Мир без ночи

Зарина улыбнулась.

— Я и сама себя иногда не понимаю.

Вечером, когда мама уже смотрела старый фильм, а Руслан чинил электрический чайник, Зарина тихо закрыла дверь своей комнаты.

Из-под кровати она достала большую картонную папку.

Очень старую.

Потертую по углам.

На ней не было никаких надписей.

Внутри лежали десятки рисунков.

Карандаш.

Уголь.

Акварель.

Иногда простая шариковая ручка.

Она медленно перебирала листы.

Старый маяк.

Незнакомая лестница.

Каменный мост.

Высокое дерево с необычно светлой кроной.

Озеро.

Человек, сидящий спиной.

Лицо невозможно рассмотреть.

Она остановилась именно на этом рисунке.

Долго смотрела.

Потом тихо прошептала:

— Странно...

Мне кажется...

я уже где-то это видела...

Но где?

Она не знала.

И не могла знать.

Никто не мог.

Потому что это место не существовало ни на одной карте мира.

Пока.

Она достала чистый лист.

Заточила карандаш.

Закрыла глаза.

Несколько секунд сидела неподвижно.

Потом начала рисовать.

Линия за линией.

Штрих за штрихом.

Рука двигалась так уверенно, словно не придумывала рисунок.

А вспоминала его.

За окном медленно темнело.

Музыка в одном наушнике давно закончилась.

Но Зарина этого даже не заметила.

Она рисовала свет.

Не солнце.

Не лампу.

Именно свет.

Так, как чувствовала его только она.

Дома стало тихо только к вечеру.

Ирина Яковлевна ушла в комнату смотреть старый советский фильм, который знала почти наизусть.

Руслан, как обычно, возился с бытовыми мелочами.

Сегодня он решил окончательно починить старую настольную лампу.

— Я же говорил, она еще поработает, — донеслось из соседней комнаты.

— Только не разбери ее окончательно, — с улыбкой ответила мама.

— Не переживай.

Я инженер... в душе.

— Ты сварщик.

— Это детали.

Зарина тихо рассмеялась.

Такие разговоры повторялись почти каждую неделю.

Именно из таких мелочей складывался их дом.

Не стены.

Не мебель.

Не вещи.

А привычные голоса.

Она осторожно закрыла дверь своей комнаты.

Это была совсем небольшая комната.

У окна стоял письменный стол.

Слева — книжный шкаф, который Руслан когда-то собрал собственными руками.

Возле кровати — старое кресло.

Мама несколько раз предлагала заменить его.

Но Зарина всегда отказывалась.

Именно в этом кресле она читала книги.

Рисовала.

Слушала музыку.

Иногда просто сидела с кружкой горячего чая и смотрела, как за окном идет дождь.

У каждого человека есть место, где ему особенно спокойно.

Для Зарины таким местом было именно это кресло.

Она включила небольшую настольную лампу.

Теплый желтый свет сразу сделал комнату уютнее.

Из сумки появился старенький музыкальный плеер.

Белые проводные наушники.

Совсем не новые.

Но любимые.

Она вставила один наушник.

Второй так и остался свободно лежать на плече.

Заиграла тихая инструментальная музыка.

Без слов.

Она редко слушала песни.

Слова иногда отвлекали.

Музыка же позволяла думать.

В комнату осторожно постучала мама.

— Можно?

— Конечно.

Ирина Яковлевна вошла с двумя кружками чая.

Одну молча поставила на стол.

Другую оставила себе.

Она никогда не спрашивала разрешения посмотреть рисунки дочери.

Потому что знала.

Если Зарина захочет показать...

сама покажет.

Они долго молчали.

Каждая думала о своем.

Иногда самые близкие люди умеют молчать красивее любых разговоров.

...

Мама первой нарушила тишину.

— На работе понравилось?

Зарина кивнула.

— Очень.

— Люди хорошие?

— Очень хорошие.

— Начальник строгий?

Она неожиданно улыбнулась.

— Нет...

Он...

немного странный.

Ирина Яковлевна рассмеялась.

