Боярин из пустоши

В общем, доехали мы по-разному. Только вот, добравшись, до указанного места, никакого дома там не нашли. Вот что за люди меня окружают, а?! Все врут… все врут…

***

К разорённому с неделю назад лагерю Боров с товарищами вышли только вечером. Открывшийся им вид не мог оставить равнодушной чёрствую сталкерскую душу. Что тут сказать, ноги сами в пляс пускались!

Посреди крупной поляны стояли палатки, окружённые рвом, за которым насыпали невысокий вал, из него торчали рожны — наклонно вбитые заточенные колья.

Часть парусиновых домиков рухнули под грузом дождевой воды, но остальные стояли. Здесь в воздухе витали чудесные ароматы разложения и гари. По всей территории были разбросаны тщательно обглоданные человеческие кости.

Ну как тут не обрадоваться!

Их старшо́й — Шуруп — жилистый мужик порядком за тридцать, первым перемахнул через ров и принялся осматривать остатки лагеря. Боров не спеша последовал за ним. Ему хотелось растянуть удовольствие.

Войдя через мостик, перекинутый через ров, он пнул не к месту валявшийся череп, и тот, точно мяч, покатился к центру лагеря. Боров секунду выбирал между палатками, а потом свернул в первую слева. Она частично просела под весом воды, но полностью не обвалилась.

Внутри чего только не было. Боров, как всегда, угадал и попал на склад. Он принялся перекапывать ящики и тюки, быстро отыскав нужное — почти не ношенную кожаную броню, с чистым поддоспешником. Сталкер спешно облачился в обновку, только сапоги оставил старые.

Потом стал быстро перерывать сундуки и совсем скоро оказался вознаграждён за усердие. Почти на самом дне одного из ящиков обнаружился кожаный кошель, внутри которого, поблёскивали серебряные рубли. Не менее получервонца на тренированный глаз Борова. Чуть дальше нашлось шесть бледно-светящихся жёлтым кристаллов.

Вот так свезло! Увидев камни, никто не спросит про остальное. Вроде и с товарищами по-честному обошёлся, и себе прибыток… Боров воровато оглянулся и спрятал деньги за пазуху. Потом выложив на тряпицу кристаллы, выскочил наружу со словами:

— Глядите, братцы, что нашёл!

Тут, только он увидел Шурупа, вынырнувшего из дальней палатки. В руках его было двуствольное оружие средней длины. Старшо́й поцеловал машинку и крикнул подчинённым:

— Чего стоим. Палатки сами себя не разберут!

Боров оглядел разорённый лагерь и улыбнулся, своим мыслям. На душе у него было светло и радостно, именно ради таких чудесных дней он и ходил в пустоши.

***

Мы с леди Эвииль стояли у подножья довольно высокой скалы и смотрели на подлую и бессовестную ложь бояр Мышкиных. Чего тут скажешь: «бывают в жизни огорченья — вместо хлеба ешь печенье».

На скальном основании стояла самая настоящая крепость. Куртины и бастионы её были сложены из мощных гранитных блоков. В стене имелись ворота, к которым шёл естественный скальный пандус.

Створки, конечно же, оказались заперты. Впрочем, у меня имелся ключ от небольшой калитки рядом с воротами. Его отдал мне Захар Харитонович.

Внутри крепость выглядела не менее внушительно, чем снаружи. Голую скалу выровняли так тщательно, что, казалось, ты стоишь на каменном полу́. Внутри стен имелись окна — это были, по сути, трёхэтажные здания.

Во дворе стояла крестообразная постройка высотой в шесть этажей. Мне эта махина неприятно напомнила стандартную тюрьму. Впрочем, её построили не из кирпича, а из всё тех же гранитных блоков.

Я даже присвистнул, то есть хотел присвистнуть — тут могло жить до пары тысяч человек. Этого совсем недостаточно. Мне А́нгел велел где-то разместить более сотни тысяч эльфов, которым предстояло ожить зимой через год.

Прямым ходом до Выборга здесь было всего пару вёрст, а вот до моста через бухту Радугу все пять. Я ещё раз оглядел крепость и сказал:

— Три подсумка драгоценностей, говоришь? Дёшево же продаёшь родовую собственность, Захар Харитонович.

Эвииль на мою реплику только хмыкнула.

