Человек непознанный

Приступая к этой работе, ее автор знал о трудности, о почти невозможности задачи. Он предпринял ее просто потому, что кто-то должен был ее предпринять. Потому что человек сегодня неспособен следовать за цивилизацией по тому пути, на который она вступила. Потому что на этом пути он вырождается. Зачарованный красотой наук о неживой материи, он не понял, что его тело и сознание подчиняются более темным, но столь же неумолимым законам, как и законы звездного мира. И что он не может их нарушать безнаказанно. Поэтому настоятельно необходимо, чтобы он познал неизбежные связи, которые соединяют его с космическим миром и с себе подобными. А также связи его тканей и его духа. По правде говоря, человек превыше всего. С его вырождением исчезла бы красота нашей цивилизации и даже величие вселенной. По этим причинам написана эта книга. Она написана не в тишине деревни, а в смятении, шуме и усталости Нью-Йорка. Ее автора побудили к этому труду его друзья — философы, ученые, юристы, экономисты, деловые люди, с которыми он вот уже много лет беседует о серьезных проблемах нашего времени. От Фредерика Р. Кудерта, чей проницательный взгляд охватывает, за пределами горизонтов Америки, горизонты Европы, пришел первичный импульс к созданию этой книги. Конечно, большинство наций следует по дороге, открытой Северной Америкой. Все страны, слепо принявшие дух и методы промышленной цивилизации, — Россия так же, как Англия, Франция и Германия, — подвергаются тем же опасностям, что и Соединенные Штаты. Внимание человечества должно обратиться от машин и физического мира к телу и духу человека. К физиологическим процессам и духовным, без которых машины и Вселенная Ньютона и Эйнштейна не существовали бы.

Эта книга не имеет иной цели, кроме как сделать доступным для каждого совокупность научных данных, относящихся к человеческому существу нашей эпохи. Мы начинаем ощущать слабость нашей цивилизации. Многие сегодня желают избежать рабства догм современного общества. Для них написана эта книга. А также для смелых, которые предвидят необходимость не только политических и социальных перемен, но и низвержения индустриальной цивилизации, пришествия иного понимания человеческого прогресса. Эта книга обращена ко всем тем, чья ежедневная задача — воспитание детей, формирование или руководство личностью. К учителям, гигиенистам, врачам, священникам, профессорам, адвокатам, магистратам, армейским офицерам, инженерам, промышленникам и так далее. Также к людям, которые просто размышляют о тайне нашего тела, нашего сознания и вселенной. Словом, к каждому мужчине и каждой женщине. Она предстает перед всеми в простоте краткого изложения того, что наблюдение и опыт открывают нам о нас самих.

А. К.

Предисловие к последнему американскому изданию

У этой книги оказалась парадоксальная судьба — с годами она становилась всё более современной. Со времени её публикации её значение непрестанно возрастало. Ибо ценность идей, как и всего на свете, относительна. Она увеличивается или уменьшается в зависимости от состояния нашего духа. Между тем наш психологический склад постепенно преобразился под давлением событий, потрясающих Европу, Азию и Америку. Мы начинаем понимать значение кризиса. Мы знаем, что дело не просто в циклическом возврате экономических беспорядков. Что ни процветание, ни война не разрешат проблем современного общества. Подобно стаду при приближении грозы, цивилизованное человечество смутно чувствует присутствие опасности. И его тревога толкает его к идеям, в которых оно надеется найти объяснение своему недугу и средство с ним бороться.

Источником этой книги послужило наблюдение одного весьма простого факта — высокого развития наук о неживой материи и нашего неведения относительно жизни. Механика, химия и физика продвинулись гораздо дальше физиологии и психологии. Человек овладел материальным миром прежде, чем познал самого себя. Современное общество построилось поэтому наугад, следуя случайностям научных открытий и прихотям идеологий, нимало не считаясь с законами нашего тела и нашей души. Мы стали жертвами пагубной иллюзии — иллюзии, что можем жить по своей прихоти и освободиться от законов природы. Мы забыли, что природа никогда не прощает.

