Я притворяюсь мертвым. Рассказарий

Захлебываясь собственным истошным дыханием, странная парочка пронеслась мимо.

— Физкульт-привет! — зачем-то бросил им в след Гутаперт Арчибальдович.

Бегуны со всклоченными волосами, покрытые лоснящимся потом и многочисленными ссадинами, даже не посмотрели на него. Продолжили свой дикий бег в северном направлении. Хворого в который раз кольнуло сильнейшее желание броситься следом. Собрав волю в кулак, он заставил себя остаться на месте. Даже отвернулся от бегущих, сосредоточив взгляд на оставленной даче и мохнатой сопке за ней.

Бугристый холм был покрыт густым ковром хвойного леса. Косматые верхушки далеких кедров и сосен кланялись вразнобой, раскачиваясь под сильными порывами ветра. Постойте! Однако же, что-то было не так. Стоял полный штиль. Никакого ветра не было и в помине. Тем не менее, далекие деревья, сливающиеся с такого расстояния в сплошную хвойную шкуру, раскачивались все сильней. Словно гигантская незримая длань поглаживала сопку, проходясь по растрепанным верхушкам деревьев.

Хворый сглотнул засевший в горле ком. Что-то неладное происходило с этим лесом. У Гутаперта Арчибальдовича задрожали ноги. Но не сами по себе. Крупная лихая дрожь прокатывалась по земле, отдаваясь в гудящих ногах тревожным эхом. Со стороны ожившего леса послышался и начал нарастать непонятный пугающий гул, сопровождаемый далеким треском. Это ломались столетние стволы деревьев, не выдерживая напора какой-то тупой неодолимой силы. Могучие кедры и ели лопались как спички. Теперь это было видно даже с такого расстояния. Странный гул перерос в грохот, заставив Хворого неосознанно пятиться назад. Под этот жуткий аккомпанемент сквозь застывший, остекленевший воздух человек с раскрытым ртом наблюдал, как бугристый лесистый покров вспарывают все новые и новые неестественные просеки. Этих проплешин с каждым мгновением становилось все больше. В этот момент Хворый заметил: облысевшие участки леса мгновенно заполнялись какой-то серой шевелящейся массой. И прежде, чем их первые толпы выскочили из под покрова падающих деревьев, Гутаперт Арчибальдович понял, что к нему приближаются люди. Много людей. Очень много. Целые толпы людей, поднятые и взбудораженные одной общей целью, одним единственным желанием — со всей возможной скоростью двигаться на север. Сначала по-одному, потом группами, а затем целыми толпами по двести — триста человек неудержимый людской поток хлынул из леса, только что прекратившего свое существование. Теперь вся сопка была покрыта сплошным живым ковром, состоящим из бегущих людских тел.

От накатившего грохота заложило в ушах. От топота бескрайнего человеческого стада подпрыгивала земля под ногами.

— Господи боже… — пробормотал Гутаперт Арчибальдович вопреки своему атеистическому воспитанию. Но удивляться и ужасаться было некогда. Самое время сейчас пришло для спасения от нагрянувшей напасти своей драгоценной пятой точки. К этому выводу Хворый пришел не сразу, а только после того, как его, удивленно разинувшего рот и механически почесывающего урчащее пузо, весьма бесцеремонно сбила с ног и едва не втоптала в чернозем первая волна бегущих.

С истошным воплем Гутаперт Арчибальдович растолкал навалившиеся на него тела, вскарабкался на ноги и со всего духа припустил на север, прирастая к бегущей человеческой массе, становясь неотъемлемой стотысячной частью людского муравейника.

Бег. Бег, похожий на бегство. От топота копыт пыль по полю летит. Бескрайнее человеческое месиво. Буйное море скачущих людских голов, качающихся спин. Густые леса работающих рук и ног. Целые луга пропотевших волос. И наш герой, метущийся среди этого хаоса.

Хворый бежал. Бежал, стиснув зубы, сжав в охапку горящие легкие и дико колотящееся сердце. Из одежды на нем теперь болтались только лохмотья. Да что там одежда! Все тело несчастного покрывали многочисленные ушибы и ссадины. Местами были содраны целые лохмотья кожи. Толпа не щадила. Каким-то чудом на руке все еще оставались часы, по которым Хворый мог определить, что этот ненормальный коллективный забег длится уже пять часов.

