая Жозефину, у Алексея промелькнула циничная мыслишка, что такой некрасивой барышне, наверное, пристало думать только о высоком, как то служение обществу, коль уж других, более явных внешних преимуществ у нее нет. Но он тут же отогнал эту мысль, целиком сосредоточившись на собеседнице, и, к своему удивлению, слушал ее с неподдельным интересом, не веря своим ушам, что барышня может вести разговоры на такие серьезные темы. Не с каждым мужчиной возможно затронуть столь серьезные вопросы. А тут барышня! Потрясающе!

На каждый следующий танец он вновь и вновь ангажировал Жозефину. Сказать, что своим выбором он раз за разом производил сильное впечатление, — не сказать ничего. Сначала это было непонимание, затем удивление, а теперь вызвало просто шок. Сама того не желая, Жозефина вдруг привлекла внимание абсолютно всех. Ее это не то чтобы смутило, а просто испугало! Она не привыкла ко всеобщему вниманию. Но Алексея ситуация нисколько не смущала. Ему была интересна новая знакомая, и он продолжал с ней знакомиться ближе:

— А что еще вы любите читать, Жозефина?

Он уже понимал, что перед ним не обычная молодая девица, а нечто большее, что заинтриговало такого повесу, как он. Он имеет дело с интересной и глубокой личностью и уже предполагал, что услышит ответ не совсем ординарный, но все же был сражен наповал.

— Мне нравится философия, просвещение. Люблю читать труды о безграничных и далеко не изученных возможностях разума, о равенстве, о свободе выбора каждого человека. Ну, согласитесь, что в этом есть не просто здравый смысл, но и масса возможностей для самосовершенствования.

— Вот, например, Вольтер, — продолжала Жозефина с запалом. — Философ хотел, чтобы все люди были свободны, вне зависимости от их расы и веры. Или Жан-Жак Руссо, пишущий свои труды против порабощения, делая акцент на том, что все люди свободны по своей природе изначально. Так, как были созданы и задуманы Богом.

Удивлению Алексея не было предела! Таких барышень ему встречать не приходилось. Да и среди друзей офицеров тоже таких не водилось. Только его верный друг, молодой князь Андрей Вяземский, мог бы посоревноваться с ней в эрудиции. Но ведь он мужчина! А тут барышня! Невероятно просто.

— Жозефина, честно признаюсь, мне удивительно слышать ваши слова. Они на глазах меняют мое восприятие женского начала. Честно признаюсь, я не предполагал, что беседа с барышней возможна в таком ключе.

Алексей был заинтригован, он предложил ей выйти на балкон и продолжить разговор там. Он был приятно удивлен познаниями барышни в разных областях. Жозефина оказалась необычайно занимательной собеседницей. А главное, она достойно дискутировала, очень тонко иронизировала и произвела впечатление приятного собеседника. Неожиданно для себя Алексей понял то, что касается долга, чести и служения обществу. Его отец пытался донести до него столько лет, а эта хрупкая барышня простыми и искренними словами смогла затронуть струны его очерствевшей души, которые отозвались в нем истинным пониманием человеческого достоинства, и, к своему удивлению, он осознал, насколько бессмысленной и пустой была его жизнь в погоне за развлечениями и удовольствием.

В этот момент барышня стала для него почти красавицей, поразившей красотой ума и души.

После бала Алексей спросил у пана Моравецкого разрешения посетить Жозефину еще раз, пока она в гостях, но Жозефина пригласила его в ближайшее воскресенье, после мессы в костеле, ведь она была верующей католичкой, к себе в гости. Алексей, не раздумывая, согласился. Он возвращался с бала в необычайно приподнятом настроении.

— Какой необычный вечер, — размышлял он, — а ведь изначально не сулил ничего интересного.

В голове молодого человека роились доселе неизведанные для него мысли и чувства: ну ведь можно жить не просто ярко, красиво, в свое удовольствие и при этом достаточно бессмысленно, а можно по-другому — с честью и достоинством.

С нетерпением ожидая воскресенья, он пришел в дом Велитовичей-Полонских. Это был некогда большой и богатый особняк. Но сейчас от былой роскоши мало что осталось. Род Жозефины обеднел, и дела пришли в упадок. В большой гостиной, по случаю прихода гостя, был растоплен камин. Обычно родители экономили на чем могли. Но сейчас в комнате было тепло и уютно. Камин потрескивал, поднимая вверх золотые искорки и освещая комнату теплым светом огня. Книги, аккуратно расставленные по своей тематике на полках, говорили о любви к литературе, к знаниям. Вот так, желая испытать что-то новое и неизвестное, совсем неожиданно для себя Алексей сменил свою разгульную жизнь на вечера у камина в доме Жозефины, читая и обсуждая вместе книги, открывая для себя новый и неизведанный мир, полный смысла и доброты.