Чтобы длиться, общество и личность должны сообразоваться с законами жизни. Так же, как постройка дома требует знания закона тяготения. «Чтобы повелевать природой, надо ей повиноваться», — писал Бэкон. Потребности человеческого существа, свойства его духа и его органов, его отношения со средой открываются нам через научное наблюдение. Юрисдикция науки распространяется на всё то, что поддается наблюдению — духовное так же, как интеллектуальное и физиологическое. Человек в своей целостности может быть постигнут научным методом. Но наука о человеке отличается от всех прочих наук. Она должна быть синтетической в то же время, что и аналитической, поскольку человек есть одновременно единство и множественность. Лишь она способна породить технологию, применимую к построению общества. Именно это положительное знание о нас самих должно заместить философские и социальные системы в будущей организации индивидуальной и коллективной жизни человечества. Именно оно впервые в истории мира дает пошатнувшейся цивилизации силу обновиться и продолжить свое восхождение.

Необходимость этого обновления становится яснее с каждым годом. Ежедневно газеты, журналы, радио приносят нам вести, которые показывают растущее противоречие между материальным прогрессом и общественным беспорядком. Триумфы науки в одних областях мешают нам осознать ее бессилие в других. Ибо технология, чьи недавние чудеса и растущий успех открывает нам, например, развитие Нью-Йорка, создает удобства, упрощает существование, увеличивает скорость сообщений, предоставляет в наше распоряжение множество новых материалов, изготовляет химические продукты, которые излечивают словно чудом от опасных болезней. Но возможно, мы предпочли бы экономическую безопасность, естественное здоровье, нравственное и душевное равновесие и особенно мир — возможности пересечь океан за несколько часов, поглощать синтетические витамины или носить одежду, сделанную при помощи искусственных продуктов, заменяющих хлопок, шерсть и шелк. В действительности дары технологии обрушились как ливень на общество, слишком неведущее о себе самом, чтобы употребить их разумно. Потому они стали факторами разрушения. Не сделают ли они катастрофической ту войну, к которой готовятся все народы Европы? Не станут ли они ответственными за смерть миллионов людей, составляющих цвет цивилизации, за уничтожение сокровищ, накопленных веками на европейской почве, и за окончательное ослабление великих белых рас? Современная жизнь принесла нам другую опасность, более тонкую, но еще более тяжкую, нежели опасность войны: угасание лучших элементов расы. Рождаемость убывает во всех нациях, кроме Германии и России. Франция уже обезлюдевает. Англия и Скандинавия скоро обезлюдеют. В

Соединенных Штатах верхняя треть населения воспроизводится гораздо медленнее низшей трети. Европа и Соединенные Штаты претерпевают, таким образом, ослабление как качественное, так и количественное. Напротив, африканские и азиатские расы — арабы, индусы, русские — возрастают с великой быстротой. Западная цивилизация никогда не находилась в столь тяжелой опасности, как ныне. Даже если она избегнет самоубийства через войну, она движется к вырождению благодаря бесплодию самых сильных и разумных человеческих групп.