Наш герой никогда бы не подумал, что у него хватит сил на такой затяжной марш-бросок. Но, если однажды захочешь выжить, по настоящему, не по-детски захочешь, силы найдутся. Так что Гутаперт Арчибальдович продолжал бежать вперед, заставляя себя передвигать налившиеся свинцом ноги. Перед глазами до сих пор стояла кошмарная картина: вот бурлящая человеческая масса выкатывает из агонизирующего леса, вот она встречает на своем пути дачные домик Хворого и с грохотом разносит его в щепки. Буквально раскатывает по бревнышку. Стоило отстать — и окажешься в тех задних, плотных, покрытых своей и чужой кровью рядах, что тяжело бежали за спиной. А уж там, позади, достаточно лишь один раз запнуться или поскользнуться. Дальнейшее довершит толпа — безмозглое многоликое существо, уничтожающее все на своем пути. Так что Гутаперт Арчибальдович предпочитал придерживаться заданного темпа и бежать в более свободных первых рядах. Особой физической формой наш герой не отличался, но зато желание жить у него было исключительное.

Хворый старательно втыкал ноги в рыхлую землю, аккуратно выбирая дорогу, держась подальше от больших групп бегущих. Все это Гутаперт Арчибальдович, вконец одуревший от длительного забега, делал автоматически, почти не задумываясь. Мыслей в голове практически не осталось. Кроме одной, самой главной, невообразимо важной. А именно — о чрезвычайной необходимости двигаться на север. Теперь это навязчивое утреннее желание переросло в неоспоримую уверенность в своей цели, уверенность толпы. Что-то заложено в людях. Какое-то предопределенное подчинение коллективному разуму, действиям толпы. Это стадное чувство намертво привязывает к людскому потоку, заставляет бездумно следовать туда, куда идут все остальные. Сейчас, среди бескрайней бегущей человеческой толпы этот скрытый инстинкт чувствовался особенно сильно. Казалось, сейчас нет ничего более естественного и в то же время неоценимо важного, чем это всеобщее движение на север.

Вечерело. Вздымая тонны брызг, толпа бежала по болоту. Ошалевшие от радости комары роились в воздухе, не зная с кого начать. Изредка кто-то из бегущих, поскользнувшись, плюхался мордой в прокисшую жижу. Рухнувшее тело моментально становилось препятствием для остальных. Налетающие на него люди пачками валились друг на друга, словно фишки домино, образуя растущие завалы шевелящихся тел. Завалы, которые очень скоро приобретали зловещий багрово-алый окрас. А затем на эти курганы вопящей человеческой плоти налетали крушащие все на своем пути задние ряды…

Гутаперту Арчибальдовичу пока что непростительно везло. Он ни разу не поскользнулся, не оступился на всем пути от дачного участка до реки. За это время смертельная опасность несколько раз нависала над ним, однако Хворый при всем этом ухитрился ни разу не умереть.

Но вот впереди показалась широкая река с неподходящим названием «Радостная». О ее коварной глубине, поглотившей десятки купающихся, в здешних местах знали все. Я думаю, сейчас самое время упомянуть о том, что Гутаперт Арчибальдович с детства не умел плавать. Вообще боялся больших открытых водоемов. Но в данный момент Хворого никто не спрашивал, боится он чего-то или нет. Толпа уверенно тащила его прямиком к реке. Видимо, коллективный разум считал, что плавать умеют все.

При виде надвигающейся опасности Гутаперт Арчибальдович остановился, поборов стадный рефлекс. В конце концов, на север можно было сходить как-нибудь в другой раз, в более спокойной обстановке.

Не тут то было. Обнаружив новое препятствие в лице Гутаперта Арчибальдовича, толпа начала напирать, толкаться. Хворому пришлось топать дальше, чтобы не оказаться в ужасающих задних рядах. Да и так уже стало тесно от бегущих со всех сторон пропотевших человеческих тел. Людской поток подхватил Хворого как пушинку и понес к отвесному берегу реки, не забывая прокручивать его в вопящих водоворотах ног и рук.