Более или менее обжитую часть стены мы нашли достаточно быстро. Захар Харитонович снабдил меня ключом от дубовой двери, окованной стальными полосами. Внутри оказалась типичная холостяцкая берлога. Застарелый беспорядок и толстый слой пыли.

Вообще-то, нам предстала аж пятикомнатная квартира, причём со всеми удобствами. Вода из крана, правда, шла только холодная, но всё же.

Эвииль какое-то время бродила по темноватым помещениям, а потом подошла ко мне и сказала:

— Жуть…

— Много лучше, чем под открытым небом — пожал плечами я. — Тут вон крыша. Какую-нибудь комнату разгребём, и будет неплохо. Я такой роскоши, как здесь давно не видел.

— В смысле? — удивилась эльфийка.

— Ну, я сначала в подземельях на каторге срок мотал, потом меня изгнали, и я по пустошам болтался, — говоря это, я разжился потрёпанной шваброй и принялся подметать пол.

— Ты чего делаешь?! — резко спросила Эвииль.

— Убираюсь, — пожал плечами я.

— А ну, прекрати, пыль поднимать! — возмутилась девушка. — Руку дай…

Она схватила меня за незащищённое запястье, и я почувствовал, как из меня вытекает дурнота. Эльфийка протянула руку, и над ней появился словно бы крошечный вихрь.

Мгновение и в него влились серые струи со всех сторон. В воздухе над ладонью Эвииль стал расти комок грязного цвета. Всё так же, держа за руку, она потащила меня вглубь помещений. Когда мы прошли все комнаты, пыльный шар стал уже больше футбольного мяча.

Эльфийка потянула меня на улицу. Снаружи она размахнулась и со всей силы запульнула серый ком через стену. Увы, не пролетев и половину пути, он вдруг рассы́пался, образуя крупное облако, которое стал сносить ветер.

— Вот это да! — восхитился я.

Девушка же, промолчав, принялась недовольно рассматривать собственную руку. Вид у неё был такой, словно мы на самом деле полдня убирались. В комнатах теперь оказалось почти чисто. Эльфийка буквально повалилась на стул и спросила:

— Что здесь происходит? В смысле везде.

— Ответьте на мои вопросы, тогда отвечу на ваши — проскрипел я. — Я уже встречался с вашими соплеменниками. Информация только на обмен.

— Ну, какой ты… бука, — не сразу определилась она с оценкой, — но ничего неприличного…

— Я мало знаю о вашем народе и заранее извиняюсь. Потому я могу сказать или спросить что-то недопустимое, — проскрипел я. — В таком случае просто скажите, и я не буду вас этим донимать…

Не стану утомлять вас, мой дорогой читатель, долгими диало́гами, которые мы вели с весьма разговорчивой эльфийкой за уборкой и просто расскажу, что смог узнать.

Итак, Эвииль Лии Виэллэ — это добродушная и жизнерадостная юная девушка. Самая, в общем-то, обычная, если не считать того, что ей на тот момент было каких-то восемнадцать с половиной тысяч лет. Нет, родилась-то она намного-намного раньше. Просто это возрождение для неё стало четвёртым.

Так вот, с самого начала.

Эвииль появилась на свет в городе-государстве Атилиэ, находившемся некогда на юго-восточной оконечности уральских гор. Её родители имели весьма высокое положение в обществе. Отец командовал городско́й стражей, а мать служила кем-то вроде фрейлины у жены местного правителя.

Времена те были мирными и сытыми, а потому и детство её прошло абсолютно безмятежно. Уровень развития цивилизации тогда был невелик, а население города, где она жила, не превышало ста тысяч. К слову, по эльфийскому летоисчислению она родилась в 152657 году от сотворения Эльдаров. Она училась у своей тётушки и смогла стать, как мы бы сказали, дизайнером. Тут самое интересное то, что свои ментальные способности она не считала чем-то необычным и использовать их для заработка особо-то не могла. Эвииль почти семь тысяч лет создавала интерьеры, шила одежду и многое другое, пока однажды на неё не упало дерево.

Первое возрождение её прошло вполне благополучно. На дворе был уже 178238 год. Пока эльфийка отсутствовала Атилиэ стал частью самой настоящей империи, и население города теперь насчитывало более полумиллиона. Родители Эвииль при этом сохранили высокие посты, а у неё появились сёстры и братья.

