Путь Хайдеггера. Том 18. Путеводитель по GA 76

Путь Хайдеггера

Том 18. Путеводитель по GA 76

Валерий Антонов

© Валерий Антонов, 2026

ISBN 978-5-0070-2278-1 (т. 18)

ISBN 978-5-0070-1899-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Введение: Путеводитель по бездне — GA 76 как событие мышления

1. Почему GA 76 нельзя «читать» как обычную книгу

GA 76 Хайдеггера — «Основоположения метафизики» (Leitsätze zur Metaphysik) — не является ни систематическим трактатом, ни сборником лекций, ни простым изданием черновиков. Это лаборатория мышления в самом радикальном смысле. Перед нами не готовые результаты, а ход мысли, зафиксированный в момент, когда метафизика как историческое событие бытия подходит к своему завершению и одновременно становится проходимой для иного начала (der andere Anfang).

Путеводитель по этому тому — не инструкция по усвоению содержания, а предостережение и приглашение. Предостережение: нельзя пересказывать Хайдеггера, как если бы он давал новые «понятия» или «теории». Приглашение: необходимо вступить в то обдумывание (Besinnung), которое само есть событие, а не метод.

GA 76 составлен из трёх частей:

1. Возникновение и прехождение метафизики — от греческого начала до Verwindung.

2. Возникновение нововременной науки — наука как производство, граница знания, университет.

3. Возникновение современной техники — техника как по-став, опасность и событие.

Каждая часть не «объясняет» свой предмет, а выводит его на свет из сокрытости его собственной истории. Поэтому любое введение должно сначала прояснить, как читать этот текст, прежде чем говорить, что в нём сказано.

2. Три методологических порога: Entstehen, Vergehen, Verwindung

Прежде чем войти в содержание, необходимо понять три слова, которые Хайдеггер не использует как термины, но которые задают ритм всего тома.

Entstehen — возникновение — не есть историческое происхождение во времени. Возникновение означает: «выступление из сокрытости неразвёрнутой сущности в состояние (Stand), т. е. способность к прохождению пути в завершение». Метафизика, наука, техника «возникают» не потому, что люди их придумали, а потому, что бытие-как-событие (Seyn) вступает в определённый способ своей истины, который затем развёртывается как судьба.

Vergehen — прехождение — не есть исчезновение. Прехождение означает: «собирание прохождения пути в завершение вы-носа (Austrag)». Метафизика не «кончается» как школа или учение; она преходит, входя в Verwindung. То же относится к науке и технике: их завершение не есть прекращение, а вхождение в собственную сущностную полноту, которая до того была сокрыта.

Verwindung — преодоление-через-усвоение — ключевое понятие всего тома. Verwindung не устраняет (не отменяет, не диалектически снимает). Verwindung есть хранение. Преодолеть метафизику значит не выбросить её, а усвоить её как необходимость, дать ей войти в историческое пребывание, где она больше не господствует, но и не исчезает.

Без этих трёх различений любое чтение GA 76 неизбежно впадёт либо в историзм (искать «влияния» и «источники»), либо в доктринальное повторение (принимать наброски за окончательные положения).

3. Центральная проблемная ось: забытость различия как посылание

Если том имеет один главный нерв, то это забытость различия (Vergessenheit des Unterschieds) — различия между бытием и сущим. Но Хайдеггер радикально переворачивает обычное понимание забытости:

«Забытость не есть несчастье, постигшее различие. Забытость есть дарение различенного, посылание того же самого. Забытость различия есть в себе посылание бытия сущего.»

Это означает, что метафизика, наука и техника не являются «ошибками», которые нужно исправить более правильным мышлением. Они суть способы, которыми бытие исторически себя посылает, удерживая себя, щадя человека, слишком слабого для чистого света ἀλήθεια.

Вся первая часть тома вращается вокруг этого щажения (Schonung). Почему бытие не выводит себя как сокрытие? Почему оно сначала выводит только несокрытость? Ответ Хайдеггера: потому что бытие слишком светит для человеческой сущности. Сверх-ясность (Überhellen) ослепляет. Метафизика есть необходимое удержание бытия, его самоограничение, чтобы человек мог выдержать.

