Иллюзия справедливого мира

Саймон говорил, что благодаря Рэйвору планируется невероятное поколение следующих гибридов, на его примере мы увидим все атавизмы, как мать-природа поступила с различными ошибками генной инженерии и все такое прочее. Ну золото, а не ребенок.

В общем, выбирая между Рэйвором и любым добром Техонсора, король выбрал бы Рэйвора. Как победу в очень долгой генетической гонке к идеалу.

С другой стороны, меня тревожит мысль, что они могут не знать о ценности Рэйвора и о его особенностях. Не знать, зачем нужны нейриты и как с ними нельзя обращаться. В таком случае, они могут ему навредить.

— Что беркут? — спрашивает Киндра.

— Подает своим хозяевам сигнал, что мы надежно обмануты и путь в убежище открыт, — поглядев на небо, отмечаю я.

— Как он это делает? — спрашивает Саймон, глядя в небо недоуменно.

— С помощью танца. Ну или типо того, — говорит Эстебан, — Спецназ немного тормозит из-за сложности дороги. Я в него больше не верю. А кстати как мы узнаем, где убежище?

— Он спикирует, чтобы они взяли его с собой. Но, да, это будет в последний момент, поэтому нам надо быть очень близко.

— Как мы узнаем, где близко?

— Он летает восьмеркой. Ее центр — над нужным местом. Точность до 50 метров.

— Хотелось бы точнее.

— Это да, но что есть то есть.

Я сбавляю ход, опускаю стекло и поднимаю уши. Может быть, мы услышим, как они переговариваются. Но пока я слышу только скрип снега под нашими колесами, да отдаленный гул ветра, впрочем, они похожи.

— Эстебан, я бы хотел оставить машину здесь. Мы шумим.

— Я мигом, — отзывается он и сует нос в ящик с поклажей. Извлекает оттуда несколько нательных обогревателей и облачается в них, — Плюс два часа жизни. Я готов.

— Остался бы ты. У тебя ноги отколются.

— Пошли уже. Отрастут. Кстати, легенда гласит, что оседлавший рептилию обретает невероятное ускорение. Хотите проверить?

Я остановил вездеход и сбавил обогрев.

— Каков наш план? — спрашивает Эстебан.

— Увы, импровизировать. Первым делом, конечно, Рэйвор, потом уже заслуженная кара и надругательство над телами убитых.

— У вас нет шансов ни над кем надругаться, — констатирует Саймон, — Идите по их следу, до самого убежища, но дальше не суйтесь. Вы небоеспособны.

— А они, значит, закроются в своем логове, — начинаю я спорить, но он перебивает меня.

— Мертвый отец не может сохранить огонь сына горящим. Если вы сейчас пойдете в бой, вы все погибнете. Кто будет его искать? Спецназ, который встает в самую дебильную позицию вместо того, чтобы нас защищать? Который не может проехать по ухабам, по которым ездит дипломат, который вообще головой работает, а не баранку крутит? Арлахазар, — он сурово посмотрел на меня, и я аж сжался, как ребенок, которому выговаривает родитель, — Если лично ты погибнешь, твои навыки не заменит никто. Никто не будет так полезен в спасении Рэйвора, как ты. Надеюсь, это тебе понятно. И вы все, — перевел взгляд Саймон, — Вы все — жизнь созданная мною. Вы мне как дети. Я запрещаю вам идти в бой.

— Мы проследим, — помолчав угрюмо, соглашаюсь я, — И точка.

— Я пойду с вами и прослежу, чтобы вы просто проследили, — кивает Саймон.

Мы выходим и шагаем по обжигающе холодному снегу. Наша одежда совсем не предназначена для таких прогулок. На спине и брюхе Эстебана — несколько прямоугольных пластин, от которых пышет жаром.

Не имею понятия, что тут за убежище. Все карты говорят, что на километры кругом — горы, ничего, кроме гор. Ближайший город — три часа на запад.

Мы идем по низине между скалами. Здесь растут корявые, жалкие елочки. Киндра следит за беркутом через бинокль.

— А что, если опять ловушка? Наш вездеход угонят, — шепчет Эстебан.

— Животные не могут врать в своих мыслях. И перестроить их легко.

— А если наврали беркуту?

— Это глупо. Они не знают, что я могу с ним взаимодействовать, — качаю я головой, однако, начинаю тревожиться. Может и знают. Их осведомленность совершенно непонятной природы и ее границы непредсказуемы.

— Они подозрительно много знают, — добавляет Киндра.

Я останавливаюсь, упираю руки в бока. И что теперь, черт возьми, делать?

Киндра уже собирается что-то сказать, но тут мы слышим голоса сверху. Мы пригибаемся, стараясь исчезнуть под молодыми пушистыми елками. Эстебан слился с фоном, повторяя белизну снега и окрас елок. Мол, я не рептилия из Техонсора, я висящие на ёлке пластинки, пышущие жаром. Впрочем, они не особо заметны.

— Мы на верном пути, точно тебе говорю, — слышим звонкий голос.

— Мы уже три низины обошли. Скажи просто, что мы не найдем его, — звучит тяжелый бас.

— Я там уже бывал, значит, найдем.

— Может, Кассандра освежит твою память? — другой голос.

— Отвали от моей жены, я запретил тебе даже думать в ее направлении — прогрохотал бас.

Компания показалась над нами, оглядели низину, в которой мы притаились. Их было пятеро. Здоровяк с бородой, большая женщина, видимо, Кассандра, выглядевшая возмущенной и рассерженной. Изящный длинноволосый блондин с посохом, как ни парадоксально, одетый в те же атрибуты заклинателя погоды — простую белую рубаху и коричневые штаны, без обуви. Двое молодых крепких мужчин, один немного выше и шире другого. В том, что пониже, я узнаю Огирлая, кровного родственника Дора Фаго, который считается лояльным Техонсору человеком. Которого мы продвигаем на престол, в своих, конечно, интересах, и который осведомлен кое-о-чем в нашей политике.

За их плечами внушительных размеров рюкзаки — точно в поход собрались. Я бегаю глазами по их фигурам с замиранием сердца. Где Рэйвор?

— Вот вход, — наконец, показывает блондин своим посохом в конец нашей низины.

— О, силы небесные, — вздыхает Огирлай.

Они начинают спускаться буквально в десяти метрах от нас. Я переглядываюсь с Саймоном, его взгляд тяжелый и суровый, и давит на меня, как будто мне на голову положили кирпич с надписью «Я запрещаю тебе это делать».

Я высовываю кончик нейрита из рукава и нахожу контакт с Киндрой. Мы разрабатываем план. Другим нейритом я нахожу затылок Эстебана, чтобы передать ему наши идеи. Ментальный контакт вызывает обжигающую боль в моей голове, однако, мне удается передать свои мысли и услышать их ответ.

— Так, — тяжело дыша, говорит бородач, — На сколько у нас провианта?

— За это не беспокойся, там есть, что поесть. Главное — фонари, — важно объясняет Пантан, — Через пару недель спокойной прогулки, мы дойдем до адресата.

— И узнаем, на кого работали все это время, — добавляет бородатый.

Блондин направляет посох на зазор между двумя каменными глыбами. Не вижу, куда он нажал или что повернул, но валуны разошлись, обнажая темный коридор, плавно уходящий в землю.