Полная версия
Гравитация времени
Зрители, болеющие за институт, неодобрительно гудели. Слышались разрозненные, не очень энергичные крики болельщиков панельного комбината: «КПД — чемпион!..»
Вдруг на противоположной от Димки и его друзей трибуне возникло оживление. Там появилась компания молодежи неформального вида, где среди прочих выделялся Джон — высокий парень лет восемнадцати с гривой волос сзади, доходивших до ворота его потертой жилетки-«варенки», на груди которой красовалось несколько разномастных значков. Рядом с ним был его верный спутник — Кучерявый, прозванный так за кудрявую шевелюру.
— Женя, где ты ходишь! — какой-то мужик на трибуне погрозил Джону пальцем. — Без тебя совсем тоска… Уже две банки схавали!
— Ща все будет, Михалыч! — Джон махнул рукой. — Мы разминались.
— Так если разминались, давай сразу на поле!
— Спокуха! На поле и без нас разберутся — наше дело, поддержка дальнобойной артиллерии!
— Давай, Женек, не подкачай!
— Джонни, — Кучерявый хлопнул его по плечу, — зададим жару Мишелю Жерару!
Джон встал во весь рост прямо на скамейку, раскинул руки:
— КПД — чемпион! — заорал он, ритмично хлопая ладонями над головой. — КПД — чемпион!
Его приятели подхватили, и еще четырежды эхо кричалки пронеслось по трибуне.
Димка, сидевший в окружении своих товарищей, оглянулся на компанию Маринки — бросились в глаза самодовольные лица Черика-младшего и его приятелей, уверенные лица и бодрые возгласы других зрителей, явно болевших за команду ИФТЭ.
— Слышь, Димыч, — Валерка, озираясь, толкнул его. — По ходу, это трибуна институтская.
— По ходу, я уже понял.
В этот момент на противоположной трибуне компания Джона снова начала скандировать свою речевку.
И тут Димка решительно встал на скамейку. Громко и ритмично хлопая в ладоши над головой, он повторил речевку Джона и его компании:
— КПД — чемпион! — заорал он. — КПД — чемпион!
Джон с противоположной трибуны громко свистнул и захлопал. Кто-то из взрослых сзади сказал Димке:
— Мальчик, сядь, за тобой не видно!
Димка обернулся, потом пробрался через лежащие велосипеды, спустился к бровке поля, подошел к проходу между скамейками и снова повторил свой клич — компания Джона, весело шумя, ответила ему с противоположной трибуны.
Футболисты комбината разыграли мяч, не торопясь, стараясь удержать его, пасуя друг другу, но вскоре снова потеряли его. Команда института перешла в позиционное наступление, но заводчане на этот раз упорно сопротивлялись.
Валерка и Вадька подошли к Димке, встав по сторонам от него. Тем временем на поле игрок «КПД» перехватил неверный пас институтских и бросился в контратаку. Джон и компания с удвоенной силой начали скандировать, Димка энергично повторял за ним, сгибая и выбрасывая руку, сжатую в кулак:
— Ка-пэ-дэ! Ка-пэ-дэ!
Ромка, Синий и Нищета тоже подошли к Димке, сгрудившись вокруг него. Все больше болельщиков на трибуне Джона присоединялись к речевке, но большинство болельщиков вокруг Димки и его друзей отвечали недовольным гудением. Здесь и там были слышны крики: «Импульс — чемпион!» Кто-то оглушительно свистнул в сторону Димки, послышались крики: «Комбинат — лопухи!».
«КПД» вел позиционную атаку, когда один из ударов полетел в створ ворот и вызвал вздох трибун. Но в последний момент вратарь отбил мяч, а Максим Черик быстро переправил отскок за лицевую линию, не дав нападающему противника шанса на добивание.
Пока игроки расставлялись для исполнения углового удара, с разных концов противоположной трибуны тут и там вставали люди — поодиночке и небольшими группами — вразнобой скандируя: «КПД! КПД!»
Им вторила трибуна Димки, скандируя: «Им-пульс! Им-пульс!»
Неподалеку от Димки сидел мужичок с испитым лицом, который смущенно мял в руках флаг с большими буквами «КПД».
— Вон, гля, — Валерка кивнул на него Димке. — Тоже, видать, перепутал трибуну!
Димка подумал секунду — и быстро пробрался к мужичку, что-то сказал ему, забрал флаг и вернулся.