Из этого происходят все последующие темы:

· Наука возникает, когда это удержание застывает в методической забытости: сущее о-предмечивается, истина становится правильностью (Richtigkeit), знание — ориентированием (Sichauskennen).

· Техника возникает, когда о-предмечивание переходит в по-став (Ge-Stell): сущее становится состоянием (Bestand), бытие полностью уходит в сокрытость, но именно в этой крайней опасности впервые может воссиять событие (Ereignis).

4. Специфика жанра: Leitsätze — не догмы, а путеводные нити

Название «Leitsätze» (основоположения, руководящие положения) обманчиво. Это не «тезисы» в смысле доктрины. Хайдеггер поясняет:

«Руководящие положения суть только указания и путеводные нити для обдумывания (Besinnung), т. е. для самостоятельно действующего повторения совместно обговорённого. Они остаются „пустыми орехами“, если их только пересказывают, „учат“ и запоминают.»

Таким образом, GA 76 требует от читателя со-мышления (Mit-denken), а не заучивания. Каждый фрагмент — это толчок (Stoß), который должен привести в движение собственное обдумывание. Хайдеггер не даёт готовой «системы» метафизики, науки или техники. Он показывает, как эти феномены становятся вопросительными (frag-würdig), когда их мыслят из истории бытия.

Особенно важно, что том содержит не только завершённые формулировки, но и наброски, вопрошания, отступления. Например, анализ «абстрактного» через пример с доской и связкой «есть» — не отвлечённое рассуждение, а демонстрация того, как наука перепрыгивает (überspringt) самое действительное (бытие) в пользу осязаемого.

5. Структура введения к трём эссе и итоговому анализу

Настоящий путеводитель по GA 76 разбит на три самостоятельных эссе и одно введение, каждое из которых высвечивает отдельную грань тома, но все вместе они образуют связное целое.

Эссе 1: Метафизика как история бытия. Это эссе разбирает первую часть тома. Оно показывает:

· как греческое начало (ἀλήθεια, φύσις, λόγος) превращается в метафизику рангового различия (ὄντως ὄν / μὴ ὄν);

· почему бытие щадит человека и не выводит сокрытие как сокрытие;

· что такое прехождение (Vergehen) в отличие от гегелевского снятия;

· как Verwindung оказывается хранением, а не устранением метафизики.

Ключевые термины: Seyn, Ereignis, Enteignis, Austrag, Unterschied, Seinsvergessenheit.

Эссе 2: Техника как по-став. Это эссе разбирает третью часть тома (с включением материалов из второй части, где техника уже пред-очерчена). Оно показывает:

· почему инструментальное определение техники (средство, человеческое действие) правильно, но неистинно;

· как по-став (Ge-Stell) выводит сущее как состояние (Bestand);

· почему по-став есть опасность (Gefahr) — не потому, что техника вредит, а потому что она заставляет забыть различие бытия и сущего;

· как в опасности скрывается спасительное (Rettende);

· что такое отпускание (Gelassenheit) как ответ на вопрос «Что делать?».

Ключевые термины: Ge-Stell, Bestand, Gefahr, Ereignis, Gelassenheit, Machenschaft.

Эссе 3: Наука и её граница. Это эссе разбирает вторую часть тома (науки, их основные понятия, университет, производство, факт, абстрактное). Оно показывает:

· почему каждая наука есть отдельная наука (Einzelwissenschaft) — и почему это не недостаток, а сущностная черта;

· как строгость (Strenge) шире точности (Exaktheit);

· почему наука как производство (Betrieb) не может знать свою собственную сущность;

· что такое внутренняя граница науки и почему она указывает на философию;

· как различаются ориентирование (Sichauskennen) и существенное знание (wesentliches Wissen).

Ключевые термины: Einzelwissenschaft, Positum, Entwurf, Strenge/Exaktheit, Betrieb, Besinnung, Inständigkeit.

6. Три опасности при чтении GA 76 (и как их избежать)

Первая опасность — историзм. Читатель может начать искать, откуда Хайдеггер взял те или иные мысли (Шеллинг, Ницше, Гёльдерлин), и упустить событийный характер самого текста. GA 76 не есть «источник» для историко-философских штудий. Он есть толчок к обдумыванию.

