За морями, за горами

Вижу на улице остановившийся свадебный кортеж — несколько машин, украшенных цветами, на тротуаре на стульчике сидит невеста в длинном белом платье, стилист-визажист подправляет ей макияж и прическу. Рядом длинный и тоненький, как веревочка, жених в черном костюме и белоснежной рубашке в окружении друзей. От всей компании веет молодостью и счастьем. Щелк! Капельку счастья запечатлела своим фотоаппаратом.

Пройдя добрый квартал, я поняла, что двухэтажные дома европейского типа это частные владения, даже неудобно стало фотографировать. Вспомнилось, как моя тетя была с подругой в Бельгии и фотографировала красивые дома во время очередной прогулки. Когда на улице прохожий намекнул, что делать снимки здесь нельзя, наши тетеньки как истинно русские люди и слушать не стали, дождались, когда прохожий скроется, и снова принялись фотографировать. Через десять минут приехала полицейская машина, дамочек повязали и отправили в участок, долго идентифицировали личности, но самое обидное - стерли фотографии. Я решила не рисковать, тем более, что на придомных участках кое-где стояли охранники – не каменные львы, а живые дяденьки в форме.

Второй неожиданностью в Европейском квартале был сказочный азиатский дом по виду в изразцах и лепнине с крытым крыльцом и балконами. Это музей искусства. С торца здания на стене декоративное украшение в виде извитой лепной ленты, в изгибах которой помещены изразцовые тарелочки, на выступах выставлены лепные фигурки, вазончики, бутылочки, рыбки и другие диковины. Внутри перед зданием посетителей встречают, конечно же, львы, какие-то другие животные, по-моему, черепаха, рыбы, коты, китайские лысые голыши. Я сделала снимки всего, что было наставлено во внутреннем дворике, сняла великолепные стены самого здания с необычно оформленными окнами. По стенке, отделяющей музейную территорию от следующего за ней ресторана, во всю длину ползет двуглавый дракон, весь увитый лепными украшениями. Не зря я сегодня посетила этот «европейский уголок»!

Уезжала весело. Такси поймать на улице Тяньцзиня не проблема, поймала, села. Наш с водителем разговор можно было бы вставить в художественный фильм, где каждый из героев говорит на своем языке и догадывается или додумывает, что отвечает ему собеседник. Причем у каждого идет своя линия. Вот моя версия:

Я показываю бумажку с адресом клиники. Глаза у водителя медленно выкатываются и останавливаются на краешке нижних век, он чешет затылок и выпаливает: «Блин! А я не знаю, где это?». Я ему: «Что ж ты в такси делаешь?» и вытаскиваю карту города. Он с облегчением и надеждой: «А у тебя и карта есть?» Я ему: «А то! Знай наших!» Он тупо смотрит сначала на обведенный кружочком объект — мою клинику, потом ищет глазами точку, где мы находимся. Я тыкаю в карту пальцем. «А-а-а!» — протягивает таксист и достает очки. — «Не убирай карту. Я буду подсматривать». «Да ради Бога!» — отвечаю я.

Таксист долго пялится в точку, где по моему разумению должна быть развилка, то есть на правильном шоферском языке развязка, и рассуждает вслух: «Так, понятно, сначала еду по этой улице. Потом сворачиваю направо, нет — налево, нет — направо на улицу … как тут улица называется?» — присматривается. Все это время мы стоим. Я начинаю нервничать: «И зачем я только в эту машину села? Может, я найду другое такси?» и берусь за ручку дверки. «Не боись, прорвемся!» — перебивает меня водитель и мы двигаемся с места. Я боковым зрением посматриваю на мужчину за рулем и понимаю, что он понятия не имеет, как проехать к заветной цели, хотя он посвистывает с нарочитой беззаботностью. «О, так у тебя навигатор есть!» — говорю я, нечаянно обнаружив знакомое устройство на лобовом стекле автомобиля. Водитель ойкает, останавливает машину, берет у меня бумажку с адресом и рисует на жидкокристаллическом экранчике значки, похожие на паучков. Навигатор противным женским голосом отвечает: «Не знаю такого!», но, тем не менее, какую-то дорогу на экран выводит. Снова двигаемся вперед. Интересно, сколько он с меня возьмет. Китайское такси накручивает плату не за километры, а за потраченное время. Поворачиваем, женский голос сообщает: «Не туда!». «Не туда!» — повторяю я. Водитель бьет себя в лоб и говорит: «Конечно, налево, а не направо! Я так сразу и сказал — налево!». Снова посвистывает. Едем дальше, делаем какие-то выкрутасы, по-моему, нарушаем правила уличного движения, но это здесь в порядке вещей, поэтому я спокойна. Снова поворачиваем, вредный женский голос опять свое: «Не туда!». Таксисту не до свиста, совсем потеряв надежду выехать на правильный путь, он останавливает машину и спрашивает у какого-то рабочего, как ему попасть туда-то и туда-то. Тот без запинки отвечает. Едем дальше, выезжаем на широкое авеню и я вижу, несмотря на сумерки, знакомый до боли угол с газетным киоском, где я остановилась в первую свою тяньцзиньскую прогулку. «Ну вот! Я же говорил: прорвемся!» - радуется водитель, вытирая пот со лба. Выхожу из машины и говорю ему напоследок: «Купи карту, лапоть!»