Какое-то время спустя, сидя на верхушке абсолютно гладкого бетонного фонарного столба, Гутаперт Арчибальдович так и не смог сообразить, каким чудом он туда взобрался. Хворый переводил дух, успокаивая загнанное сердце, и с высоты своего насеста наблюдал за проползающими внизу человеческими толпами. Оказалось, задние ряды двигались гораздо медленнее передних. Быстро передвигаться они не могли в принципе. При такой-то тесноте, бредущие внизу люди были сбиты в плотное спрессованное месиво, давящее и душащее все на своем пути, даже самое себя. Насмерть зажатые со всех сторон несчастные тащили друг друга, ломая кости, выжимая из спрессованных легких последний воздух. В такой давке они даже стонать не могли. Многие из тех, кто попал в плен этому ползущему кошмару, уже не двигались. Но толпа равнодушно тащила их дальше. По большому счету, толпе было все равно. Мертвых она заставляла двигаться, как живых. Живых превращала в ходячие трупы.

Неожиданно фонарный столб пошатнулся. Хворый, который чуть не отправился в стремительный полет, намертво вцепился в свой насест всеми хватательными конечностями. Там внизу бурлящий человеческий поток густыми волнами скатывался в вышедшую из берегов реку, при этом он жестко прессовал железобетонное основание столба, не считаясь с многочисленными жертвами. Настоящий багровый бурун крутился у подножия опоры. У тех, кого сносило в эту мясорубку, не было шансов на спасение. Можно подумать, они были у остальных!

Шансы Гутаперта Арчибальдовича дожить до пенсии тоже стремительно уменьшались. Холодея от ужаса, Хворый наблюдал, как беспощадная толпа бросает все новые и новые волны на смерть, стирая в пыль железобетонное основание столба, выкорчевывая его с корнем. В итоге усилия обезумевшей людской массы увенчались успехом. Фонарный столб с приросшим к верхушке Гутапертом Арчибальдовичем начал падать. Разворотив землю, опора обрушилась на толпу, подбросив к небу выдранные камни и некоторых не особо удачливых участников массового шествия.

Отлетев в сторону, Хворый врезался в человеческое месиво и покатился кубарем, подпрыгивая на чужих черепах, как на булыжниках мостовой. Толпа, обозленная таким способом передвижения, тут же обрушила на Гутаперта Арчибальдовича кулаки и зубы. Хворому не оставалось ничего другого, кроме неуклюжего передвижения по шевелящейся человеческой массе. Прямо по головам. Признав в Гутаперте Арчибальдовиче своего самого заклятого врага, толпа пыталась схватить его, стащить вниз, втоптать в землю, стереть в порошок. Но Хворый не зря просидел столько времени на столбе. Он успел восстановить силы и теперь лихо скакал по шевелюрам и лысинам, с легкостью уходя от многочисленных жарких объятий. Выносливостью своего поношенного организма Хворый сейчас удивлял сам себя. Минут через десять он добрался до передних рядов, спрыгнул на землю и со всех ног припустил на север.

Ну вот нашли большое поле, плоское и ровное, как гигантский обеденный стол. Хворый как раз бежал впереди планеты всей, когда заметил на горизонте нечто страшное. Прямо им навстречу бежали тысячи людей — точно такая же толпа, которая накатывала с необратимостью снежной лавины. Еще немного, и два человеческих потока должны были столкнуться, перемолов друг друга в кровавую труху. А настырный голос в башке, как на зло, усилился до всепоглощающего грохота и теперь буквально орал, приказывая быстрее, еще быстрей двигаться на север. Хворый сейчас при всем желании не смог бы остановиться. Встречный людской вал стремительно приближался. Гутаперт Арчибальдович уже различал впереди лица бегущих — такие же безумные, как и у тех, что неслись за его спиной.

И тут все неожиданно прекратилось. Исчез потусторонний голос в голове, а вместе с ним и желание топать на север. Видимо, то же самое происходило и с остальными. Хворый встал как вкопанный. Одновременно замерла и вся толпа. Странная чуждая тишина зазвенела в ушах. Люди заозирались, в глазах впервые появилось разумное выражение. Кто-то даже бросил кому-то пару осмысленных фраз. Потом все дружно подняли зенки в небо, потому что там началось удивительное действо.