Вторая опасность — терминологический фетишизм. Можно выучить все неологизмы Хайдеггера (Seyn, Ge-Stell, Verwindung) и думать, что понял текст. Но эти слова не обозначают «понятия» в обычном смысле. Они суть указатели (Weisungen) на то, что не может быть представлено. Читать GA 76 значит учиться слышать эти указатели, а не перечислять их.

Третья опасность — морализация. Можно прочитать том как критику науки, техники или метафизики и впасть в позицию «противника» — осуждать, предостерегать, требовать возврата к «подлинному». Хайдеггер категорически отвергает это: техника не зла, наука не глупа, метафизика не ошибка. Вопрос всегда один: какая истина бытия в них властвует? И этот вопрос не моральный, а событийный.

7. Задача путеводителя: не объяснить, а сопроводить

Этот путеводитель не претендует на «окончательную интерпретацию» GA 76. Его задача более скромна и более трудна: сопроводить читателя в том движении, которое Хайдеггер называет обдумыванием (Besinnung). Сопровождение означает:

· показывать, где Хайдеггер делает прыжок (Sprung), а где идёт шаг за шагом;

· выделять, какие вопросы остаются открытыми (например, отношение по-става и события);

· предостерегать от ложных выводов (например, отождествления Verwindung с гегелевским Aufhebung);

· оставлять читателя вопрошающим, а не удовлетворённым ответами.

Ибо, как говорит сам Хайдеггер в этом томе:

«Вопрошание: постоянное вопрошание — как вызов — восстание — собственно вы-гон из разрушения как и из успокоения — и так как раз нападение и в-принуждение в близость, что, однако, есть далёкая даль.»

Пусть это введение будет не входом в систему, а порогом, за которым начинается собственное мышление.

Далее следуют три эссе:

1. Метафизика как история бытия — о возникновении, прехождении и Verwindung.

2. Техника как по-став — о сущности техники, опасности и отпускании.

3. Наука и её граница — о производстве, знании и университете.

Каждое эссе независимо, но все три отвечают на один вопрос: как возможно обдумывание (Besinnung) в эпоху, когда само бытие посылает себя как забытость?

GA 76: Leitsätze zur Metaphysik (Основоположения метафизики).

Часть I. Трактаты и наброски к возникновению метафизики

Некоторые руководящие мысли о возникновении и прехождении метафизики

Хайдеггер начинает с перечисления исходных греческих слов: ἀλήθεια (потаённость, несокрытость), φύσις (восхождение, самовосхождение), λόγος (собирание, речь), νόος (слышание, восприятие), ἰδέα (вид, видимость), οὐσία (присутствие, сущность), ἐνέργεια — δύναμις (действительность — возможность), κατηγορία (способ высказывания). Он определяет их как «вы-ведение сокрытости восхождения в изначальное собирание восприятия».

Затем Хайдеггер даёт своё понимание метафизики. По его словам, метафизика есть исходящая из бытия-как-события (Seyn) и возвращающаяся в него истина сущего. Истина здесь означает прежде всего несокрытость, но, рассматриваемая со стороны сущего, она есть то, что удерживает сущее как сущее вне сокрытости и позволяет сущему быть тем, что оно есть. Несокрытость сущего есть бытие, причём постольку, поскольку оно позволяет сущему быть. Бытие, если оно есть истина сущего, происходит из бытия-как-события (Seyn) и возвращается в него. Бытие-как-событие (Seyn) даёт себя свободно и в известной мере само себя от-собляет (enteignet), не растворяясь в ничтожности. В бытии-как-событии (Seyn) есть от-собление (Enteignung), которое действует только там, где есть собственность и событие-присвоение (Ereignung).

Далее Хайдеггер указывает на то, что само это бытие-как-позволение-быть, будучи позволением-быть по отношению к сущему, ещё даруется из бытия-как-события (Seyn). Однако ни то, что бытие есть позволяющее-быть по отношению к сущему, ни то, что это позволение-быть даруется бытию от бытия-как-события (Seyn), не приходит в метафизике как истине сущего в несокрытость. Напротив, отличительная черта этой несокрытости сущего состоит именно в том, что она, а именно бытие, даёт себя как последнее, до чего можно додуматься от сущего как такового, и как первое, от чего надлежит мыслить к сущему. Это первое и последнее мышления, мыслящее всякий раз сущее, есть для мышления нечто само собой разумеющееся, так что мысль об этом с самого начала и всегда с однозначностью излишня.

Затем Хайдеггер разъясняет понятия возникновения и прехождения метафизики. Возникновение (Entstehen) означает: выступление из сокрытости неразвёрнутой сущности в состояние (Stand), т. е. способность к прохождению пути в завершение. Прехождение (Vergehen) означает: собирание прохождения пути в завершение вы-носа (Austrag); стало быть, это не простое исчезновение в ничто; завершённый путь есть его покой, в котором он покоится. Завершение метафизики есть её прехождение. Преходя, метафизика не исчезает, но входит в преодоление-через-усвоение (Verwindung) своей сущности. В этом преодолении-через-усвоение она имеет своё историческое пребывание. Возникновение и прехождение мыслятся Хайдеггером исторически-бытийно-событийно (seynsgeschichtlich-ereignishaft).

Хайдеггер подчёркивает необходимость ясно мыслить бытийно-историческую необходимость метафизики — без видимости негативного принижения. Правда, здесь также существует опасность своего рода диалектической исторической конструкции, которая, однако, становится невозможной из-за изначально мыслимой сущности бытия-как-события (Seyn). Преодоление метафизики и мышление этого преодоления становятся всё более медлительными, потому что сущность метафизики и её необходимость просветляется по мере про-яснения бытия-как-события (Seyn).

Далее Хайдеггер отмечает, что в своё время сначала должно было состояться высвобождение и вопрошание. Аналитическая герменевтика присутствия (Dasein) и феноменологическая деструкция к началу. Путь в изменение к послушности слышания. В области метафизики, по мысли Хайдеггера, повсюду только противо-движения. Анти- — это запутанность в технике и деловитости, а также в воле.

Восхождение и преодоление-через-усвоение метафизики принадлежит истории бытия, но каждый раз по-разному. Техника. Метафизика возникает там, где? Её сущность только в римскую эпоху. Метафизика, восходя вместе с восхождением бытия; её развёртывание (Платон — Аристотель); её закрепление в римском (actio); в основании истины бытия-как-события (Seyn) она не устраняется, а происходит её преодоление-через-усвоение.

Хайдеггер поясняет, что преодоление метафизики есть преодоление-через-усвоение забытости бытия (Seinsvergessenheit). Преодоление не устраняет метафизику, ибо преодоление-через-усвоение есть хранение. Не возрастает ли от этого забытость бытия ещё больше? В известном смысле да, поскольку её сущность обретает себя в событии (Ereignis) как от-соблении (Enteignis). Преодоление не производится, не осуществляется, не предпринимается. Оно есть посылаемое (geschickt) — оно со-бытийствует (ereignet sich).

Затем Хайдеггер ставит вопрос о нашей сущности, о соразмерном отношении и о мере. Наша сущность — это память (Gedächtnis) в событии. Соразмерное отношение — это помышление (Andenken) — благодарность (Dank). Мера — это завещание (Vermächtnis) и событие (Ereignis). «Дать себя привести» означает: отпущенность (Gelassenheit) из благородства. Отношение необходимо потому, что… Далее следует вопрос: что, если и что, если нет? Мера, по Хайдеггеру, есть не что-то «над» нами в смысле идеала, требующего осуществления. Всякое осуществление направлено на идеалы (εἶδος и τέχνη) и требует действования (искушение); раздражает волю. Мера есть присвоенная нам самим сущность. Что вообще есть мера? Измерение? Счёт?

Отношение к бытию-как-событию (Seyn) проистекает из него самого как из события (Ereignis). Событийствовано прежде всего память как местопребывание и язык как обиталище. Слово и память. Напротив, всякое «мышление» в смысле «обдумывания» как счёта (ratio certitudo) настолько же «благо» от зла, как и «действование», а именно хотение-действовать и воля.

Хайдеггер завершает этот фрагмент указанием на метафизику: εἶδος — ποίησις (ἐνέργεια — от actio) — τέχνη.

