Слишком близко, слишком больно

— Хорошо, я буду готова через десять минут.

Положив трубку, я быстро привела себя в порядок. Взглянула в зеркало. На меня смотрела девушка с растерянными глазами, в которых читался страх и отчаяние. Ничего общего с той Айрис, что писала эти дневники. Кем я была тогда? И кем стала сейчас?

Звонок в дверь вырвал меня из раздумий. Это был Фом. Он был одет в чёрный костюм, на лице — непроницаемое выражение. Он был похож на тень, бесшумную и опасную. Войдя в квартиру, он окинул её быстрым взглядом.

— Готова? — спросил он. Я кивнула. Выходя из квартиры, я ещё раз бросила взгляд на свои вещи, словно прощалась с ними. Кто знает, вернусь ли я сюда прежней.

Фом молча провёл меня к машине. Чёрный внедорожник с тонированными стёклами выглядел зловеще. Он открыл передо мной дверь, я села внутрь. Салон был просторный и прохладный, пахло кожей и чем-то неуловимо химическим. Сейчас бы мне хотелось быть дома, укрыться в одеяло и не о чём не думать. Фом занял место водителя, и машина плавно тронулась с места. Город проплывал за окном размытыми огнями, словно кадры из старой киноплёнки. Я смотрела на них, пытаясь ухватиться за ощущение нормальности, которое стремительно ускользало.

— С тобой всё хорошо? — спрашивает Фом. — Ты бледная.

Я вздрогнула от его голоса, словно он разбудил меня от кошмара.

— Да, всё в порядке, — пробормотала я, отводя взгляд от окна. — Просто немного устала.

Он ничего не ответил, лишь бросил на меня быстрый, изучающий взгляд. Я чувствовала, что он что-то подозревает, но не решается спросить. И я была благодарна ему за это.

— Итан тебе не поверит, если скажешь ему то же самое, — произносит он, сосредоточившись на дороге.

Всю дорогу до базы мы ехали в молчании. Я чувствовала на себе взгляд Фома, но предпочитала смотреть в окно. Мои мысли были спутаны, словно клубок ниток, который невозможно распутать. Запись в дневнике не давала мне покоя. Кто «они»? И почему я должна бояться?

Высокие стены базы встретили меня, колючая проволока, вооружённая охрана — всё это говорило о том, что здесь не рады посторонним. Фом провёл меня через несколько контрольно-пропускных пунктов, и мы оказались в просторном доме, где я уже была. Итан ждал меня в своём кабинете. Он сидел за большим столом, рассматривая какие-то бумаги. Увидев меня, он улыбнулся, но в его глазах я заметила скрытую тревогу.

— Айрис, я рад, что ты приехала, — сказал он, поднимаясь со своего места и обнимая меня. — У нас есть важные дела.

Я чувствовала его объятия, но словно через толстую стену. Его тепло больше не достигало меня. Слова из дневника звенели в голове, как назойливый колокольчик. Важные дела? Или ловушка?

Итан усадил меня в кресло напротив своего стола. Сказать ему о записи в дневнике или нет? Ведь он сейчас думает о том, как сейчас помочь Лилит и придёт ли она в себя. Вопрос висел в воздухе, словно невидимая нить, связывающая нас. Я смотрела на Итана, пытаясь прочесть его мысли, но его лицо оставалось непроницаемым. Решиться сейчас — значит изменить всё. Промолчать — возможно, обречь себя на неминуемую опасность.

— Что случилось, Айрис? — спросил Итан, нарушив тишину. — Ты выглядишь так, будто увидела привидение.

Я вздохнула, собираясь с духом. Слова давались с трудом, словно горло сдавил невидимый обруч.

— Я нашла… свой старый дневник, в доме. Там записи… странные.

— Странные записи? — Итан нахмурился. Он отложил бумаги в сторону и подался вперед. — Что за записи? Покажи.