Мы никогда не будем достаточно восхищаться завоеваниями физиологии и медицины. Эти завоевания укрыли цивилизованные нации от великих эпидемий — чумы, холеры, тифа и прочих заразных болезней. Благодаря гигиене и растущему знанию питания жители переполненных городов чисты, сыты, здоровее, и средняя продолжительность жизни значительно увеличилась. Тем не менее мы с каждым годом все больше понимаем, что гигиена и медицина, даже при поддержке современной педагогики, не сумели улучшить умственное и нравственное качество населения. Многие остаются всю жизнь на психологическом возрасте двенадцати лет. Множество слабоумных и нравственных идиотов. В больницах число сумасшедших превышает число всех прочих больных, вместе взятых. С другой стороны, преступность возрастает. Статистика Дж. Эдгара Гувера показывает, что Соединенные Штаты содержат в настоящее время 4 760 000 преступников. Тон нашей цивилизации задается одновременно слабоумием и преступностью. Не следует забывать, что президент Нью-Йоркской фондовой биржи был осужден за кражу, что видный федеральный судья был признан виновным в продаже своих приговоров, что ректор университета сидит в тюрьме. В то же время нормальные люди подавлены тяжестью тех, кто неспособен приспособиться к жизни. Большинство населения живет трудом меньшинства. Ибо в Соединенных Штатах, быть может, 30 или 40 миллионов неприспособленных и неприспособимых. Несмотря на гигантские суммы, расходуемые правительством, экономический кризис продолжается. Очевидно, что человеческий разум не возрос одновременно со сложностью проблем, подлежащих решению. Сегодня, как и в прошлого, человечество оказывается неспособным управлять ни своим коллективным существованием, ни существованием каждого отдельного человека.

В итоге современное общество, это общество, порожденное наукой и техникой, совершает ту же ошибку, что и все цивилизации древности. Оно создает условия жизни, при которых жизнь индивида и расы становится невозможной. Оно оправдывает остроту декана Инга: «Цивилизация — это болезнь, которая почти неизменно смертельна». Хотя истинный смысл событий, происходящих в Европе и Соединенных Штатах, все еще ускользает от публики, он становится все более ясным для меньшинства, имеющего время и склонность мыслить. Вся западная цивилизация в опасности. И эта опасность угрожает одновременно расе, нациям и индивидам. Каждого из нас затронут потрясения, вызванные европейской войной. Каждый уже страдает от беспорядка жизни и институтов, от общего ослабления нравственного чувства, от экономической нестабильности, от бремени, налагаемого дефективными и преступниками. Кризис исходит из самой структуры цивилизации. Это кризис человека.

Человек не может приспособиться к миру, вышедшему из его мозга и его рук. У него нет иной альтернативы, как переделать этот мир согласно законам жизни. Он должен приспособить свою среду к природе своих органических, равно как и умственных деятельностей, и обновить свои индивидуальные и общественные привычки. Иначе современное общество вскоре присоединится в небытии к Греции и Римской империи. А основу этого обновления мы можем найти только в познании нашего тела и нашей души.

Никакая прочная цивилизация не будет никогда основана на философских и социальных идеологиях. Сама демократическая идеология, если не перестроится на научной основе, имеет не больше шансов выжить, чем идеология марксистская. Ибо ни одна, ни другая из этих систем не охватывает человека в его целостной реальности. Воистину, все политические и экономические доктрины до сих пор пренебрегали наукой о человеке. Между тем мы хорошо знаем мощь научного метода. Наука сумела покорить материальный мир. Она даст нам, когда мы того пожелаем, господство над миром живым и над самими собой.

Область науки объемлет всю совокупность наблюдаемого и измеримого. То есть все вещи, которые находятся в пространственно-временном континууме, — человека, равно как океан, облака, атомы, звезды. Поскольку человек проявляет умственные деятельности, наука достигает через его посредство мир духа — тот мир, который находится вне пространства и времени. Наблюдение и опыт — единственные средства, которыми мы располагаем для достоверного постижения действительности. Ибо наблюдение и опыт порождают понятия, которые, хотя и неполны, останутся вечно истинными. Это понятия операциональные, четко определенные Бриджменом. Эти понятия происходят непосредственно из измерения или точного наблюдения вещей. Они применимы к изучению человека в той же мере, что и к изучению неодушевленных предметов. Следует установить их как можно больше при помощи всех методов, какие мы способны развить. В свете этих понятий человек предстает существом одновременно простым и сложным. Как средоточие деятельности одновременно материальной и духовной. Как индивид, тесно зависящий от физико-химической и психологической среды, в которую он погружен. Рассматриваемый таким конкретным образом, он глубоко отличается от абстрактного существа, сконструированного политическими и социальными идеологиями. На этом конкретном человеке, а не на абстракциях, должно строиться общество. Единственный путь, открытый для человеческого прогресса, — это оптимальное развитие всех наших физиологических, интеллектуальных и духовных возможностей. Только это постижение тотальной реальности может нас спасти. Следует поэтому оставить философские системы и возложить все наше доверие на научные понятия.