Идя к бровке, он начал энергично махать флагом, потом залез на лежащие рядом с бровкой маленькие ворота для мини-футбола:
— Ком-би-нат! Ком-би-нат! — орал он, размахивая флагом.
Несколько человек на трибуне встали и начали свистеть и улюлюкать в сторону Димки. Валерка, засунув две пары пальцев в рот, мощно и протяжно свистнул в ответ — так громко, что у Димки заложило уши.
— Ни фига себе, — Вадька посмотрел на Валерку с удивлением. — Ты чего, так свистеть умеешь?
— Ну да. А чё они начинают!
В этот момент судья дал свисток, последовал угловой удар, жесткая борьба за мяч во вратарской зоне — и очередной рикошет пришелся на голову долговязого игрока комбината, который отчаянным ударом головы препроводил мяч в ближний угол ворот ИФТЭ. Вратарь лишь проводил мяч взглядом, застыв с распахнутыми руками.
Трибуна комбината взорвалась ликованием. Димка вместе со всеми радостно кричал и бешено размахивал флагом.
На трибуне комбината Джон размашисто похлопал в ладоши и засвистел. Затем наклонился к уху Кучерявого:
— Глянь, вон огрызки какие-то тоже топят за панельку! — он хрипло рассмеялся. — Там все институтские в шоке!
Сложив руки раструбом, он заорал в сторону противоположной трибуны:
— Молодец, пацанва, задайте им копоти!
Димка в ответ бодро помахал флагом, а Валерка снова засвистел во все пальцы.
Мяч был разыгран с центра поля. Джон, стоя на скамейке, кричал начало речевок, а его соратники подхватывали хором:
— Раз, два, три, четыре — нет команды круче в мире! КПД — сто процентов! КПД — сто процентов!
Димка снова встал на лежащие ворота и повторял речевку за Джоном и его компанией.
Футболисты комбината заметно воспряли духом и активизировались, игра переместилась в центр поля.
Вот Максиму Черику удалось вырваться вперед. Защитник «Импульса» в подкате выбил у него мяч, Черик картинно упал и схватился за ногу. Судья показал, что можно играть. Но капитан институтских оставался лежать на газоне и делать вид, что не может подняться.
Джон, сложив руки раструбом, в сторону лежащего Черика-старшего, заорал:
— Вста-вай, не дури — лучше дома отдохни!
Вста-вай, не дури — лучше дома отдохни!
Димка повторял речевку, ее же подхватили люди на трибуне комбината, а затем и некоторые на трибуне института. Наконец, Черик встал, и игра продолжилась. «КПД» выиграл мяч и начал распасовку.
Шум трибун резко возрос, когда «КПД» после умелого паса резко пошел в атаку. Двое нападающих команды комбината прорвались к воротам, дважды отпасовали друг другу, после чего последовал мощный удар в «девятку», до которого не дотянулся летящий вратарь команды ИФТЭ, а Черик-старший лишь проехал бедром по газону в подкате, не успев в последнюю секунду выбить мяч.
Трибуны взорвались еще более мощным ликованием. На табло появились цифры: «2:2».
Друзья со всех сторон радостно трепали Димку за плечи и ерошили ему вихры на голове, крича ему в лицо и воздевая руки в небо.
Маринка, положив подбородок на скрещенные пальцы, смотрела на ликующих у бровки Димку и его компанию. Потом, с хитрой улыбкой, повернулась к Черику-младшему.
Тот сидел с каменным лицом, жуя жвачку и чрезмерно резко двигая челюстями. Его легонько толкнул локтем сидящий рядом приятель:
— Деня! Что-то твой брат сегодня, по ходу, устал!
— А ты бы не устал? — Черик-младший сплюнул. — Один много не наиграешь! Если бы эти бездари не поплыли после первой банки, сейчас бы уже голов пять было!
— Денис! — Маринка покачала головой. — Проигрывать тоже надо уметь достойно!
— Вообще-то никто пока не проиграл — счет равный, если ты не заметила!
— Дися, — второй приятель покачал головой. — По такой игре — считай, что проиграли! Они этот КПД порвать должны были. А по факту что? Вон — еле отбиваются! Играть осталось всего ничего.
Черик-младший встал со скамейки:
— Короче, нафиг! Пошел я отсюда!
— Ты далеко? — спросила Маринка.
— Пойду подышу свежим воздухом. Здесь ловить больше нечего!
Горький вкус победыБолельщики выходили со стадиона — матч закончился с равным счетом «2:2». Друзья Димки шли с велосипедами к выходу, а сам Димка — чуть позади них, рядом с Маринкой. Некоторые из болельщиков энергично приветствовали Димку и друзей — Димка учтиво кивал со скромной улыбкой.