Над задранными головами толпы со скрипом завис инопланетный корабль самой невероятной формы. Правда, на вид какой-то весь потасканный и насквозь ржавый, измалеванный разноцветными надписями на непонятных языках. Но факт был налицо — в небе появилось самое настоящее НЛО.

— Вот оно, — подумал вслух Хворый. — Вот ради чего мы спешили сюда. Нас позвал внеземной глас. Мы станем участниками чего-то величественного. Это первый в истории контакт с инопланетянами, в достоверности которого никто не засомневается. Ведь вокруг столько свидетелей! Раз пришельцы согнали сюда столько народа, да еще такой ценой, значит, они хотят сказать что-то важное, что-то главное. Возможно, именно сегодня будет наведен первый мостик между двумя мирами, и для человечества откроется дверь в космические просторы!

Инопланетный летательный аппарат взвыл как сорок паровозов, взмыл вверх, выплюнув сквозь торчащие во все стороны выхлопные трубы густые клубы черного угольного дыма.

— Ну вот, началось, — напрягся Хворый.

Все вокруг тоже затихли. Под грохот многочисленных топок и неприятную скрипучую музыку, похожую на завывание гигантской шарманки, в днище НЛО открылся овальный люк. Из него высунулась зеленая чешуйчатая рука с жестяным ведром.

— Ух ты! — выдохнула толпа.

Зеленые руки привычным сердитым движением вытряхнули из ведра какую-то летучую фигню. Затем частично показавшийся наружу инопланетянин исчез. Люк тут же торопливо закрылся.

— И что? — недоуменно протянул Гутаперт Арчибальдович.

А то: сброшенная фигня не только не упала, зависнув в воздухе, она разделилась на три части, которые начали стремительно расти в размерах до тех пор, пока не стали видны каждому в толпе.

В небе парили пятнистый тетраэдр, зеленый шар и огненное кольцо. Фигуры начали быстро перемещаться по кругу. Затем тетраэдр и шар стали поочередно пролетать через кольцо. Потом они принялись с треском сталкиваться, заливая землю дождем крупных искр.

— Они пытаются что-то нам сказать, — подобрался Хворый. — Что-то важное. Это какой-то универсальный космический язык. Но как понять? Как расшифровать?

Фигуры продолжали носиться над головами, постоянно меняя характер движения. Толпа пристально наблюдала за воздушным действом, в том числе открывший рот Гутаперт Арчибальдович.

— Что вы хотите нам сказать? — закричал он, не выдержав. — Я ничего не понимаю!

Обидно было до слез. Пришельцы, быть может, летели сюда миллион лет, чтобы просветить землян или о чем-то предупредить. Но не могли достучаться до недоразвитого человеческого мозга.

Покружив минут десять в небе, летающие фигуры исчезли, лопнули с треском, от которого у всех заложило в ушах.

— Нет, не улетайте! Я еще ничего не успел понять! — замахал руками Хворый.

Инопланетяне проигнорировали его крики. НЛО подлетело еще выше, сопровождаемое сухим звуком забрасываемого в топки угля, оглушило всех протяжным гудком и на огромной скорости скрылось в осеннем небе.

На земле остались стоять сотни тысяч обескураженных людей. Они не знали, что чувствовать, что говорить. Слишком уж безумным, нереальным выдался этот день.

— Может, по домам? — предложил кто-то в толпе.

В этот момент откуда-то с неба, словно конфетти, посыпались яркие цветные бумажки. Люди ловили их на лету, поднимали с земли, читали. Гутаперт Арчибальдович тоже не остался в стороне. Одним из первых он завладел трепыхающимся в воздухе листочком, на котором разноцветными буквами на человеческом языке было напечатано следующее:

«ВСЕМ! ВСЕМ! ВСЕМ!

Приветствуем Вас, земляне! Как говорится, большое СПАСИБО, что пришли! Внимание! Только у нас и только для Вас! Спешите видеть! Каждый вторник и четверг приходите на наш зов! Короткие гастроли! Всего-то триста земных лет! Не пропустите потрясающие выступления механического балета с планеты Заг-Заг-Заг! Еще раз огромное СПАСИБО за внимание!

Тираж 6 000 000 000 экз.