Я достала из сумки свой телефон. Быстрыми движениями нашла фотографию той самой страницы и протянула ему. Итан взял телефон, внимательно изучая снимок. Его брови сдвинулись еще сильнее, а на лбу пролегла глубокая морщина. Он молчал, погруженный в чтение. Я видела, как меняется его лицо, как тревога сменяется недоумением, а затем — каким-то настороженным пониманием.

— Это… это очень странно, — наконец произнёс он, возвращая мне телефон. — Ты помнишь что-нибудь об этом? О чем-то подобном?

Я покачала головой.

— Нет. Совсем ничего. Это как будто писал кто-то другой.

— Ты уверена? — Итан пристально посмотрел на меня. — Подумай хорошенько. Может быть, хоть какие-то обрывки воспоминаний?

Я напрягла память, пытаясь выудить хоть что-то из глубин сознания. Но в голове была лишь пустота, словно кто-то намеренно стёр все следы.

— Я… я не знаю, мне было всего шестнадцать, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Это пугает меня.

Итан вздохнул и откинулся на спинку кресла. Он задумчиво посмотрел на потолок, словно ища там ответы.

— Хорошо, — произнёс он, наконец. — Не волнуйся. Мы разберемся с этим. Я обещаю.

Он встал и подошёл к окну, глядя на серые, безрадостные пейзажи за стенами базы.

— Сейчас тебе нужно отдохнуть, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Всё остальное подождёт. Фом проводит тебя в твою комнату. А я… я должен кое-что проверить.

Фом, как всегда, появился тихо и незаметно, словно тень. Он молча кивнул Итану и знаком пригласил меня следовать за ним. Взглянув на Итана, я встаю с кресла и направляюсь к выходу, но на последок оборачиваюсь и спрашиваю:

— Когда Лилит придёт в себя, ты попросишь меня уйти?

В первый день нашего знакомства я бы всё отдала, лишь бы уйти от них и забыть, но сейчас, когда всего несколько недель мы провели вместе, мне не хотелось уходить. Наверное, я слишком привыкла к Итану и его людям.

Итан замер у окна, его взгляд был устремлен куда-то сквозь завесу дождя. Он не сразу ответил, словно обдумывал каждое слово. Тишина наполнилась тяжелым предчувствием.

— Айрис, сейчас не время для таких вопросов, — наконец произнёс он, не поворачиваясь. — Мы все надеемся, что Лилит поправится. И решение о твоем будущем будет зависеть не только от этого.

Его слова прозвучали расплывчато и неуверенно. Было ясно, что он сам ещё не знает ответа. Это немного успокоило, и в то же время заставило сердце сжаться от страха. Неизвестность всегда пугает больше, чем определённость, даже если эта определенность неприятна.

— Хорошо, — отвечаю я, понимая, что больше ничего не добьюсь от него сейчас.

Фом терпеливо ждал у двери, его непроницаемое лицо не выражало ничего. Я последовала за ним, ощущая на себе тяжелый взгляд Итана, который прожигал спину до самого порога. В комнате, куда меня привел Фом, было тихо и сумрачно. Я бросилась на кровать, уставившись в потолок. Вопросы роились в голове, словно потревоженные пчелы. Что значат эти записи в дневнике? Какую роль я играю во всём этом? И самое главное — что будет, когда Лилит придёт в себя? Ответы казались недостижимыми, скрытыми в тумане лжи и недосказанности. Неожиданно для себя, я осознала, что больше не боюсь.

Глава 8

Айрис

Дневник. В нём наверняка есть ещё что-то, какие-то зацепки, которые помогут мне разобраться в происходящем. Я вскочила с кровати и направилась к выходу. Фом, как всегда, стоял на страже, словно приклеенный к дверному косяку. Он вопросительно поднял бровь.

— Мне нужно вернуться домой, — сказала я, глядя ему прямо в глаза.

Фом пару секунд молчал, словно обдумывая мою просьбу. Получив отрицательный ответ, я расстроилась. Я должна была узнать, что писала ещё.

— Приказ Итана, — начинает Фом.