Снаружи, возле стадиона, стоял Черик-младший и его приятели возле своих мопедов.
— Ну, я пойду? — Маринка обернулась на Дениса и несмело улыбнулась Димке. — Было прикольно!
— А ну-ка, Ромыч, — Димка передал велосипед Ромке, — пригляди-ка.
Оставив велосипед, Димка вместе с Маринкой подошел к Денису Черику.
— Тебя домой-то везти? — Черик-младший исподлобья смотрел на Маринку. — Или ты, может, с ними — он сверкнул взглядом в сторону Димки — на велосипедике?
— Да уж довези, где брал, — вздохнула Маринка.
— Слушайте, — Димка задорно посмотрел на Маринкиного кавалера, — а у вас тут весело, оказывается! Надо будет снова сходить на футбол!
— Орать ты мастак, — Черик-младший скривился. — А самому сыграть слабо?
— Кому орать, кому играть! У каждого своя работа! Ты сегодня тоже не сильно-то играл! Мог бы и брату помочь!
Маринка улыбнулась.
— Крути педали, умник! — Денис Черик завел мопед и сильно газанул. — Пока их у тебя не увели!
Димка обернулся — возле его велосипеда стоял Джон с компанией. Не взирая на Ромку, который пытался что-то объяснить, Джон снял Димкин велик с подножки и запрыгнул на него. Товарищи Джона обронили в его сторону несколько ироничных подбадривающих возгласов.
В этот момент Черик-младший с Маринкой резко стартовали с места. За ним тронулся второй мопед с двумя другими его приятелями. Объехав Димку и его друзей, Денис резко газанул, подняв переднее колесо «на козла» — после чего мопед, обдав ребят клубами сизого дыма, помчался прочь.
Димка подошел к Джону, который, описав круг на его велике, резко затормозил, прочертив на земле жирную черную полосу.
— Это мой велик, если что…
— Да ладно, малой, не бзда! — Джон, слезая, кинул ему руль велосипеда. — У меня и свой есть! — Он вгляделся в Димку. — Слышь, это ты, что ли, за комбинат топил?
— Ну да, — Димка несмело улыбнулся. — Мы же напротив вас были.
— Молодца! — Джон кивнул своим товарищам. — На институтской трибуне, а! Свой среди чужих!
Джон сильно хлопнул Димку по плечу, от чего тот пошатнулся. Потом кивнул на Димкин велик:
— Ничего, потом захочешь — на своем коне дам прокатиться. Салют, мелюзга!
Джон пошел к стоявшей неподалеку другой компании с гитарой, откуда ему уже махали. Его приятели двинулись за ним. Он проскандировал: «КПД — чемпион!», в ответ ему донеслось одобрительное улюлюканье его знакомцев. Кучерявый, уходя последним, махнул Димке рукой на прощание. Димка скромно махнул в ответ, затем повернул голову и с грустью посмотрел в ту сторону, куда уехали Денис Черик с Маринкой.
Свинцовый цеппелинНа кухне пахло куриным бульоном и лавровым листом. Лариса в домашнем халате стояла у плиты и помешивала суп в большой кастрюле. В прихожую, ведя велосипед, зашел Димка. Потом он подошел к кухне.
— Привет, мам! А папа не дома?
— Привет, сынок! — Лариса обернулась. — Пошел за сеткой от комаров. Сейчас как раз суп доварится. Ну как там ваш футбол?
— Нормально, — Димка пошел мыть руки в ванную. — Два-два! Наши чуть не выиграли!
— Наши — это какие?
— Комбинат! Мы там болели, хлопали, кричали. Я флагом махал!
— Ишь ты, какой деловой! — Лариса усмехнулась. — Чего там по телевизору интересного?
— Щас гляну!
Димка пошел в гостиную, включил телевизор — там шли новости. Он рассеянно посмотрел на экран, потом перевел взгляд на полку — одну ее половину занимали книги, другую — виниловые пластинки.
Из телевизора доносился голос диктора:
«…накануне, 27 мая сего года, состоялись выборы в Верховный совет СССР. Лидер Межрегиональной депутатской группы Борис Николаевич Ельцин, вопреки ожиданиям, не оказался в числе избранных членов Совета Национальностей. Однако народный депутат Алексей Иванович Казанский, который прошел в состав верхней палаты парламента, публично отказался от мандата в пользу товарища Ельцина…»
Внимание Димки привлек корешок одной из книг — на нем было написано: «Александр Мень, "Сын человеческий". Он взял книгу, полистал ее и поставил обратно.