ГОСТ 86—30—611

Перевод и печать — типография комитета примитивных языков министерства культуры Заг-Заг-Заг»

[из цикла «Присутствие»]

Поединок

Все. Дальше звезд не было. Космос словно кончился. Озадаченно почесывая погоны, земляне смотрели в чернушную вселенскую тьму. Но на самом деле звезды никуда не делись. Просто их не было видно — обзор загородила инопланетная космическая флотилия циклопических масштабов. Сотни тысяч, а, может, и миллионы гигантских звездолетов неожиданно встали на пути человеческой эскадры. Или это земные корабли преградили путь начинающемуся вторжению? В любом случае, силы были явно не равны. Соотношение 1: 1000 сразу заставило землян засомневаться в разумности завоевательного рейда в этом космическом направлении. Инопланетные корабли, как и земные, неподвижно замерли и словно чего-то ждали. Связь со сверхскоростными роботами-шпионами «Зорге-1» и «Зорге-2», запущенными в сторону неприятеля, только что оборвалась. Прежде чем сгореть в защитных полях инопланетной армады, они успели передать неутешительную информацию. Противник обладал колоссальной боевой мощью. Чтобы стереть в пыль человеческую цивилизацию и даже воспоминания о ней, хватило бы и десятка инопланетных кораблей.

— Мы пропали!

— Надо отступать! — закричали в панике собравшиеся на земном флагмане командиры

— Нельзя возвращаться на Землю, — возразил Гельмут Айнтц — командор человеческой флотилии. — Они полетят за нами. По нашему следу они найдут Солнечную систему и атакуют все обитаемые планеты.

— Рано или поздно они все равно найдут Землю! Наша гибель ничего не решит! Надо бежать! Спасайся, кто может! — завопил кто-то из командного состава, кажется, капитан «Бесстрашного покорителя Вселенной».

— Нет, — строго возразил мужественным голосом начальник продовольственного снабжения флота. — Нужно вступить в битву. Атаковать первыми. Пускай инопланетные ублюдки увидят, как дерутся и погибают настоящие мужчины. Эта битва останется в веках. О нашем мужестве будут слагать песни и легенды!

— Да, а о нашей безрассудной глупости будут сочинять анекдоты, — ответил кто-то.

— Хватит! — оборвал все пересуды командор. — Отставить панику! Вы, все, немедленно успокойтесь! Инопланетяне сейчас точно также обеспокоены, как и мы. Они пока еще и понятия не имеют об уровне нашей цивилизации и о своем превосходстве. Поэтому, пока еще есть время, нужно вступить с ними в переговоры и обсудить капитуляцию человеческой цивилизации на выгодных для нас условиях.

На том и порешили.

Противник не спешил нападать. Неприятель был, видимо, обеспокоен поведением землян, которые вопреки здравому смыслу почему-то не отступали пред лицом превосходящих сил врага. Возможно, инопланетяне опасались, что у людей припасено по их душу какое-то сверхсекретное, невероятно мощное оружие. Так или иначе, противник счел идею переговоров достаточно разумной и даже удосужился отправить свой корабль для встречи парламентеров.

Два боевых флота замерли друг против друга где-то на дальних рубежах галактики. Два враждебных мира приготовились к взаимному уничтожению, ощетинились стволами, раскромсали космический вакуум прозрачными линзами плазменных и магнитных экранов. Посреди этого противостояния, на звездолете пришельцев, ожидающем в пустоте с отключенным защитным полем, и должна была произойти историческая встреча двух враждебных космических племен.

Гельмут Айнтц очень осторожно, с выключенными габаритами, подлетел к кораблю кармаков — так инопланетяне назвали себя. Универсальная шлюпка землян системы «Удав» несколько раз обвилась вокруг чешуйчатого корпуса вражеского судна, шевеля механическими жвалами, нашла стыковочный отсек и жадно вцепилась в шлюз переходным модулем.