Он восхищался мудростью и добротой барышни. Ему все больше нравился ее заливистый смех, искорки в глазах. И, незаметно для себя, он влюбился в эту застенчивую, угловатую и некрасивую барышню, которая учила видеть этот жестокий мир в другом свете.

«А ведь скоро всему этому придет конец», — с горечью думал Алексей.

Ему предстояло вернуться в Москву. Недавно он получил письмо от маменьки, где сообщалось о воле отца, нашедшего ему достойную партию для женитьбы. Это дочь генерала в отставке, старого друга семьи. Маменька писала, что барышня молода, хороша собой, богата. Отец ее занимает высокое положение в обществе, и женитьба, по мнению отца, заставит Алексея взяться за ум и остепениться. Размышляя об этом, Алексей пришел в ужас от предстоящей женитьбы. В его голове опять зрел протест. Почему отец должен решать, с кем сын проведет остаток дней?

Теперь Алексей, еще совсем недавно уставший от женского внимания, неистово хотел любить и быть любимым по-настоящему. Он, заскорузлый уже в своих чувствах, недавно пробудился и хотел испытывать не физическую близость, а страсть и нежность, бурю эмоций и взаимность чувств.

«Ну почему же мне так не повезло и я не повстречал Жозефину раньше? — с горечью думал он. — Теперь я всегда буду сравнивать всех женщин с ней. Если я женюсь по настоянию отца, неужели это заставит меня остепениться? Он и правда так думает или это просто его желание снова заставить меня делать то, что хочет он? А мои чувства? Ведь я мог быть счастлив, а вместо этого до конца дней своих буду слушать пустую болтовню жены», — думал он и мрачнел с каждой минутой. С таким паршивым настроением он пришел в дом Жозефины.

Она сразу почувствовала перемену настроения Алексея.

— У вас что-то случилось, Алекс? — спросила она, с тревогой вглядываясь в его мрачное, темнее тучи, лицо.

Алексей выглядел задумчивым, даже растерянным. Он не знал, как сказать Жозефине о письме матери. Нерадужная перспектива женитьбы удручала его, рисуя в воображении самые мрачные картины семейной жизни с нелюбимой. Но вдруг в его голове молнией пронеслась крамольная мысль:

А что, если…

У него даже ладони вспотели. По привычке, как в детстве, взъерошив копну волос на своей голове, он подумал: а что, если я женюсь на Жозефине?

«Как мне раньше не приходило это в голову? — лихорадочно работала его мысль, давая слабую надежду. — Ну не убьет же он нас, в конце концов?»

Отец ведь и сам, по рассказам матери, женился на ней вопреки воле своих родителей, нашедших ему подходящую партию и даже сговорившихся уже о свадьбе. Василий Александрович тайно обвенчался и привез домой молодую жену. Сначала был скандал невиданной силы. Но дело было сделано. Вскоре у молодых должен был родиться ребенок, и родители смягчились. После того как они познакомились ближе с Глашей, доброй, обаятельной, да ко всему прочему, что играло значимую роль, из уважаемой и состоятельной семьи, они всецело приняли ее. Но большую роль сыграл тот факт, что необузданный и суровый нрав их сына могла обуздать только она. Непонятно как, но только рядом с ней твердое, как камень, сердце их сына становилось мягче воска. С ней он из воинствующего полководца превращался в нежного, иногда даже робкого простого парня, готового подчиниться самому тихому ее слову и выполнить абсолютно любую просьбу. Глаша была ангелом-хранителем своего сына Алексея, и только она имела право защищать его перед мужем. Теперь Алексей надеялся на поддержку бабки с дедом. А уж в поддержке любящей маменьки он даже не сомневался.

Эта крамольная мысль «а что, если» заставила Алексея внутренне напрячься, представляя реакцию отца. Самое серьезное препятствие было одно — Жозефина была католичкой. Ну, то, что она бесприданница, было не так важно, ведь семья Алексея была достаточно состоятельной. Взвесив все доводы, он все же считал, что гнев отца лучше унылых будней с нелюбимой женой. Он встал, подошел к камину и протянул руки к огню. Долго стоял и молчал. Жозефина с тревогой смотрела на него, не зная, что и подумать. Лицо Алексея после долгого, напряженного молчания вдруг стало спокойным. В глазах заблестели искорки былого мальчишеского озорства. Он принял решение, самое важное в своей жизни решение!

Уверенным шагом он подошел к родителям Жозефины и попросил руки их дочери. Мать с отцом переглянулись, ведь надежда выдать дочь замуж таяла с каждым годом, но принуждать свое дитя они никогда не посмели бы. Слишком любили.

— Если на этот брак будет согласие нашей дочери, то с нашей стороны будет только поддержка и одобрение.