Естественная судьба всех цивилизаций — расти и вырождаться, и обращаться в прах. Наша цивилизация, возможно, избежит общей участи великих народов прошлого, поскольку располагает безграничными ресурсами науки. Но наука приводит в движение лишь силы разума. А разум никогда не увлекает людей к действию. Только страх, энтузиазм, дух жертвенности, ненависть или любовь могут дать жизнь созданиям духа. Молодежь Германии и Италии, например, одушевлена верой, которая побуждает ее жертвовать собой ради идеала. Возможно, демократии также породят людей, страстно стремящихся созидать. Возможно, в Европе и в Америке эти люди уже существуют — молодые, бедные, разрозненные, неизвестные. Но энтузиазм и вера, если они не соединены с познанием тотальной реальности, обречены на бесплодие.

Русские революционеры могли бы создать новую цивилизацию, если бы обладали подлинно научным представлением о человеке вместо неполного видения Карла Маркса. Обновление нашей цивилизации требует императивно, помимо великого духовного подъёма, познания человека во всей его полноте.

Человек должен рассматриваться в своей цельности и одновременно в своих отдельных проявлениях. Эти проявления составляют предмет специальных наук — физиологии, психологии, социологии, евгеники, педагогики, медицины. Для каждой из них существуют свои специалисты. Но мы ещё не имеем специалистов по познанию самого человека. Частные науки не способны разрешить даже простейшие человеческие проблемы. Архитектор, учитель, врач, например, знают лишь неполно проблемы жилища, воспитания, здоровья. Ибо каждая из этих проблем затрагивает всю совокупность человеческой деятельности и выходит за пределы познаний отдельного специалиста.

Нам нужны сейчас люди, обладающие, подобно Аристотелю, универсальным знанием. Но и сам Аристотель не смог бы охватить всех знаний, которыми мы располагаем сегодня. Значит, нам нужен составной Аристотель. То есть небольшая группа людей, принадлежащих к различным специальностям и способных слить свои индивидуальные мысли в мысль коллективную. Ибо во все эпохи есть умы, наделённые тем универсализмом, который простирает свои щупальца на все вещи. Техника коллективной мысли требует большого ума и бескорыстия. Немногие к ней способны. Но только она позволит решить человеческие проблемы. Сегодня человечество должно создать себе бессмертный мозг, который мог бы вести его по пути, на котором оно сейчас шатается. Наших учреждений научного исследования недостаточно, ибо их открытия всегда отрывочны. Чтобы воздвигнуть истинную науку о человеке и технологию цивилизации, нам надо создать центры синтеза, где коллективная мысль выкует новое знание. Тогда станет возможным дать индивиду и обществу незыблемую основу действенных понятий и силу выжить.

Словом, события последних лет всё яснее показывают нам опасность, в которой находится вся западная цивилизация. Многие из нас, однако, ещё не понимают значения экономического кризиса, падения рождаемости, нравственного, нервного и умственного упадка людей. Они не понимают также не представляют себе, какой огромной катастрофой станет для всего человечества европейская война. Они не подозревают о срочности обновления. Между тем в демократиях почин этого обновления должен исходить от массы. По этой причине данная книга вновь предлагается публике. Хотя за четыре года своего существования она перешагнула границы англоязычных стран и распространилась по всему цивилизованному миру, содержащиеся в ней идеи достигли лишь нескольких миллионов людей. Чтобы внести вклад — пусть даже самый скромный — в строительство Града будущего, эти идеи должны просочиться в дух населения, как море в прибрежный песок. Ибо обновление не будет совершено никем, кроме нас самих. «Чтобы вновь возрасти, человек вынужден переделать себя. И он не может переделать себя без страдания. Ибо он одновременно и мрамор, и ваятель. Из собственного своего вещества должен он сильными ударами молота выбивать осколки, дабы вновь обрести истинный свой лик».