— Ну пожалуйста, он не узнает. Быстренько съездим домой, я кое-что заберу и вернёмся, — прошу я. — Это важно, Фом, прошу тебя.

Фом по-прежнему оставался невозмутимым, его каменное лицо не выражало никаких эмоций. Я понимала, что уговорить его будет непросто. Итан, должно быть, очень строго приказал ему следить за мной. Но у меня не было другого выхода. Этот дневник был моей единственной ниточкой, связывающей меня с прошлым, с той жизнью, которую я так отчаянно пыталась вспомнить.

— Фом, послушай, — я сделала шаг вперед, стараясь говорить мягче и убедительнее. — Я понимаю, что у тебя есть приказ. Но это действительно очень важно для меня. Я не собираюсь убегать или делать что-то глупое. Мне просто нужно кое-что забрать. Я обещаю, мы вернемся так быстро, что Итан даже не заметит нашего отсутствия.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение. Может быть, я все-таки смогу достучаться до него. Я продолжала смотреть на него с мольбой, надеясь, что он смягчится. Минуты тянулись, как часы. Наконец, Фом медленно выдохнул и слегка кивнул головой.

— Хорошо, — произнёс он глухим голосом. — Но только быстро. И никаких глупостей. Я отвечаю за тебя головой.

Я почувствовала, как волна облегчения прокатилась по моему телу.

— Спасибо, Фом! Ты лучший! — воскликнула я.

Я выскочила из комнаты, Фом следовал за мной по пятам, словно тень. Мы быстро спустились по лестнице и вышли на улицу, где нас уже ждал чёрный внедорожник. Я сажусь в машину, и Фом садится на водительское место, заводит машину и мы выезжаем с территории базы.

— И как я согласился на это? — спрашивает Фом.

— Я слишком обаятельна, — говорю я, смотря на него.

Фом хмыкнул, но в уголках его губ промелькнула едва заметная улыбка. Я знала, что он просто пытается сохранить серьёзное выражение лица, но в глубине души он был доволен тем, что помог мне. Поездка прошла в молчании, нарушаемом лишь тихим гудением мотора. Я нервно постукивала пальцами по колену, в голове прокручивая все возможные сценарии. От того, насколько быстро я смогу найти то, что мне нужно, зависело слишком многое.

Наконец мы подъехали к моему подъезду. Я говорю Фому, что скоро вернусь и выхожу из машины. Дома хватаю с собой тот самый дневник и пару вещей, возвращаюсь к Фому в машину. Фом смерил меня строгим взглядом, когда я вернулась к машине, но ничего не сказал. Он молча дождался, пока я сяду, и плавно тронулся с места. Всю дорогу я держала дневник в руках, словно это было самое ценное сокровище в мире.

— Спасибо, что помог.

— Я всегда готов помочь красивой девушке, — Фом поворачивается ненадолго ко мне и улыбается.

Всю обратную дорогу я не выпускала дневник из рук, словно боялась, что он исчезнет. Каждая страница, каждая строчка в нём были для меня ключом к потерянным воспоминаниям. Я чувствовала, что приближаюсь к разгадке, и это придавало мне сил. Фом молча вёл машину, лишь изредка бросая на меня быстрые взгляды. Когда мы вернулись на базу, Итана ещё не выходил из своего кабинета. Фом припарковал машину на том же месте, где она стояла. Я вышла из машины и, не говоря ни слова, направилась в свою комнату. Я села на кровать и открыла дневник на первой странице. Знакомый почерк, знакомые мысли, но всё это казалось таким далёким, словно принадлежало другой жизни. Я углубилась в чтение, пытаясь уловить хоть какую-то зацепку, хоть какую-то подсказку. Внезапно раздался стук в дверь. Я вздрогнула и захлопнула дневник. На пороге стоял Итан.

— Что-то случилось?

— Лилит пришла в себя, — отвечает Итан. — Я еду к ней и подумал, может ты тоже хочешь поехать?

— Да, конечно, я поеду, — ответила я, стараясь скрыть волнение.

Итан кивнул и жестом пригласил меня выйти из комнаты. Мы направились к выходу, где нас уже ждала машина. Всю дорогу я молчала, погруженная в свои мысли. Лилит… Может быть, она знает что-то о моем прошлом? Может быть, она поможет мне вспомнить? Когда мы приехали в больницу, я увидела Лилит, лежащую на кровати под капельницей. Она выглядела слабой и измученной, но в её глазах горел знакомый огонек. Итан подошёл к ней и что-то тихо сказал, а затем обернулся ко мне.

— Подойди, — сказал он. — Лилит, это…

— Я знаю, кто это, — перебила его Лилит слабым голосом. Она протянула ко мне руку, и я машинально взяла её. В момент прикосновения меня словно пронзил разряд тока. В голове вспыхнули обрывки воспоминаний: смех, слёзы, опасные приключения… — Мы учились в одном университете.

Лилит слабо улыбнулась, и я почувствовала, что связь между нами намного глубже, чем простое знакомство. В её глазах читалось сочувствие и какая-то тайна, словно она знает обо мне больше, чем я сама.

— Ты… помнишь что-нибудь? — прошептала я, боясь разрушить хрупкий момент.

Лилит прикрыла глаза, словно собираясь с силами.

— Отрывками… Вспышки… Университет, наши друзья… Вечеринка… — Она поморщилась от боли, и я сжала её руку. — Было что-то… важное… Что-то, что мы должны были помнить…

— Ты была в одном подвале, в котором нашли Айрис, — говорит Итан. — И ушла с кем-то из наших людей, который и отвёз тебя в старый порт. Ты помнишь кто это был?

— Это Калвин, — Лилит поморщилась. — Я должна была сразу понять, что он предатель. Итан, прости…

— Калвин? — переспросил Итан, нахмурив брови. — Ты уверена?

Лилит кивнула, с трудом открывая глаза. Её дыхание стало прерывистым.

— Он… он говорил что-то о… долге… и о… ком-то, кто ждёт… — прошептала она, прежде чем снова потерять сознание.

Итан тут же позвал врачей, которые окружили Лилит, пытаясь стабилизировать её состояние. Я стояла в стороне, оглушенная новостью. Калвин, долг, кто-то, кто ждёт… Обрывки фраз кружились в голове, не складываясь в цельную картину. Итан подошёл ко мне, взял за руку и повёл к выходу.

— Кто такой Калвин? — спрашиваю я, когда мы выходим из больницы.

— Калвин работает на нас уже несколько лет. Он один из лучших, и у меня нет ни малейшего представления, почему он мог предать нас. Но если Лилит права… Я должен рассказать отцу.

До поместья его отца, где я была всего один раз, встретил меня тем же холодом как и в тот раз. Страшноватое место по сравнению с базой Итана. В кабинете отца Итана царила полутьма, лишь настольная лампа освещала массивный письменный стол, за которым сидел мужчина, облачённый в строгий тёмный костюм. Его лицо, испещренное морщинами, выражало суровую сосредоточенность. Итан вкратце изложил ситуацию, стараясь не упустить ни одной детали, а я стояла рядом, ощущая себя незваной гостьей в этом мрачном царстве. Отец Итана слушал молча, лишь изредка бросая на меня оценивающий взгляд.

— Калвин, говоришь… — наконец произнес он, и его голос прозвучал низко и угрожающе. — Я знал этого человека много лет.

Последовала долгая пауза, во время которой напряжение в комнате буквально звенело. Отец Итана встал из-за стола и подошёл к окну, глядя в ночную тьму.

— Итан, выясни всё. Любой ценой добудь информацию о том, на кого работает Калвин и что ему было нужно. А ты, — он повернулся ко мне, — ты помогай Итану, делай всё, что он скажет.

Взгляд его был тяжёлым, словно он видел меня насквозь. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что-то в его тоне говорило о том, что ставки в этой игре выше, чем я могла себе представить. Это уже не просто поиск предателя, а что-то гораздо большее.

Итан кивнул отцу, не проронив ни слова. Я видела, как в его глазах зажёгся решительный огонь. Он был готов к любым действиям, чтобы разобраться в этой запутанной ситуации. Мы вышли из кабинета, оставив отца Итана одного в его мрачном царстве. В коридоре Итан повернулся ко мне.

— Знаю, его надо найти, — произношу я. — И возвращаясь к нашему последнему разговору. Я всё-таки остаюсь в твоей группе?

— Однозначно, цветочек, — отвечает Итан. — Кстати, нашла что-нибудь в своём дневнике, который вы с Фомом сегодня забрали?

— Откуда ты…

— Знаю? Видел как вы уезжали.

— Ничего конкретного, — отвечаю я, стараясь не выдать своего волнения. Дневник хранил слишком много секретов, как моих, так и чужих. Итан не должен был узнать о моих мыслях и страха, по крайней мере, пока. — Какие-то обрывки воспоминаний, имена… ничего, что могло бы помочь мне что-то вспомнить о тех, кто следил за мной.

Мы садимся в машину и выезжаем с участка особняка. Тишина — пока что любимый звук для моих ушей. Я правда пыталась что-то вспомнить, вечеринка после которой меня похитили была около двух месяцев назад и с того момента я ничего не помнила. Конечно, есть моменты которые я вспомнила, но это мне ничего не давали.

Итан говорит, что знает банду похитителей, на территории которой уже мы были и где была перестрелка.

— Ты не сказал мне, что вы сделали с моим отцом. Он мёртв?

— Да, всё, что мы хотели узнать — мы узнали. Пришлось избавиться от него, мы не оставляем…

— Я поняла, не продолжай.

Сердце болезненно сжалось от его слов. Всё, что я знала об отце, всё воспоминания, пусть даже и туманные, теперь омрачались этим фактом. Он был мёртв, и причиной тому был Итан, человек, которому я вроде бы должна доверять. В горле застрял ком, не давая высказать ни слова упрека, ни слова скорби.

Итан, казалось, уловил моё состояние. Он положил свою руку на мою, и я ощутила, как по телу пробегает невольная дрожь. Его прикосновение, обычно казавшееся таким тёплым и уверенным, теперь вызывало лишь тревогу и сомнения.

— Мне жаль, — тихо произнес он, не отрывая взгляда от дороги. — Знаю, это тяжело принять. Но твой отец был частью этой грязной игры, и он ставил под угрозу нас всех. Мы не могли рисковать.

Его слова не принесли облегчения. Итан, который казался мне союзником, на самом деле был частью той же самой системы, которой стала и я сама.

***

Ночь я провела за чтением своего юношеского дневника. На базе не было единого звука, что было мне на руку. Спускаюсь вниз, чтобы набрать себе воды. Темнота стала для меня привычной. Кран противно заскрипел, нарушая тишину. Налила полную кружку, медленно сделала глоток, чувствуя, как холодная вода обжигает горло. Вкус металла, как всегда. Нужно будет напомнить кому-нибудь, чтобы починили систему фильтрации. Хотя, кому сейчас до этого?

Поднимаюсь обратно в свою комнату. Дневник ждёт меня на столе, открытый на случайной странице. Страницы пожелтели от времени, чернила выцвели, но слова всё ещё кричали со страниц. Кричали о мечтах, о надеждах, о любви. О том, чего больше нет. Сажусь на кровать, снова беру дневник в руки. Пальцы бережно перелистывают страницы, касаясь прошлого. Как давно это было? Кажется, целая вечность прошла с тех пор, как я писала эти строки. Тогда мир казался простым и понятным, полным возможностей. Сейчас же он — выжженная пустыня, в которой я пытаюсь выжить.

Закрываю дневник, кладу его на стол. Больше не могу. Слишком больно. Слишком много воспоминаний. Подхожу к окну, смотрю на темное небо. Ни звёзд, ни луны. Только беспросветная тьма. Такая же, как и в моей душе.