Алексей смотрел на смущенную девушку, понимая, что он ей тоже не безразличен и, взяв в свои крепкие руки маленькие ладошки Жозефины, заглянул в ее янтарные глаза:

— Я прошу стать моей женой, — он еще крепче сжал ее руки в своих ладонях, — я обещаю, что сделаю все, чтобы вы были счастливы. Вы согласны?

В этот момент Жозефине показалось, что земля уходит у нее из-под ног. Ей не послышалось? Она и мечтать не смела о таком. Поверить в происходящее было немыслимо! Как так случилось, что он, молодой, богатый, красивый офицер, предлагает ей, некрасивой, бедной, да еще на целых четыре года старше, свою руку?

Ее сердце так сильно стучало, что, казалось, это было слышно во всем доме. Родители стояли, словно окаменев, не смея даже голос подать. Они были обескуражены не меньше дочери.

— Ну, что вы решили, Жозефина? — спросил Алексей. — Я жду вашего ответа.

Ему и самому вдруг передалось всеобщее волнение, и его голос слегка дрожал.

Девушка подняла на него свои лучистые глаза и прошептала:

— Я согласна.

Глава 2. Роковые узы: когда любовь становится преступлением

«Надо немедленно все рассказать Вяземскому», — подумал Алексей и, не чуя ног, полетел к давнему другу.

Встретившись с Андреем Вяземским, Алексей сбивчиво, прыгая с одного на другое, эмоционально размахивая руками, что несвойственно его манере общения, рассказывал другу, как молодая польская панночка буквально сразила его наповал.

— Подумай, Андрюха, да ведь она просто перевернула мой мир, — горячо продолжал он.

— Ну что же молчишь, друг? Шафером на свадьбе будешь? Я сегодня сделал ей предложение, и скоро состоится свадьба.

Андрей Вяземский молча, не перебивая, слушал друга. Затем, после бурной речи Алексея, задал один вопрос:

— Алешка, ну я ведь тебя как облупленного знаю — мятежная и быстро увлекающаяся натура, — вот подумай и сам ответь, как надолго тебя хватит? Сколько времени пройдет, чтобы тебе надоело вести философские беседы с женой и опять потянуло к привычной бесшабашной жизни? Подумай и ответь себе сам: это увлечение или любовь?

Алексей стал опять горячо убеждать Вяземского, что все, что он сейчас испытывает, — это навсегда! Что ничего подобного к женщинам он раньше не чувствовал! Только физическое влечение было, а сейчас совсем другое!

Андрей дружески обнял и тихо сказал:

— Дай Бог! Время расставит все по своим местам. Если это любовь, я рад за тебя! Счастья тебе, друг.

Алексей удовлетворенно выдохнул: ну, раз Вяземский одобрил, быть добру! К его мнению Алексей прислушивался всегда.

Андрей Вяземский был лучшим другом Алексея. Веселый, добрый, с открытым сердцем, молодой офицер сразу нашел родственную душу в лице молодого князя Стрельцова, с которым познакомился на военной службе.

Всякий раз, когда Алексей бурно и горячо сетовал другу на своего отца, при этом постоянно демонстрировал свою безграничную любовь к матери, Андрей молча слушал, и на его лице появлялась маска душевной боли. Однажды, когда их полк отрабатывал в поле учебные стрельбы, поздним вечером, сидя у костра, любуясь тлеющими угольками, Алексей прямо спросил друга:

— Ты никогда не рассказывал о своих родителях, всячески избегая этой темы. Почему так болезненно воспринимаешь мои слова об отце и маменьке? Ведь у тебя добрый и любящий отец. Про мать не знаю. Но реагируешь ты, брат, так, словно что-то тебя гложет. Расскажи, если считаешь возможным. Если нет, то закроем эту тему навсегда и, клянусь, больше никогда ее поднимать не будем.

Лицо Андрея омрачилось печалью, и он начал рассказывать историю своего рождения.

— Знаешь, Алешка, я ведь бастард! Мне тяжело об этом говорить, но, слушай, раз уж подняли эту тему.

— Ба, а что такое бастард? — перебила рассказ Тина.

— Это незаконнорожденный ребенок.

— А в чем проблема? — удивилась внучка.

— В нынешнее время никакой проблемы. А вот в те далекие времена это был сущий ад для матери, родившей ребенка вне брака. И главное, что общество не порицало отца, а все невзгоды терпела женщина.

— Да кому какое дело? Бред какой! Она что, помощи просила или поддержки? Родила и родила. Не выбросила, не утопила, как котенка. А растит, любит. Жестокое, однако, время было. Ну давай, рассказывай уже! Подозреваю, что там все очень запутано и печально.

— Ты права. История и вправду очень грустная, — сказала бабуля.