Алексис КАРРЕЛЬ.

[1] Данное предисловие было написано доктором Каррелем в Нью-Йорке, в июне 1939 года, для нового издания его книги, вышедшего в Америке до войны.

[2] «Цивилизация есть болезнь, почти всегда смертельная».

ГЛАВА ПЕРВАЯ

О НЕОБХОДИМОСТИ ПОЗНАТЬ САМИХ СЕБЯ

I

НАУКА О ЖИВЫХ СУЩЕСТВАХ РАЗВИВАЛАСЬ МЕДЛЕННЕЕ НАУКИ О НЕЖИВОЙ МАТЕРИИ. НАШЕ НЕВЕДЕНИЕ ОТНОСИТЕЛЬНО САМИХ СЕБЯ.

Существует странное неравенство между науками о неживой материи и науками о живых существах. Астрономия, механика и физика имеют в своем основании понятия, способные выражаться сжато и изящно на языке математики. Они придали вселенной гармонические линии памятников древней Греции. Они окутывают ее блистательной сетью своих вычислений и гипотез. Они преследуют действительность за пределами привычных форм мысли до невыразимых абстракций, состоящих лишь из уравнений и символов. Иначе обстоит дело с науками биологическими. Те, кто изучают явления жизни, словно заблудились в непроходимых джунглях, посреди волшебного леса, где бесчисленные деревья непрестанно меняют место и форму.

Они чувствуют себя подавленными грудой фактов, которые им удается описать, но которые они не способны определить алгебраическими формулами. Из вещей, встречающихся в материальном мире, будь то атомы или звезды, скалы или облака, сталь или вода, удалось выделить некоторые свойства, такие как вес и пространственные измерения. Именно эти абстракции, а не конкретные факты, составляют материю научного рассуждения. Наблюдение предметов есть лишь низшая форма науки, форма описательная. Она устанавливает классификации явлений. Но постоянные соотношения между переменными величинами, то есть естественные законы, обнаруживаются только тогда, когда наука становится более отвлеченной. Именно потому, что физика и химия отвлеченны и количественны, они достигли столь большого и столь быстрого успеха. Хотя они не претендуют на то, чтобы сообщить нам о конечной природе вещей, они позволяют предсказывать явления и воспроизводить их, когда мы того хотим. Раскрыв тайну строения и свойств материи, они дали нам власть почти над всем, что находится на поверхности земли, за исключением нас самих.

Наука о живых существах вообще и о человеческой личности в частности продвинулась не столь далеко. Она находится еще в описательном состоянии. Человек есть неделимое целое чрезвычайной сложности. Невозможно иметь о нем простое представление. Не существует метода, способного охватить его одновременно в его целостности, его частях и его отношениях с внешним миром. К его изучению должно подходить посредством разнообразных приемов. Оно пользуется несколькими отдельными науками. Каждая из этих наук естественно приходит к различному представлению о своем предмете. Каждая извлекает из него лишь то, что природа ее приемов позволяет ей достичь. И сумма всех этих отвлечений беднее конкретного факта. Остается слишком важный остаток, чтобы им можно было пренебречь. Ибо анатомия, химия, физиология, психология, педагогика, история, социология, политическая экономия и все их отрасли не исчерпывают своего предмета.

