За семь часов до счастья

У Славы снова покатилась слеза. Он сжал кулаки, вытер глаза и продолжил с каким-то отчаянием:

— Я, сука, и побежал. Потом остановился, развернулся, смотрю на него, а он сел, держась за ногу, и как заорёт: «СЛАВА, БЕГИ!». И я побежал. Я бежал так, как никогда не бегал. Перелез какой-то забор, бегу, не останавливаясь. Оказался у общаги, там уже парни ждут. Спрашивают, где Лёха. Я всё рассказал. Мы деньги спрятали и кинулись назад. Аккуратно обратно перелезли забор. Я всё по сторонам смотрел, искал его. Надеялся, что он навстречу нам идёт. А его всё нет. Мы ближе и ближе к месту. И тут Коля толкает меня и говорит: «Вон он». Он там лежал, — сказал Слава и снова сделал тяжёлый вздох. — На том же месте. Один. На боку лежит. Мы бегом к нему. Колян первый подбежал, наклоняется и как заорёт. Встал и головой мотает. Алексей тоже уже рядом, давай пытаться его поднять. А я встал и стою. Пошевелиться не могу. Коля плачет, кричит, Алексей его за ворот трясёт: «Брат, очнись. Вставай». А я стою и подойти не могу. Потом кое-как собрался, подошёл, а Лёха лежит с открытыми глазами, а сбоку голова пробита, и он весь в синяках и крови. Я встал на колени и обнял его. Так и просидел, пока милиция не приехала. Крики Коляна услышали мужики-работяги, они ментов и вызвали. Я не знаю, поймёшь ты меня или нет, но я сейчас всё бы отдал, чтобы в тот день вернуться и там с ним остаться.

— Тогда тебя бы там тоже убили, — шепнула ему Инга.

— Да. Да, чёрт возьми, и это было бы честно, — процедил он. — А я его оставил. Бросил, одного. Понимаешь, одного. И это я сделал. Сам. Развернулся и убежал. И нет мне оправдания и нет мне покоя после этого.

— Мальчик мой, послушай, но ты не виноват. Ты делал то, что он тебя просил.

— Инга, — вдруг похолодел Слава, — не включай психотерапевта. Это ничего не изменит.

— Хорошо, прости, — сказала она, гладя его руку. — А что дальше было?

— Приехала милиция, допросы. Свидетели и прочие стандартные процедуры. Выродков достаточно быстро нашли. Все законченные наркоманы, потерявшие человеческий облик. Естественно, всем нет восемнадцати. Четверым шестнадцать, одному семнадцать, ещё двоим пятнадцать. Когда за нами гнались, у них была дичайшая ломка, видимо, не найдя у Лёхи денег, они в угаре его и забили насмерть. Всех посадили, мы на суд ходили. Двое до приговора не дожили: один в тюрьме от ломки голову себе разбил о стену насмерть, один умер от гепатита там же, в СИЗО. Остальные тоже были не в лучшем состоянии. Их крутили на то, где они дрянь брали. Но барыги, естественно, отмазались. Их только в суд свидетелями вызывали. Там тоже всё стандартно. Цыганский посёлок. Торгаши тоже они. Всё схвачено на самом высоком уровне. Такие же скоты, как твой Стасик. Надменные, хамоватые и на нас, как на говно, смотрели. В суд приезжали на дорогих машинах и в золотых цацках. Ничего не боялись эти сволочи. В зале суда над нами смеялись, угрожали. С судьёй и прокурором разговаривали, как со старыми друзьями. И вообще показывали, кто там есть реальный хозяин. Девушка молодая из следкома была. Как раз из идейных. Таких тогда было очень мало. Только она пыталась как-то подтянуть барыг к делу, но в итоге и она по шапке получила и оставила их. Эти твари часто ещё со своими подстилками приезжали. Такие же, как ты, — презрительно сказал Слава, — красивые и совершенно пустые. Лишённые всякого понимания, что такое хорошо и что значит честь и справедливость.

— Пожалуйста, не надо так, — снова возразила Инга.

— Что, не нравится? — приблизившись к ней, сказал Вячеслав. — А правда всегда неприятная. Эти тёлки так же, как и их хозяева, видели себя королями мира. Они даже приезжали к нам в общежитие. К маме Лёхи. Денег ей сунули, чтобы она не выступала, а та только и рада. Мы как раз на лестнице сидели, видели, как они к ней заходили. Она потом неделю бухала, не просыхая. Нас ещё дразнить начали, сволочи. Коля не стерпел, в драку кинулся, нас побили. В общем, сила была на их стороне. Явно считали, что им всё позволено и ничего не будет.