В общем, вторая жизнь госпожи Лии Виэллэ оказалась не менее безмятежной, чем первая. Эльфы к тому времени уже имели весьма высокий уровень развития, век эдак на девятнадцатый, а может, и больше. Численность их населения перевалила за полмиллиарда. Второй раз девушка погибла во время пожара в за́городном доме, случившемся из-за молнии.

Вновь возродилась она всего десять тысяч лет спустя. Эта жизнь оказалась наиболее короткой и тяжёлой. Пусть это и был полдень цивилизации эльфов, достигшей впечатляющих успехов. Они создали водоснабжение, канализацию, транспортную авиацию, сре́дства связи, даже подобия компьютеров и, конечно же, достигли потрясающего уровня биотехнологий.

Однако тот мир Эвииль очень не понравился. Во-первых, все здесь оказались юными эльфами, и их насчитывалось меньше пятидесяти миллионов. Я не очень понял, чем юные эльфы отличались от обычных, но чем-то весьма существенным.

Во-вторых, это общество было кастовым, и дно его составляли падшие, то есть эльфы, рождённые после грехопадения Ада́ма. Они были много более агрессивны и склонны к преступлениям, чем остальные. К тому же обладали больши́м уровнем магических способностей, которые довольно плохо контролировали.

Падших держали в подчинении с помощью специальных устройств, которыми управляли из некоего центра. Сама Эвииль, что характерно, очутилась в середине кастовой пирамиды.

Однако наихудшим оказалось то, что здесь забыли Ауле́. То есть не так — не забыли. Они всеми силами старались жить так, будто Его нет. Каждого, кто смел, хотя бы упомянуть Его имя, ждало наказание, а если кто-то систематически не желал следовать правилам — его изгоняли.

Через относительно короткое по своим меркам время, — пару сотен лет, она не выдержала, уехала из родного города и поселилась, как бы мы сказали на хуторе в паре сотен вёрст. Жила она там уединённо, почти ничего не зная о происходящем в мире. Благо, работать могла удалённо.

Шли века, и в один ничем не примечательный зимний день по земле прошла дрожь, налетел внезапный порыв отравленного ветра, и в той стороне, где находился родной город Эвииль, в небо поднялось облако, похожее на гриб. Ничего подобного эльфийка никогда не видела. Впрочем, её способностей хватило, чтобы понять, что выживших там практически не осталось.

Она собрала пожитки, погрузила в сани, впряглась в них и навсегда покинула те места. Уже вечером того страшного дня она почувствовала, как из мира уходит истинная вода, так эльфы звали волшебную силу. Правда, совсем скоро эльфийка выбралась к относительно нетронутой катаклизмом территории, где магический фон был повыше, но всё равно меньше привычного. Увы, места те оказались совершенно необитаемы.

Эльфийка ещё долго скиталась по опустошённому ядерной войной миру. От некогда великих городов остались гигантские котлованы, которые постепенно заполняла вода.

Тут я оговорюсь, что привычное для нас ядерное оружие, а это, скорее всего, было именно оно, не оставляет воронок таких площадей. Ну что тут скажешь, я всё-таки в другом мире.

Не раз и не два Эвииль встречала своих сородичей. Почти все они были падшими. Оставшись без устройств контроля, многие из них срывали накопившуюся зло́бу на всём и всех подряд.

Эвииль использовала зачарованные вещи, позволявшие ей прятаться от опасности. Впрочем, у неё имелась и защита с оружием. Только вот снаряжение быстро, по её, конечно, меркам, разрядилось, а после этого она попалась одной из банд падших.

Над ней долго издевались, пытаясь заставить сделать что-то смысла чего, я не понял. Однако она отказалась и, в конце концов, умерла от истязаний.

Эвииль тихо всхлипнула.

— Я думала, что всё закончилось. Возрожусь, и всё снова будет, как раньше, но когда я пришла в себя, меня поймали глиняные, ой прости… и снова стали издеваться. Я просила Ауле́ защитить меня, а потом пришёл ты…

Я немного помолчал. Мы с ней к тому времени смогли более ли менее разгрести три комнаты и теперь сидели в кухне-столовой.

— Твоя очередь — сказала девушка, вытерев с глаз набежавшие слёзы.