— Это хорошо или плохо?

— Хорошо.

Он много думает.

Иногда кажется...

будто смотрит не на человека.

А немного дальше.

Мама внимательно посмотрела на дочь.

— Ты уже успела его изучить?

— Нет...

Просто...

так почувствовала.

Мама осторожно взяла один из рисунков.

На нем был изображен зимний парк.

Снег.

Фонари.

Одинокая деревянная скамейка.

Никого.

— Красиво...

— Правда?

— Очень.

Но...

Мне всегда кажется...

что на твоих рисунках кто-то должен появиться.

Зарина задумалась.

Посмотрела на скамейку.

Потом тихо сказала:

— Наверное...

Я сама кого-то жду.

...

Эти слова прозвучали настолько спокойно, что мама не придала им значения.

Она лишь погладила дочь по волосам.

— Обязательно дождешься.

Каждый человек однажды встречает своего.

После ухода мамы Зарина долго сидела неподвижно.

Потом открыла чистый лист.

Взяла карандаш.

Закрыла глаза.

Музыка продолжала тихо звучать.

Она сделала первый штрих.

Потом второй.

Третий.

Через несколько минут на бумаге начал появляться силуэт.

Она сама не понимала, что рисует.

Рука двигалась свободно.

Словно не подчинялась разуму.

Спустя полчаса рисунок был почти закончен.

Зарина медленно открыла глаза.

Замерла.

Перед ней снова оказался тот самый мост.

Но теперь...

на другом его конце стояла человеческая фигура.

Совсем маленькая.

Лицо было невозможно рассмотреть.

Только длинное темное пальто.

И ощущение...

будто этот человек ждал уже очень давно.

Зарина долго смотрела на рисунок.

Потом негромко прошептала:

— Кто ты?..

Ответом была тишина.

Она осторожно убрала рисунок в папку.

Не подозревая, что впервые за многие годы нарисовала не просто место.

Она нарисовала...

ожидание.

За окном медленно начинался снег.

Первый вечерний снег всегда падал особенно красиво.

Крупные хлопья лениво кружились под светом фонарей.

Зарина выключила лампу.

Подошла к окну.

Прижалась ладонью к холодному стеклу.

И неожиданно подумала:

"Почему мне кажется, что где-то сейчас есть человек... который смотрит на этот же снег?"

Она сама тихо улыбнулась.

— Глупости...

Наверное, это просто музыка навеяла...

Но ощущение не исчезло.

Оно осталось где-то глубоко внутри.

Тихое.

Спокойное.

Почти родное.

Глава 14

Понедельник всегда приходил слишком быстро.

Казалось, выходные длились всего несколько часов.

Город снова проснулся раньше солнца.

Автобусы были переполнены.

Люди спешили, прятали лица в шарфы и воротники пальто.

Кто-то пил кофе прямо на ходу.

Кто-то торопливо разговаривал по телефону.

Кто-то молча смотрел перед собой, словно еще не успел окончательно проснуться.

Ташкент возвращался к своему привычному ритму.

...

В офисе жизнь начиналась так же.

Азамат уже громко спорил с кем-то по телефону.

Хамида-опа раскладывала по столу документы и одновременно пыталась накормить всех домашними самсами.

Из кабинета инженеров доносился смех.

Кто-то снова рассказывал старый анекдот.

— Если вы смеетесь над ним уже десятый раз, — пробурчала Хамида-опа, — значит возраст пришел.

— Нет, — не сдавался Азамат. — Просто анекдот хороший.

— Хороший был лет пять назад.

Офис снова жил своей обычной жизнью.

Именно такой жизнью, в которой человеку неожиданно становится спокойно.

...

Зарина вошла почти незаметно.

Как всегда.

Сначала сняла один наушник.

Аккуратно свернула провод.

Положила плеер в сумку.

Только потом открыла дверь приемной.

Это движение уже начинало превращаться в привычный ритуал.

Будто вместе с музыкой она оставляла за дверью все свои мысли.

Теперь начинался рабочий день.

— Доброе утро.

— Доброе утро, Зарина!