Повисла пауза, а потом Инга сказала:

— Я знаю, Слава, ты очень остро это переживаешь. А что потом было, ты не знаешь?

Слава снова посмотрел на неё, на этот раз совершенно холодным и скорее даже охотничьим взглядом.

— Конкретно с этими знаю, — он провёл правой рукой по своей короткой бороде так же, как делал это во время драк. — Сгорели эти твари в своём сраном сарае, где дрянь хранили.

— Это как? — переспросила Инга.

— Нашлись добрые люди. Они очередную партию дряни хранили в своём посёлке в сарае деревянном, который у дома стоял. Вот они, когда туда пришли, добрые люди дверь подпёрли снаружи и спалили это поганое логово вместе с ними.

Инга, не отрываясь, смотрела на Славу и спросила:

— Это вы были?

Слава молчал и продолжал смотреть и так же беспристрастно ответил:

— Я же сказал: нашлись хорошие люди. Хорошие, понимаешь? То есть явно не мы.

Она молчала. Просто думала и смотрела в его совершенно холодные глаза, которые даже не моргали. Потом Инга отстранилась и сказала:

— Мальчик мой, ты знаешь, я, когда Рафика Гейдаровича слушала, я всё понять не могла: почему, когда на Руслана напали, ты не убежал? Даже видя, что они с ножами. А теперь мне всё понятно.

— Мы с Русей, когда оказались в лесу с ними глаза в глаза, я как будто к Лёхе вернулся в тот день. И Руслан кричит мне тоже: «Беги. Беги, дурак, это не твоя война». А я как будто там на стройке стою и деньги эти поганые в руках держу. И знаешь, понимай как хочешь, но я тогда в лесу не один Руслана тащил. Со мной Лёха был. Я знаю. — Слава снова вытер слезу. — Он там, на небе, в этот момент на меня смотрел и сил мне давал.

Инга крепко сжала Славину ладонь и молча смотрела на него.

— Я понимаю, — сказала она.

— Нет, не понимаешь, — покачал он головой. — А сегодня ты, моя девочка, встала в один ряд с ними. С ними со всеми. Не кто-то, а именно ты!

Он встал, и она тут же оказалась рядом.

— Нет, мальчик мой, я никогда не буду с ними. Ты мне всё рассказал. Всё объяснил, и я никогда не буду, с другой стороны. Сядь, пожалуйста. — Слава подумал и сел. — Послушай меня и не воспринимай это как оправдания. Теперь с этим на всегда покончено. И я всегда буду на твоей стороне. И клянусь ты это почувствешь

Глава №4

Оставшаяся часть недели прошла достаточно быстро. Слава снова работал и занимался. Инга тоже, но ночевать приезжала к нему. Он решил пока её не расспрашивать про Громова и понаблюдать за ситуацией. В пятницу он доехал до работы Алёны, где встретился с её супругом. Разговора у них так и не получилось. Тот продолжил обвинять его в пропаже супруги и уверял, что не видел её. Пытался скандалить. И судя по его нервному состоянию, даже скорее отчаянному поведению, где она была, он не знал. Поэтому, плюнув на всё, Вячеслав уехал. Байсан в зале не появлялся, и что-либо от него узнать было пока невозможно. Слава внимательно смотрел по сторонам и анализировал ситуацию. Машину Алёны он больше не видел, но в четверг вечером у дома он засёк странную, наглухо тонированную иномарку, которая стояла на том же месте, где до этого машина Алёны.

В субботу Вячеслав с Ингой решили выехать в Комсомольск сразу после обеда. А вот до обеда пришли хорошие новости. Ему позвонил его финский друг Глеб, который совершенно пьяный и счастливый сообщил, что он находится в аэропорту Домодедово и готовится к вылету в сторону Якутска. Оттуда он через несколько дней прибудет в Хабаровск. И это было ещё не всё. Ещё один из их соратников, Сухов Алексей, который жил и работал в Гонконге, узнав обо всём, тоже решил на несколько дней прилететь в гости через Сеул. Сказать, что Слава был рад, — не сказать ничего. Два друга сразу в гостях, о чём ещё можно было мечтать? Но пока на повестке дня была поездка в Комсомольск и посещение встречи выпускников Инги.

По уже знакомому маршруту они проехали быстро и без остановок. Что называется, в один присест. Миновав сам город, они направились прямо к Инге домой. Родителей они решили не напрягать вечером и явились в гости уже в субботу утром. Те несказанно обрадовались, так как оказалось, Инга не предупредила их о своём приезде. Вещи для посещения встречи выпускников они взяли с собой и прямо оттуда отправились на неё. Вячеслав был в неизменных джинсах и туфлях. Чёрная обтягивающая футболка с короткими рукавами достаточно выгодно подчёркивала его уже достаточно подкаченное тело. Что ни говори, но работа с железом в последние недели дала о себе знать. Поверх всего — небрежно расстёгнутый пиджак, и, как всегда, его любимый парфюм. Как он любил подчёркивать — «шлейфовый». Такой, чтобы всем было понятно — он на месте. Инга осталась верна себе. Она была одета строго и со вкусом. В этот раз она надела брючный костюм, который очень выгодно подчёркивал все её достоинства. Можно было бы сказать, что недостатки он тоже скрывал, но, как резонно заметил её кавалер, таковых не имелось. Само мероприятие проходило в одном из кафе города, куда они и подъехали на такси, опоздав буквально на пять минут. В зале на втором этаже было сдвинуто несколько столов, за которыми уже собрались её одноклассники.

Как Слава и думал, их появление произвело фурор. Все, конечно, были наслышаны о её работе, что само по себе уже делало интерес к ней весьма высоким. Плюс к этому, как оказалось, их эпичный приезд к родителям с раздачей травм и увечий сидевшим у подъезда уже стал достоянием гласности. Так что поговорить и посудачить было о чём. При их появлении все присутствующие в зале повернулись. Инга на фоне всех была особенно хороша. Большинство присутствующих были изрядно потрёпаны жизнью. Выглядели они весьма невзрачно. Многие с явным лишним весом. Совершенно безвкусные женщины с ужасными, наспех сделанными причёсками из хрустящего лака. Бесформенные платья, которые не в состоянии были скрыть заплывшие жиром тела. Такие же и мужчины. Многие из которых даже не удосужились надеть костюм или что-то подобное. Извечные толстовки с брюками и взгляд, желающий поскорее припасть к алкоголю. Выделялось на этом фоне только несколько девушек, в том числе подруга Инги, и несколько ребят. Но в целом картина была так себе.

Поздоровавшись со всеми, Слава с Ингой сели на диван. После чего одна из женщин спросила:

— Инга, мы рады, что ты наконец-то снизошла до нас и посетила встречу выпускников.

— Да, я не могу сказать, что очень хотела, — ответила она. — Но есть люди, которых я хотела увидеть.

— Да, — влез в разговор сидящий справа от женщины мужчина. — Я даже догадываюсь кого, — хохотнул он.

Инга ничего не ответила, а взяла меню со стола и начала смотреть, после чего позвала официантку и сделала заказ. Слава последовал её примеру. После этого она повернулась к подруге Кате, которая сидела рядом со своим супругом, и начала оживлённо с ней беседовать. Супруг Екатерины, Игорь, был высоким и худощавым парнем. На вид немного её помладше, но очень серьёзный и вдумчивый. Особенно заметно было то, что у него очень мозолистые руки. Слава вспомнил, что тот работал на авиационном заводе, и было видно, что преимущественно руками. Вообще он отличался от многих, кто сидел за столом. Был особо немногословен и как будто подбирал каждое слово. Вячеслав, после нескольких вопросов к нему, обнаружил, что у них есть одно общее увлечение. Оказывается, он так же, как и Слава, занимался танцами в стиле бачата. И в Комсомольске три раза в неделю посещал студию танцев, где с упоением тренировался. Слава с интересом начал его расспрашивать, где они тренируются, бывают ли у них открытые мероприятия и ездят ли они на танцевальные вечеринки в другие города. Тот рассказал, что иногда они устраивают общие городские танцы. Для этого зимой снимают какое-либо помещение, а летом танцуют на улице, либо в центральном парке, а иногда и на набережной. Также несколько раз они выезжали в Хабаровск, Владивосток и Благовещенск на открытые танцевальные мероприятия. В городе у них сформировался костяк из примерно двадцати-тридцати идейных любителей этого направления в танцах. Они и организуют такие мероприятия. Он так же пытался приобщить к бачате и супругу, но та не изъявила желания, так как не нашла в себе каких-то выдающихся способностей, и поэтому это только его страсть. Катя не возражала, потому что считала, что у мужчины, который работает на заводе в цеху, должна быть отдушина и своя территория. И если многие эту отдушину находили в алкоголе, то Игорь был совершенно в другой лиге.

В общем, вечер только начинал набирать обороты и ещё не перетёк в долгие воспоминания, но было видно, что всем не терпелось поговорить с Ингой и задать ей интересующие вопросы. Иногда некоторые даже к ней обращались, но она, не очень охотно отрываясь от беседы с Екатериной, вежливо отвечала и снова отворачивалась.

— Слушайте, — сказала громко сидящая напротив Вячеслава улыбчивая и расплывчатая дамочка, которую звали Лариса. — А сегодня достаточно много людей собралось. Даже Инга приехала. Давайте выпьем за наш распрекрасный одиннадцатый «В» класс и за всех выпускников.

— Староста, — перебила её ещё одна мадам. — Ещё не все. Давай дождёмся.

Лариса осмотрела всех весьма затуманенным взглядом, держа в руках бокал с пивом, и ответила:

— Вани Лаптева не хватает.

— О! А Ванька тоже будет? — оживилась вдруг Инга. — Как он? Я после того, как уехала, ни разу его не видела.

— Поначалу он приходил на встречи, — ответил ей сидящий рядом со старостой мужчина с усами и в очках. — Но потом понял, что ему не особо рады, и тебя не бывает, перестал.

— А вот тут подробнее, — перебила его Инга. — А с чего это ему тут не особо рады?

Сбоку стола заржал один из сидящих и сказал:

— Ну так, а кто этому чмошнику тут будет рад? Как был лохом, так и остался на всю жизнь.

— Кабанов, — зло сказала Инга, держа в руке бокал с шампанским. — То, что ты и твои друзья-дегенераты его не любили, ещё не даёт тебе право так о нём говорить.

— Как хочу, так и говорю, — огрызнулся он. — Тем более это правда.

— Что правда, Кабан? — продолжила Инга. — То, что ты и твои такие же недалёкие друзья всё время его били и унижали, это не делает его таким. Тем более вы знали, что он астматик, слабый и не может вам сдачи дать. Нашли самого слабого. Но времена меняются.

— Иногда меняются, — ответил сидящий рядом с Кабановым мужчина в свитере и с залысиной на голове. — Но не для него. Его судьба — быть вечно униженным.

— Мотовилов, — обратилась теперь к нему Инга. — Судя по тебе, ты тоже звёзд с неба не хватаешь, но тебя же никто не унижает за это.

— Да ты знаешь, кто я? — огрызнулся он. — Чем занимаюсь?

— Убей меня, — не сводя с него глаз, ответила Инга.

— Я работаю торговым представителем в крупной алкогольной компании, — с достоинством ответил он. — В отличие от твоего Лаптя.

— И чем же Ваня таким занимается? — не унималась Инга.

— Он толчки людям в домах устанавливает и чинит, — рассмеялся тот, и сидящие рядом дружно его поддержали.

В этот момент в зал вошёл очень худой мужчина тоже в джинсах и свитере. Ростом он был достаточно высок, но совершенно худой, и это было видно даже сквозь одежду.

— Ваня! — радостно вскрикнула Инга, вскочила и, подбежав к нему, кинулась ему на шею.

— Ого! — смущённо ответил он и несмело её приобнял, закрыв глаза. — Какая же ты стала.

— Какая? — отстранившись от него, она спросила сквозь очаровательную улыбку.

— Ещё красивее, — смущённо ответил он, и прямо видно было, как покраснел.

Она снова кинулась ему на шею и, обняв, поцеловала в щёку.

— Ну всё, — сказала, наблюдая за этим в пол-оборота, Лариса. — Парочка Ваня плюс Инга вместе. Нашли друг друга два одиночества.

Слава сидел и молча за всем наблюдал.

Инга развернулась и вместе с Иваном подошла ко всем. Тот, подойдя к краю стола, протянул руку Мотовилову, но тот брезгливо убрал свою и, посмотрев сквозь гнусную улыбку, сказал:

— Лапоть, а ты руки мыл? А то, может, ты только сейчас в дерьме ковырялся, а теперь приличным людям копыта суёшь грязные.

За столом раздался смех.

— Идиот, — ответила Инга. — Как был кретином, таким и остался.

Все сидели молчали. Инга развернулась, взяла Ивана за руку и, проведя его вдоль стола, обогнула его и подошла к Славе. Тот встал и протянул свою руку в приветствии.

— Вячеслав, — представился он. — Очень приятно познакомиться с близким другом моей девочки.

Тот несмело протянул свою в ответ, Слава взял её своей ладонью и крепко сжал. Потом так же встал Игорь и тоже поздоровался.

— Фу, — протянул Кабанов, и за столом снова послышались смешки.

Слава посмотрел на него, уступил своё место Ивану, а сам пододвинул стул и сел слева от Инги и, сделав глоток чая, посмотрел на Мотовилова.

— А вот скажи мне, торговый представитель, — начал медленно он. — А чем это твоя работа такая хорошая и делает тебя лучше Ивана?

— Тем, что я работаю в торговле и занимаюсь важным делом, — ответил тот.

— Важным? — рассмеялся Слава. — То есть ты садишься в машину, приезжаешь в пойло-маркет, где продавщица распечатывает тебе на бумажке, что у неё в магазине купили и сколько привезти, ты это забираешь и везёшь на базу. Капец, очень важная работа. Такая прокладка между магазином и поставщиком.

— Не только, я ещё товар расставлять помогаю по полкам, — начал оправдываться тот.

— Мозгов, конечно, для этого надо явно немного, — ответил Слава. — Мотовилов, а ты понимаешь, что если тебя не станет, то по сути ничего не поменяется? Магазин может просто этот заказ напрямую прислать. Я тебе больше скажу: в центральной России уже так и есть. Все заказы на базы приходят автоматически, и таких, как ты, заменили обычные девочки-мерчендайзеры, которые приходят в торговые точки и по планограммам расставляют товар.

— Да что ты вообще знаешь про нашу работу? — влез в разговор Кабанов. — Мы — элита торговли.

— Какая вы, к чёрту, элита, Кабан? Не смеши меня, — перешёл на него Слава. — Вот лет двадцать назад, когда решения о покупке принимали товароведы, там да, торговый представитель должен был обладать знаниями, навыками коммуникации и харизмой для того, чтобы наладить с ними отношения и убедить товар закупать именно в его компании. Сечёшь, Кабан? — пристально посмотрел он на него. — Обладать всеми качествами, которых у тебя от природы нет и быть не может. И если бы вы торговыми представителями начали работать лет двадцать-двадцать пять назад, последний хрен без соли доедали бы.

— А ты вообще как можешь про это рассуждать? — неожиданно влезла в разговор староста Лариса. — Вот я работаю товароведом и точно бы стала работать с ним.

— Ахахах! — расхохотался Слава. — Это просто праздник какой-то! — Потом повернулся к Инге, которая сидела и держала за руку Ивана. — Прости, моя девочка, но вечер будет томным.

Та только улыбнулась и ответила:

— Не поверишь, — ответила она. — Я в тебе даже не сомневалась.

— Итак, — продолжил Слава. — Откуда же я об этом знаю? Понимаешь ли, так уж вышло, что у себя в регионе я восемь лет был директором по продажам крупнейшего дистрибьюторского центра. И в подчинении у меня было торговых представителей около двухсот. Причём не таких обсосов, как эти двое.

— Слышишь, лысый, — огрызнулся Кабан. — Ты бы за базаром следил. Мы тебе не те ушлёпки, которых ты недавно у Инги дома размотал. Мы пацаны конкретные, и за базар с тебя спросить можем.

— Ты пока сядь и засохни, — ответил ему Слава. — Я с тобой сейчас продолжу разговаривать.

Потом повернулся к Ларисе и продолжил:

— Так вот. Порассуждать я про это могу.

— И чего же ты тогда руководил такими прокладками? — начала язвительно отвечать она.

— А я тебе отвечу. Начнём с того, что они в те годы такими не были, там суть работы была ещё в другом — это первое. Второе: я в принципе к людям отношусь с уважением. И если есть такая профессия и люди на ней работают, то я принимаю, что они работают хорошо, и за это их уважаю.

— Если уважаешь, зачем тогда на Серёжу накинулся и оскорбил его?

— Ты права, я оскорбил именно его, а не его профессию, потому что это чмо позволило себе пасть открыть на друга моей девочки.

— Лысый, ты совсем берега попутал, — снова влез Мотовилов. — Пойдём-ка выйдем.

— Ты сядь на место и захлопнись, — снова сказал ему Слава. — Не видишь, я пока не с тобой говорю.

— Он не оскорбил его, — не унималась Лариса. — Это же правда. Лапоть реально работает, устанавливая унитазы, и чинит канализацию. И ещё тут руки свои суёт приличным людям.

— А я смотрю, у вас тут у всех какие-то проблемы с восприятием внешнего мира, — ответил ей Слава. — То есть ты тоже к его работе неуважительно относишься?

— К его — нет. Скажи ещё, что ты уважительно, — ответила староста.

— Ещё раз повторюсь, — продолжил Слава. — Кем бы человек ни работал, я к этому отношусь уважительно. Уборщица, дворник, продавщица, как ты…

— Я не продавщица. Я товаровед, — огрызнулась та.

— Хорошо, товароведу, инженеру, менеджеру, да кому угодно. До тех пор, пока человек честно относится к своим обязанностям и выполняет их, он за это достоин уважения. Да и вообще, я не понимаю, а что в работе Ивана плохого? Объясни мне.

— Ты реально не понимаешь? — как на идиота посмотрела на него Лариса. — Он унитазы людям устанавливает.

— Иван, — обратился к нему Вячеслав. — Скажи, в чём заключается твоя работа?

Тот немного смущённо ответил:

— Я занимаюсь установкой и ремонтом сантехнического оборудования полного спектра.

— То есть, — уточнил Слава. — Если у меня, например, потёк кран, я могу обратиться к тебе, и ты это сделаешь?

— Да, конечно, — ответил он.

— Понимаешь, — ответил Слава Ларисе, указав на Ивана пальцем. — Если у тебя в доме что-то прорвёт, ты к кому обращаться будешь? К Ивану или его коллегам. И явно будешь надеяться, что он свою работу сделает качественно. И денег ему за это заплатишь.

— И что? За это ты его уважаешь? — снова не унималась Лариса.

— Да. Уважаю, потому что если бы не было его, ты гадить бы вынуждена была бегать на улицу за угол или у себя в квартире.

— Это всё не аргумент, — снова начала то ли оправдываться, то ли упираться Лариса. — Я вот не буду к нему нормально относиться.

— Так это говорит об умственном развитии тебя как личности и не более, — резюмировал Слава. — А значит, говорить и что-либо объяснять тут нечего.

— Уж кто бы говорил, — как бы вдогонку послала староста. — Мне тут что-то говорит о развитии человек, который на встречу пришёл со шлюхой.

Слава, который в этот момент уже отвернулся и начал беседовать с Иваном и Ингой, поставил стакан на стол от удивления и зло сказал:

— А вот за это, жаба крашеная, ответить придётся.

Кабанов встал из-за стола и ткнул в Славу пальцем.

— Ты следи, что жене моей говоришь, урод лысый.

— А, так эта образина ещё и жена твоя? — рассмеялся Слава. — Просто цирк уродов какой-то.

— Сёмочка, — встала тоже Лариса и обняла его, поцеловав. Слава, посмотрев на это, скривился в отвращении. — Давай не сейчас. Не будем портить себе этот вечер в самом начале.

Тот успокоился и снисходительно сказал:

— Ладно, живите пока. Скажите спасибо моей Ларочке, а то уже сейчас бы вас размотал, — сказал он и, отодвинув стул, сел на место.

— Спасибо, мисс, — картинно ответил Слава, делая вид, что поднимает шляпу. — Премного вас благодарю-с. Ваш холоп, Славчик.

За столом опять послышались смешки и хмыканье. Инга приобняла Славу и вернула их в свой диалог.

Далее вечер побежал в обычном направлении, хотя напряжение за столом не просто витало, а прямо окутывало всё вокруг. Кабанов с Ларисой и друзьями усиленно насасывались пивом. Остальная часть стола сместилась к Инге со Славой, так как у них было достаточно весело и интересно. Как оказалось, Инга и Иван дружили с самого детства. Ещё с садика. Сидели за одной партой. Он, конечно, был в неё безнадёжно влюблён. С детства страдал астмой, из-за чего рос слабым и забитым. И только с ней он был счастлив. Она как могла его поддерживала и помогала. Ходили часто вместе, за что их дразнили женихом с невестой. Её отъезд в Хабаровск при поступлении в институт стал для него большим ударом, и после того, как они расстались, они больше не виделись. Сам он поступил в ПТУ в Комсомольске-на-Амуре, где получил профессию сантехника, по ней всю жизнь и работал. Женат он так и не был, несколько раз пытался строить отношения, но не получалось. Когда в обиход вошли социальные сети, он начал искать Ингу, но та в них долго не была зарегистрирована. О ней он только слышал слухи, которые знали все, и не более. И уж когда узнал, что она будет на встрече выпускников, не мог её пропустить.