7 ноября 2012 года

Доктор Ли пришел с тремя корейскими врачами — двумя девушками и седовласым мужчиной. Как всегда садится на стул рядом с моей кроватью, а я лежу, готовая к экзекуции. После обычных приветствий и взаимных расшаркиваний он рассказывает мне о своих корейских коллегах. Одна из девушек уже приходила ко мне в числе свиты Большого Дока и вместе с доктриссой Сюэ. Я даже спрашивала ее имя, но не запомнила его — оно сложнее китайских имен. Она хорошо говорит по-английски и обычно бывает транслятором между мной и пришедшей доктриссой (один только доктор Ли в языковых посредниках не нуждается). Маленький Док называет ее профессором. «Неужели?» — у меня глаза на лоб лезут. — «Вы слишком молоды для профессора!». «Не так уж и молода», — стеснительно отвечает девушка. «Да, да, молодая, а уже профессор», — похваливает ее Док, потом добавляет, — «Азиаты выглядят несколько моложе своих лет. Вот мне, например, знаете, сколько лет?» — смотрит на меня и, не моргнув глазом, отвечает, — «Двадцать восемь». Я рассматриваю сначала его лицо – худое, но без морщин, высокий гладкий лоб, впервые замечаю, что он в очках; потом вижу тонкие, как у музыканта, пальцы, из под рукава белого халата выглядывает рубашка из очень качественной ткани. Я растерялась, конечно, двадцать восемь — это он загнул. Может, тридцать семь или около сорока. У меня, кажется, обескураженный вид. Док улыбается: «Мне сорок девять». Ах, он обманщик! Но разница даже с моим предположением внушительная. «Наверное, это действие традиционной китайской медицины, а вы — чудо…, то есть ее пример». Я смутила Дока, он легонечко бьет меня по руке и начинает процедуру с иголками. «А я старая и больная женщина», — зачем-то говорю я. Доктор Ли встает: «Не надо! По китайским меркам Вы — молодая леди!». Теперь он смутил меня. Потом он повторил еще раз, что я молодая леди, потом еще раз уже в дверях. Все уходят, а я остаюсь одна с моими мыслями-переживаниями, закрываю глаза и начинаю медитировать: «Я — молодая леди…, я — молодая леди…», а перед мысленным взором лицо Маленького Дока, доктора Ли, он смотрит на меня так, будто я и в правду молодая леди. Зачем он это делает? Зачем он так смотрит на меня?

Сегодня я увидела настоящее Тяньцзиньское чудо — Фарфоровый дом. Известно, что для реконструкции этого уникального творения понадобилось четыреста миллионов кусочков фарфора, более пяти тысяч ваз и свыше четырех тысяч тарелок и мисок. Домик совершенно сказочный! Мозаика, выложенная по лепнине, состоит из кусочков фарфоровых изделий в голубых тонах. Интересна в этом домике не только фарфоровая отделка, но и само строение в азиатском стиле — вычурные толстые змеевидные канаты под крышей, фантастическое сплетение элементов вокруг балкончика, парадный вход с перилами и козырьком, необычная формы большой волны изгородь перед домом с множеством вставленных внутрь вазочек. Во внутреннем дворике выставлены абстрактные фантазийные скульптуры, похожие на веревочные лестницы и невиданные растения, все в фарфоровой мозаике. Над входной аркой по кругу цепочкой сидят коты, былые с черными пятнами. Вчера я уже видела таких же в лепном домике, нечаянно обнаруженном мною в районе с европейской архитектурой. Наверняка, эти коты имеют какое-то символическое значение. Надо спросить у Тамары. Не могла насмотреться на эту красоту и бесконечно щелкала фотоаппаратом, чтобы запечатлеть каждый уголочек. Я заметила, что в музеях китайцы не любят пустого пространства – вся площадь буквально утыкана экспонатами. Попросила китайскую парочку снять меня у входа, но в музей не пошла — увы, мои ноги не выдержат хождения по четырем этажам. Эх, ноги, мои ноги!