— Доброе утро!

Она улыбнулась каждому.

И, как всегда, сначала заглянула в кабинет Саодат-опа.

— Доброе утро.

Как вы сегодня?

Пожилая женщина подняла голову.

— Спасибо, доченька.

Сегодня давление почти не беспокоит.

— Значит, день будет хорошим.

Саодат-опа ласково улыбнулась.

— После таких слов — обязательно.

...

Бахтиёр приехал чуть позже.

Необычно поздно для себя.

Почти одновременно с ним в приемную вошел курьер.

Телефон уже звонил.

Компьютер загружался.

На столе лежала папка с пометкой «Срочно».

Но сегодня было что-то еще.

Что-то едва заметное.

Зарина посмотрела на него всего секунду.

И вдруг поняла.

Сегодня он улыбнулся не так.

Точнее...

почти совсем не улыбнулся.

...

Она несколько раз хотела спросить.

Потом передумала.

Может быть, просто устал.

...

Прошел почти час.

Вопрос так и остался внутри.

...

Около одиннадцати Бахтиёр вышел из кабинета.

В руках — кружка уже давно остывшего кофе.

Он подошел к окну.

Посмотрел на город.

Так же, как делал почти каждый день.

Зарина случайно подняла глаза.

И неожиданно поймала себя на мысли...

что он смотрит не на улицу.

Он словно...

что-то ищет.

Или...

кого-то ждет.

Это ощущение было настолько странным, что она тут же отогнала его.

"Какие глупости..."

Она снова вернулась к работе.

Но мысль осталась.

...

После обеда сотрудников почти не было.

Кто-то уехал на встречу.

Кто-то вышел пообедать.

В приемной стало удивительно тихо.

Зарина аккуратно разбирала входящую почту.

Вдруг дверь кабинета открылась.

— Зарина...

Можно вас на минуту?

— Конечно.

Она вошла.

На столе лежали несколько договоров.

— Их нужно зарегистрировать.

— Хорошо.

Она уже собиралась выйти.

Но неожиданно услышала.

— Подождите...

Она обернулась.

Бахтиёр несколько секунд молчал.

Будто сам не понимал, зачем остановил ее.

Потом неожиданно спросил:

— Вы... рисуете?

...

Зарина даже не сразу поняла вопрос.

— Простите?..

— Не знаю, почему спросил...

Просто...

показалось.

Она удивленно смотрела на него.

Внутри словно что-то дрогнуло.

— Да...

Иногда рисую.

Совсем немного.

Теперь удивился уже Бахтиёр.

— Значит...

не показалось.

— А почему вы спросили?

Он улыбнулся.

Но очень растерянно.

— Если честно...

Я сам не знаю.

Мне вдруг показалось...

что человек, который так внимательно смотрит на свет за окном...

обязательно должен рисовать.

...

Наступила тишина.

Не неловкая.

Та, которая иногда возникает между людьми неожиданно.

Зарина тихо улыбнулась.

— Странное у вас наблюдение.

— Возможно.

Она уже взялась за ручку двери.

И вдруг сказала, не оборачиваясь:

— Вы тоже иногда смотрите не на город.

А... дальше него.

...

И вышла.

...

Бахтиёр остался один.

Он еще долго смотрел на закрывшуюся дверь.

"Дальше города..."

Он никогда никому не говорил, что именно так ощущал свои взгляды.

Откуда она это почувствовала?

Ответа не было.

Вечер

Рабочий день закончился.

Дом встретил Бахтиёра непривычной тишиной.

Он поужинал почти машинально.

Даже не включил телевизор.

Снег за окном снова пошел.

Крупный.

Редкий.

Он долго стоял у окна.

Потом лег.

И почти сразу уснул.

...

В этот раз сон пришел иначе.

Не было темноты.

Не было привычного ощущения падения.

Только...

ветер.

Теплый.

Совсем не зимний.

Он шел по огромному полю.

Трава тихо качалась.

Где-то далеко пели птицы.

Впереди виднелось большое дерево.

Такое огромное, что его крона словно соединяла землю и небо.

