Полная версия
Великорусская социоматериальная матрёшка. Проектный подход к будущему
Приоритет прошлого в сознании советского общества не позволил представить ему своё скорое и неотвратимое будущее. Летом 1988 года Ю. В. Бондарев риторически вопрошал на XIX Всесоюзной конференции КПСС: «Можно ли сравнить нашу перестройку с самолётом, который подняли в воздух, не зная, есть ли в пункте назначения посадочная площадка?» Писателя-фронтовика тогда высмеяли, обвинив в замшелости и ретроградстве (ныне официоз назвал бы его «экстремистом»). «Коллективный мозг партии» решил ускорить реформирование и демократизацию политической системы СССР. Через три года все воочию увидели, что площадки для мягкой посадки действительно нет, Советский Союз в облике нашего самолёта разбился на полтора десятка кусков, а пилот и штурман выпрыгнули с золотым парашютом. На земле их с цветами приветствовали вдохновители полёта, сделавшие всё для ускорения катастрофы. А коллективным пассажиром был советский народ, которого теперь нет…
Механизм предстоящего развала Советского Союза могли осмыслить на примере распада Османской империи как руководители КПСС, так и просто думающие люди. Или вспомнить опыт расставания Франции с Алжиром. Были отечественные провидцы, например А. И. Солженицын, который в 1990 году предлагал сохранить Союз в составе России, Украины, Белоруссии и Северного Казахстана, согласившись с отделением других территорий (в сентябре 1990 года тиражом в 28 миллионов экземпляров вышла его статья «Как нам обустроить Россию?»). Это сейчас понятно, что такое предложение могло сработать, а тогда всё ушло в песок времени без ответственного обсуждения.
Кстати, такими же людьми, умеющими жить в будущем, проявили себя перед крахом Российской империи К. П. Победоносцев и святой Иоанн Кронштадтский — их предсказания тоже, к сожалению, сбылись…
Почему не прислушались к голосу разума члены Политического бюро ЦК КПСС, могущественные секретари и их советники? Судя по некоторым их мемуарам, они предполагали трагические перспективы великой страны. Но не верили сами себе, безосновательно надеясь на лучшее, на чудесное… Надежда в деле (как в коммерческом, так и в управлении государством) для руководителя не только помощница, но одновременно и угроза. Надежда противостоит фактам и расчёту, искажает восприятие действительности, приводит к недооценке рисков.
При этом к началу 1980-х годов уже были разработаны методики анализа будущего[36], которые руководство КПСС не использовало, судя по результатам политического управления. М. С. Горбачёв имел реальную возможность представить перспективы и опасности, сильные и слабые стороны страны, планы и сценарии избегания или смягчения грядущей катастрофы. И вместо клятвы верности коммунистической троице богов в лице Маркса-Энгельса-Ленина, он мог бы, при наличии политической воли, искать путь спасения на основе новых идей и смыслов.
К сожалению, этот отрицательный пример далеко не единственный. Сравните российские кинофильмы и телевидение с американскими — увидите разительную разницу в широте и охвате проблем. Американское кино зачастую — о будущем. Обыгрываются самые разные возможные и абсурдные ситуации: фантастические, катастрофические, психологические, научно-технические, политические. В российском кино и телевидении, напротив, избыток сюжетов не о будущем, а о прошлом и настоящем. Состояние российского кино-телепроизводства и, шире, культуры говорит, прежде всего, об отсутствии видения. Это неслучайно. Телевидение и кино отражают, как зеркало, умонастроение руководящей элиты. Как бы её представители ни скрывали свой внутренний мир и устремления, массовая теле — и кинопродукция ежедневно свидетельствует о них — надо только уметь смотреть.
Сама по себе проработка будущего, если она тщательна, сулит не только успехи, но и риски в силу сложной обратной связи между прошлым и будущим. Вспомните, что незадолго до разрушения небоскрёбов Всемирного торгового центра в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года подобный сюжет уже был описан в романах Дэвида Хакберга и экранизирован в фильмах.