— Мне девятнадцать лет, но по-настоящему помню я только два года. Я родился и жил в городе тут недалеко, где-то полтыщи вёрст на юго-запад, он называется Псков. Семья у нас знатная, там все маги, а я получился выродком. Способностей считайте, что и не было. В общем, когда мне стукнуло семнадцать, мой старший брат убил нашу сестру.

Он талантливый парень, и решили, что преступление на себя должен взять другой. Я, короче, пошёл и написал явку с повинной. Меня судили, а потом отправили в Медногорск добывать малахит. Это страшное место… Многие там и года не проживали. Я протянул почти два, а потом на меня свалили смерти заключённых, лишили имени и выгнали в пустоши…

Сегодня я впервые тестировал эту версию событий. О своих приключениях по дороге в Выборг я рассказал максимально подробно, стараясь не сболтнуть лишнего, чтобы могло связать меня с другим миром. Ну и, конечно же, умолчал о своей кольчужке и о том, что видел, пока был мёртв. Более всего я напирал на общую информацию об этом мире, ну, по крайней мере, ту, что помнил или смог собрать.

— … теперь мне надо в Выборг. Попытаюсь выяснить, можно ли ещё выкрутится из ситуации с опозданием. Вот как-то так.

— Ничего себе… — протянула она. — То есть ты за такую короткую жизнь столько всего вынес? — она призадумалась. — А кто всё это построил?

— Мышкины — предки Захара Харитоновича, пока здесь ещё не было пустошей, — пожал плечами я.

— И вы, глиняные, такое можете? — потрясённо спросила она.

— Это — старьё, сейчас здания намного большего размера строят, — проскрипел я, ни капельки, не будучи уверен в сказанном. А что нечего нас глиня… то есть людей, считать не пойми кем. — Вы вот ещё про кхазадов поведайте. Я про них только легенды слышал.

— Да нечего о них рассказывать. Сидят себе под землёй, довольно глубоко, на поверхность почти не высовываются. Гилви, наверное, изгнанник. Ну чего ещё? Мастера они по камню и металлу знатные. Вот собственно, и всё. А-а-а да, кхазады ещё любят пиво и золото.

— Ну, это я и сам знаю — проскрипел я. — Да, я хочу сказать вам одну важную вещь: в этом мире нет никого ниже, чем я. Я на дне глубже которо…

Эвииль вдруг оказалась совсем близко и приложила палец мне к губам, а потом произнесла:

— Ты, верно, не заметил, но я большая девочка, и сама решаю, как мне поступить, с кем водится, а с кем нет, — она отстранилась. — Ладно, пойдём-ка спать, а то завтра большой день.

Глава 3. Оружейный барон

— Документы — мрачно прогудел стражник. Самый настоящий стражник, одетый в латный доспех в западноевропейском стиле. Вооружён он был коротким мечом и алебардой. Я протянул ему свои бумаги. Даже не представляю, как мне удалось их сохранить. Чудо, да и только не потерял их, даже когда от Лины убегал.

Стражник некоторое время изучал документы, а потом тихо спросил:

— Ты кому хабар-то сливать будешь? Я ж вижу… — он буквально пожирал глазами мой рюкзак и нечему тут удивляться.

Это был самый большой баул, который я смог найти в магазине «Валпс». Я съездил на палёную плешь.

Так здесь называли аномальные зоны с повышенным магическим фоном. Никто и ничто не могло там выжить, кроме меня, конечно. Так вот посреди этих пятен валялись здания из моего мира. Естетвенно там встречались магазины, а в них много всего полезного.

Именно там я разжился целой кучей полезных вещей. По дороге я встретил рысь Мурку и её парня враночеловека Карла, сыто загоравших на берегу озера Беспокойного.

Тут надо сказать, что Эвииль ненавязчиво выкатила список позиций на тридцать того, что ей абсолютно необходимо для комфортной жизни. Естественно, большинства названий и объяснений я просто не понял, а потому отмазался, предложив заняться этим чуть позже.

Так вот. Рюкзак я под завязку набил одеждой и туристическим снаряжением. Среди этих вещей уютно примостились три ствола. Самое потрясающее, что я шёл с автоматом в город, и никто даже не попросил отомкнуть рожок.

— Думаю Мышкиным, а что… — проскрипел я.