Под деревом кто-то стоял.

Женская фигура.

Спиной.

Длинные волосы слегка колыхались от ветра.

Она не двигалась.

Будто знала, что он придет.

Бахтиёр сделал шаг.

Потом еще один.

Сердце вдруг забилось быстрее.

Он не понимал почему.

Оставалось всего несколько метров.

Женщина медленно повернула голову.

Но лицо скрывал яркий свет.

Невозможно было рассмотреть ни одной черты.

И тогда...

она тихо сказала:

— Ты опять идешь один...

Голос показался удивительно знакомым.

Настолько знакомым, что внутри что-то болезненно сжалось.

— Подождите...

Кто вы?..

Женщина чуть заметно улыбнулась.

И произнесла всего одну фразу:

— Не бойся вспоминать.

...

Ветер вдруг стал сильнее.

Свет вспыхнул так ярко, что исчезло всё.

Бахтиёр резко открыл глаза.

За окном уже начинался рассвет.

Он сел на кровати.

Сердце все еще билось быстрее обычного.

Он попытался вспомнить лицо женщины.

Не смог.

Запомнился только голос.

И странное чувство...

Будто он только что разговаривал не с незнакомкой.

А с человеком, которого когда-то очень любил.

...

Он сделал небольшой глоток чая.

Потом неожиданно спросил:

— Ты когда-нибудь замечал...

что некоторые люди появляются в нашей жизни именно тогда, когда мы готовы их встретить?

Бахтиёр задумался.

Перед глазами неожиданно всплыла утренняя сцена.

Один наушник.

Спокойный взгляд.

Фраза:

"Будто вы откуда-то вернулись..."

Он медленно кивнул.

— Наверное...

да.

Кельдияров внимательно посмотрел на него.

— Никогда не относись к таким встречам легкомысленно.

Иногда...

они меняют всю жизнь.

...

Бахтиёр хотел спросить:

"Вы сейчас о ком?"

Но почему-то промолчал.

Потому что вдруг испугался услышать ответ.

Рабочий день закончился непривычно спокойно.

Даже Азамат, надевая куртку, удивленно покачал головой.

— Что-то подозрительно тихо сегодня.

Хамида-опа улыбнулась.

— Иногда Господь тоже дает бухгалтерии отдохнуть.

— Не сглазьте только.

Все рассмеялись.

...

Зарина выключила компьютер.

Как всегда, аккуратно сложила документы на завтра.

Проверила ежедневник.

Закрыла ящики стола.

Ей нравилось заканчивать день так же спокойно, как он начинался.

Порядок на столе почему-то помогал наводить порядок и в мыслях.

...

Бахтиёр вышел из кабинета почти одновременно с ней.

— Уже домой?

— Да.

— Сегодня без переработок?

Она улыбнулась.

— Мама сказала, что если еще хоть раз задержусь, перестанет ждать меня с ужином.

— Серьезный аргумент.

— Очень.

Несколько секунд они шли по коридору молча.

Потом одновременно рассмеялись.

Потому что оба одновременно пропустили нужную дверь.

— После вас.

— Нет, после вас.

— Тогда так можно до утра простоять.

— Значит, придется ночевать в офисе.

Они снова рассмеялись.

Именно такими, почти случайными моментами между людьми рождается легкость.

Не громкими признаниями.

А общей улыбкой.

...

На улице уже темнело.

Снег медленно ложился на тротуары.

Возле остановки собралась небольшая очередь.

— Вам долго ждать автобус? — спросил Бахтиёр.

— Минут пять.

— Хорошо.

Он хотел сказать что-то еще.

Но не нашел слов.

Странно.

С человеком, с которым так легко молчать, иногда оказывается очень трудно подобрать правильную фразу.

Подъехал автобус.

Двери открылись.

Зарина поднялась на ступеньку.

Потом неожиданно повернулась.

— До завтра, Бахтиёр Ака.

— До завтра...

Автобус плавно тронулся.

Бахтиёр еще несколько секунд смотрел ему вслед.

А потом медленно пошел к своей машине.