Далее он разворачивает вопрос о возникновении метафизики. То, что в ἀλήθεια и φύσις выходит к присутствию, развёртывает своё богатство, которое остаётся предоставленным самому себе и сначала также восходит из себя самого. Ибо, во-первых, ἀλήθεια не есть как укрывающая сама себя открытая и обоснованная, т. е. прежде собственно длящаяся, но лишь как освобождающая. Во-вторых, сущность человека ещё не призвана и не встроена в хранение истины бытия-как-события (Seyn). Оба эти обстоятельства суть одно и то же, поскольку ἀλήθεια ещё не со-бытийствует как само бытие-как-событие (Seyn) в смысле Ereignis и потому ещё не может как само бытие-как-событие (Seyn) собственно встроить истину, которой оно само является, в существенное.

Таким образом, по Хайдеггеру, богатство восходящего в ἀλήθεια и φύσις превосходит силы человека, который хотя и познаёт бытие в λόγος, но всё же не пребывает собственно в его истине. Человек должен выдерживать присутствующее (сущее) со стороны этого присутствующего, что удаётся лишь так, что он призывает бытие как то, что находится над сущим как общее для всего, поскольку оно есть единящее, направляет сущее как цель и определяет как господствующий исход в смысле предоставляющей причины. Бытие властвует так над сущим, чья полнота, взятая со стороны воспринимаемости, обращается к чувствам и остаётся тем, что непосредственно выступает в явление (ἐκφανέστατον), но что вместе с тем, будучи сущим, стремится удержаться в бытии и стремится к нему (ἐρασμιώτατον). Само бытие есть чистое выступление в явление как стремление к пребыванию и покою — τὸ καλόν; в ином отношении — τὸ ἀγαθόν.

Так бытие становится превышающим самость (An-sich) и собственно сущим. Обычное же «сущее» становится тем, чему недостаёт самости и что обременено «не». Сущее остаётся теперь ниже и позади бытия как нечто низшее. Различие между бытием и сущим — само по себе безосновное и безобластное — не приходит в различающе-открывающую сущность, потому что ἀλήθεια остаётся сокрытой, но принимает облик рангового различения. Бытие есть высшее — более раннее: обусловливающее вещи. Как же бытие исторически становится метафизикой? Хайдеггер отвечает: таким образом, что ἀλήθεια, едва просветляясь относительно сокрытия и укрывания, сама остаётся сокрытой и потому забытой (существенное начало забытости бытия); что тем самым человеческая сущность не призывается к хранению истины бытия-как-события (Seyn); что сущее и сущий человек, поставленные в несокрытость, развёртываются в восхождении и произведении (ποίησις — τέχνη — ἐπιστήμη — αἴτιον); что так в сущем всё же сущее и сущность (Seiendheit) остаются как существенное и превышают всё различимо и таким образом порождают различие ὄντως ὄν и μὴ ὄν как различие бытия и сущего и тем самым предобразуют основное строение метафизики.

Основной чертой метафизики как истории бытия, по Хайдеггеру, является то, что здесь бытие приходит в различие с сущим, но это различие и различенное, т.е. бытие и сущее, приходят к определению ὄντως ὄν и μὴ ὄν — бытие: собственно сущее; сущее: собственно не-сущее.