Заранее подготовившись к прогулке по центру и хорошо изучив карту, я поняла, что от фарфорового дома я могу прогуляться до центра и сэкономить на такси. Так я и сделала. По дороге рассматривала домики, которые, несмотря на чрезвычайную близость к центру, всего лишь двухэтажные, при этом не фешенебельные, но добротные и уютные. У многих красивые решетчатые ворота, заборы тоже из решеток и каменных столбов между ними – дворики хорошо просматривается, никаких тайн. Европейской вылизанности нет, везде следы человеческой жизни — ржавые инструменты, велосипеды, вывешенные на веревке брючки, коробки, бутылки. Через квартал другие дома. Маленькие магазинчики первых этажей, расположенные в ряд с одной стороны улицы, имеют унифицированные арочные входы с надписью вверху. Перед магазинами привязанные к деревьям велосипеды — любимое средство передвижения в Китае. На другой стороне улицы тоже магазинчики, немного дороже тех, что напротив. Здесь арендаторы выпендриваются в оформлении стеклянных дверей, дверная выемка у всех одинаковая — прямоугольная, но отделка у каждого своя — прямолинейный «хайтек», металлические рамы под багет, серебристые, золотистые, строго-черные и т.п.

Наконец, выхожу в центр, здесь долго стою, задрав голову — сплошные небоскребы, как раньше говорили, строения из стекла и бетона, теперь здания, конечно, из других современных материалов, но ощущение прежнее — атмосфера каменного мегаполиса. Внизу одной высотки огромный экран, на котором китайские девушки в танце что-то рекламируют или, что-то рекламируя, танцуют. Напротив другая высотка, круглая, как будто выпятившая живот — это универмаг «Isetan» — китайцы говорят «ишетан». Я здесь второй раз — именно здесь я купила шелковое одеяло. Универмаг семиэтажный, в центре эскалаторы, везущие покупателей вверх и вниз; можно воспользоваться лифтом, они здесь стеклянные с выходом на улицу, можно увидеть центр города сверху. В первый раз я поднималась вверх на эскалаторе, чтобы посмотреть все этажи. А спускалась на лифте, рассматривая близстоящие здания и улицу с высоты.

Поражает разнообразие форм высотных зданий – полукруглые, пирамидки, разнокалиберные башенки, стрелы, амфитеатры и другие непростые стереометрические фигуры. Мне понятно, что и наша столица строится и москвичам есть, чем гордиться. Но это Китай – древний, как мир, и как будто завязший в своем прошлом. Ан нет! Освоить строительство сложных конструкций такой величины – вот тебе и Поднебесная империя. Снимаю шляпу!

8 ноября 2012 года

Какой сегодня получился красивый и вкусный коктейль из китайской старины и современных стальных и плиточных конструкций!

Сначала хотела сфилонить и никуда не ходить или выйти после тай-ди и побродить поблизости по знакомым местам. Но… солнечный день, процедуры закончились в три часа — как ни словить хорошую для фотографирования погоду? Сегодня я направилась на улицу Гулоу – это еще одна «древняя улица», в центре которой стоит Башня-колокольня (или Башня Барабана) — одна из достопримечательностей Тяньцзиня. Говорят, что с этого места начинается Тяньцзинь, то есть отсюда он начал строиться. Здесь в эпоху правления династии Мин стояла Башня – в ней находился огромный барабан, в который били в определенные дни, например, в Новый год. Сюда приходили толпы людей, поэтому смекалистые китайцы стали здесь приторговывать. Башня стояла долго, но была разрушена во время культурной революции, а восстановлена лишь в 2001 году. Теперь внутри не барабан, а колокол, поэтому у строения двойное название. Сами китайцы не очень любят это место и не считают его исторической достопримечательностью, сомневаясь в подлинности строения. Но что ж поделать, наша деревянная Русь тоже не дожила до наших дней, много храмов было разрушено, но ценность и примечательность, скажем, Храма Христа-Спасителя в Москве от того, что он был практически выстроен заново, не теряется. Слава Богу, что люди смогли восстановить такую красоту! Так и Башня Барабана пусть себе радует людей мнимой первозданностью, так или иначе – это образец китайской древней культуры, где еще такое можно увидеть?