В рамках этой логики понравится ли вам сценарий грядущего, уже проработанный в нескольких голливудских кинокартинах, о том, как в хаосе распавшейся России высаживаются американские десантники и ездят по русским деревням в поиске захваченной террористами атомной бомбы?
Или, представьте боевик-блокбастер о России через полсотни лет. Какой её увидит зритель? А если такой (как в сербском Косово, бывшем до 1999 года историческим сердцем Сербии и духовным центром сербского православия): русских почти не осталось, они в меньшинстве и в основном старики, которых притесняют; государственный язык, флаг и герб, границы, законы и памятники — всё исчезло, сгинуло в прошлом…
Поляки отразили в кино своё видение событий в Катыни. А почему мы не сняли правдивый фильм про те же события или про польские лагеря смерти для пленных красноармейцев в 1920-х годах? Или про польскую оккупацию части территории Чехословакии в 1938 году?
В своих доктринах США объявили нас противником. Так, 18 декабря 2017 года Белый дом обнародовал новую редакцию Стратегии национальной безопасности США, где, в частности, утверждается: «Китай и Россия бросают вызов мощи, влиянию и интересам Америки, пытаются размыть американскую безопасность и процветание». Россия применяет «подрывные меры, чтобы понизить степень доверия к приверженности Америки Европе, подорвать трансатлантическое единство и ослабить европейские институты и правительства», а также демонстрирует «готовность нарушать суверенитет стран региона»[37]. После этого почему бы не снять фантастический боевик о том, как мексиканцы воюют в отделившемся Техасе с афроамериканцами, а все вместе они грабят и изгоняют белых, как гниют на причалах авианосцы, как глава Федеральной резервной системы перегоняет золотой резерв на сохранение в Китай, американские генералы торгуют атомными бомбами, а русские десантники спасают мир от ядерной катастрофы…
Для зрителей это было бы интереснее, чем бесконечные сериалы про «силовиков», которые, как ничто другое, оттеняет «простое мышление» нашей как бы элиты. В начале XXI века она пребывает в ущербной парадигме «наши — не наши», или «плохой народ — хорошие руководители и контролёры».
Когда живущих в будущем станет много, произойдут фундаментальные изменения в культуре. Будут написаны новые учебники, прежде всего по истории и литературе. Появится новая музыка, обогащённая мировой культурой предшествующих поколений. И конечно, в новом искусстве, на наш взгляд, будут доминировать правда и стремление к истине, реализм и социальный оптимизм. А негатив оставим в утешение недобросовестным конкурентам.
Художники, режиссёры, поэты могли бы взять на себя психоэмоциональную проработку возможных нестандартных вариантов использования опыта соседних цивилизаций, достижений новейших научных направлений. И выбор из этих вариантов может определить будущее страны, поскольку одно — главное — в соответствии с принципом подчинения доминирует над всем остальным как второстепенным или менее существенным.
Думая о будущем, мы определяем варианты развития системы. Они в основном уже заложены в систему при её возникновении. Наша задача сводится к их адекватной оценке и выбору желаемого варианта из возможных. Многие думают, что в будущем ничего не предопределено, что у человека и любой сложной системы неограниченное число возможностей и степеней свободы. Нет, выбор скорее сравним с ситуацией на узловой железнодорожной станции, откуда можно выехать в разных направлениях, но количество путей ограничено. Не только в настоящем, но и в будущем есть свои правила, которым мы вынуждены подчиняться, свои пути и светофоры.