— Ты это… сначала лучше к Волгину зайди. Там подальше, но он цену даёт. Скажи от Фёдора Рогова, — стражник протянул мне дорогого вида визитку, переливающуюся всеми цветами радуги.

Я успел прочитать на ней адрес, прежде чем она рассы́палась в серую пыль: Вокзальная дом 6. Стражник, в свою очередь, рассы́пался в извинениях. Я успокоил его, сказав, что запомнил название улицы и номер дома, а потом дважды повторил их, чтобы Фёдор не волновался.

Захар Харитонович на самом деле дал мне адреса и характеристики всех скупщиков в Выборге. Волгина боярин-сталкер недолюбливал, как конкурента, но не мог не отметить кристальную честность.

Город встретил меня разноцветьем. Всё здесь: дома, фонарные столбы, мостовые, деревья и даже лошади, было буквально испещрено колдовскими знаками всех цветов и размеров. Между ними в воздухе тянулись мириады тонких нитей.

Каким-то фантастическим образом, буйство красок не мешало мне смотреть на мир. Я видел магию словно бы другим зрением. Более того, мне оказалось совсем нетрудно отключиться от него и практически не обращать внимания на светящиеся символы повсюду.

Тащить рюкзак через горку мне совсем не улыбалось, и я двинулся к боярскому гнезду Мышкиных. Оно было менее монументальным, чем крепость, но всё же занимало целый кварта́л. На улицу выходили фасады зданий в неповторимом Выборгском стиле северного модерна. Тяжёлые линии, примитивистские гранитные барельефы на стенах, стрельчатые окна. Всё, как мы любим!

Меня уже ждали. Зайдя в подворотню, я увидел высокого, крепкого мужчину, одетого в серую форму. Сто́ит сказать, что, несмотря на значительно более узкие плечи, незнакомец явно приходился родственником Захару Харитоновичу. Выправка мужчины в сером была идеальна, а весь вид говорил о привычке к воинской службе.

— Сергей Харитонович — представился он, — ратма́н, — мужчина протянул мне руку. Я пожал её.

Рядом с ним стояла девушка в лёгком летнем платье, показавшаяся мне по-своему красивой: светло-русые волосы, правильные черты лица и пронзительный взгляд умных голубых глаз.

Девушка сделала книксен. Мужчина, указав на неё, сказал:

— Адель — наша гордость. Прошу любить и жаловать.

Та-ак, начало́сь…

— Репей — проскрипел я, — душегуб. Можно не любить, да и жаловать тоже незачем.

Девушка нервно хихикнула.

— Мне Захар Харитонович, место обещал, где вещи положить можно, а то тяжело очень.

— А, конечно, — сказал Сергей Харитонович. Он провёл меня через арку в большой сад. После пустошей это место составляло совершенно чудовищный контраст. Честно говоря, я чувствовал себя здесь чужим. Яркость поздних цветов, аккуратность дорожек, разбросанные то там, то тут скамейки и качели.

Всё это было нереальным, ненастоящим. За каждым кустом или скамейкой мне чудился враг. Здесь на меня отовсюду могли напасть. Я замер, вцепившись в рукоять и цевьё автомата.

Мои провожатые ушли немного вперёд, но я не мог даже двинуться. Адель повернулась и, сделав несколько шагов ко мне, спросила:

— Ты чего?

Я стоял, обливаясь потом, несмотря на утреннюю прохладу. Это место было для меня не просто чужим — враждебным. Не меньше минуты у меня ушло на то, чтобы отмереть. Тут мне в голову пришла мысль.

— Всё это… — проскрипел я, — чужое. Я помню только тюрьму и пустоши. Остальное — просто бессвязные образы. Здесь всё странное.

Адель шокировано посмотрела на меня и снова нервно хихикнула. У-ух, кажется, я неплохо справляюсь.

Я двинулся дальше. Собственно у меня не было особых вариантов, кроме как разыгрывать амнезию. Надеюсь, они не встречались с подобным на самом деле. Потому что в жизни она проходит и довольно быстро.

Меня отвели к небольшому каменному домику, стоявшему отдельно. Он напомнил мне жилище Лины, такой же чистенький и аккуратный. Того же типа гранитная печь. Похожая ку́хонная утварь.