Сам не понимая, почему на душе стало спокойнее.

В автобусе было тепло.

Стекла слегка запотели.

Люди молча смотрели в телефоны.

Кто-то дремал.

Кто-то разговаривал вполголоса.

Зарина достала плеер.

Надела один наушник.

Закрыла глаза.

Заиграла тихая инструментальная мелодия.

Автобус плавно покачивался.

Она сама не заметила, как на несколько мгновений провалилась в короткую дремоту.

...

Перед ней вдруг возникло огромное дерево.

Такое высокое, что невозможно было увидеть его вершину.

Белые листья едва заметно дрожали от теплого ветра.

Никакого снега.

Никакой зимы.

Только свет.

Очень мягкий.

Очень живой.

Ей показалось, будто кто-то стоит совсем рядом.

Она хотела повернуться.

Но в этот момент водитель резко затормозил.

Автобус качнулся.

Зарина открыла глаза.

Сердце билось чуть быстрее обычного.

Она посмотрела в окно.

За стеклом все так же шел снег.

Люди спешили по своим делам.

Никакого дерева не было.

Она тихо улыбнулась.

— Наверное...

задремала...

Но почему-то ощущение теплого ветра осталось с ней до самого дома.

Глава 15

Нити

Ранняя весна в горах всегда приходила незаметно.

Снег еще лежал в расщелинах, прячась от солнца, но южные склоны уже начинали темнеть от влажной земли.

По утрам над ущельем медленно поднимался туман.

Он цеплялся за камни, словно не хотел уходить вместе с зимой.

Старик шел медленно.

В правой руке — резная трость.

За плечами — потертая холщовая сумка.

Ему было далеко за шестьдесят.

Но походка оставалась удивительно легкой.

Будто эта тропа знала его шаги уже много десятилетий.

Он остановился возле большого плоского камня.

Положил ладонь на холодную поверхность.

Закрыл глаза.

Несколько секунд стоял неподвижно.

Потом негромко произнес:

— Еще немного...

Совсем немного...

Ветер неожиданно усилился.

Где-то высоко над ущельем громко вскрикнул орел.

Старик поднял голову.

Долго смотрел в небо.

Потом тихо улыбнулся.

— Значит...

ты уже проснулся...

Он сказал это так, словно разговаривал с человеком.

Хотя вокруг никого не было.

Из кармана пальто он достал старый серебристый компас.

Металл давно потемнел.

Стекло покрылось мелкими царапинами.

Он нажал маленькую защелку.

Крышка открылась.

Стрелка дрогнула.

Остановилась.

Потом вдруг начала быстро вращаться.

Все быстрее.

Быстрее.

Словно потеряла север.

Старик даже не удивился.

Он спокойно наблюдал за ней.

Когда стрелка наконец замерла, она показывала вовсе не на север.

А куда-то на восток.

Туда, где за сотнями километров просыпался Ташкент.

Старик медленно закрыл компас.

И впервые за всю главу его лицо стало серьезным.

— Рано...

Очень рано...

Но путь уже начался.

Он сел на камень.

Достал из сумки небольшой термос.

Налил чай.

Сделал несколько глотков.

Потом посмотрел на лежащую рядом старую тетрадь.

Плотная кожаная обложка.

Пожелтевшие страницы.

Она выглядела так, будто пережила не одно десятилетие.

Старик осторожно открыл ее.

Каждая страница была исписана аккуратным почерком.

Без дат.

Без названий.

Только имена.

Сотни имен.

Некоторые были перечеркнуты.

Возле некоторых стояли небольшие пометки.

Он медленно перелистнул еще несколько страниц.

Остановился.

Долго смотрел.

Потом достал простой карандаш.

И впервые за долгое время вписал новое имя.

Бахтиёр.

Рука замерла.

Через несколько секунд под ним появилось еще одно.

Зарина.

Он долго смотрел на оба имени.

Затем тихо сказал:

— Наконец-то...

И закрыл тетрадь.

В этот самый момент...

За триста километров отсюда...

Зарина открывала окно своей комнаты.