Что нам нужно знать о жизни в будущем? Существует такой ответ на этот сложный вопрос: «Согласно принципу опережающего отражения действительности, впервые сформулированному физиологом академиком П. К. Анохиным, чтобы обеспечить своё выживание, любой живой организм в определённых внешних условиях должен уметь заранее готовиться к тем внешним воздействиям, которые жизненно важны для его существования. Из-за ситуации тотальной нестабильности и даже самоорганизованной катастрофичности, в которой находится наша природная и социокультурная среда, мы постоянно должны быть готовы к неблагоприятному обороту событий»[38].
Как и любой социоматериальной системе, России присуща альтернативность сценариев развития. Однако эти сценарии не представлены обществу для обсуждения. Во-первых, они готовятся в основном специалистами, аналитиками, экспертами по заказу политиков и органов власти, во-вторых, к ним обычно не привлекается широкое внимание, и даже будучи опубликованными, как правило, оцениваются лишь в экспертных сообществах. При таком подходе мы не готовимся к встрече с будущим, для многих оно наступает неожиданно, как «футорошок» (термин Элвина Тоффлера). В данной парадигме отношения к будущему следует ожидать скорее стагнацию или депрессию, чем явление «экономического чуда» или «прорывных технологий», поскольку в главном и основном не прошлое определяет настоящее, а именно будущее, которое нужно закладывать сегодня.
Человек, живущий в будущем, — другой. Сравним двух выпускников средней школы. Один ставит цель — быстро купить «крутую» автомашину. Алгоритм достижения подобной цели известен. Заработать сразу и много для вчерашнего школьника трудно, поэтому нужно выпросить у родственников или пойти по криминальному пути. Другой ставит цель — поступить в институт в другом городе, получить специальность и быть полезным. Будущее начинает за несколько лет до экзаменов влиять на этого школьника, менять его жизнь. Он начинает готовиться к переезду и расставанию с родителями и друзьями, узнаёт процедуру подачи документов, планирует… По окончании вуза находит интересную работу, и (если он ставит достойную, честную цель) через какое-то время с большой вероятностью он достигнет цель и между делом, как само собой разумеющееся, к нему придут награды: и квартира, и машина, и что-то ещё. Главное, захотеть — и поверить.
Очень продуктивно выбросить из сознания линейную предопределённость. Например, изгнать унылые мысли, что мы всегда были и всегда будем отсталыми, что Америка всегда будет лидером. То, что есть сейчас, может измениться завтра. Важно понять, что главные сложности не во внешней среде, а в субъективном факторе — в нас самих, в нашей уверенности в собственных силах и стремлении к улучшению будущего.
Классический пример — Сингапур, из «бананово-лимонной» колонии ставший за полвека одним из мировых лидеров по привлекаемым инвестициям.
Скажете, что крохотный город-государство не пример? Тогда вспомним Японию, сопоставимую по численности населения с Российской Федерацией. За 35 лет после революции Мэйдзи (1868 год) страна совершила индустриализацию и смогла стать победителем в русско-японской войне 1905 года.
Скажете, тоже не пример, слишком давний, ныне условия другие? Но вот история посвежее: Советский Союз из тотальной разрухи с 1921 года всего за 20 лет к 1941 году стал первоклассной промышленной державой (сейчас мы не о цене) и потом ещё быстрее преодолел военную разруху.
Невозможного нет. Жизнь в будущем — главное, что спасает нас в хаосе повседневной жизни, а человечество от тупика общества потребления и угроз, связанных с диспропорцией между революционным развитием технологий и запаздывающим (догоняющим) типом эволюции человека.
2.2. Проектный подход
Все живые, сложные, самоорганизующиеся системы имеют возможные явные или неявные варианты развития. Если из этих вариантов будущего выбрать желательный для нас и на его основе создавать проект (конструкт), то это и будет проектный подход. Элементы построения таких конструктов мы и будем применять в книге.
То есть под проектом в данной книге понимается целостная совокупность моделей, свойств и характеристик нахождения новых смыслов, а также их реализация с целью построения будущего. Следует изначально осознавать, что достижение желаемого будущего не предопределено, так как определяется мерой вероятности.
Процесс самопознания народов Евразии породил неисчислимое множество идей: национальных, евразийских, общемировых, религиозных учений и прочих доктрин. Но изменить настоящее и достичь декларируемых целей можно лишь конструируя будущее. В сфере экономики это уже стало привычным для многих при определении перспектив корпораций и предпринимателей. Данный подход эффективен для всех социоматериальных систем.
Проектная форма созидания будущего — успешная в истории форма сознательного построения судьбы целых стран и народов, идущая на смену стихийному и биологическому, по сути, процессу «естественного роста» и «естественного упадка» стран и народов.
Пример: Северо-Американские Соединённые Штаты изначально, со дня провозглашения Декларации Независимости 4 июля 1776 года, сконструированы по масонскому проекту «нового мира»[39].
Другой пример: Израиль, где всё было сконструировано и создано на основе сформулированных сионистами XIX века идей и планов, от языка (иврит) до государства и качества воинственной нации[40].
Не менее успешным по ряду показателей (но не по главному для нас показателю сбережения народа), хотя и прерванным в силу превратностей истории, был и советский проект — Союз Советских Социалистических Республик.
Нельзя забыть про постсоветскую Украину как геополитический антироссийский проект.
Возникает вопрос: как же наши предки тысячи лет назад начали созидать своё будущее, в котором мы в итоге сегодня живём, не думая о каком-то «проекте», да и слова такого не зная в его современном значении? Ответ таков: люди, как существа творческие, делали то, что естественно для выживания в данной среде. Успешный ответ на вызов — залог выживания, и чем более осознаны действия, тем лучше ответ. Наши предки осознали эффект масштаба создаваемых сообществ для своего выживания, а также важность развития технологий и образования. Уже более тысячи лет создаются проекты, которые мы как наследники продолжаем по сегодняшний день.
2.3. Масштаб времени проекта
Для управления системами важен масштаб времени. Каждый человек может мысленно переместиться в прошлое — к своим дедам-прадедам, или перенестись в будущее — к имеющимся и планируемым внукам-правнукам. А также имеет возможность лично встретиться с теми и другими. То есть, по воображаемой шкале времени, от дня своего рождения (примерно по 75 лет в прошлое и будущее) по линии родственников. Речь здесь идёт о среднем сроке для поколения, хотя у кого-то возможность такого переноса может быть и дольше века, в зависимости от долгожительства и возраста деторождения.
Когда мы говорим не о человеке, а о более крупной системе, например этносе или государстве, тогда временной диапазон должен возрастать. Русское государство начало формироваться более тысячи лет назад, великорусский этнос — после монгольского нашествия, поэтому мы имеем достаточные основания представить их существование на соизмеримые сроки в проекции будущего. Когда же мы размышляем о Земле как колыбели цивилизации и о человечестве, время соответственно измеряется десятками тысяч лет.
Время — чрезвычайно важный фактор и ресурс бытия. Люди склонны оценивать его по временным отрезкам человеческого века, отведённого на жизнь. Например, доводилось слышать сетования, что в нашей стране автомобили и телевизоры производят хуже, чем зарубежные производители. Да, но чтобы освоить и развить технологию производства ЖК-экранов, достаточно 5–10 лет при наличии желания, волевой установки и необходимых ресурсов, а чтобы освоить технологию производства автомобилей — лишь вдвое-втрое больший срок (что продемонстрировали Южная Корея и другие страны). В человеческом масштабе это время важно, но ничтожно по сравнению с жизнью цивилизации. А огорчённые технологическим отставанием люди, для которых важнее навязанный рекламой потребительский статус, готовы покинуть Родину и отдать свою страну на растерзание конкурентам.