Я поставил свою ношу на пол и принялся её разбирать, выкладывая вещи на стол. Рюкзак я набил комплектами одежды, которые аккуратно упаковал в полиэтиленовые мешки. Я выложил их все, кроме одного. Глянул на Адель и приступил:

— Комплекты стандартные, — я вытащил мешок, — верхняя одежда — костюм «горка», — я выложил следующий пакет, — термобельё летнее и зимнее… Таак, куртка демисезонная и флисовая. Ага, ещё футболки, носки, ремень и жилет с подсумками. Нож и лопатка, если наточить — страшное оружие будет. Как-то так.

— Откуда вы знаете, как это называется? — впилась в меня глазами Адель.

Ух ты, уже на «вы». Неплохо, мы всё дальше друг от друга.

— На них написано, — пожал плечами я, демонстрируя этикетки.

— Они новые! — уставилась на меня девушка.

— Ясное дело, новые, — проскрипел я. — Не будете же в ношеном ходить.

— Я о другом. Откуда вы их взяли? — Адель даже слегка дрожала от волнения, — Я ещё никогда не видела вещей в таком состоянии.

— Если все будут знать, где подобное берут, то, за что они заплатят мне? — вопросом на вопрос ответил я. — Да, кстати, это лично вам, — я протянул девушке шкатулку, набитую бижутерией, — В пустошах ходят слухи, вам такое пригодится.

— Кто это говорит? — загорелась Адель, но шкатулку взяла. Я прекрасно помнил, что она зачаровательница и хабар был для неё лучшим из возможных материалов.

— Это только, кажется, что мёртвые молчат, — просипел я, — дай им малейший повод — все уши прожужжат, — вот и пришлась цитатка к месту. Хотя, может быть, я её и переврал.

Я, всем своим видом демонстрируя, что разговор окончен, стал собирать рюкзак для коротких выходов. Туда я сунул набор одежды и несколько сложенных стволов. Они тоже были новые. Я упаковал их в плёнку.

Ратма́н как заворожённый смотрел на арсенал. Он подождал, пока я соберусь, и спросил:

— Куда чистяк?

— Сдам, как положено, нечего таким вещам по миру гулять без присмотра, — просипел я, поправляя свой истыканный стрелами бронежилет. Несколько болтов мне вытащить не удалось, и я просто обломал дре́вки, но вид они мне придавали весьма впечатляющий. Я тогда не понимал, но для местных мой трёпаный ВКПО казался золотыми доспехами.

— А одежду куда? — спросил Сергей Харитонович.

— Волгину покажу, хочу узнать альтернативный взгляд на цену.

— Я думаю, ни у нас, ни у него столько нет, сколько всё это стоит — сказала Адель.

— Мне Захар Харитонович за́мок, который в пустошах обещал, — пожал я плечами. — А если поможете с ремонтом, то ещё приплачу.

— Ты просишь ненужную вещь за это? — не унималась Адель.

Опять двадцать пять! Только же на «вы» перешли.

— Я даю адекватную цену, — просипел я.

— А чем мы потом платить будем? Ты ставишь нас в ужасное положение, — она уселась на кресло, уставившись на меня через обнажённое плечико.

Да что ж такое-то. Я изо всех сил смотрел в сторону.

— Вам принадлежат огромные территории в пустошах, куплю у вас их. Ну и потом вы меня приютили, буду платить аренду, а вы мне помогать будете. Мне вот бумаги всякие оформлять надо. А ещё информация. Вот, например, с вами учится такая Лилия Полежаева, мне интересно жива ли она.

— А что с ней могло случиться? — резко напряглась Адель.

— Тоже что с Вейко Хаакиненом и княжичем Голицыным — разбойники убили. Мы с вашим батюшкой третьего дня банду зачистили, они погубили не меньше двадцати человек, но женщин среди них не оказалось.

— А этот там что делал? — Адель даже не назвала́ боярина-сталкера отцом. Вот же ж су… суровая девушка.

— Это вы так о Захаре Харитоновиче. Низко же вы цените тех, кто жизнью ради вас рискует, — зло проскрипел я. — Нас было четверо с обычным огнестрелом и арбалетами, а разбойников двадцать пять и у каждого магическая броня и самострелы, но мы живы, а они нет. Посмотрел бы я, как вы запели, окажись среди них, и кого бы звали на помощь…

Мне стало откровенно противно. Подростковые проблемы, подростковыми проблемами, но у всего есть свои границы. Я встал и проскрипел: