Хроники российской саньясы 2025. Сезон 1. Традиция и пост-традиция

В. Л.: Дальше это переживание ты мог воспроизводить?

В. Р.: Да! Тем, кто оказывался один в каком-нибудь глухом месте ночью, часто начинают слышать странные звуки вокруг. Очень странные звуки, например, ты сидишь в лесу, а звук такой, как будто кто-то уронил карандаш на кафельный пол. Что это такое? Инстинкт работает так, что человек либо замирает от ужаса, либо, например, берёт палку и идёт, размахивая ей, и орёт, или крадётся. То есть, замереть, спрятаться, или стать самому охотником и охотиться за охотником. Но эти стратегии примитивные. Они от ужаса-то не спасают. А вот подключение к этому полю любви даёт совершенно иной эффект. Даже, если ты предполагаешь, что где-то рыскает чудище или там злой дух живёт, то в этом случае спасительным является сочувствие, сострадание, любовь к этому чудищу. А не попытка его поймать и убить. Со мной это произошло спонтанно.

В. Л.: И осталось на всю жизнь?

В. Р.: Да. Однажды мы планировали экспедицию в Юго-Восточную Азию с Аджаном Чатри, буддийским монахом лесной традиции. Вначале он собирался провести меня по монастырям, а меня интересовал не только монастырский ландшафт, но и джунгли, природа. Я предложил разбивать лагерь поодаль от монастыря, чтобы заниматься практиками именно в лагере, а не в монастыре. Он удивился и сказал, что так, конечно, можно, но это очень страшно. Я спросил: это опасно? Он ответил: нет, это не опасно, но очень страшно. Уточняю: а что страшно? Он говорит: понимаете, там духи, им скучно, вот вы появляетесь, и напугать вас до полусмерти — для них это всё-таки какое-никакое развлечение.

В. Л.: Подключение к этому полю произошло спонтанно. Но как ты смог поддерживать это в себе дальше?

В. Р.: В городе оказалось намного сложнее сохранить его и тогда я стал искать способы для этого. Самым естественным и органичным оказалось музицирование — я начал искать музыкальный резонанс с этим полем. И затем уже это занятие превратилось в одно из профессиональных занятий — когда я стал психологом, помогающим в каждом конкретном случае подбирать для нуждающихся резонанс с подобным переживанием, приводящий к подключению к полю любви и вечности.

В. Л.: Можно ли обобщить и сказать, что вообще дальнейшая жизнь выстраивалась на поиске резонанса с этим?

В. Р.: Да. Кстати, я пришёл к этому выводу, который ты сейчас озвучил, когда готовился к этой беседе. До того мне моя жизнь казалась не такой целенаправленной. И сейчас я понимаю, что основная путеводная нить моей жизни.

В. Л.: В твоей жизни было и есть очень много самых разных, казалось бы, несвязанных проектов и видов деятельности. Давай мы выделим основные и немножко в них углубимся. Прежде всего экспедиции: Арктика. Начнем с Арктики, потом перейдём к индейцам Колумбии и так далее.

В. Р.: Арктика случилась уже в зрелом возрасте, когда я уже достаточно долго практиковал как психолог и музыкант.

В. Л.: Расскажи про Белое Безмолвие и про то, что там возникает с человеческим сознанием.

В. Р.: Когда собирался туда, я думал, что это будет скучища. Предполагалась четырёхмесячная экспедиция на борту исследовательского судна. Казалось, что от меня это потребует какой-то внутренней креативности, чтобы преодолевать постоянную изо дня в день скуку. И что же, в общем-то, я достаточно быстро обнаружил? Я помню, мы выходили, наверное, сутки мы шли по Северной Двине, затем вышли в Белое море, двое суток шли по Белому морю. Белое море было достаточно весёлым, там ощутим поморский дух, и он ощущается достаточно авантюрным и радостным. А вот выход уже в Арктику из Белого моря, в Баренцево море и дальше, оказался неожиданным. В сентябре мы выходим, там льды уже. Это не айсберги, конечно, а ледяные поля. Да бог с ними, с льдами, самое главное, что обнаруживается пустота. Арктический ландшафт, он как будто отсутствует, как ландшафт. Водное пространство, которое переходит в небо. И, если пасмурное небо, серое небо и серое море. Нет ничего просто, нет ничего и никак. И оно никак не аранжировано. Отсутствуют ассоциации, никаких зацепок. Это пустота, которая одновременно и есть полнота. Начинает казаться, что эта безмерная бездна, одушевлена. И постепенно обнаруживаешь, что она совсем не страшная. Она тебя знает, она дружелюбна по отношению к тебе. И однажды, если ты ей позволяешь, она начинает тебя перелистывать как книгу, которую она знает лучше, чем ты сам…

В. Л.: Она для тебя явилась чем-то персонифицированным?

В. Р.: В ней, опять же, много любви. Но персонифицировать невозможно. Создать какой-то образ антропоморфный невозможно. Это пустота, она и есть пустота. Но живая пустота, живая и разумная. И она начинает перелистывать меня, ворошить мою память, показывать те страницы, которые я бы сам, вероятно, никогда бы не вспомнил. Мы же несём в себя какой-то достаточно компактный образ прошлой жизни, а мы прожили очень много, что в него по тем или иным причинам не включается. И далеко не все воспоминания находятся в оперативной памяти. Это слишком большие объёмы информации. А эта бездна, это безмолвие начинает за чем-то тщательно перебирать что-то совершенно забытое, и делает это с большой любовью. Например, показывает, где я облажался. И, с одной стороны, облажался, что значит? А это значит просто, на самом деле, я отключился, отвильнул от своего собственного пути. Из-за малодушия, из-за слабости, из-за неискушенности. И с одной стороны, это как бы горько, там вспоминается с тихой радостью: ну, наконец-то всё становится понятно. Прояснение. Потом, когда я уже возил людей в другие экспедиции туда же, мои путешественники говорили, как будто шелуха с тебя слой за слоем, как луковая шелуха. Слетает, слетает, и остается что-то кристально ясное, хотя и невыразимое. Ты остаешься перед этой разумной, очень мудрой пустотой. Я помню один важный момент. Это было в октябре, на архипелаге Северная Земля. Солнце еще светит, снег везде сверкает. Я вдруг чувствую, что вокруг меня и во мне происходит что-то новогоднее, не смотря на октябрь месяц. В новогоднюю ночь, есть ожидание чуда. И оно всякий раз случается, несмотря на то что никаких аномальных явлений не наблюдается. А в чём же чудо заключается? Тогда стало мне понятно, что чудо заключается в том, что на самом деле наступает Новый год. Но не как календарная дата, я ощутил его всем существом — вдруг замирает причинно-следственная механика моей судьбы. Теперь всё, что было в прошлом, утрачивает власть над будущем. Всё. Теперь Новый год. Освобождение от груза прошлого. Это очень хорошее чувство, и вот в этом случае Арктика она прям визуализировалась у меня. То есть, это действительно такой добрый-добрый старец. Прямо Дедушка Мороз. Не обязательно он в красной шапочке, но тогда смешно мне было. Ну да, Дедушка Мороз. Он меня сопровождал уже потом на палубе. Уже была полярная ночь. Я выходил на палубу, там никого нет, пусто, и как будто бы я ощущал его присутствие. И он так тоже перелистывал, мою жизнь, и вдруг обнаружилось, к примеру, что у меня вообще-то в душе очень много чувства вины и стыда. Оно прямо в теле живет. Просто блоки. За что-то мне стыдно, за что-то еще я чувствую себя виноватым. И этого очень много. Это очень важный был опыт, я раскрывал этому пространству свой внутренний мир, показывал свою душу, свою память. А в ответ, обнаруживал очень большую милость со стороны Арктики, Космоса, Вселенной, со стороны её духа. И было огромное облегчение, потому что всё время, то есть показывать свои комплексы, вины, стыда за какие-то поступки, показывать этому пространству это благое дело, так как непостижимым образом всё это отпускалось. Так случилось уже в море Лаптевых.

В. Л.: За счёт чего происходят такие эффекты, по-твоему?

В. Р.: В Арктике нет «культурных причалов», а значит, нет никакого морока, связанного с культурой. И более того, нет морока, связанного даже с природными инстинктами.

В. Л.: С отсутствием культурного «омрачения» понятно, но что с инстинктами?

В. Р.: Если речь идет о дикой природе, то у нас есть инстинкты, которые плохо или хорошо, но как-то вписаны в природу Земли. Потому что, наша биологическая эволюция проходила в условиях лесов, рек, саванн, горной местности до 4—5 тысяч метров и так далее, поэтому память есть. А в Арктике или, например, в высокогорье — там, где ледники, ничего не было. И поэтому инстинкты тоже замолкают. И потом я ночевал и в тундре, и в полярной пустыне, но ужасов, с которыми обычный человек может столкнуться в лесу ночью, там не возникает. Опасности реально больше, но при этом возникает странный покой.

В. Л.: Обсуждал ли ты эффект Арктической Вечности с другими участниками экспедиции? Ощущали ли они нечто похожее?

В. Р.: Обсуждал. Это не чисто моё, и не общее. Здесь можно обнаружить разные отношения к этому. Есть люди, которые испытывают депрессию и тоску. Как только выходят в открытое море, даже моряки. А вот большинство участников экспедиции испытывали примерно то, что и я, но в разной степени яркости. Но и некоторые моряки тоже. Здесь работает «эффект материка». Материк — мать, и поэтому выход за пределы этой символической матки — в некотором смысле сепарация. И, если человек недо-сепарирован, или сепарация прошла неудачно, в этом случае возникает тревога и другие симптомы. Позже, и в том числе это касается других так называемых «мест силы», я тестировал всех своих спутников по тесту на самоактуализацию, и обнаруживалась абсолютно точная закономерность, если низкие показатели по самоактуализации, то во всех этих местах людям становилось страшно, в некоторых случаях, вплоть до смертного ужаса.

В. Л.: Скажи, пожалуйста, а в связи с этим, людям, которые сознательно, например, хотят завершить какой-то опыт сепарации, путешествие в Арктику может этому способствовать?

В. Р.: Да. И в Арктику, и в Высокогорье, где аналогичная ситуация, там, где уже нет биологической жизни на тех высотах, где начинаются уже ледники. Но это должен быть осознанный выбор.

В. Л.: Что еще ты обнаружил в Арктике?

В. Р.: Например, есть карты Меркатора, где нарисован Эдем с четырьмя реками и гора Меру, которая как раз посередине Арктики. Странное совпадение. Вся карта оформлена как тибетские танки (прим.: В тибетском изобразительном искусстве изображение, отпечатанное на шёлке или хлопчатобумажной ткани. По форме танка восходит к индийским ритуальным изображениям на холсте и напоминает квадрат, двойной квадрат или прямоугольник. Объекты изображения на танках — Будда Шакьямуни, буддийские иерархи, персонажи пантеона, житийные циклы, сюжеты бардо). Все это представляет из себя мандалу. Карта Меркатора и тибетские мандалы — совершенно идентичны по структуре. Каким-то странным образом, незримый мир, тот, что под плёнкой видимого, прорывается, в том числе в таких видах, которые невозможно объяснить. Прорывается, подобно бреду, хотя это и не бред. Зачем Меркатор нарисовал Эдем в Арктике, зачем-то он оформил это, как тибетскую мандалу, хотя он ничего не мог знать про Тибет в своё время? Но что-то через него прорвалось. Ну, а если говорить про Гиперборею, то в мифе про Гиперборею, она же окружена горами, населенные чудищами. Пройти туда смертному невозможно. Он погибнет в Рипейских горах. Посему, в эту страну попадает очень чистая душа. Если возвратиться к предыдущему вопросу, то души людей, в том числе и моряков, которые не прошли сепарацию, остаются дома, хотя физические тела могут оказаться в Арктике. Арктика — это своеобразный тест…

В. Л.: Как, на твой взгляд, местность влияет на состояния сознания на события, может ли она даже определять многие процессы, в частности и в больших масштабах местности? Или отдельные участки местности, как какие-то особые места?

В. Р.: Теория географического детерминизма была раскритикована, она действительно не очень оправдывает себя. География не детерминирует культуру жестко, иначе все колонизаторы неизбежно перенимали бы культуру аборигенов. Или вот, есть такое интересное место в Якутии, называется оно Русское Устье. Оно было открыто не так давно, точно не помню, возможно в начале 19 века, и там есть деревушка, где живут узкоглазые люди, но в русских одеждах и говорящие на древнерусском языке. Когда-то русские путешественники переженились на аборигенках, и в наши дни жители уже обладали азиатскими чертами. Но культура, которую они там воспроизводили — русская, у них даже хлеб всему голова, они производили там хлеб, а это тундра. Проводили хлеб из чего? Из муки. А муку из чего делали? Из рыбы. Лишь бы всё было как у русских. Значит, речь идет о культурной экспансии, распространении культуры на другие территории, где дух был совершенно иной, дух таежный, дух тундры. И он, конечно же, влияет каким-то образом. Если говорить про Якутию, то православие там не очень же прижилось. Даже батюшки, которые были туда направлены, они голодали, приходы их пустили, и многие все русские, которые там оказались, достаточно быстро становились язычниками. Но, всё оказывается, конечно, сложнее, если говорить про влияние территорий на события, которые на ней развиваются. Если говорить про колонизацию территорий, где проживало коренное население, и про взаимодействие культур — это очень сложные и интересные процессы. Но человек определенным образом настроенный может ощущать неоднородность в географическом пространстве. Объективно мы ничего не регистрируем, никакой разницы. Однако, в разных местах все по-разному. Меняется состояние, поведение, ценности. Человек взял в путешествие книгу, которая ему была чрезвычайно интересна, но вдруг этот интерес пропал. Ценности изменились. Может быть на время, а может быть и на всегда. Это зависит и от места, и от взаимоотношений человека и места. Мы можем обнаруживать неоднородность пространства, как феномена жизненного мира человека. Я бы назвал этот неоднородность интенциональной. Разные места в географическом пространстве могут формировать разные интенции (направленности) в человеческой субъективности, или влиять на них. Человек может пренебрегать этим типом неоднородности, а может его учитывать. Есть места, которые обращают человека к чему-то надмирному, мудрому. Есть места, которые вселяют ужас, но при этом пробуждают какие-то новые способности. Поэтому в географическом пространстве обнаруживаются места, которые, активизируют в психике человека (если он к этому готов) особые способности, что побуждает людей относиться к ним с особым почтением, и использовать их в духовных или когнитивных практиках. Эти места становятся, священными, почитаемыми, проявляющими какие-то особенности восприятия и поведения людей. И, как правило, в таких местах запрещена любая хозяйственная деятельность. А многие подобные места вообще ограничены для посещения. Доступны только для профессионалов (шаманов, жрецов и т. п.). С точки зрения наших исследований становится ясно почему. Потому что, если это не профессионал, прошедший определенного рода подготовку, в том числе и очищения, интеграции Тени, то устойчивость его в таком месте может нарушиться, он дестабилизируется с ним многие неприятности могут произойти. Например, на Кольском полуострове есть Алтарная гора, между губой Порчниха и устьем реки Рында, у нас были туда пешие походы. Шли около недели. Три года подряд мы регистрировали на этой горе особенно высокую активность естественного фона Бозе-конденсата. Регистрировали приборными методами. (Прим. Бозе-конденсат — это макросистема, которая обладает квантовыми свойствами).. При его особо высокой активности субъективные ощущения — как перед грозой. Естественный бозе-подобный конденсат может возникать из самой структуры воды. На молекулярном уровне — как в жидкой, так и в паровой фазах (включая атмосферные и подземные воды) — молекулы воды склонны образовывать ассоциаты или кластеры, стабилизированные сетями водородных связей. В пределах этих структурированных доменов спаренные электроны, обладающие свойствами бозонов, могут становиться локализованными или захваченными. В таких квазикристаллических микродоменах, которые можно описать как «льды, присутствующие в жидкой фазе воды», эти электроны фактически иммобилизованы, образуя коллективное квантовое состояние, аналогичное конденсату Бозе—Эйнштейна. Этот конденсат представляет собой макроскопическую квантово-когерентную систему, существующую внутри обычной воды и обладающую такими свойствами, как фазовая когерентность и потенциальная нелокальная корреляция во времени и пространстве. Таким образом, даже в жидком состоянии вода может содержать замороженные квантовые домены, которые ведут себя как конденсато-подобная среда, способная поддерживать дальнодействующую когерентность и резонансные взаимодействия с биологическими и экологическими процессами. Это и создает особую когерентность сознания и пространства-времени, которая сопровождается особыми состояниями, озарениями, ценность и важность которых, мы и пытались оценить. Насыщенность атмосферы свободными электронами, является, с биологической точки зрения — благоприятным условием для всех живых организмов, так как устраняется дефицит электронов и все био-каталитические процессы, которые сопровождаются их (электронов) переносом, начинают протекать без затруднений. Если среда, окислена, то есть оскудела электронами, то био-каталитические процессы в организмах затруднены. А при насыщении, среды электронами, всем живым существам, включая паразитов и болезнетворных бактерий становится хорошо. Поэтому, молоко во время грозы прокисает быстрее. Многим нравится состояние перед грозой: ощущение подъёма, прояснения, уходит усталость. Но, для некоторых это пугающая ситуация. И это, опять же, коррелирует с определёнными стадиями самоактуализации. Кстати, позже уже индейцы говорили мне что черные колдуны уничтожают священные места, потому что человек, приходящий в священное место, может узнать там правду о себе, кто он есть на самом деле, о своём предназначении. То есть самоактуализироваться. А чёрные колдуны не заинтересованы в том, чтобы человек узнал эту правду, а поэтому они их уничтожают. Чтобы люди находились в состоянии морока всё время.

В. Л.: Тут уже видятся параллели с общими процессами, связанными с цивилизацией.

В. Р.: Да, историю, в некотором смысле, можно рассматривать как процессы отношения меньшинства, способного к онтологическому резонансу и с большинством, которое все время пытается погубить жизнь как таковую, для них меньшинство является страшным, так как даже их присутствие обращает большинство к своей собственной тени. А меньшинство, «спасающих себя» спасают, в итоге оказываются спасителями этой цивилизации. Если обратиться к началу нашей беседы, то, если грубо упростить, это взаимоотношение меньшинства и большинства, в том числе является источником тех турбулентностей, которые сейчас проходит цивилизация.

В. Л.: Спасибо. Скажи, пожалуйста, можем ли мы отсюда перейти к истории с колумбийскими индейцами?

В. Р.: Да, масштабная экспедиция «Плеск вечности» («Splash of Eternity»), это уже попытка комплексного исследования священных мест. Первый этап этой экспедиции, который проходил в России, был организован Акционерным Обществом «Чистая вода» из Самары. Мы разработали маршрут так, чтобы охватить наиболее интересные священные источники воды. При этом, все было организовано так, чтобы кроме меня, никто не знал, как мы поедем. Маршрут был от Самары до Соловецких островов и обратно, через Татарстан, Чувашию, Ярославскую область, Ленинградскую область, Вологотскую область, Карелию, и обратно, через Ленинградскую область, Кулужскую область, Ульяновскую область. Участники экспедиции, предварительно проходили специальные тренинги, целью которых было преодоление ограничений в восприятии своих чувств и переживаний связанный с интенциональной неоднородностью пространства-времени, и со своей способностью выражать их. В каждом выбранном месте, по маршруту экспедиции участники переходили в состояние психо-географического дрейфа (термин предложенный Ги Дебором) и вели репортажи о своих переживаниях, которые фиксировались. Одновременно проводились химические и физические исследования. Среди нас были были Стехен и Яковлевы, исследовали целый ряд параметров: как оптическая плотность воды, электропроводимость воды, PH, поверхностное натяжение, вязкость. Наши исследования стали интересны для ЮНЕСКО — там была программа «Culture and Water», параллельная программе сохранения гидрологических ресурсов на планете, а это уже от ООН. И Карибское отделение ЮНЕСКО пригласило меня в экспедицию, в район Сьерра-Неваде-де — Марта (Колумбия). Им важно было исследовать традиции индейцев Коги, Арваку, Канкуаму и Вива, живущих в этом районе. У индейцев, есть практики, связанные с водой. Вода особенно священна, потому что они считают, что через воду они имеют связь с «духовным правительством» (правительство духов), которое обитает на вершине горы Ганавидуа. И это «духовное правительство» связано со всем миром через воды девяти рек, стекающих с этой горы, и впадающих в океан. Индейцы каким-то образом общаясь с водой, получают информацию, которая для них имеет ценность. Кроме того, у индейцев есть практика восстановления угасающих источников воды, которая представляет большую ценность, и ЮНЕСКО выражали надежду на то, что мы сможем ее исследовать, и онять как она работает. Короче меня приглашают в экспедицию в Колумбию. А индейцы соглашаются нас принять, потому что они заинтересованы в сотрудничестве по созданию и присвоению нового охранного