Из кухни донесся голос матери:
— Ой, там есть что-то другое? А то все этот съезд, да съезд…
— Сейчас! — откликнулся Димка.
Он переключил на другой канал — там тоже шли новости. Диктор рассказывал, что верховным лидером Ирана выбран аятолла Али Хаменеи. Димка переключил дальше — музыкальная передача. По телевизору выступала группа «Воскресенье»:
«Забытую песню несет ветерок,
В задумчивых травах звеня.
Напомнив, что есть на земле уголок,
Где радость любила меня.
Боже, как давно это было!
Помнит только мутной реки вода!
Время, когда радость меня любила,
Больше не вернуть ни за что, никогда».
Мать на кухне начала тихонько подпевать за телевизором. Димка отошел от телеприемника и начал перебирать стоящие на полке пластинки. Он остановился на одной из них — это была пластинка группы «Led Zeppelin», на обложке которой был дирижабль, плывущий между облаков. Дирижабль этот показался ему поразительно знакомым.
Димка взял пластинку и долго смотрел на нее. Потом перевел взгляд на экран, где продолжала играть «Воскресенье», потом снова на пластинку, потом снова на экран. Брови его сдвинулись.
Он вдруг вспомнил свой сон — на гигантской пластинке точно такой же дирижабль плыл по небу над гаражами. И песня… Эта песня рождала в нем какие-то мучительно важные воспоминания… Но какие точно, он уловить не мог.
Открылась и хлопнула входная дверь — вернулся отец.
Димка поставил пластинку на место. Но дирижабль, казалось, продолжал плыть перед глазами. Где-то внутри его сознания прятались сны, которые не были снами.
Глава 6
"ТАЙНЫ ИНЖЕНЕРА ФЛЕГОНТОВА"
Бывшие властители неба
Сергей сидел в прихожей на табурете, развязывая шнурки. Из гостиной вышел задумчивый Димка.
— Как жизнь, Митрий? — отец отряхнул пыль с брюк.
— Да вот, на футболе были… — произнес Димка. Затем внезапно оживился — Наши чуть не выиграли у института! Два-два!
— Вон как! Надо было мне тоже сходить посмотреть…
— Пошли в следующий раз! Там весело, шумиха такая! Мы тоже там поболели хорошенько…
Сергей прищурился, разглядывая сына:
— А я и думаю — у тебя голос, что ли, сел, или мне кажется?
— Да есть немного, — признался Димка, хрипло прокашлявшись.
— Да, институтская команда всегда сильнее была… Это же костяк сборной города!
Из кухни выглянула Лариса, вытирая руки о передник:
— Вы обедать будете, футболисты? Суп через пять минут будет готов!
— О, я как раз Димке сетку пришпилю! — отозвался Сергей, поднимаясь.
***
В Димкиной комнате тянул легкий сквозняк, шевеля штору. Сергей, стоя на стуле, прилаживал вырезанную из большого куска москитную сетку в проем форточки. Димка, поджав одну ногу под себя, листал журнал на кровати.
— Пап, а почему дирижаблей больше не делают? — вдруг спросил он, отрываясь от журнала.
— Вышли из моды… — Сергей тихонько постукивал молотком по кнопкам, закрепляя сетку в проеме. — А точнее, их убили самолеты.
— Как это, убили?
— Образно выражаясь! — Сергей прибил еще одну кнопку. — Самолет — штука многоцелевая. Его и на войне можно использовать, и в мирное время. А дирижабль на войне бесполезен, слишком уязвим. Появились-то они одновременно. В тридцатые еще летали пассажирские дирижабли, но после войны о них забыли.
— Самолеты быстрее — может, поэтому…
— Да, дирижабль — это тебе не авиация. Это воздухоплавание! Человек ходит, машина ездит, а дирижабль плывет. Только в воздухе. Представь, уютная каюта на высоте птичьего полета… Можешь открыть окно, насладиться видом за бортом…
— Так и в самолете вид за бортом…
— Самолет летит высоко. Там холодно, нечем дышать, нет никакой жизни. И вот эта алюминиевая бочка трясется, попадает в воздушные ямы… И не дай бог, у него двигатель откажет.
— А на дирижабле если откажет?
— А что с ним случится? Он просто зависнет в воздухе, ведь его держит пузырь с легким газом.