Молодой князь Кирилл Вяземский, получивший в дар от своего отца усадьбу в деревне, впервые после долгого перерыва приехал осмотреть свои владения. Дом был основательным и большим. Перед домом разбит газон с цветами, а позади — старый сад, в котором так любил гулять в детстве Кирилл. Он обошел дом и удовлетворенно вздохнув, вспомнил, что недалеко была речка, решил пройтись и окунуться в этот невыносимо жаркий летний день.

Кирилл шел по знакомой с детства тропинке, с удивлением отмечая про себя, что поистине говорят, словно деревья в детстве кажутся большими. Летний полдень выдался особенно знойным. На небе, заслоняя собой солнце, появились зловещие черные тучи. По тропинке, ведущей к реке, торопливо бежал молодой мужчина — высокий, статный, полный надежд и сил. Кирилл был одет в обычную белую рубаху из тонкого полотна, которая просто прилипла к коже от невыносимой духоты. Через плечо было переброшено полотенце. Загорелое лицо, высокие скулы. Пожалуй, он был красавец. Глаза молодого барина были зеленые, как молодая листва, и светились добротой и искренним интересом к окружающей его природе. Он так радовался всему увиденному, вспоминая и сравнивая тот же пейзаж, который он наблюдал здесь в детстве, и в его глазах плясали озорные искорки. Ему нравилось абсолютно все! Он был счастлив и полон сил. Жизнь только начинается и впереди столько всего прекрасного, интересного, нового.

На бегу от ветра у него развивались светлые волосы, похожие на цвет зрелой пшеницы. Некоторые слегка вились, а несколько непослушных прядей выбились и падали на глаза, делая его похожим на обычного деревенского мальчишку. Во всех повадках молодого барина не было ни тени высокомерия, только искренний интерес и восхищение. Взглянув на небо, которое становилось все темнее и зловещей, Кирилл подумал: «Будет гроза, возможно, с градом, уж больно тяжелые тучи», — и побежал по тропинке еще быстрее, чтобы успеть искупаться и вернуться домой до нее.

Как же было приятно окунуться в прохладную воду после раскаленного солнцем воздуха. Тело словно растворилось в этой живительной влаге и наполнилось необычайной легкостью. Но сгустившиеся черные тучи, словно одеялом окутали небо и напомнили Кириллу, что задерживаться более не нужно. Он несколько раз нырнул, нехотя выбрался на берег, откидывая мокрые пряди волос со лба, и залюбовался представшей перед ним картиной.

Перед грозой природа будто замерла. Казалось, что ничего не сможет нарушить ее покой и равновесие.

«Удивительно, какая гармония царит вокруг», — не успел подумать Кирилл, как камыши мгновенно, словно по мановению волшебной палочки, почти легли от порыва ураганного ветра, налетевшего внезапно, почти ниоткуда. В этот момент началось настоящее светопреставление: мощные стволы деревьев дрожали и гнулись, как и тонкие стебли камышей, почти до земли. Завораживающее зрелище! Крупные капли дождя начали падать с неба, которое казалось налитым тяжелым свинцом. Внезапно днем стало темно, как ночью, и ливень пошел такой силы, что не видно было на вытянутую руку. Как ни странно, в такую жару ливень был не приятно прохладным, а почти ледяным. Раскаты грома оглушали, и ураган вошел в полную силу своего буйства. Это было прекрасно и страшно одновременно! Дух захватывало, когда Кирилл наблюдал всю красоту и мощь силы природы. Летящая с небес вода не просто лилась, она была похожа на водопад, который обрушился на Кирилла с такой силой, что, казалось, вода хотела смыть его с лица земли. Это был поистине потрясающий своей мощью момент, когда природа вдруг перестала быть окружавшим его фоном, а, проявив всю свою силу необузданной мощи, стала главным событием! Природа стала живым организмом, проявляющим свой гнев. Молнии рассекали небо раскаленными стрелами, а раскаты грома были похожи на звон небесного колокола, без умолку звонившего в набат, словно предупреждая Кирилла о грядущей неминуемой беде. Сердце молодого барина учащенно билось, и его стук, сливаясь с бесконечными раскатами грома, заполнил собой все.

Кирилл, промокший за считаные минуты до нитки, увидев старый рыбацкий шалаш, вход в который почти зарос высокой травой и у порога которого кучно скопились опавшие листья, сорванные ураганным ветром, не задумываясь, нырнул в него. Шалаш из сложенных кое-как веток, переплетенных тонкими ивовыми прутьями, которые образовывали неровные стены, стоял на пологом берегу реки. Сверху сквозь дыры кое-где проглядывало небо, которое вот-вот рухнет на голову под тяжестью свинцовых туч. Пожухлая листва, когда-то укрывавшая крышу, теперь клочьями свисала по краям, еле держась от внезапных порывов ветра. В некоторых местах ветви и вовсе разошлись, и в этих прорехах виднелись огромные клочья паутины, сплетенной трудолюбивыми пауками.