Мне повезло, что сегодня будний день, гуляющих было немного, и я спокойно прошлась по территории вокруг Башни. Сама Башня, имеющая форму куба с расширяющимся книзу основанием и двойной крышей-пагодой, находится в центре, от нее идут улочки в разные стороны. Пагоды, внутри которых магазины, сувенирные лавки и кафе, построены, видимо, вместе с Башней и вместе с ней воссоздают облик древнего города, мешают только современные фонари, подсветки на газонах, автомобили и, естественно, велосипеды. На средней улочке, ведущей к парадному входу или выходу с воротами, украшенными крышами пагод, эмблемами и фигурками неведомых зверушек, посредине стоит небольшая золотая статуя бога богатства Хотея. Уж, не знаю, насколько она золотая — рассказать было некому, гуляла без экскурсовода — но общий вид впечатляет. Хотей длинноухий (может, он всегда такой, да простят меня знатоки востока!) и довольный; рядом магазинчик, где как продолжение темы продаются фигурки Хотея различной величины и стоимости. Чуть дальше — маленький огороженный скверик с грибками-пагодами над лавочками, маленький длинный прудик (я бы сказала ручей, но он явно нигде не берет начало и никуда не течет), через него мостик к беседке, где уединилась парочка, дальше прудик продолжается, а за ним груда белых камней с редкими красными иероглифами. В конце скверика стенды с фотографиями строящейся Башни-колокольни. Прогулявшись по этой чудной улочке, я снова вышла к Башне, она была закрыта и внутрь я не попала.

Прежде чем уехать, осмотрелась по сторонам и еще немного прошлась. Вокруг этого островка древности возвышаются небоскребы – это центральный городской район Хэбей. Рядом с пагодами шикарные отели, какое-то официальное здание с красным значком над входом и флагами, очень величественное здание похоже на управление полиции или что-то в этом роде. Рядом с этим зданием под тентом стоит молодой человек в ярко-синей форме — не по стойке «смирно», но и не расхлябано. Фотографироваться не захотел или нельзя, я не настаивала. На другой стороне от улицы Гулоу — современное красивое здание шоколадного цвета, вокруг белый волнообразный каменный забор с коричневым кантом по верху, большой волной — девятым валом — ворота. Красота! Такого в Европе нет.

Довольные и веселые возвращались ребята домой!

Вечером я, переполненная впечатлениями и эмоциями, вдруг замечаю в себе новое ощущение. Я бы сравнила его с элементами гимнастики тай-ди. В тай-ди все начинается с того, что человек руками обхватывает нечто воображаемое круглое, поддерживая его руками снизу и сверху. Потом плавно поворачиваясь то влево, то вправо руками растягивает это нечто — очень осторожно, аккуратно, как будто боясь нарушить оболочку этого виртуальной объемной субстанции. В середине спектакля человек начинает бороться с этим воображаемым шаром, отторгает его, но вновь и вновь оказывается во власти этого нечто, меняющего свою форму, но, в конце концов, приходящего в первоначальное шарообразное состояние. Мое новое ощущение похоже на такой большой шар осеннего красно-оранжевого или китайского торжественного цвета, очень теплый внутри. Я пытаюсь разрушить этот эфемерный шар, изменить его форму, растянув его в разные стороны, только делаю это неаккуратно, поэтому окружающий воздух ранит эту мягкую шарообразную субстанцию, она кровоточит, болит, но не остро, а томно до сладкого привкуса, и, преодолевая боль, мое новое ощущение стремится вернуться в свою первозданную круглую форму. Вот так я болею уже четвертый вечер.