Димка задумчиво закивал:
— Я видел, на одной пластинке у нас дирижабль нарисован…
— Да, это диск английского ансамбля, «Лед Зеппелин». Они назвали себя в честь немецкой фирмы «Цеппелин», которая строила огромные пассажирские дирижабли. Которые даже через Атлантику летали.
— Круто! Я бы слетал на таком!
— Да! Он может пришвартоваться к любой высотке, высадить людей с крыши и лететь дальше. Может делать сколько угодно остановок…
— Вот бы у нас сделать дирижабль! — мечтательно протянул Димка, глядя в окно.
— Так у нас они тут и были, в тридцатых, — усмехнулся Сергей. — Здесь же до Протонска испытательная станция была. Только одна причальная мачта и осталась, в сквере.
— А куда всё остальное делось?
— Война началась, все сгорело…
— Жаль только, дирижабли медленные…
— Ну, дирижабль — это не единственная альтернатива самолету. Есть, например, экранопланы.
— Экранопланы? Я читал про них в «Технике молодежи»…
Сергей закончил работу, положил молоток и кнопки на стол. Затем подошел к книжной полке, порылся в корешках и достал потертую общую тетрадь в клетку.
— Вот, смотри! Это я еще до твоего рождения упражнялся…
Димка взял тетрадь. На форзаце, нарисованный чернилами, красовался дирижабль обтекаемой формы в красивой дизайнерской раскраске. Через несколько страниц — пассажирский экраноплан и его схемы в разных проекциях. Еще дальше — летающая машина-амфибия, окруженная цифрами технических характеристик.
— И это все ты сам рисовал? — изумился Димка.
— Сам, конечно! Кто ж мне еще нарисует? — усмехнулся отец. — Это я еще на Физтехе развлекался, студентом. Потом что-то уже здесь добавил. Так, в свободное время… Решил представить, каким был бы современный дирижабль. Или пассажирский экраноплан.
— Они у тебя и летают, и плавают…
— Ну, так жизнь вообще появилась в воде. А из воды перенеслась в первую очередь в воздух — отсюда общее сходство рептилий с птицами.
Димка с интересом рассматривал чертежи.
— Слушай, пап, здорово! Прямо круто! А ты не пробовал это все внедрить?
Сергей пожал плечами:
— Это же так, наброски… Чтобы такое построить, нужно конструировать, потом испытания, потом наладка производства… Куча денег, людей, согласований. У нас вон утюги никак не научатся делать, а тут такое!..
Димка вчитывался в подпись:
— Тут написано… «Скай… стрэндж…»
— «Скай стрейнджер», — перевел Сергей. — Небесный странник. Ну, это я просто такое название придумал… В молодости мы английскими ансамблями увлекались, решил международное имя дать. Как ребенку дают имя — так и у дирижаблей оно должно быть.
— Я тоже тогда «Скай стрейнджер»! — улыбнулся Димка. — Я же ребенок! Нет, правда — очень здоровски выглядит! А ты показывал это кому-нибудь?
— Да кому это нужно? Так, рисовал от нечего делать…
— Слушай, у тебя же есть знакомые в институте? Может, если им показать, то им тоже станет интересно!
— Есть… знакомые, — неохотно протянул Сергей. — Там однокурсник мой до сих пор так и работает. Женя Суровцев. Мы с ним на Физтехе учились и сюда вместе по распределению попали.
— Суровцев?
— Да… Ну почти! Это я его так называл — на самом деле он Суравцов. Евгений Петрович. Хороший инженер, очень толковый. Серьезный такой парень. Даже можно сказать — суровый иногда. Потому — Суровцев.
— Ну вот — ты сам говоришь, хороший инженер! Вдвоем бы у вас что-нибудь получилось. Или вы с ним не дружите больше?
Сергей скептически усмехнулся:
— Дружим! Но меньше… Да мы виделись недавно — он просил меня помочь кое с чем.
— Ну вот! Тем более, если у тебя такой друг есть! А ты все с этим дядей Мишей…
Димка осекся, заметив, как у отца заходили желваки на скулах. Помолчав, он продолжил уже тише, заговорщицки:
— Может, подружились бы снова с этим Суровцевым, и вместе что-нибудь построили!
Сергей помолчал. Затем тяжело вздохнул, бросил взгляд на форточку, встал, проверяя прочность сетки, и подошел к сыну, взлохматив его макушку.