Удивляет малый масштаб времени, которым оперируют руководители нынешней власти в России и действующие политики, измеряя песочными часами, а не историческими эпохами. Жизнь поколения — привычный масштаб для человека, но даже им нельзя мерить жизнь народа, нации, государства. Тем более малопригоден в качестве социально значимого прогноза и горизонта планирования президентский или депутатский сроки. В лучшем случае горизонт государственного долгосрочного планирования составляет 10–15 лет, максимум 20–25 лет. При этом наши текущие и перспективные действия должны закладывать предпосылки системных изменений на несколько поколений вперёд.
Для крупных корпораций считается нормальным планирование на несколько десятилетий вперёд, а для государств — на 50–100 лет. Это мы видим в глобальных проектах будущего, разрабатываемых на Западе или в Китае (примеры проектов смотрите в главе 6).
В старой Европе время легко мыслится в масштабе веков и тысячелетий. Например, около архитектурных памятников Рима как «вечного города» события времён начала летоисчисления кажутся недавними или логически рядоположенными. Китайцы знают, что за сотни лет после правления великой династии Тан (618–907-е годы) они отстали по уровню экономического развития от европейской цивилизации. И ничего, говорят они нам, нагоним под знаменем Конфуция. И уже почти перегнали…
Для оптимального управления системами важно помнить, что время, пространство и сознание — это одно целое, понимать эффект масштаба времени и учитывать время как самый дорогой и часто невосполнимый ресурс.
2.4. Управление как наука, самая древняя и самая современная
Руководитель в своей работе должен учитывать все ресурсы внутри и вне своей корпорации, включая время, идеи, собственность, кадры, технологии и даже убытки.
Управлять — означает принимать на себя ответственность за достижение целей. Кто такой руководитель? Тот, кто готов отвечать за свои решения и решения своих подчинённых. Один говорит: «Я жду звонка», а другой: «Я звоню» — разница не в уме, а в характере. Желающих отвечать за свои решения немного, их меньшинство.
Понятие «современность» у большинства ассоциируется с прогрессом технологии и технических устройств: мобильные телефоны и реактивные самолёты… биоинженерия и цифровая экономика… Многие забывают, что самая-самая современная наука — это наука управления. Теория управления получила такое развитие и такую огромную практику, что превратилась в одну из самых передовых мировых технологий.
Древние управленческие методики часто облачаются в современные нарядные словесные одежды. Ссылки на древних греческих или китайских авторов встречаются у гуру менеджмента. Например, В. К. Тарасов на основе китайских высказываний Сунь-Цзы издал несколько книг, в частности по технике удержания и перехвата управления.
Перескажем одну из притч о том, что нас часто упрекают и мы иногда упрекаем других в двойных стандартах. Древние китайцы ответили на вопрос о применимости разных стандартов поведения так: если человек (или другой народ) тебе друг, то его нельзя обманывать, с ним только по-доброму. Если же началась война и он тебе враг, то хороши все методы, любые, вне нравственных ограничений. И обман превращается из аморального метода в удачную стратегию победы.
В Советском Союзе наука управления была высокоразвита, существовали специализированные институты (например, ЦНИИ систем управления). В нашей книге упоминаются представители советской школы управления В. К. Тарасов (ныне живущий в Эстонии) и Г. С. Альтщуллер.
В рамках нашего подхода управление представляет собой сумму методов и приёмов достижения желаемого и возможного будущего. Абстрактному теоретизированию мы предпочитаем использование успешного в мировой экономике предпринимательского опыта достижения своих целей и общественного признания.
2.5. Основатели (учредители) и участники
Вопрос об основателях системы как в бизнесе, так и в социоматериальных системах матрёшки часто является определяющим и судьбоносным.
В корпорации статус учредителей (акционеров) в зависимости от влияния на принятие решений может быть различным:
• могут быть основными акционерами (мажоритарными, с решающим голосом) и, имея решающее влияние на принятие стратегических решений, могут учитывать мнение других акционеров;
• могут оставаться в числе акционеров с малым числом акций (миноритарными, то есть невлиятельными).