Человек, которого знают специалисты, не есть, следовательно, человек конкретный, человек действительный. Он — лишь схема, составленная из схем, построенных приемами каждой науки. Он одновременно — труп, рассекаемый анатомами, сознание, наблюдаемое психологами и наставниками духовной жизни, и личность, которую самонаблюдение открывает каждому из нас. Он — химические вещества, составляющие ткани и жидкости тела. Он — изумительное сочетание клеток и питательных жидкостей, законы сочетания которых изучают физиологи. Он — это собрание органов и сознания, протяженное во времени и которое гигиенисты и воспитатели стараются направить к его наилучшему развитию. Он — homo œconomicus, который должен постоянно потреблять, дабы могли функционировать машины, коим он стал рабом. Он же — поэт, герой и святой. Он есть не только то продигиозно сложное существо, которое ученые исследуют специальными методами, но также и сумму стремлений, предположений, желаний человечества. Наши представления о нем пропитаны метафизикой. Они состоят из столь многочисленных и столь неточных данных, что велико искушение выбрать среди них те, что нам по нраву. Поэтому наша идея о человеке изменяется в зависимости от наших чувств и убеждений. Материалист и спиритуалист принимают одинаковое определение кристалла хлористого натрия. Но они не сходятся в определении человеческого существа. Физиолог-механицист и физиолог-виталист рассматривают организм по-разному. Живое существо Жака Леба глубоко отличается от того, каким его видит Ганс Дриш. Конечно, человечество предприняло гигантские усилия для познания самого себя. Хотя мы обладаем сокровищем наблюдений, накопленных учеными, философами, поэтами и мистиками, мы схватываем лишь отдельные стороны и фрагменты человека. И даже эти фрагменты созданы нашими методами. Каждый из нас — всего лишь шествие призраков, среди которых идет непознаваемая реальность.

В действительности наше неведение весьма велико. Большинство вопросов, которые ставят перед собой те, кто изучает человеческие существа, остаются без ответа. Огромные области нашего внутреннего мира еще неизвестны. Как располагаются молекулы химических веществ, чтобы образовать сложные и преходящие органы клеток? Как гены, содержащиеся в ядре оплодотворенного яйца, определяют признаки особи, которая из этого яйца происходит? Как клетки организуются сами собой в сообщества, каковыми являются ткани и органы? Кажется, что, подобно муравьям и пчелам, они заранее знают, какую роль должны играть в жизни сообщества. Но мы не знаем механизмов, которые позволяют им строить организм одновременно сложный и простой. Какова природа длительности человеческого существа, психологического времени и времени физиологического?

Мы знаем, что мы представляем собой соединение тканей, органов, жидкостей и сознания. Но отношения сознания и мозговых клеток остаются пока тайной. Мы даже не знаем физиологии этих последних. В какой мере организм может быть изменен волей? Как состояние органов воздействует на дух? Поддаются ли изменению органические и умственные свойства, которые каждый человек получает от родителей, под воздействием образа жизни, химических веществ пищи, климата, физических и нравственных упражнений?

Мы далеки от познания связей, существующих между развитием скелета, мышц и органов, с одной стороны, и развитием умственной и духовной деятельности — с другой. Мы не знаем также, что определяет равновесие нервной системы, устойчивость к утомлению и болезням. Мы не ведаем и способов усиления нравственного чувства, рассудительности и отваги. Каково относительное значение деятельности интеллектуальной, нравственной, эстетической и мистической? В чём смысл чувства эстетического и религиозного? Какая форма энергии ответственна за идиопатические связи? Несомненно существуют некие физиологические и умственные факторы, определяющие счастье или несчастье каждого человека. Но они неизвестны. Мы неспособны искусственно создать склонность к счастью. Мы ещё не знаем, какая среда наиболее благоприятна для оптимального развития цивилизованного человека. Возможно ли устранить борьбу, усилие и страдание из нашего физиологического и духовного формирования? Как предотвратить вырождение людей в современной цивилизации? Множество других вопросов можно было бы поставить касательно предметов, интересующих нас более всего. Они остались бы столь же без ответа.

Совершенно очевидно, что усилие, совершаемое всеми науками, имеющими человека своим предметом, остаётся недостаточным, и что познание нами самих себя всё ещё весьма неполно.