9 ноября 2012 года

Хлопотный выдался день. Два раза приходила Тамара, она занимается моим трансфером до Пекина, медицинской выпиской и справкой на вывоз иголок для нашего общего московского знакомого доктора-акупунктурщика. Жутко обрадовалась моему подарку — вязаному жилету, я еще дома решила подарить его именно переводчице, прикинув, что это довольно личный подарок, доктору же одежду дарить не будешь, а если переводчик переводчику, вполне приемлемо. Я занималась подсчетами остатков от суммы, заплаченной за мое лечение. Сходила в банк, получила очередную порцию денежных вложений теперь уже в лекарственные средства для моих друзей и родных: вылечился сам — помоги вылечиться другим! Часть лекарств купила в клинике, за другой пошла в аптеку, подсказанную Тамарой. Цены меня не просто удивили, а ошеломили, они были раз в пятнадцать меньше московских, но к моему величайшему сожалению китайских шариков, которых так жаждет моя подруга Клавдия и от которых не отказалась бы и я, в аптеке оказалось шесть пачек, а я хотела взять восемьдесят. Когда я написала желанное число на клочке бумаги, продавщица с невозмутимым видом сказала что-то коллеге, та не поведя бровью, уткнулась в компьютер (представляю, как они после моего ухода волосы на себе рвали из-за упущенной прибыли!), я даже устала ждать, когда же, наконец, пойдут за лекарством. Минут через десять после кратких переговоров вышла менеджер, говорящая по-английски, и сообщила мне, что лекарства в таком количестве нет. А сколько есть? — взмолилась я. Продавщица выложила на прилавок шесть желтеньких пачек с надписью «Сяо Хо Ло Вэнь». «А завтра?» — спросила я. «На следующей неделе», — спокойно ответила менеджер. «На следующей неделе меня здесь уже не будет», — грустно самой себе сказала я. Расстроилась, но не сдалась, пошла искать другие аптеки. Нашла еще две, но лекарства там не было. Завтра у меня еще день, вернее полдня, может, съезжу в другие аптеки, хочется удружить своим близким.

Между тем, я оказалась в районе магазина «Carrifour» — название довольно странное и переводу не подлежит, по крайней мере, с английского. Я вспомнила, что Тамара намекнула, что докторов можно угостить тортом. Я привезла с собой заранее подготовленные подарки, но идея с тортом мне понравилась и я заглянула в кондитерскую прицениться. Торты были разноцветными и по-китайски красивыми, но цена меня не прельстила. Зашла в другое кафе-кондитерскую — тут уже цены не так кусались. Выбрала торт — оказалось у него три цены в зависимости от диаметра, а разница пять сантиметров. Тот, что стоял на витрине, мне о-о-очень понравился (вспомнила Карцева и его рассказ про раков по пять рублей). Но на глаз трудно было определить, какой же у него диаметр. И тут начались переговоры с продавцами — девочки, увидев, что иностранка заинтересовалась товаром, набежали со всех сторон. Говорили исключительно по-китайски, я попробовала объясниться на английском — увы, не получилось! Стала показывать на каждую цену, а потом на торт, чтобы узнать, какая цена соответствует именно этому размеру. Они в точности повторяли мои движения руками и кивали головами. Я аж пропотела от натуги. Тут откуда не возьмись маленький китаец — ну, не совсем маленький, студент, наверное; он объяснил девочкам то, что уловил из моих тщетных попыток узнать цену именно для этого торта; наконец, как будто уяснили, что размерчик мне подходит, через некоторое время молодой человек на ломаном английском спрашивает, когда нужен торт. «Now!» — отвечаю я. Он говорит, что надо подождать полчаса. Господи! Почему полчаса! Мне пора возвращаться в клинику, у меня время выходит — за меня волнуются. У меня больная нога, я плохо хожу, мне нужен этот торт! Почему мне не продадут этот торт с витрины? Я снова начинаю волноваться. Но парень повторяет: «Надо подождать полчаса». Нет, такой торт мне не нужен. Я разворачиваюсь и ухожу. Еще пожалеете! Сейчас пойду и куплю торт в другом месте. Слава Богу, здесь много кафешек и сладких магазинчиков — улица такая. Вхожу в следующее кафе, выбираю тортики — аппетит приходит во время еды, решила и медсестричек побаловать, один — со взбитыми сливками и фруктами, другой – тирамиссу. Со вторым проблем нет, а первый бывает двух размеров и соответственно стоит по-разному, опять начинаю потеть от волнения, потому что подошедшая девочка не понимает, что я от нее хочу. Среди многочисленного персонала (в маленьких кафе почему-то обслуги очень много — они стоят или ходят, приходят и уходят, при всем этом я не видела, чтобы было много посетителей) выискали говорящую по-английски. Путем невероятных усилий (английских, немецких и русских слов, чуть было не дошедших до неприличных, смешанных с жестами и мимикой моего артистического лица) мне удается таки узнать, какая цена именно у этого торта. Уфф! Снимаю с шеи шарф, обмахиваюсь им, уже хочется куда-то присесть, оглядываюсь, заказываю кофе и жду свои торты, но мне говорят: «Торты будут через час». Как через час? Какой час? Почему через час? Я не буду ждать час, дайте мне торт с витрины! Девочка знала английский лучше, чем парень из предыдущей «Сластены» и объяснила мне, что витринные торты есть нельзя, они из пластика. Я пригляделась — не может быть? Такая искусная имитация! Значит и те торты, что я видела в других магазинах тоже пластмассовые! Мое искреннее восхищение искусственными тортами переходит в волнение. Что же делать? Мне уже давно пора возвращаться в клинику. Девочка предлагает привезти торты по моему адресу, я долго сомневаюсь: деньги вперед, а стулья завтра, не попасться бы на азиатские уловки и хитрости, трудно ли обмануть иностранку. Наконец, я соглашаюсь и делаю заказ на завтра на адрес клиники, плачу за торты вперед и пью мой кофе в жутко большом пластиковом стакане.