Далее Хайдеггер ставит более глубокий вопрос: если метафизика так возникает, почему она вообще возникает? При условии, что мы вообще вправе так спрашивать, этот вопрос теперь определён точнее. Это вопрос: почему ἀλήθεια остаётся сокрытой относительно сокрытия и укрывания? Почему бытие-как-событие (Seyn) не выводит себя как сокрытие и укрывание? Почему сначала выводится только несокрытость, да и то лишь как выведенное, так что оно вскоре, едва сияя и светясь, уступает сущность присутствующему как таковому — быть сущим? Почему сокрытие и укрывание скрываются так, что для метафизики это оставание-сокрытым повсюду забыто, поскольку изначально не замечается? Почему бытие идёт только на восхождении (φύσις), так что даже оно само никогда не может развернуть свою полную сущность, но отступает перед οὐσία и подчиняется преобразованию через неё в ἐνέργεια? Почему бытие вначале так удерживает себя? Почему оно щадит себя? Хайдеггер рискует ответить: потому что бытие уже как ἀλήθεια слишком светит и существует для человеческой сущности, чтобы человек мог чисто и постоянно соответствовать самому бытию и обитать в этом языке. Тогда в самом бытии-как-событии (Seyn) властвует оглядка на человека? Разумеется. Но что бытие-как-событие (Seyn) имеет дело с человеком? Нуждается ли бытие-как-событие (Seyn) в человеке? Спрашивая так, мы спрашиваем ещё в смысле бытия, происшедшего из ἀλήθεια, однако не додумывая при этом решающего, что ведь при этом начале бытие-как-событие (Seyn) удерживает себя и в своём щажении как раз удостоверяет существенную связь с человеческой сущностью, хотя это удостоверение не может быть испытано в начале.

К бытию-как-событию (Seyn) принадлежит оглядка на человеческую сущность столь существенно, что мы уже вовсе не мыслим бытие-как-событие (Seyn), если говорим «бытие» и при этом называем человека как нечто совершенно иное и непричастное — лишь также рядом и вдобавок. «Бытие-как-событие» (Seyn) как со-бытие (Er-eignis) есть событийствование (Ereignung) человеческой сущности в хранение истины, которая как укрывание сокрытия со-бытийствует вы-ведение и имеет в себе как собственность несокрытость, восхождение и присутствие. Поскольку к бытию-как-событию (Seyn) принадлежит потребность в человеческой сущности, постольку уже изначальное бытие, ἀλήθεια, есть посылаемое (Geschick) потребления человека в смысле изначального щажения, приготовления | ζῷον λόγον ἔχον.

Светящее-просветляющее (Das Zzz-Lichtende) ἀλήθεια, по Хайдеггеру, состоит не в просветлении несокрытости, а в сверх-ясности (Überhellen) существенной в ней сокрытости, укрывания и утаивания, каковое сверх-яснение необходимо ослепляет и потому кажется более тёмным, чем всякая тьма внутри доступного светлого и просветлённого.

Далее Хайдеггер приводит метафизическое понятие начала у Шеллинга. Шеллинг говорит: начало есть только начало, поскольку оно не есть то, что должно собственно быть, истинно и само по себе сущее. И далее: но во-воле вообще заключена единственно сила начала. Воля есть прабытие. Но всякое начало основывается на том, что не есть то, что собственно должно быть (само по себе сущее). Если бы не было «нет», «да» было бы без силы. Нет Я без не-Я, и постольку не-Я предшествует Я.

Затем Хайдеггер разбирает понятие сущего у Шеллинга. Сущее — это то, что осуществляет бытие как действительность, — действительное. Сущее = действующее. Здесь бытие передано сущему под сущим. Сущее выше, чем бытие. Сущее и бытие: действующее — воздействующее, но не ничто. Скрытость сущности. Сущим всегда является по понятию то, в чём утверждающее начало действует, внешне открыто. Себя-хотение есть основание эгойности. Пра-противоположность. Сущее = действующее. Сущее = являющееся — открытое. Сущее как сущее есть открытое действующее, действующее открытое. Не-сущее — тем не менее бытие. Бытие = воля. Себя-само-полагать как не-сущее и себя-самого-хотеть есть поэтому одно и то же. Воля — себя-хотение — полагать себя как не-сущее. Воля в себе: нет и да. μὴ εἶναι: не быть, μὴ ὄν εἶναι: не-сущее бытие.

Хайдеггер замечает: восхождение — φύσις. Первое — восшедшее — оставляет сокрытие немыслимым.

Касательно завершения метафизики Хайдеггер отсылает к рукописи о метафизике Ницше. Он говорит о восстании человеческой сущности в волю. Где восстание, там противо-стояние (Gegenstand). Способу восстания соответствует способ противостояния. О-предмечивание (Vergegenständlichung) как основная установка коренится в восставшем (Aufständische). О-предмечивание может, однако, в известной мере стать безусловным. Тогда оно овладевает также и восставшей областью. Человеческая сущность в восстании (субъектность) сама подпадает под о-предмечивание.