— Да, Митька… Они строили-строили — и что-нибудь построили… Забрав молоток, оставшуюся сетку и коробку с кнопками, отец вышел из комнаты, тихо напевая какой-то мотив без слов. Димка еще долго смотрел в окно — туда, где среди верхушек деревьев сквера где-то одиноко торчал шпиль бывшей причальной мачты для дирижаблей.
— Идите кушать! — донесся из кухни голос матери.
СоцнагрузкаВо дворе солнце палило, как летом.
В проезде двора малышня с визгами играла в «вышибалу», а у старого каштана Валерка и Ромка играли в «земельки». Стоя в очерченном на земле кругу, разделенном чертой напополам, они по очереди с размаху метали в круг перочинный ножик. Если нож четко втыкался в землю — кидавший, не вынимая его из земли, проводил новую черту, отнимая таким образом кусок территории соперника. Если нож не втыкался — ход переходил к сопернику.
— Ну, всё, Валерыч, сдавайся! — торжествовал Ромка, в очередной раз метко вонзая нож в землю. — Я сейчас у тебя последнюю земельку отчеркыжу!
— Да ладно, я и на одной ноге выстою!
Ромка провел новую черту, стирая старую границу и присоединяя к себе очередной кусок Валеркиной территории. Валерка, балансируя на маленьком оставшемся у него секторе круга, попытался кинуть ножик, но не удержался и встал второй ногой за пределы круга.
— А, заступил! — воскликнул Ромка. — Всё, проиграл…
— Да ладно, подумаешь…
Из подъезда вышел Вадька. Он нес на плече свернутый ковер. Под мышкой у него была зажата пластиковая выбивалка, похожая на теннисную ракетку.
— Пацаны, надо выбить его по-быстренькому! — выдохнул он, подходя и закидывая ковер на потертую металлическую раму. — А потом надо за картохой сходить. Батон рубль дал… Только вот это мне поручил, — он кивнул на ковер, — в виде соцнагрузки!
Вадька размахнулся и со всей дури ударил выбивалкой. Облако вековой пыли накрыло его с головой.
— Фу, блин! — отплевываясь, выругался он.
— А ну, дай я! — Ромка взял «ракетку» и начал методично, справа и слева, выколачивать пыль из ковра.
— Вот предки, тоже мне! — ворчал Вадька. — Зимой же чистили этот ковер снегом, на фига ещё раз! Делать им нечего!
— Ну, если он у вас на полу лежит, то в него быстро пыль забивается, — философски заметил Валерка. — Можно и дома его шваброй помыть.
— Знаешь, такие пылесосы есть с водой — они сразу и отмывают, и грязь убирают… — вставил Ромка.
— Вот именно! Когда уже до нас такие пылесосы дойдут! — Вадька махнул рукой. — Ладно, хорош… Уже пыли почти нет. Так, ерунда осталась.
Валерка забрал выбивалку у Ромки:
— А ну, дай я…
Валерка нанес несколько плотных ударов с обеих сторон ковра.
— Всё, Валерыч, сойдет! — Вадька забрал у него выбивалку и пару раз стукнул по ковру для проформы.
— О, а вон и Димон! — кивнул Ромка на Димкин подъезд.
Димка, выйдя из подъезда, направлялся к ним через двор. Прямо по курсу от него Бадрик выделывал воинственные пируэты ногами и руками с характерными воскликами «Хэ!», имитируя восточные боевые искусства перед другим мальчиком. Мальчик неуклюже отклонялся. Когда Димка подошел ближе, Бадрик бросил свое «карате» и повернулся к нему:
— Димка, будешь с нами в футбол?
— Бадрик, давай в следующий раз — сейчас не кайф!
— КПД — сто процентов! — крикнул Бадрик, ударяя ногой по лежавшему рядом мячу и посылая его в толпу малышни.
— Сейчас я, ковер занесу и выйду, — здороваясь, сказал Вадька.
— У нас еще одна соцнагрузка осталась — картошка! — добавил Ромкой, помогая снять ковер с перекладины.
— Кстати, батон сказал: «Сдачу себе можешь оставить!» - подмигнул Вадька товарищам, взваливая ковер на плечо.
Контрольные весыУ овощного павильона пахло сырой землей, прелой капустой и слегка тянуло чем-то сладковато-гнилым. Рядом стоял трехколесный мотороллер «Муравей» с ящиками для бутылок — возле него мужик в свитере принимал стеклотару. Какой-то мужичонка потрепанного вида в грязной куртке пытался всучить приемщику три пустых бутылки из-под портвейна.