На улице уже совсем темно и становится холодно, все ж ноябрь на дворе. Я все еще в районе магазина «Carrifour», только на другой стороне улицы. Пытаюсь поймать такси, потом перехожу улицу, думаю, что рядом с магазином такси остановится быстрее. Не везет. Такси с пассажирами проезжают мимо. Меня в клинике с фонарями ищут, а я тут одна в чужом огромном, сверкающим неоновыми огнями городе, брошенная и нелюбимая. Машу рукой каждой машине со светящейся табличкой на затылке, но вожделенные такси проезжают мимо. Один автомобиль останавливается около магазина недалеко от меня, но это не такси – увы и ах! Я спрашиваю водителя жестами, не подвезет ли он меня. Он качает головой. Что ж, подождав еще немного совершенно безрезультатно, я двинулась было домой пешком. Вид у меня был более, чем понурый, походка еще хуже – нога идти никак не хотела. Вдруг сзади мигнули автомобильные фары. Я обернулась. Водитель того же автомобиля вышел и двинулся ко мне. На его китайский вопрос я молча показала бумажку с адресом клиники. «Это же совсем недалеко!» - вроде, говорит он. «Недалеко-то недалеко, но нога у меня больная!» - говорю я и бью по ноге, хотя он и так видел, как я шла. Дальше он мне говорит, что ждет кого-то, а этот кто-то в магазине, а так бы он подвез меня. Я, глубоко вздохнув, благодарю его, ничего, мол, не поделаешь. Мужчина возвращается в машину. Минут через пять приходит женщина с покупками, водитель выходит, скоренько объясняет ей ситуацию и приглашает меня в машину. Этот замечательный тяньцзинец подвез меня к воротам моей любимой клиники в несколько минут, денег не взял, выскочил из машины, открыл мне дверь и помог мне выйти. Я оборачиваюсь к женщине, сидящей на переднем сидении автомобиля, и по-русски говорю ей: «Муж у тебя отличный!» и показываю большой палец: «Во!»

Какие чудесные люди живут в Китае! Почему наша русско-китайская «дружба навек» разрушилась?

Вечером опять на меня накатывает мое новое шаровое ощущение. Сначала оно разливается по мне и греет, потом жжет, и я пытаюсь освободиться от его круглой формы, безжалостно растягивая его в разные стороны, а оно снова и снова превращается в мягкий горячий шар — он становится таким большим, что я вся внутри него — мне даже дышать трудно и хочется плакать. Я чувствую, как моя китайская сказка тихими шагами уходит от меня…

Чтобы как-то спастись, включаю телевизор. Мягкая, пузырьками бурлящая китайская музыка действительно отвлекает. Идет концерт — на сцене эквилибристки. Они просто сразили меня наповал. Эквилибристика меня всегда завораживала. Не помню, когда я впервые открыла для себя это искусство владения своим телом, но отечественный фильм «Эквилибрист» доказал окончательно, что я покорена именно этим видом циркового представления. Итак, шел концерт. На сцене, декорированной под лес и освещенной зелеными софитами, китайские эквилибристки изображали белых птиц в гнезде, сначала их было трое, потом пятеро. Что ж они вытворяли! Гибкие и сильные девочки — ведь многие движения приходилось выполнять, стоя на руках – одетые в белое трико, с блестящими из перьев украшениями на головах, плавно изгибались, изображая спинки и крылья птиц; строили пирамидки, скрючиваясь друг над другом; делали гимнастический мостик, неожиданно отрывали ноги от пола и оставались на руках, в это время ногами плавно рисовали по воздуху красивые фигуры. Вот это мастерство без дураков, это настоящий профессионализм. Вот что могут, то могут!