В проекте социоматериальных систем матрёшки учредителями (акционерами) являются человек и иерархия его сообществ, то есть субъектов систем.
Ключевые ценности сообществ субъектов в статусе основателей (учредителей), акционеров определяют их месторазвитие, культура и история, которые в свою очередь определяют веер возможных конструктов (проектов развития), то есть веер возможных желаний.
В большинстве стран мира, включая страны с англосаксонской правовой системой (система, объединяющая правовые системы Великобритании, её бывших колоний, в том числе США и Содружества наций), акционерный капитал распылён среди множества мелких держателей акций.
В Германии и Японии диффузия собственности, или «демократизация капитала» (рост числа мелких держателей акций), проявляется меньше, но процесс идёт в том же направлении. Акция для миноритарного акционера, не позволяющая ему управлять компанией, стала символом собственности, а не основанием реального долевого владения фирмой. Разумеется, здесь и далее мы ведём речь не о прочно контролируемых собственником или семейных предприятиях.
Корпоративное законодательство в XX веке сместило баланс интересов, урезая права акционеров и увеличивая права наёмных управленцев. Данное смещение баланса интересов собственников и менеджеров обосновывалось двумя причинами:
• акционеры с малыми пакетами акций считаются склонными к желанию быстрого получения прибыли от предприятия, что уменьшает инвестиции и вредит долгосрочным интересам предприятия;
• часть миноритарных акционеров иногда своекорыстно злоупотребляет своими правами, вплоть до вымогательства.
Неподконтрольная реальность или смещение баланса функций управления от функций владения в организациях приводит к следующим большим изменениям:
• в корпорациях — к смене элит, к вытеснению собственников наёмными управляющими («революция менеджеров»);
• в государствах — к созданию бюрократического класса, по Миловану Джиласу;
• или к созданию союза управленческой (бюрократической), олигархической и «силовой» частей элит, как в большинстве постсоветских стран на рубеже XX–XXI веков, который дисгармонирует с сообществом учредителей (народом).
Эта дисгармония служит параметром порядка до очередной точки бифуркации, после которой государство может полностью измениться или исчезнуть вовсе. То есть такие союзы являются раковыми опухолями, лишая сообщества соучредителей субъектности.
В государстве народ можно рассматривать как учредителя и акционера государства, а чиновников уподобить наёмным менеджерам корпорации. Как у акционерных обществ есть учредители и акционеры, так и в человеческих сообществах имеются основатели-учредители, создавшие или намеренные создать данное сообщество, а также акционеры, которые вправе решать судьбу данного сообщества.
При этом в государствах (как и в корпорациях) его основатели (учредители и акционеры) могут получить по воле судеб права как мажоритарных, так и миноритарных акционеров, а первые основатели государства (учредители корпорации) обычно имеют определённые исторические преимущества в осуществлении управления.
Русско-российская нация как сообщество основателей (учредителей) и участников социоматериальной системы «Россия» представлена нами в образе одной из великорусских матрёшек.
В бизнесе известен и применяется метод аккумуляции голосов распылённых акционеров. Банк или иной субъект, заинтересованный в нужном для себя решении собрания акционеров, может взять голоса в доверительное управление и сформировать таким образом влиятельный пакет голосов. По аналогии, в политической системе государства такую же роль выполняют партии или их объединения. Все они вправе влиять на стратегию и политику государства в представительных органах власти. При этом чем больше голосов получает партия на выборах, тем больше её влияние на принятие решений.
В трудные моменты для сообществ параметром порядка могут стать мелкие участники корпорации (этносы-народы в государстве). Для них целостность корпорации может показаться менее важной для выживания, чем переход на сторону противника, и они могут попытаться продать свои акции конкуренту. В реальной политике миноритарный акционер корпорации (государства) часто становится инструментом для нанесения существенного вреда основным акционерам, парализации работы компании, рейдерского захвата или недружественного поглощения.