Едва система автоматики откинула в сторону свои и чужие двери, командор ввалился внутрь в сопровождении небольшого отряда. В своих руках предводитель человеческого флота гордо нес белый флаг, наспех сшитый из простыни. Внутри людей ждала привычная система искусственного тяготения. Это обстоятельство еще раз подчеркнуло высокий уровень вражеской цивилизации. Впрочем, все это могло оказаться и подлой западней. Кто их знает, этих пришельцев, на что они способны? Поэтому Гельмут Айнтц, отправляясь на корабль противника, хорошо подготовился. Командора сопровождал целый взвод космической пехоты, закованной в жидкую нейтронную броню. В своих руках эти взращенные на анаболиках удальцы со знанием дела держали системы ураганного огня «Ад». Опередив отряд, в неосвещенные коридоры инопланетного транспорта первыми вступили робошахиды, жадно обшаривающие корабль инфракрасными окулярами. Эти напичканные электроникой и взрывчаткой механические парни должны были уничтожить любую опасность, прежде чем люди заметят ее. А за спинами команды, так сказать, в качестве последнего аргумента, стоял пращник, не спеша раскручивающий в стальной петле необычайно действенную водородную боеголовку.

— Главное, не вызвать у них агрессии, — наставлял Гельмут Айнтц сопровождающих. — Постарайтесь выглядеть миролюбивыми и дружелюбными. Улыбнитесь, наконец!

Шаги отряда гулко отдавались в пустых темных коридорах. Сбившиеся в кучу земляне медленно плелись по извилистым переходам и широким лестницам. Наконец, командор со спутниками добрался до большого зала, скупо освещенного несколькими ползающими по стенам лампочками. Здесь их уже ждали. У противоположной стены стояли кармаки — шестеро особей мужского пола.

Ну и где же наши робошахиды, возник у командора резонный вопрос. Отчего до сих пор не разорвали любезных хозяев в клочья? Конечно, это было бы невежливо и весьма неуместно, понимал Гельмут Айнтц, однако роботы могли хотя бы предупредить, просигнализировать своим хозяевам об укрывшемся противнике.

— Бестолковые механизмы, — раздраженно посетовал командор и тут увидел своих роботов.

Робошахиды плакали. Рыдали, стоя на коленях перед сборищем кармаков и, по всей видимости, вымаливали у неприятеля прощение. Изредка оборачиваясь, они бросали на землян полные ненависти взгляды.

— Ага, перепрограммировали, — догадался Гельмут Айнтц и зашипел на свою обвешанную оружием свиту. — Не смейте терять самообладания. Да, наш противник умен и силен, но это еще не повод отчаиваться. Вспомните, мы же с вами — мужественные завоеватели Вселенной, надежная опора и последняя надежда человечества!… В крайнем случае, если переговоры зайдут в тупик, отдадим им Землю. Главное — сохранить наш боевой флот. Ведь без наших славных звездолетов станет совсем невесело, скажу я вам. Оборвется цепь наших блестящих побед над примитивными мирами.

Космические пехотинцы притихли. Нерешительно переминались с ноги на ногу, не сводили с врагов смертоносных стволов. Инопланетяне, удивительное дело, пришли на переговоры без оружия. Кармаки оказались гуманоидами и вообще мало чем отличались от людей: те же руки, ноги, отсутствие хвоста. Разве что были немного ниже ростом и имели неестественный зеленоватый загар. Своей внешностью кармаки походили на культуристов, которым вдруг взбрендило в голову заняться карате. Их мускулистые, обнаженные до пояса тела лоснились от нанесенного масла и были густо покрыты татуировками в форме иероглифов и драконов. На босых ногах они носили широкие борцовские штаны, подвязанные разноцветными поясами. На бритых кармацких головах вместо волос тоже красовались татуировки. Когда-то кем-то свернутые характерные «боксерские» носы и оттопыренные, словно у профессиональных борцов, переломанные уши придавали этим ребятам свирепый вид. Похоже, кармаки любили подраться и знали в этом деле толк.

Нарушив тишину, один из инопланетян, обладающий самым разноцветным поясом и внушительной мускулатурой, отдал громкий и короткий, словно хлесткий удар, приказ. Затем в помещение забежало еще двое кармаков с поясами попроще. Пинками и проклятиями они выгнали на середину зала жалко блеящее бараноподобное существо. Это рогатое, обросшее кучерявой шерстью создание, по всей видимости, являло собой конечный продукт эволюции данного животного вида. Перецокивая копытцами, бараноподобный коряво передвигался на двух задних лапах. При этом своими верхними конечностями он постоянно поправлял пенсне. Командор сделал вывод, что это уже не тот баран, который пялится на новые ворота, а гораздо умнее. Так и оказалось. Бараноподобного привели в качестве переводчика, и он говорил на обоих языках практически без акцента.