статуса, территориям на которых они обитают. Существующие на сегодняшний день охранные статусы территорий, типа национального парка, или природного заповедника им не подходят, потому что, в соответствии с международной конвенцией об охране культурного и природного наследия, если что-либо объявляется объектом наследия, то к нему должен быть обеспечен доступ широких масс. И территория, на которой индейцы хотят чувствовать себя хозяевами, управляется вне всякого соответствия с их пониманием о ее сущности. А если охранного статуса не присваивать, то рано или поздно туда приедут недропользователи, начнут что-то добывать из гор, или проложат трубопровод, что для индейцев катастрофа. Карибское отделение ЮНЕСКО предлагало новый охранный статус, для Съерры-Невады-де-Санта-Марта, который не предполагался международной конвенцией о природном и культурном наследии. Проектное название этого статуса — духовный заповедник человечества. И, собственно говоря, от меня, как от сотрудника Министерства Культуры РФ (я тогда возглавлял сектор Культурного и Природного наследия Соловецкого архепилага и Белого моря в Российском НИИ Наследия) ждали, поддержки этого охранного статуса на Генеральной Ассамблее ООН. Итак, я оказываюсь среди индейцев в международной экспедиции, которая является продолжением экспедиции «Плеск Вечности» («Splash of Eternaty») Нас 6 человек. Пятеро — специалисты по культурному наследию. Я провожу там свои исследования, которые начал в России. Те самые, которые связаны с естественным фоном Бозе-конденсата. Измеряю как протекают процессы окисления и восстановления в грунтовых водах и в атмосфере в священных местах Съерра-Невада-де — Санта — Марта, и во время духовных практик индейцев Коги, Аруаку, Вива.

В. Л.: Индейцы ощущают на себе некую миссию, так ведь?

В. Р.: Главной ценностью для индейцев является Мать-Земля. Мать-Земля — это сложное понятие. Это не грунт, это даже не планета. Они не на планете живут. Их мир многомерен и включает в себя верхние, средние и нижние измерения-этажи, которые размещены в гигантском яйцеобразном объеме. То есть звёзды для них — это тоже Мать-Земля А люди, животные, растения обитают на среднем этаже, где реки текут, плещут волны, дуют ветра. Но Мать-Земля, собственно говоря, есть дух творящий, всё это многообразие. Индейцы пытаются быть согласованными с ней, и во всем следовать ее воле. Если возникает необходимость принять решение, то они его вырабатывают не в спорах. Они обсуждают возможные решения, могут обнаруживать противоречия между точками зрения и для того, чтобы их разрешить, они должны получить ответ от Матери-Земли. От споров они воздерживаются. Контакту с Матерью-Землей благоприятствую особые места, которые почитаются как священные, и которые всегда есть в пешей доступности от их поселений. В каком виде они получают сообщение? Это совсем не голоса в голове. Сообщение от Матери — Земли они получают в виде событий, которые они интерпретируют как знаки. Собственно, они руководствуются тем, что Карл Юнг назвал синхронистичностью. Знаком является событие, которое по смыслу совпадает с возникающим внутри образом решения, или переживанием, связанным с ним. У них нет списка примет, типа, «черная кошка перебежала дорожку». Подобные приметы появляются в суевериях, тогда, когда уже, судя по всему, происходит вырождение этой древней когнитивной технологии.