Свежий весенний воздух сразу наполнил помещение.

Во дворе уже громко чирикали воробьи.

Она глубоко вдохнула.

И вдруг...

сама не понимая почему...

посмотрела на восток.

Туда, где за горизонтом поднималось солнце.

В другом конце города Бахтиёр, выходя из дома, тоже на мгновение остановился.

Он никогда раньше не замечал этого дерева возле подъезда.

Оно было совсем обычным.

Но сегодня на его ветках появились первые крошечные зеленые листья.

Он машинально коснулся одной ветки пальцами.

И неожиданно вспомнил сон.

Тот самый голос.

"Не бойся вспоминать..."

Он тихо выдохнул.

Сел в машину.

И поехал на работу.

Не подозревая, что в это самое утро его имя впервые появилось в чужой старой тетради.

Старик не спешил уходить.

Он сидел на плоском камне, держа ладони на теплой крышке термоса.

Солнце медленно поднималось над вершинами.

Туман начинал рассеиваться.

Горы словно просыпались вместе с днем.

Он любил этот час.

Потому что именно в это время мир еще не успевал наполниться человеческим шумом.

Слышно было только ветер.

Редкое пение птиц.

Да далекий шум горной реки.

...

Он снова открыл тетрадь.

Долго смотрел на два последних имени.

Бахтиёр.

Зарина.

Потом медленно провел пальцем между ними.

И впервые за много лет...

не сделал никакой пометки.

— Нет...

Еще слишком рано...

Время само соединит вас.

...

Он закрыл тетрадь.

Спрятал ее в сумку.

Поднялся.

И вдруг остановился.

Кто-то поднимался по тропе.

Молодой пастух.

Лет двадцати.

С собакой.

Увидев старика, парень широко улыбнулся.

— Ассалому алейкум, ота!

— Ваалейкум ассалом.

— Опять с самого утра здесь?

— А где же мне еще быть?

Парень засмеялся.

— Все говорят, что вы разговариваете с горами.

Старик улыбнулся.

— Нет.

Это горы иногда разговаривают со мной.

Пастух снова рассмеялся.

Он был уверен, что старик шутит.

Попрощался.

И быстро пошел дальше.

...

Старик долго смотрел ему вслед.

Потом тихо сказал самому себе:

— Хорошо...

Пусть пока все считают меня чудаком.

Так спокойнее.

И медленно начал спускаться вниз.

В это время Ташкент уже жил своей обычной жизнью.

Автомобили медленно заполняли проспекты.

Возле метро торопились люди.

Открывались магазины.

На деревьях возле офиса компании уже появились первые светло-зеленые листья.

Такие маленькие, что их легко было не заметить.

Но Зарина заметила.

Она остановилась перед входом.

Достала телефон.

Сделала фотографию.

Совсем близко.

Так, чтобы в кадре оказался только молодой лист и утренний солнечный свет.

— Опять что-то красивое нашла?

Она обернулась.

Позади стоял Азамат.

— Красивое?

Она посмотрела на экран телефона.

— Нет...

Живое.

Азамат удивленно поднял брови.

— Разве это не одно и то же?

Зарина задумалась.

Потом тихо ответила:

— Наверное...

не всегда.

...

Эти слова Азамат забыл уже через минуту.

Но читатель...

не должен забыть их никогда.

В кабинете Бахтиёра уже ждали документы.

Он привычно просматривал отчеты, когда в дверь осторожно постучали.

— Можно?

— Конечно.

Вошел Кельдияров.

Без папок.

Без бумаг.

Просто с двумя чашками чая.

Это было необычно.

Очень необычно.

Он поставил одну чашку перед Бахтиёром.

Сам сел напротив.

Некоторое время молчал.

Потом спросил:

— Ты когда-нибудь замечал...

что жизнь иногда начинает ускоряться?

Бахтиёр улыбнулся.

— В последнее время — постоянно.

— Нет.

Я не про работу.

Я про другое.

Иногда несколько лет ничего не происходит.

А потом...

за один месяц человек проживает столько,

сколько раньше проживал за пять лет.